Is President Family

Трое возвращаются домой в прострации и полной тишине. Огни шумного ночного города то и дело размыто мелькают в окнах авто. Местами доносится шум музыки, пьяные, веселые крики. А у них в душе пустота. Вот вроде одной проблемой стало меньше: север теперь принадлежит им. Но цена, которую пришлось заплатить за это, снова больно оседает внутри. Чем-то неправильным, неверным, ошибочным. Так бывает, когда вновь наступаешь на горло своим же принципам, пусть и косвенно. Им еще предстоит много работы, чтобы избавиться от гнили, в которую влезли сами. Но свет, такой маленькой-маленькой искоркой выглядывает из темноты. Дарит надежду на то, что все смерти не напрасны. Тэхёна от вида города и мыслей отвлекает звонок телефона. Даже не смотрит на экран, чтобы узнать, кто это. Просто потому, что сейчас не до этого. — Слушаю. На другом конце слышит Чонгука и на душе теплеет. Соскучился. Грешным делом и мимоходом в голову снова лезут желания скрыться от всех хотя бы дня на два вместе с Чоном. Зарыться в объятия родного и не вспоминать о делах хотя бы какое-то время. Черт, он отвлекся. — Прости, я не услышал. Ещё раз? Альфа матерится куда-то мимо телефона, словно на кого-то другого, и возвращается к объяснению. — Тэ, что случилось в клубе? — В каком клубе? — вопрос звучит идиотски, но собрать себя пока удается с трудом. Он привлекает внимание брата и киллера, те жестом просят поставить на громкую. — Милый, честно, я клал на другие клубы. У меня в машине полудохлый омега с ожогами на всю грудь, о котором сообщил Чимин. Что произошло? Мне это тело ещё в больнице регистрировать. Имя, фамилия, родственники? Намджун останавливает авто, потому что новость никак не способствует адекватному вождению. Берет телефон брата в руки, продолжая разговор с полицейским. — Это я, ты на громкой. С Чимином все в порядке? — Меня это тоже интересует, но он не отвечает. Позвонил, назвал место и приметы. Что, блять, произошло? — Пока не знаю, — Джун переглядывается с двумя будто ищет ответ. — Как он выглядит? — Хосок задает вполне уместный вопрос. — Как парень, которого поджарили с одной стороны. Не знаю, стрижка короткая, волосы голубые, пирсинга и тату нет. От объяснений яснее не стало и Тэхён забирает у брата телефон, выключая громкую. — Гук-и, пока неясно. Сделай, как надо, пожалуйста, и приезжай к Джину. Младший заканчивает вызов, а Намджун снова заводит двигатель авто. Вопросы о том, что случилось в клубе и почему Пак Чимин решился кого-то покалечить, тем более таким изящным образом, остаются у каждого при себе. Бессмысленно сотрясать воздух, когда точный ответ даст лишь тот, кто это все устроил. *** Дорогу к дому Сокджина блондин помнит смутно. Действия происходили больше на автомате, нежели осознанно. Ни боли, ни страха, ни сожаления. Словно он смог отключить все эмоции. Перешагивая порог квартиры, Пак знает, что Юнги не спит. Тот появляется перед ним почти сразу, стоит войти. — Почему ты голый? — Без футболки – это не голый, — силы покидают почти сразу. Желание просто скатиться вниз по стене и остаться на месте не кажется слишком странным, поэтому он не думает ему сопротивляться. — Что случилось? — в голосе Мина тревога. Он подходит и присаживается рядом, немного кривясь от боли, которую приходится терпеть. В нос альфы бьет жесткий запах жженой кожи. Он уверен в этом, потому что такое нельзя забыть. Эту вонь ни с чем не перепутать. Почувствовав подобное единожды, навечно оставишь воспоминания при себе. — Чимин-а? — касается рукой подбородка омеги, требовательно поднимая взгляд того на себя, ожидая объяснений. Пак уверен, что Чонгук уже отзвонился Джуну, а объяснять каждому по несколько раз, что произошло, нет никакого желания. Сомнение, как самый тихий зверь на мягких лапах подкрадывается незаметно. Вдруг он сделал неверное решение? Если он сломал жизнь человеку или действовать вовсе нужно было не так? Выдыхает. — Я хочу в душ, — тихо говорит блондин, слабо улыбаясь, — выйду и поговорим. Юнги не хочет никуда отпускать. Хочет потребовать объяснений здесь и сейчас, потому что картинки возможного никак не вяжутся с видом омеги. Терзать себя ими страшнее всего, но он уступает, помогая парню встать. Чимину кажется, что прошло не так много времени, пока он пытался смыть с себя отголоски произошедшего. На самом деле, когда он выходит в гостиную, то видит, как его ждут остальные. Он не уверен, но похоже, что Джун испугался и сорвал Сокджина с работы домой, потому что тот сидит вместе со всеми. — Малыш, ты не пробовал одеваться? — у Хосока сарказм вместо того, чтобы поздороваться. — Что ты там не видел? — Пак в джинсах и с голым торсом, но ответом вызывает у киллера смех. И правда. — Эй, — Мин легко бьет друга в плечо, — завязывай так называть его. — Ревнуешь? — брюнет играет бровями. — Не льсти себе, — Юнги отвечает и тянет Чимина на себя, сажая на колени. Сгребает руки в замок на талии и оставляет поцелуй. Это успокаивает. Нет смысла оттягивать разговор. Сомнения все еще есть, но сейчас он готов услышать вердикт каждого на тему своего поступка. — Кто это был? — Намджун прерывает тишину первым. — Лео, — в горле немного пересохло, а ладони слегка вспотели. Президенту и остальным имя мало что дало, и каждый переглянулся между собой, не решаясь торопить парня. Понимают, что он впервые принял подобное решение. Знают, насколько это тяжело. — Администратор? Что он сделал? — Тэхён единственный, кто знает и помнит сотрудников по имени. Не всех, но этот омега работал у них давно и, откровенно говоря, никогда не отличался плохим поведением. Блондин выдыхает и встречается взглядом с Хосоком, который достает сигарету из пачки. Тот неодобрительно покачивает головой, все ещё напоминая, что сигареты тому не идут, но прикуривает и протягивает следом. — Набил татуировку клуба, вот здесь, — парень показывает пальцем себе на грудь. На место, где у него самого сияет змея. — Позволил изнасиловать Джихуна, нашего танцора. Примерял место президента в клубной комнате. По мере перечисления причин, из-за которых все случилось, он видит и чувствует, как меняется настрой каждого. Молчание хранит неизвестность. Омеге неясно, что именно они думают о его поступке. Первое решение, к тому же такое, за которое нужно голосовать. Сегодня ночью он собственными руками загубил жизнь человека и даже на мгновение не засомневался в своих действиях. Жалеть о прошлом нет смысла, но оно так и лезет в твое настоящее. Чонгук, который заходит в квартиру, выглядит злым, и Чимин знает причину. — У тебя и от моей квартиры теперь ключ есть? — Джин собирается наехать на полицейского, но Джун останавливает любовника, кладя руку тому на колено. — Подойди, — Чон и без того игнорирует хозяина квартиры, прожигая в младшем дыру. Пак идти не хочет, потому что он никогда его не слушался, почему сейчас должен? Только взгляд серьезнее, чем обычно. Феромоны старшего давят до тупой головной боли и легких темных пятен перед глазами. Он морщится от нежелания подчиняться, но подходит. Чонгук смотрит не отрываясь и не находит нужного сожаления. Не такого он хотел для своего младшего брата. Не были они близки, никогда не разговаривали по-душам, но кровную связь не спрячешь. Вместо того, чтобы увидеть, как парень переживает за поступок, альфа замечает лишь безразличие на его лице. Так нельзя. Старший чувствует, что от него ускользает что-то важное. То, каким был младший раньше и какой сейчас… Игра в гляделки длится дольше нужного, в груди колотится сердце и что-то щемит. Такое сопливое, вязкое и отвратительное. Ноет и бьется, отдает в голову и превращается в ещё большую боль. Звонкая пощечина по лицу омеги прилетает для всех неожиданно. — Этого ты хотел? — Чон почти рычит, — Таким хотел себя сделать?! Хосок подлетает с места, чтобы остановить Чонгука от следующих необдуманных действий, а Джун останавливает Юнги, когда тот дергается, чтобы ответить вместо блондина. — Когда тебя вообще волновало, чего хочу я?! — Хоби буквально выступает между двумя, останавливая теперь ещё и Чимина. — Мой отец умер и о том, что его убили я узнаю из старых газет. Мы никогда не разговаривали об этом. Не были близки, так какого хуя я стал тебе важен?! — Я пытался! — разговор уже переходит на крик. — Я, сука, старался делать все, чтобы ты забыл об этом! Чтобы жил как нормальный человек. Я хотел, чтобы все было по закону! — Да, точно! Вот он: человек-закон! — сарказм и злость пробиваются сквозь нервный смех. — Да за все время ты не сделал ни черта, Чонгук. Ноль, пустое место. Только и способен, что подтирать за нами. Последние слова младшего задели альфу очень больно. Он правда старался, честно, но его не научили, как быть хорошим. Сам он не видел родительской ласки и любви, зато помнил весь ужас, который творился на улицах. В надежде защитить брата от подобного, он просто все проебал. Обида, но на кого? На себя, если только. — Все, хватит. Идем, — Тэхён все чувствует, потому просто уводит альфу в другую комнату. *** Чонгук стоит у окна и смотрит на город сверху. Такое все маленькое, крошечное, совсем неважное. В то же время огромное и значимое. Разговоры стихли. Когда до него доносится звук закрывающейся двери, он прикрывает глаза и облокачивается на окно. Стекло приятно холодит кожу. Хотелось бы почувствовать такую же прохладу и спокойствие внутри, но вместо этого все сжимается от неправильности. Он так этого не хотел. — Ты в порядке? — Тэхён не подходит, садится на кровать и смотрит издалека. — Совсем нет. Ви знает, что должен поддержать, но совсем не умеет делать этого. Они с братом как-то всю жизнь справлялись сами и редко говорили друг другу высокие слова. Все происходило само собой и сейчас, когда нужно проявить нежность, омега совсем не знает, как это сделать. — Он сам сделал свой выбор, ты же знаешь. — Думаешь, от этого легче? Омеге тоже больно. Больно от того, что страдает близкий. Мужчина понимает его чувства, отчасти, вероятно. Потому что его с раннего детства готовили к чему-то подобному. Уже привык. Почти получается не обращать внимания на неправильные действия, но только почти. Но если бы он пытался избавить кого-то родного от тяжести ноши подобного и ничего бы не вышло, сложно представить состояние. — Он прав, — Чон вздыхает, словно принимая поражение внутри себя, — я неидеальный опекун. Я надеялся, что смогу сделать всё один. Правильно, понимаешь? Полиция, сделка с вами… Когда я узнал, на что пошел Чимин, чтобы отомстить, не чувствовал ничего, кроме дикой злости. Пусть и скрывал. А потом и сам потерялся. Стал использовать свои возможности против закона. Все так быстро произошло. Парень вздыхает и зарывается лицом в ладони, после проводя рукой по волосам. Щурит глаза, потому что нормально не спит и они слезятся даже от малого попадания света. — Ты защищал то, что тебе дорого. Близких. — Какой ценой? — Цена не имеет значения, если все, кого ты любишь, живы. Чонгук в ответ лишь качает головой в несогласии. Умом понимает, что все пошло по одному месту. А сердцем словно чувствует, что должен оставаться здесь. Делать все, что возможно. Как быть, когда борется разум и душа? Когда одна часть тебя словно кричит, орёт и требует выйти из игры. А другая смеется и спрашивает: «Чего ты добился за все годы своим законом? Всё равно все дороги привели к одному итогу». Тэхён знает, о чем молчит Чон. Понимает, что он, в том числе, сыграл не самую последнюю роль в его решениях. Боится задать вопрос, потому что страшно услышать ответ. Все эти чертовы чувства и эмоции создают дежавю, потому что нового нет ничего. Он ведь все это время думал только себе, о своих желаниях. О том, как страшно потерять того, кто дорог. Но никогда не задавался вопросом, что ощущает близкий, когда видит за твоей спиной гору безжизненных тел? Про себя омега ещё мог понять: Чонгук относится к нему по-другому. Знает, что исправлять поздно и даже пытаться не будет. А вот к себе, на счет брата, у него совсем другие требования. Увы, их выполнить альфа не смог. — Считаешь встречу ошибкой? — вопрос не прямой и не совсем про них, но полицейский не глупый, точно поймёт. Младший Ким почти готов услышать положительный ответ. В самом деле, что получил альфа после заключения сделки, кроме головной боли, постоянного прикрытия их задниц и ещё проблемы с начальством. Не говоря уже о внутренних метаниях. — Хочу уйти из полиции, — ответ четкий, твердый. Такой, если бы парень ни капли не сомневался в своем решении. От этого у омеги волна мурашек по коже и кончики пальцев покалывают. Чон видит удивление на лице любовника, насколько это возможно в темной комнате, и ухмыляется. — Я думал об этом. Нельзя быть наполовину хорошим, а на другую половину с вами. Это верный путь к смерти, потому что рано или поздно весы качнутся в одну из сторон. У меня есть на примете тот, кого можно оставить после себя. Да и руководство только радо будет, после всех моих косяков, поэтому… — Тогда уходи, — голос Ви хрипит и он сглатывает вязкую слюну. — Что? — Просто забудь всё как страшный сон. Начни заново. Может быть, в другом городе. У тебя есть шанс не утонуть в этом болоте. Зачем его упускать? — Об этом я тоже думал, — честно признается альфа. — Скажи мне, ты бы пошел со мной? Оставил бы семью ради лучшей жизни? И Тэхён хочет крикнуть, что да, пошел бы. Бросил бы все ради него, просто потому, что быть рядом – единственное, в чем омега уверен безоговорочно за всю свою жизнь. — Нет, — твердо отвечает Ким. Потому что никогда не оставит семью и не предаст клятву. Потому что в любом другом городе или стране будет видеть все тоже самое. Не сможет жить там, где не получится что-то изменить и нужно просто смириться. Он не сдавался и не будет, а оставить дело сможет только в гробу. — И я не смогу. Оставить Чимина и тебя здесь, просто сделать вид, что ничего не было. Я проебался, как родитель, как коп тоже. Хотел играть по своим правилам и не заметил, как изменил их в другую сторону. Ровно также, как и свое мнение на счет всего. Тэхён подходит ближе и заглядывает в глаза. Он не видит ни капли сомнения в словах. Должно ли это радовать? Наверное. Но вместо этого мужчина ощущает грусть. Выходит, он тоже проебался, как парень. Да кто бы, сука, научил, как правильно любить и что делать. Из глаз омеги непроизвольно катятся слезы и он утыкается куда-то в альфье плечо, обнимая. Чонгук грустно улыбается, поглаживая любимого по голове. Ему не надо слов, чтобы понять. — С нами всё будет хорошо, — привычно произносит парень. На этот раз они оба уверены в этих словах. *** Гостиную окутала тишина, которая прерывается глухим звоном вытаскиваемой пробки из бутылки с алкоголем. Чимин следит за тем, как Джин разливает янтарную жидкость по бокалам. У Чимина ком в горле и каша в голове. Чимин не хотел срываться на брата и говорить таких слов. Он ищет себе оправдание: мол все, что произошло, только из-за внутренних переживаний за случившееся в клубе. Чимин не верит самому себе и первым тянется к бокалу, чтобы осушить его. — Ты сделал все правильно, — одобрение президента должно успокоить, но этого не происходит. Не успокаивает даже Мин, который сжимает омегу в своих объятиях, словно пытается защитить от всего. Пак видит, что никого не задело его решение. Потому что подобное для каждого – обыденность. Или меньшее из того, что могло произойти. От этого ещё хуже. Блондин чувствует, как напрягается его альфа, когда в комнату обратно возвращаются Чонгук и Тэхён. Но он благодарен Джуну, что тот остановил его в нужный момент. Омега кладет свою руку на колено мужчины, призывая к спокойствию, и тот слегка расслабляется. Чимин хочет извиниться перед братом, но слова застревают в горле. — Парень в больнице. Жить будет, — полицейский отчитывается и даже не смотрит на того, кто искалечил чужую жизнь. — Что с севером? — Юнги тоже старается уйти от произошедшего. — Территория наша, — новость должна звучать радостнее, чем ее произносит Джун, но не выходит. — Его, если быть точнее, — Тэхён указывает на Хосока, забирая со столика бокал для себя и Гука. Хоби ловит на себе взгляд троих и ухмыляется. Рассказывает историю, как все произошло и показывает документ. Смешанные эмоции растворяются в помещении. Получилось по плану? Да не то, чтобы. Вышло хорошо? Если это – хорошо, то что вообще плохо? Все копится, копится внутри и не выходит наружу. Они потерялись в отношениях, друг в друге, в любви. Перестали понимать, как двигаться дальше, чтобы не приносить ещё больше дерьма. Проблемы каждого по отдельности приводят к одной огромной проблеме для всех. Наверное, это и есть минус семьи. Будь у них другое отношение ко всему, что они здесь делают, может и наплевали бы на ссоры, заморочки и внутренних демонов друг друга. Но вот сидит Намджун, который снова не может принять решение. У него головная боль за каждого и желание забить на все борется с принципами. Мин, который слушал рассказал вполуха, стараясь сосредоточиться на любовнике. И плевать хотел, что он правая рука президента, потому что отдал ему уже очень много. А омега его сидит, жалеет себя, потому что есть за что. Не понимает, что все это значит и ждёт объяснений, попутно затыкая желание разрыдаться. Тэхён, который параллельно личным проблемам уже отзванивается в клуб, оставляя Кая за главного. Отвечает на звонки администратора из борделя и просит Сокджина двоих парней на замену. Периодически прочищает горло, жмурится от усталости и ходит из стороны в сторону в надежде прогнать лишние мысли. Чонгук, который вникает в новую проблему, следы которой придется заметать ему. И задницы парней вытаскивать снова. Да так, чтоб не закрыли и не приплели новые трупы к ним. Джин, который вообще старается не отсвечивать, словно хочет таким образом просто не доставлять новых проблем. И плевать он хотел на собственное одиночество и маленькую кучу нерешенных вопросов с любовником. Нервно сбрасывает сотый звонок из своего заведения и доливает больше виски в бокал. И Хосок. Он вообще впервые за долгое время отказывается шутить и выливать на своих тонну ненужного сарказма. Как иначе? Его голова теперь забита вопросами о территории. Нет сомнений, что нужно проводить собрание клубов. «Сука, с какими клубами? Сами с собой пиздеть? Или с Гао, который прячется? Идиотизм, блять», — думает брюнет. Нужно время. Каждому нужно хотя бы немного времени, чтобы хоть какую-то часть своей жизни привести в порядок. Если рушится сразу несколько направлений, всей конструкции осталось недолго. Намджун с этим согласен. — Надо выдохнуть, — устало заключает президент. — Согласен. Что-то я подзаебался, — Хосок ложится на диван, закрывая глаза рукой. — Ты президент часа три, а уже устал? В младшего Кима молча прилетает подушка, но его это лишь заставляет улыбнуться. Промолчал, значит, реально устал. — Ну, — Чонгук встает со своего места, — вы тут дышите, а мне дела делать надо. — Ты не останешься? — Хочу, но слишком подозрительно тихо после всего дерьма на севере. Мне бы пораньше о таком узнать, конечно, но что есть, то есть. Хоби, будь на связи, — альфа смотрит на брюнета, ожидая ответ, но тот лишь жестом дает согласие. Чонгук перед выходом кидает взгляд на брата и тот ловит его. Полицейский видит тоску и боль в глазах, но не понимает, от чего именно та искрится. Они смотрят друг на друга не дольше пяти секунд и Пак уже хочет что-то сказать, но Чон отводит взгляд, с сожалением поджимая губы и выходит за пределы квартиры. *** — Ты вкусно готовишь, — Намджун не мастер комплиментов, но от того они и милые с перебором. Альфа ловит слабую улыбку на лице любовника и едва может заметить румянец на лице. Не то, чтобы Джин старался кого-то удивить. Этот навык просто есть, он ничего для этого не делал, но комплимент не становится от этого менее приятным. И улыбается он, потому что это забавно: ловить дрожь в коленках только от чего-то подобного и только от одного мужчины. Слегка качает головой, сравнивая ситуацию с романтической сценой где-то в фильме. — Ну, за Джихёка, — Хосок надрался уже с перебором, но продолжает опустошать бокалы. — Джихуна, — поправляет Чимин на автомате. — И его туда же, — киллеру лишь бы повод был. — Юнги, — Мин, лежа на диване, приоткрывает один глаз, когда слышит свое имя от президента, — поговорить надо. Вставать ему не хочется, говорить тоже, потому что ещё одну проблему, которую надо решать, он просто не хочет даже слышать. Уже, блять, перебор. Но это только мысли, честно. На деле же он встает и идет следом за другом в кабинет. Комната небольшая и обставлена со вкусом. Кофейные тона где-то светлее, а местами отдают черным. Ничего лишнего: двухместный диван, рабочий стол с компьютером и изящная маленькая библиотека, книги которой прячутся в резном шкафу из какого-то дерева. Джун не знает точно. Откровенно говоря, когда альфа первый раз увидел это место, то искренне удивился. Слишком лаконичным и изящным оно было для кого-то вроде Сокджина, но мужчина просто отметил про себя, что у любовника хороший вкус. Этот разговор должен быть не здесь и не сейчас, как кажется президенту. Даже не с тем, кого он сюда позвал. Он не считает Мина плохим собеседником, только будто бы такие вопросы решаются либо самостоятельно, либо с кем-то из родственников. Брата трогать не хочется, потому что проснется в старшем Киме родительская забота и его перекроет. Да и ввязывать младшего в это сейчас не видит смысла, а может давить на больное не хочет. — Джун-и, честно, — Мин падает на кожаный диван, который стоит напротив стола, — давай все завтра. На сегодня информации перебор, через край скоро польется. Старший Ким улыбается, потому что так Юнги называет его уже никогда. Последний раз когда-то в детстве: ласково, с приторной и ещё не потерянной наивностью. Намджун присаживается на край стола, тянется в карман брюк и достает оттуда коробочку красивого, насыщенно-синего цвета. Смотрит на друга и ждёт реакции. Тот сначала хмурится, пытается понять, что это, а потом на лице расцветает удивление. Предупреждая вопрос, президент открывает коробочку и теперь четко видно кольцо. Простое, из белого золота, не сильно широкое. Буквально самое обычное, но оттого не менее красивое. — Если ты сейчас на одно колено встанешь, я совсем охуею. Ким фыркает, слабо смеясь. Мину противопоказано долгое общение с Хосоком. — Как думаешь, сейчас время? — вопрос искренний, потому что в таких делах реально нужен совет. По делу, честный. Юнги улыбается, когда смотрит в глаза другу. Радость теплой волной накрывает изнутри, заставляя вспомнить, что это такое. Еще немного и скулы начнут болеть от настолько искренней улыбки. — Блять, — пытаясь сбросить улыбку, Мин выдыхает, но не выходит, — смеешься? Когда у нас вообще для этого есть идеальное время? — Не знаю, — от вида альфы напротив Джун становится немного увереннее, а еще сам начинает улыбаться. Потому что такой счастливый Мин Юнги как выигрыш в лотерею. Невероятен и от того прекрасен. — Сейчас столько проблем. С клубом, с полицией. Сегодня-завтра неизвестно, что будет с нами, а я свадьбу клубную устраивать? — Джун-а, хватит. Ты и Сокджин вместе настолько долго, что я даже считать не буду. Он тебе в рот смотрит и краснеет от одного твоего взгляда, как первокурсница, — Мин встает с места и подходит ближе, почти заглядывая в глаза, — это твой омега и вы нужны друг другу. Плевать, что будет завтра. Сегодня вы вместе и это, блять, главное.