Is President Family

      Быть хозяином борделя – не самая тяжелая вещь в мире. Особенно, если сравнивать с вещами похуже.  Головная боль заключается в подборе чистого и первоклассного товара. Самого разного, такого, который сможет ответить на любую прихоть клиента. Еще следить за персоналом, ведь важна не только услуга, но и люди, которые ее предоставляют. И кто, как не персонал может создать нужную атмосферу.  Особые случаи с клиентами входят в разряд редких явлений, потому как оплачивается такое тоже по особенному тарифу. К тому же, как правило, требование к товару также не из простых, а значит, подбор еще более тщательный.        Бордель на востоке пользовался спросом у самых разных классов. От нижней ступени среднего до наивысшей категории платежеспособных граждан. Место, где исполняются желания, очень долго зарабатывало себе репутацию, поднимаясь со ступени заведения самого низшего уровня. Поэтому репутация играет очень и очень большую роль. К тому же, восток все ещё нейтральная территория, а значит отвечает за конфиденциальность каждого клиента и его же безопасность во время исполнения своих желаний.        — Ты который день светишься ярче наших неоновых вывесок. Что происходит? — в кабинет к Сокджину улыбаясь заходит его администратор. Бом, старый друг или знакомый, который уже очень давно рядом с ним. Привычнее для других его псевдоним – Даниэль. В конце концов, гостям вовсе ни к чему знать настоящие имена персонала.        — На работе только о работе, — широкая улыбка омеги в ответ выдает его счастье с концами, но он все еще пытается сохранить статус строгого хозяина заведения.        — Ладно, придется вытащить тебя куда-нибудь на выходных. Найди в своем расписании для меня место, — администратор подмигивает и передает бланк с запросом от вип-посетителя.  Ким недолго вчитывается в необходимое, бегло просматривая строчки о телосложении, цвете волос, запахе и прочем – ничего необычного. Удивление настигает его на другом пункте.        — Десять омег, серьезно?        — И задаток уже на счёте, — мужчина напротив пожимает плечами, смотря в глаза хозяину заведения и ожидая его решения.  Такие заказы редкость. Безумная, давняя и сверх дорогая. Подобные вечеринки проводят исключительно состоятельные лица. Иногда для себя, чаще для других, таких же состоятельных персон. Заказы подобного уровня редко поступают к Сокджину, так как влиятельные лица Сеула предпочитают относить себя к одному из клубов и не платить кому-то на стороне даже за такие утехи. Несложно понять, что заказчик не имеет отношения к клубным историям, а значит, все становится интереснее.       — Там есть кое-что ещё, — Бом кладет бланк на стол и ручкой указывает на пункт со звездочкой.        — Это невозможно, — отрезает Ким, — он не работает здесь. Уже давно, ты это прекрасно знаешь.        — Да, и я пытался убедить клиента в этом.        — И? — многозначительный и нетерпеливый взгляд.        — И он добавил сверху ещё двузначную цифру с шестью нулями. Сказал, что читал условия и все знает. Отказать в обслуживании означает снизить репутацию, а тот, кто готов платить такие деньги, явно имеет большие связи и способен сильно повредить ее.        — Ты видел клиента раньше? — дело обретает немного иной поворот и Джин понимает, что сам принять решение не сможет.        — Нет, — администратор расслабляется в кресле напротив и пожимает плечами, — хороший костюм, дорогие часы, кожаные туфли. Ничего необычного.        — Вряд ли человек, который способен потратить такие деньги за один раз придет лично, — омега всматривается в бланк ещё раз и внимательно вчитывается в пункт с именем клиента. — Чо Миндже, никогда не слышал о таком.        — А ты всех важных шишек по именам знаешь? — Бом подкалывает, намекая, что хозяин похож на параноика. — Джин, в самом деле, какая разница? Пробьем его через службу безопасности, как обычно, и сделаем свое дело. Хорошие клиенты – хорошие деньги, а значит прекрасный бизнес.  И все было бы именно так. Обычная, не совсем рутинная, но выполнимая задача для заведения. Меры предосторожности в виде получения большей информации о своих клиентах тоже были всегда.  Напрячься заставляло только одно – имя омеги в пункте со звездочкой, Пак Чимин.        — Назначь встречу, но не с посыльным, а с заказчиком. Не нравится мне эта история. ***       Чимин чувствует себя потерянным. Ужасно осознание того, что тобой воспользовались без собственного согласия. Хотя, где-то в глубине души, он предполагал такой вариант событий. Просо сейчас понимание далеко не радужного реального мира хлестко бьет и отрезвляет.  Чимин не расклеился, не разбился внутри и не ноет, пуская слезы в подушку или в плечо брата. Но перестать жалеть себя он не может. Парень не знал, что можно настолько сильно ненавидеть это чувство. Боль, которая растекается внутри и ужасно режет, словно ощущаешь ее физически, ничто иное, как жалость к самому себе. Он проебался так сильно, что понятия не имеет, как теперь выгребать это всё.       И Юнги ему тоже жалко. Альфа не заслуживает переживать что-то подобное, да и сможет ли? Зная его нрав и характер, Чимин в этом сильно сомневается. Страх потерять близкого человека из-за собственной ошибки куда сильнее жалости, но легче от этого не становится.        — Тебе надо поесть, — Тэхён заходит в гостевую комнату без стука, потому что вовсе не должен этого делать и не боится отвлечь погрузившегося в себя омегу от чего-то важного.        — Кусок в горло не лезет. Паршиво.  Пак не поднимает взгляд и не меняет позу, лежа на кровати, смотря куда-то в потолок или дальше. В голове суп из возможных вариантов событий, мысли даже не думают останавливаться или принимать хотя бы какой-то радужный оборот. Но он не сломается, просто не может позволить себе того, что сделает ещё хуже кому-то настолько родному.        Если подумать, что вообще между ними? Эта история закрутилась настолько быстро, что даже представить себе невозможно. Никаких свиданий, обещаний или признаний в вечной любви. Никакой обычной жизни двоих возлюбленных, а иногда и возможности побыть простыми людьми без вороха проблем за спиной не было. Но Чимин знает Юнги настолько, что и такого ему не нужно. Ради него готов отказаться от всего обыденного и привычного, лишь бы просто быть рядом.        По правде говоря, он может себе позволить это ради них всех. Гуща событий, в которую он оказался втянут по собственной воле и из-за желания отомстить, стерло напрочь глупые вопросы о том, кто он теперь и чем занимается. Где черное и белое, что хорошо и что плохо. Над этим, блять, просто не успеваешь задуматься в действительности. Невольно вспоминая слова Намджуна, парень ухмыляется сам себе от понимания, что тот был прав. Никаких тебе мыслей об истинной любви или о семье в привычном понимании этих слов. Только куча проблем и желания от них избавиться в надежде, что после получится просто жить.        — Тебе нужно с ним поговорить. Он заявится сюда в первую очередь, как только поймёт, что что-то не так, — вице-президент наблюдает картину с кресла, устало откинувшись на спинку.        — Ничего не было. Я не собираюсь ничего никому рассказывать, — Пак на долю секунды задумывается и разворачивается, чтобы сесть на кровать. — И ни ты, ни Чонгук тоже ничего не расскажут, ясно?        — Собираешься стать послушной собачкой Ёнхва? Пожалуй, он ждёт именно этого. Чимин, семья – это когда тебя понимают, принимают и не осуждают. Дерьмо случается. Уже случилось с каждым из нас, но если мы будем молчать, если будем скрывать правду даже друг от друга, то все это просто не имеет смысла.       — Серьезно? Тогда расскажи мне, почему был настолько против Ёнхва с самого начала? Почему Юнги не говорит об этом? В конце концов, блять, если бы не вы, которые просто молчали, ничего бы этого не случилось.  Блондин не хочет никого винить. В конце концов, его предупреждали. Пусть намеками и не прямым текстом, но говорили быть осторожнее, а Тэхён и вовсе тот, кто пытался отговорить Мина от принятого решения. И все же он не будет ничего рассказывать любовнику. Тот просто не должен знать, что подобное могло произойти. То, что уже произошло. Это выбьет и без того нервного альфу напрочь, и чем все закончится неизвестно.        — Ты можешь винить кого угодно в том, что случилось, — Ким прикуривает сигарету, выпуская сизый дым из легких, — если тебе от этого легче – пожалуйста. Я не расскажу тебе, потому что это не моя история, и никто ее тебе не расскажет, кроме Юнги. Поэтому я прошу тебя с ним поговорить.        — Я останусь здесь ещё на время, если ты не против, — Чимин игнорирует слова друга, — мы поссорились с ним накануне, так что не думаю, что возникнет много вопросов, почему я ушел.  Тэхён шумно вздыхает не веря тому, на что подписывается. Оказаться втянутым в разборки не только семейные, но и любовные, вовсе не входит в его планы. Он вообще всегда был от этого далек, потому что не знал всех этих чувств эйфории или переживаний. В его понимании любовь заключается в правде, даже если она неприятная. Любовь для него синоним к доверию, иначе быть не может. Но становиться психологом двум взрослым людям нет ни малейшего желания. Он сделает все, чтобы эти двое были живы и в безопасности. С остальным они могут справиться без него.        — Если он спросит, то я не буду врать, — Ви собирается выйти из комнаты и сделать оставшиеся на сегодня дела. Уже у двери оборачивается на блондина, — не выходи из квартиры и звони, если что.  ***        Чонгуку от этих синих и наполовину грязных стен в участке уже хочется блевать. Настолько невозможно быть в месте, где должен осуществляться закон и где его упорно игнорируют. А потом он вспоминает, где и с кем он сейчас и… все равно рефлекторно фыркает, испытывая отвращение. Он бы хотел заставить брата написать заявление за изнасилование, хотел бы лично заняться этим делом на уровне закона, чтобы все было по правилам. К тому же, если этот выродок недавно откинулся досрочно, явно есть какие-то условия к его пребыванию на свободе. Чон надеется, что Тэхён сможет повлиять на младшего и вразумить того хотя бы немного. Правда, сильно на это не рассчитывает.        В участке много народа и шумно. Даже за закрытыми стеклянными дверьми его кабинета, парень может слышать, как матерятся сотрудники или ржут над очередной тупой шуткой. Сегодня он завален бумагами по делу о торговле оружием центра, массовым убийством на севере и заявлением о тяжких телесных от бывшего администратора клуба. Выжил, кстати, даже не побоялся написать заявление. Полицейский уверен, что после разговора с молодым омегой с глазу на глаз он сможет переубедить его, но сейчас это меньшее из всех зол.        Альфа смотрит в кружку с остывшим кофе и не понимает, за что хвататься в первую очередь. Разобраться, несомненно, придется со всем, но с чего начать?  Недавнее появление зареванного брата на пороге и вскрывшейся правде о правой руке президента тоже не давали никакого спокойствия и ясности в происходящем. Несмотря на то, что Чонгук был готов засадить появившегося на горизонте нового ублюдка, действовать на эмоциях – это последнее, что ему нужно. Сейчас каждый шаг контролирует верхушка мнимого закона и его настоящих целей альфа тоже не знает. Сильно сомневается, что появившийся из ниоткуда новый шеф, пропавший президент юга и выпущенный на свободу по весьма тяжелой статье Чон Ёнхва никак не связаны между собой. Но нить правды от него ускользает и парень никак не может схватиться за нее, чтобы начать распутывать этот клубок событий.        К тому же, обязанность по спасению от тюрьмы уже родных задниц от него не ушла. Совесть, кажется, уже не докучает его своим присутствием и альфа спокойно может закрыть глаза на то, что повесил стрельбу и убийства в центре на какую-то мелкую местную банду байкеров. Конечно, он сделал все так, чтобы те отделались легкими наказаниями, да и в целом эти ребята не нежные и пушистые, но он в прошлом такого себе не позволял. Только это самое прошлое уже настолько неосязаемо и невесомо, а его личные принципы и нормы морали изменились, что брюнет свято уверен в том, что делает. Да и в самом деле, когда ты окунулся на самое дно и увидел, что происходит за ширмой, за той самой стеной, которая не позволяла открыть глаза на самое страшное, принятые решение не кажутся такими уж неправильными. Просто из двух зол парень выбирает меньшее.  Однако начать выгребать мусор с чего-то нужно, поэтому Чонгук не видит иного выбора, кроме как обратиться за помощью к человеку, которого обещал никогда и ни о чем не просить.        — Да, я тоже не ожидал, что позвоню тебе, отец. Встретимся?  ***        — Так, ты сделал ему предложение?        Юнги сидит в квартире Джина уже несколько дней, пытаясь найти в себе силы перестать выпивать по бутылке чего-то крепкого за ночь. Он не сломался, ему не плохо, просто слегка потерян в собственных ощущениях. Чимин не отвечает на его звонки и сообщения, и в обычном состоянии он бы точно перерыл весь город в его поисках, но омега сам принял решение уйти. Кто же он такой, чтобы останавливать?  Мин никогда не станет принуждать кого-то быть рядом с собой, тем более после того, как Пак так отчаянно защищал совершенно незнакомого ему альфу или когда вовсе не пытался узнать по-настоящему, что произошло.        Чимин не маленький, Юнги убеждает себя в этом с каждым новым глотком из резного бокала. Он уже порядком подпортил бар Сокджину и иногда плевался от выбора алкоголя сутенера, но сейчас было без разницы, что именно в себя вливать. Чимин сможет постоять за себя и не станет лезть туда, где опасно. Половина бутылки уже распита, а перед глазами маячит Намджун, который ходит из стороны в сторону и игнорирует его вопрос.        На телефон приходит сообщение от блондина о том, что с ним всё в порядке и что за клубом присмотрит Тэхён. Юнги уверен, что Пак врет, когда тот пишет ему, что заболел и останется дома на какое-то время, но не находит в себе сил, чтобы убедиться в обратном. Просто блокирует телефон, залпом выпивая содержимое в стакане.        — Харош заливаться, — Хосок бодр и свеж, когда заходит в комнату и выхватывает из рук альфы полупустую бутылку с виски, отпивая прямо из горла. — Ты нам в сознании нужен, усёк?        — Пф, кто бы говорил. Ты вообще вкус воды помнишь? — Юнги не плохо и не хорошо, ему просто никак. Пусто, немного тоскливо и немного жалеет себя. В конце концов, сейчас он с теми, перед кем может позволить такое свое состояние, потому что никто его осуждать не будет. Даже сильные люди хотят быть слабыми, и если перед Чимином альфа все еще не позволяет себе такой роскоши, то перед этими двумя вполне. Он скоро придет в себя и будет ломать стены, а пока просто вот так вот распластается на кожаном диване, выдыхая сигаретный дым в потолок.        — Намджун-а, сколько он уже выжрал? Эй, бухать, материться и устраивать хуйню – моя обязанность, — Хосок не умеет поддерживать, поэтому все его старания сводятся к подколам, сарказму и оскорблениям в минимальных количествах. Киллер видит, насколько плохо его другу, но сделать с этим ничего не может, хотя желание зудит под кожей с бешенной силой. Чон, не дожидаясь ответа президента, который ушел в свои мысли полностью, вновь вливает в себя обжигающую жидкость, кидая на друга взгляд. — Да блять… Хосок замечает слезы и следом тихий истеричный смех. Странно ли это? Не более, чем все происходящее вокруг. Такого Юнги он уже видел. Всего один раз и надеялся, что больше не застанет подобного состояния. Но жизнь имеет, как всегда, без смазки и предупреждения, поэтому мужчина садится на диван рядом, небрежно толкая коленями чужие и двигая измученное прошлым тело. Недолго думая, закидывает руку на плечо другу, похлопывая и несильно сжимая. Молча, без слов утешения, потому что за них может прилететь, как, собственно, и за обнимашки без спроса. Киллер грустно хмыкает на это. Он хочет предложить Мину подраться. Обычная, дворовая стычка на кулаках между двумя друзьями иногда хорошо помогает выпустить пар, но это только его способ восстановиться.        — Отдай, — Мин, не поднимая головы тянет руку к бутылке наощупь. Вовсе не сопротивляется таким простым, но нужным объятиям. Хвойный запах ощущается очень близко, гораздо сильнее, чем обычно. Это немного успокаивает и нервирует одновременно. И альфа старается не думать о том, что позволяет себе такую слабость.        — Старикам, вроде тебя, вредно столько пить, — Хоби смеется в голос, когда Юнги поднимает на него полупьяный, но злой взгляд. — Эй, да не будь таким вредным и жадным!        — Я старше и по званию, и по возрасту, завались, — Мин слабо улыбается, добираясь до заветной бутылки, но не успевает отпить, когда ее снова забирают.        — Тогда мы должны заботиться о твоей печени, хён, — Намджун падает в кресло рядом, позволяя себе тоже выпить бесцеремонно из горлышка, делая акцент на вежливом обращении и встречаясь взглядом с Хосоком.        — Ой, бля-ять, — тянет альфа, вновь запрокидывая голову под заливистый смех двоих друзей.  ***        Чонгук не был здесь уже очень давно. После последней встречи с отцом все закончилось ссорой, разбитой посудой и очень громкими словами с обеих сторон. Альфа тогда обещал мысленно сам себе, что никогда в жизни не обратится за помощью к нему. Пусть они оба выбрали путь закона, но слишком разные взгляды на жизнь и цели не позволяют идти вровень друг с другом.        Никто не знал, что его отец — главный комиссар Сеульской полиции. Да и никто бы этого не узнал, потому что в сердцах сказанные слова Чонгуку о том, что он больше не его сын, если уйдет, оказались чистой правдой. Никто и подумать не мог, что эти двое связаны между собой, но если вдуматься, то альфа сохранил за собой место в участке не без отцовской помощи.   Когда Чон старший узнал, кто ответственный за стрельбу в городе, изменился в лице, но более не показывал никакой слабости. Лишь отменил приказ о принуждении уйти в отставку. Зная его, Чонгук думал, что это просто фарс и желание понаблюдать со стороны за тем, как сын будет разгребать накатившее дерьмо самостоятельно, без отцовской помощи.        — Давно тебя не видел, присаживайся, — мужчина кивком головы указал на кресло напротив стола, — как жизнь?  Подобные прелюдия кажутся альфе смешными. Как будто и не было тех лет между ними без общения, звонков или хотя бы сообщений на дни рождения друг друга. Но отец всегда любил все это позерство, видимо, ничего не изменилось.        — Как видишь, я ещё живой, — брюнет принимает приглашение и наигранно-приветливо улыбается.        — Я не думаю, что ты решил придти сюда, чтобы рассказать о своей жизни. Тебе что-то нужно?        — Проницательно, как всегда, — Чонгук наблюдает за отцом, когда тот достает сигару, чтобы прикурить. Странная вещь, которую парень никогда не понимал. — Я думаю, что засиделся на прежней должности. А тот, кто сейчас шефствует, совсем на нее не годится. Тебе так не кажется?  Чон старший, не смущаясь, смеется, выпуская клубы дыма. Тот будто тяжелее, чем от обычной сигареты и словно застывает в воздухе на некоторое время. Странная любовь к сигарам. Это похоже на игру со смертью, ведь стоит сделать одну неосторожную затяжку и кто знает, что будет потом.        Чонгук все еще помнит свое желание уйти с должности, но не может позволить себе такой роскоши, пока над семьей висит опасность оказаться за решеткой. И пусть родитель никогда не вмешивался в его дела, он все еще контролирует власть со стороны закона в городе. Мимо него вряд ли проходят те, кто крышует обратную сторону медали и их хозяев. Подобные вещи просто не могут бесследно проскальзывать от кого-то, вроде него.  Принимая решение, альфа не сомневался. Так он сможет получить доступ к личным делам и любой информации, при этом не оставляя за собой следов и сомнений. Конечно, был ещё другой способ, однако он не давал никаких гарантий, поэтому выбора не оставалось.        — Возможно, — полицейский напрягается под пронзительным взглядом отца. Такой реакции он не ожидал. — Странно, что ты решил убрать его с моей помощью, а не с привычной для тебя.        — Что, вот так просто? — альфа игнорирует подкол со стороны. От части потому, что ляпнуть лишнего здесь может быть опасно. — Согласишься мне помочь после того, как забил на смерть собственного брата и хотел сдать его ребенка в приют? После пожеланий смерти и слов о том, что я тебе больше не сын? Слабо верится, Господин Комиссар.        — Ты уже должен был усвоить, как делаются дела в этом городе, — слова ничуть не задели статного альфу и даже не стерли сальную ухмылку с его лица, — услуга за услугу, сынок.  ***        Чимин все еще не выходил из комнаты и даже не спускался, чтобы принять душ или поесть. Все, что поменялось, так это время. За окном уже глубокая ночь и в квартире давящая тишина. Парень уже и забыл, что так может быть.        Он решил, что действительно пока не хочет видеться с любовником некоторое время, как бы тяжело это не давалось. И, видя его сообщения, все больше был уверен в том, что и Юнги нужно время. Что-то не позволяло ему переступить эту черту и открыть душу перед омегой окончательно. Что именно, Пак не знал, но и давить на своего альфу не хотел, просто не сейчас. Не тогда, когда сам не понимает, что чувствует и чего хочет. Ясно было то, что есть необходимость защитить себя, альфу и семью от действий, вероятно, их старого знакомого. Но как это сделать не имел ни малейшего понятия.        Пак не сомневается в своих чувствах к альфе и точно уверен в таких же с другой стороны. Просто иногда нужно время, чтобы собрать себя по кусочкам заново, чтобы обратно войти в колею привычного ритма жизни. Чимин надеется, что рядом с Юнги сейчас кто-то есть, потому что ему самому чертовски не хватает человека, который смог бы отвлечь от тягучей патоки мыслей.        Омега дергается от вибрации в кармане джинс. Слегка щурится, глядя в яркий экран телефона, рассматривая номер. Привычка не записывать контакты, а запоминать, которую он перенял от остальных, уже стала его собственной.        — Это не может подождать? Мне не очень удобно сейчас ехать туда, — на другом конце Сокджин просит приехать в бордель, чтобы поговорить о чем-то. — Да понял я, понял. Никому не звонить и несколько раз поменять машину. К чему такая скрытность?  Ответ Чимин уже не слышит, вместо этого шумно выдыхает и отдирает себя с кровати, чтобы привести в порядок. Напрочь забывает про наставления Тэхёна сидеть дома и звонить ему, но ведь это всего лишь Сокджин, что там может быть страшного?        Омега принимает душ и меняет одежду, чтобы скрыть усталость от собственного состояния и несколько бессонных дней. Откапывает оставленный братом «на всякий случай» пистолет со стертыми серийными номерами, забирая тот с собой. Уже не пугает мысль, что нечто подобное может пригодиться. Даже если нет, он просто будет у него на тот самый всякий случай.        Блондин действительно не собирается никому звонить, потому что уверен, что все заняты другими, более важными делами. А встреча с бывшим сутенером не то, чтобы очень опасная вещь. Тем более в месте, которое считается нейтральной территорией.  ***       Бордель встречает музыкой, клиентами и снующим персоналом. Омега на некоторое время теряется, потому что уже забл, как это. Интерьер привычный и знакомый, даже администратор, что заприметил его у входа, все тот же.        — Господин Пак, — Даниэль приветливо улыбается, когда блондин подходит к стойке, — Господин Ким уже ждёт вас.  Они проходят между столиками и барной стойкой, пару раз уворачиваясь от неосторожных официантов, разносящих заказы. Чимин вспоминает здесь себя и думает, что прошла вечность с момента первого посещения этого места. Хотя эмоции от принятого решения ещё живы в воспоминаниях, они не самые лучшие и потому предаваться ностальгии парень тоже не собирается.        — Я надеялся, что здесь, как минимум, пожар, — Пак выдыхает, когда громкая музыка перестает долбить по ушам, вызывая головную боль, — Что случилось?  Джин хотел сразу перейти к делу, как только за гостем закрылась дверь, но стоило взглянуть на парня, и в голове закралась мысль, что с ним что-то не так. Блондин выглядит помятым и вовсе не настроенным на разговор. И пусть омега уже знал, что именно не так.       — У тебя все в порядке? — не то, чтобы Ким собирался набиваться парню в друзья. Однако теперь ревновать не было смысла, да и ошибки прошлого в их ритме жизни если не теряются, то смазываются. Особенно не самые значительные. — Выпьешь?       — Ну, — Чимин принимает бокал и принюхивается. Он все еще не любит алкоголь, предпочитая кофе или чай на самый крайний случай, но вино тоже неплохой вариант, — я облажался, очень сильно. Но ты же не для разговора по душам меня позвал, да?  Сокджин ещё некоторое время смотрит на парня молча, пока тот в два глотка выпивает содержимое непрозрачного, цветастого бокала. Хозяин борделя осознает, что гость просто не пустит его в душу, только не после всего, что между ними случилось. Но опыт и время подсказывают, что нужно уметь зарывать топор войны. Тем более, сейчас каждый на своем месте.        — Ты прав, в мои планы не входила терапия, но если это то, что тебе нужно…        — Нет, знаешь, пожалеть я себя и сам могу. И вполне неплохо с этим справляюсь, — омега двигает бокал, призывая налить ещё, и сутенер наливает слегка больше привычного.        — Для того, кого изнасиловали, ты выглядишь очень даже неплохо.  Чимин замирает, отпивая ещё вино из бокала и неотрывно смотря в глаза хозяина борделя. Сердце стучит чаще не то от страха, не то от непонимания, откуда у мужчины эта информация.  Ждать долго не приходится и Сокджин разворачивает к нему ноутбук. На экране видео, горизонтальное и явно снятое в спешке. По началу Пак не может ничего разобрать, слышит чужие низкие стоны и видит натуральное домашнее порно, не совсем понимая, при чем здесь он.  И омега готов разбить бокал о стену, как только на экране мелькает его лицо и тело. Его видно настолько отчетливо, словно смотрится в зеркало.  Вокруг все темнеет, не остается ни единого света, кроме как от монитора перед ним. Съемка заканчивается, когда мужчина на видео отходит от него, кидая несколько купюр на кровать, а сам блондин закрывает лицо рукой.        Чимин надеялся, что никогда не вспомнит происходящего. Надеялся не ловить вспышки случившегося с ним в памяти наяву или во сне. Больно, очень больно видеть себя таким грязным и беспомощным. Тем, кто просто отдает свое тело и для всех на этих кадрах он выглядит натуральной шлюхой. Никто ведь не будет разбираться, почему у парня бессвязная речь или поплывший взгляд. Почему он отчаянно пытается отмахнуться о того, кто его имеет. Это попросту никому неинтересно.        — Это видео висит на сайте борделя юга в платном вип-разделе, — Сокджин хлопает крышкой ноутбука, — там есть твоя анкета, прайс и контакты. К счастью или нет, контакты моего борделя, а не твои личные. Якобы здесь тебя можно найти и заказать за повышенный ценник.  Блондин не отвечает, продолжая пялиться в место, где только что был экран. Не может никак собрать все мысли в единое и что-то более или менее здравое. Он точно знает, кто брал его на этом видео… или нет? А что, если их было несколько? Чимин совсем не помнит произошедшее той ночью, а любые попытки вытащить хотя бы каплю воспоминаний вызывают только головную боль.  И все же, если это был Чон, тогда почему не сдержал обещание? Не может быть, чтобы ублюдок как-то узнал о том, что Чимин все рассказал брату и Тэхёну. Хотя сейчас омега уже ни в чем не уверен.        — Чимин, объясни мне, что случилось? Я не стал звонить Джуну или Юнги, потому что после может начаться маленький апокалипсис с горкой трупов в Сеуле. Мои ребята из техотдела уже пробуют стереть все с сайта, но похоже, что с другой стороны сидит не самый тупой айтишник. Стоит обновить сайт и анкета снова на месте, — Ким наливает вина уже себе. Вывозить происходящее трезвым невозможно. — Рано или поздно, конечно, защиту обойдут, но я должен знать, что происходит.        — Почему ты решил, что меня изнасиловали? — Пак сглатывает вязкую слюну от накатившего страха, смачивая горло остатками бархатного напитка.        — Брось, Чимин, — Сокджин фыркает, будто слова его обидели, — во-первых, я слишком давно во всем этом, чтобы не заметить накаченного веществами омегу. Во-вторых, я знаю тебя. Стал бы ты в самом начале ставить условия мне, что не будешь спать ни с кем, если так это любишь? К тому же, стоило тебе зайти сюда, как все стало понятно. Я не лезу к тебе в душу, но это проблема клуба. На кадрах видно твое тату, а значит, Намджун должен об этом знать.        — Не должен и не узнает, — Пак смотрит в упор, не обращая внимания на скопившиеся слезы, что вот-вот и скатятся по щекам. — Я расскажу тебе, если обещаешь, что никто из клуба не узнает об этом.  ***        В квартире слишком тихо после полупьяного галдежа троих альф. Редко предоставлялась возможность побыть обычными и вот так отпустить нависающие проблемы над головой.  Юнги уснул на плече у Хосока где-то между спорами о лучшей команде по баскетболу в этом сезоне и выбором наиболее удобной пушки. Разговоры ни о чем, но менее нужными они не становились.  Шевелиться хотелось мало, потому что начатая вторая бутылка с уже второсортным зерновым виски практически допита, как бы они не плевались на качество. И момент терять тоже не хотелось. Уж очень давно не было чего-то такого: доброго, семейного, без напоминаний о проблемах.        — Собираешься делать предложение? — голос Хоби звучит с хрипотцой и он слегка дергается, так как рука порядком затекла от лежащего на ней альфы.        — Если ты про метку, то… да к черту, да, наверное, скоро, — Намджун хотел скрыть, но слишком устал делать нечто подобное. — Что на счет тебя?        — Собираюсь ли я жениться? Завязывай, — киллер смеется и морщится от ещё нескольких глотков горячительного. Оборачивается, когда Мин что-то бормочет, устраиваясь удобнее уже на его коленях. — Если ты это не сфоткаешь, я больше не собираюсь прикрывать твою задницу.  Намджун фыркает от смеха, но телефон все же достает. И правда редко можно увидеть такого Мин Юнги. Пользоваться снимком в корыстных целях никто не собирается. Только если Хосок не захочет выкупить у старшего Кима эту фотографию за очень дорого. В таком случае, возможно все, что угодно.        — Как долго собирался молчать, что с Джином вы давно знакомы?  Вопрос отрезвляет куда лучше, чем ледяной душ. Чон не ожидает и от того теряется, а поднесенная ко рту бутылка так и останется зависшей в воздухе.  Когда-нибудь он точно собирался рассказать об этом. Просто не было времени, подходящего места, да и смысла особого тоже не было. Это никак не влияло на отношения президента и сутенера, да и для семьи имело мало значения. Просто один небольшой аспект из жизни. В голове назойливо крутились мысли, откуда именно Намджун может знать об этом.        — Я и несильно скрывал это, — отмирает мужчина, продолжая смотреть неотрывно в глаза другу, прикладываясь к бутылке. — Как узнал?        — Джин рассказал. Посчитал, что теперь мне это нужно знать, — президент намекает на метку от омеги. Не часто такие появляются у альф. — Хоби, в самом деле, я настолько мудак? Даже Тэхён знает об этом, а мне ты не сказал?        — В свою защиту, — киллер едва шевелится и получает предупредительный шлепок по бедру от спящего Юнги. Или тот делает вид, что спит, — не к тебе я приходил разок-другой в месяц во время течки. Иногда это случалось после встреч с Джином, так что, он чувствовал его запах. Несильно злись на него, я просил не говорить. Чимин, кстати, тоже знает об этом. Как-то спалил нас в борделе.        — А мне не рассказал, — сонно бормочет Мин, не открывая глаз. Он бы и рад окончательно уснуть, просто алкоголь уже начал отпускать и дрема, кажется, тоже.        — Знаешь, если бы я узнал об этом ещё пару месяцев назад, вряд ли бы отреагировал так спокойно. На контрасте событий все как-то проще. Вы же не спали, да?  Хосок кривится от подобного предположения и кидает в президента крышку от бутылки в знак негодования. Попадает точно в голову, но в ответ не ловит даже злого взгляда.        Киллеру непривычна вся эта обстановка. Ведь при любой другой ситуации он отпустил бы пару-тройку шуток о том, что Шуга находится в опасной близости от его члена. Или что Намджун похож на девочку-девственницу с такими сопливыми разговорами. Соврет, если скажет, что правда не хочет пошутить над всем, но такой он, да? Просто только так альфа умеет выражать свои чувства и любовь. И он благодарен своей семье за то, что понимают и принимают без слов.        — Когда я пропустил приглашение на семейные посиделки? — Тэхён заходит под утро. Небо уже в предрассветных красках и необходимость во выключенном свете пропадает. Омега устал, разрываясь между клубом и борделем сегодня и, честно говоря, соскучился по своей семье. — Вы на троих три бутылки выжрали? Стареете.        — Эй, имей уважение, — Юнги с закрытыми глазами наощупь находит нужный предмет на полу, — четыре, пятая у Хосока.  Чон крутит в воздухе той самой, недопитой бутылкой.        — Все в норме? — Намджун смотрит из-под приоткрытых век на брата, который сидит на подлокотнике дивана. Альфа слишком рад его видеть. Без лишних слов рад, потому что повода встретиться не было уже давно.  Тэхён медлит с ответом. Тянется через весь диван к Хосоку за бутылкой, наваливаясь всем телом на Мина и слыша, как тот что-то невнятно ворчит. Заполучив желаемое, младший устраивается где-то за спиной Юнги, закидывая на того свободную руку и устраивая голову где-то на хосоковом бедре.        — Я отмечу этот день в календаре. Вы двое, да ещё и на моих коленях. Спущу в штаны, как первокурсник, — киллер не сдерживается и заливисто смеется даже после того, как ему прилетает подзатыльник от вице-президента и очередной шлепок по бедру от Мина.        — Надо собраться завтра в клубе. Есть, что обсудить, — чуть слышно произносит Тэхён.  Намджун в ответ кивает и окончательно проваливается в дрему.        Президент твердо решает разобраться со всем дерьмом единовременно. Так, чтобы больше ничего не произошло. Он сделает все возможное, чтобы больше не осталось недосказанности или лжи между ними. Они слишком устали от этого и совсем забыли, что значит семья по-настоящему.  Альфа обещает себе больше не допускать ошибок и сделать все возможное, чтобы вылезти, наконец, из этого дерьма.