Is President Family

Из-за всех произошедших событий сон никак не хотел приходить. Джин ворочался, пытаясь прогнать все ненужные мысли из головы, решая, что обо всем подумает утром, но не выходило. Рядом пусто и холодно. Омега точно не сказал бы, ложился ли рядом с ним Джун или так и не дошел до кровати. В очередной раз открывая глаза, мужчина посмотрел на пустое место рядом. В душе – тоска, в мыслях – бардак, и как разобраться со всем этим неясно. Потребовалось ещё несколько минут прежде, чем Сокджин окончательно решил, что не сможет уснуть. Ко всему прочему добавляло то, что в его квартире ещё никогда не было столько людей, непривычно. Тихими шагами выходит на кухню и видит любовника. Намджун стоит к нему спиной, смотрит в окно на город, в котором кипит жизнь даже ночью. Пепельница рядом почти полная, а в его руках ещё дымится сигарета. Сердце неприятно сжимается от картины, потому что Ким чувствует, что самому дорогому для него человеку плохо. Почти уверен, что его съедает такая же колючая тоска, обида за неверные решения, за все события. Возможно, ему даже хуже, потому что когда омега подходит ближе и хочет коснуться, тот дергается, отворачивается и быстрым движением вытирает слезы с щек. Внутри сжимается все ещё сильнее. Джин никогда не видел, чтобы этот человек плакал. Знал, безусловно, что ему не один раз было больно или тяжело, но он никогда не позволял себе эмоций. Непонятно, радоваться ли за то, что альфа немного, но позволяет себе дать волю чувствам, а может это не приведет ни к чему хорошему. — Не можешь уснуть? — Сокджин решает сделать вид, что ничего не видел, боясь задеть гордость. — Вряд ли пол пачки за несколько часов поспособствуют комфортному сну. — А ты? — голос тихий, почти шепот и хрипит с перебором. Омега устало вздыхает и облокачивается на холодное окно спиной, перехватывает сигарету и затягивается. — Похоже, слишком много событий для моей нервной системы за последнее время. — Мне кажется, я все делаю не так. Кажется, что мы идем совсем не туда, не той дорогой. От откровенного признания пробегают мурашки и тело бьет мелкая дрожь. Смесь неловкости и желания помочь и поддержать образует вязкий ком в горле, не дает говорить. — Я хотел заставить Хоби ударить омегу, — начинает альфа, — его, который, блять, пальцем ни одного не тронул. Просил Тэхёна сделать работу за Юнги, фактически попросил избить любимого человека. И ради чего? Правил, которые придуманы даже не мной? — Без правил и закона начнётся анархия. Если ты не уважаешь одни, должен действовать по другим. Так или иначе, все равно живешь в рамках каких-то правил. — И что это за правила, где нужно идти против себя? — Ты мне скажи, — Джин смотрит прямо в глаза. У альфы они красные, уставшие. Хочется просто обнять, пожалеть и сказать, что все будет в порядке, но омега знает, что мужчина вовсе не за поддержкой начинал этот разговор. Он бы и сам прекрасно справился, так, как это делал всегда. Просто сейчас старается показать, что не закрывается, доверяет, хочет стать ближе. — Если хочешь знать мое мнение, — Сокджин специально делает паузу и затягивается дымом, чтобы дать возможность альфе возразить, — забудь все это. Сейчас нужно защитить клуб и семью, а не вершить правосудие внутри. Слушай свое сердце, оно не всегда хочет тебе зла. Им, нам всем, нужен человек, а не машина для убийств с каменным сердцем. Каждый в этом доме умрет за тебя, за то, ради чего все это начали, но нельзя делить все только на черное и белое. Намджун и сам не до конца понимал, зачем начал этот разговор. Осознавал, что вряд ли тот, кто до конца не посвящен в дела клуба сможет ему чем-то помочь, но рассчитывал хотя бы на то, что просто станет легче. Вовсе не ожидал, что Джин сможет сказать что-то такое, что зацепит его. Заденет и будет грызть. Будто он что-то упустил, что-то важное, но вот-вот доберется до правильного решения. Альфа улыбается уголком губ и мягко целует любовника в лоб. Все же, в одном своем решении он уверен точно. *** — Нет, — голос спокойный и тихий, — ногу назад, а корпус вперед. — Какой в этом смысл? — Чимин уже слегка устал. — В драке нет времени группироваться и думать, какую ногу куда ставить. — Когда доводишь движения до автоматизма, думать уже не нужно. Давай. Квартира Сокджина опустела к вечеру, когда Джуну и Хосоку пришлось уехать. Сам хозяин квартиры оставил троих дома и уехал по делам борделя. Не то, чтобы совсем охотно, но выбора не оставалось. Юнги нужно время, чтобы восстановиться, а двоих омег на подписание договора брать нет необходимости. В клубе отсвечивать рискованно. Пусть их отпустили, но осторожность ещё никому не вредила. Потому Мин руководил всем с кровати по телефону, пока Тэхён учил Чимина основам драки. Сделать это нужно было давно, только вечно находились другие, более важные дела. К тому же, блондин считал, что учить его будет сам альфа или на крайний случай Хоби, но точно не вице-президент. Не то, чтобы парень предвзято относился к другу, даже наоборот, просто разговаривали они мало и общение поверхностное. К тому же, после последних событий чувствовалась неловкость, когда они оставались вдвоём. Квартира у Джина оказалась довольно просторная. Вмещала в себя несколько спален, гостиную с кухней, отдельный кабинет и место, которое напоминало зал для занятий спортом. Омега не выглядел как тот, кто на своих выходных предпочитает отрабатывать хук слева, однако специальная груша для такого у него нашлась. — Бьешь правой – левая нога впереди. Это важно, — Тэ оставался спокойным несмотря на все ошибки новоиспеченного ученика. Понимал, что слёту осознать, зачем и почему нужно соблюдать порядок для ударов, у друга не выйдет. — Я не могу сосредоточиться, — Пак вздыхает и тянется к бутылке с водой. По телу скользят капельки пота, а мысленно он сейчас совсем не здесь. — Почему ты такой спокойный? — От меня сейчас ничего не зависит. Если я буду нервничать, то никому не помогу этим. — Из головы не выходит. Что будет, если все провалится? Война? Это типа стенка на стенку или…? Младший Ким улыбается, слегка посмеиваясь. Несмотря на то, что блондин уже достаточно увидел, он все ещё не до конца понимает подобные нюансы. Но то, как он себе их представляет, кажется омеге забавным. Этот парень словно смесь невинности и смелости в одном флаконе. Первое потому, что так по-доброму верит в честность, а последнее из-за того, что готов под пули лезть не думая о последствиях. — Война клубов вещь куда страшнее дворовой драки. Там нет места честности, правилам, наивности. Это время, когда можно сойти с ума, потому что боишься подставы даже от самых близких и их же смерти. Не думаю, что Намджун позволит такому произойти. Сейчас уже не то время, когда клубы убивали и складывали тела стопками. В игру вступает разум, а эта мышца иной раз бьет куда больнее и навредить может в разы сильнее. Говоря о самом Тэхёне, его чувства сейчас больше не так сильно беспокоят. В моменты, когда тяжело, омега старается задвинуть их дальше, чтобы не отвлекали. Ужасная черта, ведь это потом выливается в проблемы другого характера. И все же, мужчина не обижен на блондина за то, что тот скрыл факт их родственной связи с Чонгуком. Обижен ли на последнего? Сомневается. Возможно, слегка разочарован, ведь хочется, чтобы отношения строились на доверии, когда полностью знаешь того, с кем планируешь разделить жизнь. С другой стороны, вице-президент и сам немного рассказывал о себе. О прошлом, родителях, криминальной части жизни. И здесь в игру вступает совесть: есть ли смысл винить партнера в том, в чем можешь обвинить себя сам? Подобные мысли патокой, плотной и с горчинкой сменяются переживаниями за будущее. Младший Ким уверен в том, что делает его семья, но поступок брата назвать правильным тоже не может. Сначала злился, полночи прокручивая в голове сцену, на которую толкнул его старший. Потом сам же пытался оправдать его, потому что доверяет всецело. В конце концов, все закончилось неплохо, так зачем позволять прошлому рушить настоящее? Мужчина не уверен, но отчего-то думает, что брат тоже переосмыслил некоторые вещи. Чимин садится на диван рядом и устало откидывает голову. Может он и рад, что Юнги сейчас не с ними, в некотором роде даже благодарен, что у мужчины травма, но чувствует себя все равно хреново. Осадок после разговора все ещё душит. Обидно до чертиков, а президент даже извиняться не собирался. Непонятно, как сам Тэхён относится ко всему с пониманием и некоторым безразличием. Пак знает, что омеге тяжелее, но тот всем своим видом показывает, что в норме. Привычная картина. С другой стороны, время, которое они провели вместе, сказывается на чувствах. Парень понимает, что за смесью обиды и играющей гордости остается страх за двоих, которые сейчас не с ними. Хосок взрывной. Если что-то пойдет не так, точно альфа сможет себя контролировать и не принести вред ещё больший? Чимин знает, что здесь и до него как-то вели дела, но это не останавливает от ненужных мыслей. Переживания за президента немного отличаются. Все же, отношения между ними сложные и нельзя их назвать братскими или хотя бы дружескими. Каждый раз, когда им случалось остаться вдвоём, спокойной беседы не выходило. — Ви, я хотел сказать, — Пак прерывает молчание. Кажется, ему нужно извиниться перед вице-президентом. — Если собираешься просить прощение, то даже слушать не хочу. Слова больно задевают. Неужели он действительно сделал настолько ужасную вещь? — Выдохни, — Тэхён замечает на лице омеги удивление с примесью горечи, — я имел в виду, что ты не виноват ни в чем. И мне тоже жаль, что это всё происходит. — А как же правила и все такое? Намджун вчера буквально просил Хоби меня побить, — говорит с полуулыбкой, но она все ещё немного грустная. — Не знаю, что должно произойти, чтобы Хосок поднял руку на омегу. Хотя ему тоже нелегко. С одной стороны тот, чьи приказы всегда выполнял, а с другой ты. Боюсь представить, с какой внутренней борьбой он столкнулся. У Чимина всплывает перед глазами образ Чона. Парень не знает, видел ли его кто-то таким, каким видел его тогда он. Это будто другой человек: мягкий, спокойный, желающий чего-то доброго. Блондин подмечает, что киллер в тот момент даже не был похож на того, кто хотя бы раз держал в руках оружие. Омеге хочется, чтобы все перестали держать маски и стали настоящими. Чтобы Тэхён, который вечно старается быть похожим на брата, перестал так тщательно скрывать свои эмоции, а президент наоборот взял пример с младшего, впуская в свою жизнь радость их ощущать. Чтобы Мин, который прочно вбил себе в голову, что если быть неприступной скалой, то и причинить боли не сможет никто, смог позволить себе чувствовать. И Хосок, который оказался не таким страшным и безжалостным, смог открыть свое сердце, чтобы в него поверили. В конце концов, Чимин приходит к выводу, что им всем нужно открыть душу друг перед другом. Разрушить собственноручно выстроенную стену. Хотя каждый из них, вероятно, даже о ней не догадывается. Чимин хочет помочь им, искренне, но не знает, что сделать. И надо ли делать что-то вообще или это принесет ещё больший вред? *** Север всегда казался самой мрачной частью города. Именно здесь происходили самые жестокие убийства, творили беззаконие влиятельные лица и процветала коррупция больше всего. Намджун до конца ещё не решил, правильно ли поступил, когда взял Чона с собой. Уверен, что мужчина прикроет спину, если будет нужно, но его характер может помешать объективному диалогу. Сейчас альфа казался спокойнее и причину президент знал. К счастью или нет, брюнет сам начал разговор. — Я бы не смог, — затягивается и выдыхает в приоткрытое окно в машине. — Я видел, — и Джун не врет. — Разочарован? — Скорее в себе, чем в ком-то из вас. Хосок хмыкает в ответ и слегка кивает головой, соглашаясь. Мужчина правда никогда бы не пошел против того, чьи приказы исполнял, но то, что должно было произойти просто выше него. Намджун не считает это слабостью, потому что работу, которую делает Чон, лучше него не сделает никто, а свои минусы есть у каждого. Да и винит мужчина по больше степени действительно себя. Нельзя ломать тех, кто и без того сломан, менять принципы, забирать последнее, что оставил себе каждый из них. Альфа задумывается, смог бы он поднять руку на Джина или на своего брата? Еще несколько месяцев назад мужчина твердо и четко ответил бы, что да, потому что правила едины для всех. Сейчас уже нет той уверенности. После появления Чимина в их жизни президент то и дело, что нарушал свои же правила, иной раз сам не замечая этого. Когда одно рушится, где-то непременно строится что-то новое и оно для всех незнакомо. Что-то слишком яркое, светлое и ощущается иначе. Словно если его коснуться, то они обожгутся и сгорят. На горизонте показалась черная машина и лишние мысли из головы улетучились. Нельзя позволять затмевать работе их отношения, но мужчина понимает, что должен что-то сделать с тем, что происходит у них в семье. Не получится ничего, если они так и будут вроде вместе, когда на самом деле врозь. Авто останавливается напротив и Джун выходит вместе с Хосоком, наблюдая, как люди севера делают тоже самое. Внутри некоторый трепет, ведь они или сделают все красиво или разрушат все до конца. — Помнится, я сказал, что назначу встречу сам, — Вон Бин ни капли не изменился с их последней встречи. — Так долго не было звонка. Я подумал, вдруг мой номер забыл, — президенты жмут друг другу руки слегка дольше обычного, стараясь уловить в запахе друг друга что-то. На уровне инстинктов поймать подвох, если он есть. К счастью, Ким слишком долго в таких делах и его чувства никогда не мешают работе. — Это же сам Чон Хосок, — киллер севера, Сон Хун, улыбался широко и опасно. По-другому такой оскал назвать просто нельзя. — Как-то давно тебя не видно на востоке. Неужели пару нашел себе? В отличии от президентов киллеры не спешат жать друг другу руки и вообще держатся на расстоянии. Негласное правило, которое создано для общей безопасности, ведь как правило те, кто выполняет такую работу, очень эмоциональные люди. Это может помешать конструктивному разговору, если кто-то из них заподозрит неладное. — Сон Хун, — брюнет не в настроении, но нужно держать лицо, именно потому мужчина слегка выше нужного задирает голову вверх, скользя оценивающим взглядом, — года тебе не к лицу. Неужто ещё кто-то ведется на твой морщинистый зад? Обмен любезностями заканчивается быстро и четверо направляются внутрь помещения. Это мотель на окраине города. Намджун предлагал место, но президент севера нечасто соглашается вести дела на территории другого клуба, даже дружественного. С этим клоповником они знакомы давно. Во времена, когда в городе царил больший беспредел, чем сейчас, это место хорошо подходило для решения всех вопросов. Тихое, неприметное, грязное. Проходя внутрь одного из номера, Хоби привычно оценивал обстановку. Беглым взглядом прошелся по углам на предмет камер и мест, где можно их спрятать. Не стесняясь открыл дверь в ванну и осмотрел шкафы, даже стянул с полуразваленной кровати тряпки, похожие на постельное белье. Мастерски выглянул в окно так, чтобы не засветиться самому, но осмотреть полностью территорию. Да, она ему знакома, но безопасность превыше всего. Чон заметил машину, которая стояла за территорией мотеля. Такая, которая точно бы не стала стоять здесь, слегка дороже нужного для этого района и слишком чистая. Это его нервировало, но сказать Джуну о своих подозрениях прямо нельзя. — Все в порядке, — брюнет произносит и смотрит прямо в глаза, потирая шею правой рукой. И снова альфа благодарен, что когда-то встретил именно этого парня, потому что понимает все. Правая рука – объект справа, смотрит в глаза – возможная слежка, а сама фраза означает ровно противоположное. Ким кивает и садится на диван, а Хосок стоит ровно за его спиной. Киллер жалеет, что не одолжил для своего президента бронежилет у Юнги. Что-то слишком сильно въелась под корку та красная машина, слишком казалась не к месту. — Раз прелюдия закончены, — Вон вытягивает сигару, большую и толстую, прикуривает и выпускает дым, — я готов прочитать условия нового договора. Намджун тянется рукой внутрь пиджака, достает нужный лист и кладет на стол. Президент севера читает внимательно, прерываясь на смешки и ухмылку. — Под чем ты был, Намджун, когда составлял его? — листок откинут небрежно, а альфа всем видом показывает свою неприязнь. Старший Ким уже собирался продолжить, когда дверь мотельной комнаты с грохотом распахнулась, а внутрь ввалились двое в масках и с оружием. Хосок был быстрее всего на долю секунды, хватая альфу за плечи и утаскивая куда-то за кровать, накрывая его собой. Все происходит слишком быстро. Сердце бешено колотится, когда слышатся два выстрела, тихое перешептывание, а следом тишина. Кажется, что пульсация крови отдается в каждой клеточке тела. Хосок поднимается и вытаскивает ствол на всякий случай, когда больше не слышит ничего и застывает от открывшейся картины. — Какого, блять… Джун потерялся. Будь он сейчас в порядке, то ещё раз поблагодарил бы про себя своего киллера за реакцию, но хорошие мысли не успевают придти в голову. На полу, в луже разлившейся крови, которая все еще импульсами выливается, лежат президент севера и его киллер. Джун цепенеет всего на мгновение, разглядывая трупы. Готов поклясться, что эти пули в черепе предназначались для него и Хоби. Не может осознать до конца, что происходит, когда брюнет почти швыряет его в открытый шкаф у входа и втискивается сам, прижимая палец к губам, призывая молчать. Через несколько мгновений комнату заполняет несколько человек. Кто это все еще непонятно, что происходит тоже, и двое просто ищут ответы на немые вопросы в глазах друг друга. Они ощущают биение чужого сердца, потому что шкаф все еще не слишком большой, чтобы вместить в себя двоих не самых компактных альф. Дверца распахивается также резко, как и все происходящее вокруг и Чон ухитряется таким же движением направить пистолет на того, кто ее открыл. Пугается, когда видит знакомое лицо в форме. Дверцу закрывают также резко, как и открыли и до двоих доносятся обрывки фраз. — Здесь чисто, никого нет. — Успели уйти. — Спуститесь вниз и опросите персонал, здесь я разберусь сам. — Есть. Когда шкаф распахивают второй раз, лицо напротив уже спокойнее. Чонгук вытягивает двоих наружу. — А теперь вы объясняете мне очень быстро, что здесь, блять, случилось, — полицейский говорит тихо, чтобы не создавать лишний шум. На объяснение требуется не так много времени. На то, чтобы собрать мысли в кучу немного больше, но опыт в подобном дает фору. Именно поэтому, пока Хосок пытается ответить на все вопросы Чонгука, президент неотрывно смотрит на два безжизненных тела. Лица застыли, глаза пока не выглядят стеклянными, но в них уже не видится ни намека на жизнь. Словно вместе с вытекающей на старый ковер кровью утекает блеск из глаз. Картина вызывает отвращение и альфа переводит взгляд и тему. — Как ты здесь оказался? — Вызов поступил раньше. Кто-то готовил нападение заранее и вам пиздец, как повезло, что здесь оказался я. — Могу я поцеловать тебя в благодарность позже? Нам бы съебаться отсюда, — брюнет хочет уйти. Он нервничает, потому что все еще не может полностью контролировать ситуацию и обеспечить безопасность. — Которая из тачек ваша? — Серая. Чонгук лишь кратко кивает. То, что парень находился здесь – счастливая случайность. На счет того, счастливая или нет, никто не уверен, потому что север лишился президента. Как скоро они это поймут и что последует за этим - неизвестно. Полицейский говорит им уходить через пожарный выход, а сам старается убрать возможные следы их присутствия. Забирает так никем и не подписанный договор, лишний раз проходится тряпкой по ручкам дверей и другим поверхностям. После вызывает подмогу и скорую. На вопрос, почему произошла задержка в вызове, все списывает на отвратительную связь в этой глуши. Чуть позже он позаботится об отпечатках в машине, так как номера, как он и думал, оказались зарегистрированы на неизвестного мужчину, проживающего в Бангкоке. Теперь парень уверен, что назад дороги у него нет. Все желание быть хорошим копом, спасать людей и восстанавливать справедливость разбилось о скалы жестокой реальности. Конечно, ее он и раньше видел, только и подумать не мог, что ради кого-то сможет пойти на подобное. Уже передавая дело, он поймает себя на мысли, что ни капли не жалеет о том, что делает. *** — Мне кто-нибудь объяснит, почему любой наш план всегда идет по пизде? Кто их грохнул? В гостиной Сокджина сейчас сидят все семеро. Каждый из них пребывает где-то в прострации из-за того, что произошло. Смесь страха и неизвестности накрывает волнами, заставляя все больше и больше погружаться в свои мысли. Сам хозяин квартиры не особо стремится вмешиваться в разговор, потому что предпочитает не лезть в разборки клубов. Понимает, что с его выбором партнера это просто невозможно, но в данный момент омега просто благодарен, что все целы. Об остальном могут позаботиться и без него. — Они в масках были, — отрешенно отвечает старший Ким, продолжая сверлить взглядом журнальный столик в центре. — Там без вариантов разглядеть. Я, блять, вообще нихуя не понял, — у киллера дергается нога и он залпом опустошает третий бокал с чем-то крепким. — Твою мать, Намджун, там должны были лежать мы! — Кто настолько уверен в себе? — Мин нервничает не меньше. — Это юг, — Чонгук привлекает внимание своим заявлением, — Чимин, ты стирал записи с камер, когда уходил? Пак замирает на несколько минут. Он не совсем понимает, откуда брат знает про его провернутую авантюру, но пытается выкинуть возникшие ненужные вопросы. В конце концов, его мог ввести в курс дела сам Намджун или Тэхён. — Нет. — К чему это? — сегодня ночью даже Ви предпочитает пить виски. — Если у них есть связи, достаточно фото, чтобы узнать, кто ты. А после посещения прекрасного допроса твои данные во всей красе есть в базе. Узнать информацию, к какому клубу относишься и что тебе пытались вменять не составит никакого труда. — Гао узнал о краже записей и решил убрать президента центра и киллера, чтобы потом вместе с севером прогнуть нас под себя. Сыграть на горе. Следом, возможно, поделить восток поровну. Север расширит продажу оружия, а юг наркоты. Все в шоколаде, — Намджун подводит итог, пазл сложился. От нависшей тишины по коже пробегают мурашки. Взгляд каждого серьезен, а в воздухе нет даже намека на легкую атмосферу. То, что произошло, может привести к тому, от чего они так сильно пытались убежать. К еще большей крови, к новой мести и убийствам. — Думаете, север знал об этом плане? — Чимин чувствует весь страх и его знобит. Омега сильнее льнет к любовнику, стараясь унять его. — Вон Бин сам выбирал место, я почти уверен, что все было известно. — Просто, мать вашу, уму непостижимо, как крупно они проебались, — Хосок прячет лицо в ладонях, прогоняя от себя накатившие эмоции. Эту ночь они проведут вот так вместе. Никто не подумает о том, чтобы уйти спать, а весь выпитый алкоголь сжирается слишком сильными нервами. Всю ночь будут обсуждать, что им делать дальше и как именно, пока не придут к одному общему мнению: продолжать намеченный план. Убийство президента севера практически подкинуло им в колоду несколько джокеров, остается лишь вовремя их использовать. Намджун, Юнги и Хосок будут высчитывать каждый свой шаг в их плане, чтобы не проебаться нигде, попутно посвящая в него остальных. Сегодня все согласны с тем, что на город опустилась плотная вуаль темноты, которую не видели уже давно.