Is President Family

      Когда в клубе собирается элита полностью, то персоналу намного спокойнее. Словно родитель следит за своим чадом и не допустит, чтобы что-то случилось.  Неважно, какие страсти творятся во внутренних делах, ведь каждый, кто хоть раз смог поработать в этом месте, точно знал, что находится здесь в безопасности. Наверное, именно поэтому сотрудники тоже считали себя немного семьей.  Иногда, правда, очень редко и уже давно, персоналу устраивали небольшие тусовки, где было позволительно находиться всей семье вместе. Где они немного стирали рамки дозволенного и просто отдыхали. Своеобразный способ стать ближе к подчиненным, а тем, в свою очередь, лучше узнать начальство.  Изначально Джун не очень-то был рад такому предложению от брата, но идея показалась интересной. Во всяком случае потому, что отдыхать нужно всем и нет ничего лучше сотрудника, который считает себя особенным.        На половине таких тусовок одна охрана сменяла другую и по желанию те также могли присоединиться к выпивке, чтобы позволить себе немного вольностей.  Хосок, например, пил с некоторыми из них на брудершафт, так как многие из людей в черном работали еще вместе с ним. А мужчина не забывает тех, кто прикрывает ему спину.  Тэхён, как правило, спокойно отвечал на любые вопросы омег. Прям совсем на любые, начиная от того, каким гелем для душа пользуется и заканчивая темой, какой для него идеальный тип партнера для жизни. В такие моменты вице-президент улыбался и позволял себе появиться в клубе в чем-то не черном и не классическом, чем приковывал ещё больше взглядов.  Юнги и Намджун всегда держались особняком, потому что кто-то должен был это делать. Они не отказывали себе в алкоголе, но и пили в разы меньше, понимая, что необходимость защитить семью может возникнуть в любой момент. И все же, даже эти двое сидели в общем зале, о чем-то негромко шутили и присматривали за каждым со своих мест.  Даже жаль, ведь подобные мероприятия становились уже обычным, но теплым воспоминанием.

***

      — Тц, последнее время они либо пьяные приходят, либо вообще не приходят, — негромко сообщает один охранник другому, закуривая сигарету. — Навевает на мысли, знаешь, на нехорошие мысли. Даже отпуск как-то просить не хочется.        — Ага, но сегодня, вроде, все собрались. Правда помятые и перегар чувствуется дикий. Даже их послушный коп здесь. И ещё администратор этот новый снова не пришел. А видел метку у президента? Захомутали его.        — Пф, скажешь тоже, будто не знал, что к этому все придет. Этот сутенер тут прописался последнее время, а когда клуб накрыли, то приказы раздавал на пару с продажным копом.        Когда ко входу подъезжает тонированный внедорожник, о котором не сообщалось, люди в черном быстро закрывают тему обсуждения и передают эту информацию охране наверху, предупреждая. Потому что скрываться за дверьми подобного авто мог кто угодно.  Не то, чтобы охрана знала каждого недоброжелателя для клуба, но как правило, люди, работающие в этой сфере, имеют хорошую память на лица.  Например, сейчас двое у входа точно знают, что именно этот инспектор со своими подчиненными увозили элиту в участок. Они хорошо запомнили не только его фигуру, но и запах. А ещё собственное желание съездить ему по расплывшейся от хорошей жизни морде.        — Боюсь, вы не проходите, — участливо останавливает альфа из охраны незваного гостя. Не стоит беспокоить элиту, если речь идет о ком-то подобном, так как ответ будет очевиден.        — Бросьте, — тучный мужчина смеется, выкидывая окурок. Инспектор полиции без формы, но имеет при себе двоих крепких мужчин за спиной, — я здесь, чтобы расслабиться.  Охрана переглядывается между собой, словно решая что-то, что известно только им двоим.        — Сдайте, пожалуйста, оружие, — мужчина указывает на железные шкафчики напротив, где у каждого свой ключ. Выглядит не очень надежно, но кому в здравом уме понадобятся чужие стволы? — И ваши друзья могут подождать вас в машине.  Гость хмыкает с отвращением, но слушается правил, сдавая оружие и запирая железное хранилище на ключ. После кивает своим людям, давая отмашку ждать снаружи. Тогда охрана центра, предварительно ощупав посетителя на предмет лишних вещей руками и металлоискателем, пропускает без пожелания хорошо провести время.  ***        — Я того душу трогал, че ж так плохо, — емко и не к месту заключает киллер, опускаясь на свое кресло в клубной комнате, роняя голову на стол, — реально старею, что ли?        — Нет времени на это, — Намджуну тоже плохо, потому что количество и качество некоторого смешанного вчера алкоголя заставляли желать лучшего.        — Нет времени стареть? — Хосок пытается уловить смысл сказанных президентом слов, потому что мозги отказываются собираться из каши в нечто похоже на самих себя.        — Хоби, завались, я тебя прошу, — у Юнги бутылка с водой и отсутствие некоторых фрагментов вчерашнего вечера, ночи и немного утра. Например, мужчина не совсем помнит, почему проснулся на коленях у киллера и свято надеется, что в пьяную голову этого альфы не пришла идея его сфотографировать. Иначе, Мин уверен, он будет в пожизненном рабстве.  Чонгук переглядывается с Тэхёном, опираясь на стену позади последнего и негромко смеется. Мужчина рад, что все присутствующие хоть немного, но сохраняют позитивный настрой. Или хотя бы умело делают вид, что все не так паршиво.  Единственное, что не устраивает полицейского, так это отсутствующий брат, но и тот не заставляет себя долго ждать.        — Администратора сегодня нет, так что, пришлось разгребать насущные вопросы и приехать раньше, — отчитывается вошедший омега, — вашу ж налево, а че все такие помятые? Следом за блондином заходит Сокджин и окончательно закрывает дверь на ключ, чтобы никто их не побеспокоил.  Он окидывает взглядом помещение и в душе разливается тепло с ноткой грусти. Несмотря на то, что омега всеми силами пытается не улыбаться, его радует, что эта, некогда просторная комната, сейчас кажется меньше от количества людей в ней. Сейчас, когда Чонгук приветствует его легким кивком головы, а Намджун подмигивает, улыбаясь, все кажется правильным. Таким, как должно быть на самом деле. Если бы не давящие тяжелым грузом на плечи каждого проблемы, можно сказать, что все идеально.  Юнги смотрит на Чимина и не понимает, почему тот упорно игнорирует его. Пробует коснуться руки, но блондин одергивает ее, словно ошпарился о горячую кружку. Пак выглядит серьезным и это совершенно не нравится Мину, как и его поведение в целом, и он намерен разобраться с этим. И пусть тут слишком много людей для их любовных разборок.        — Не хочешь рассказать, где пропадал? — Шуга серьезен несмотря на свою головную боль и подкатывающую тошноту.        — Хочу, — Чимин немного медлит, пока краем уха слышит не такие уж важные разговоры между Хосоком и Чонгуком, но для себя он уже все решил. Несмотря на возможные последствия, Сокджин был прав, и семья имеет право знать о том, что случилось. Поэтому поднимается с места, приковывая к себе внимание остальных.        Полицейский видит или, возможно, улавливает на уровне инстинктов беспокойство младшего, поэтому отходит от стены, подходя к брату. Закидывает руку на плечо, так, словно все хорошо и то, что предстоит услышать другим, ничего не изменит. Да, они всё еще не решили свои собственные проблемы, но иногда что-то нужно просто забыть. Иногда двум близким людям откровенный разговор только помешает, а лучше всего намерения покажут именно действия.        Сердце блондина заходится в бешеном ритме стоит только окинуть взглядом всех присутствующих. Сокджину пришлось уговаривать его очень долго, но как только мужчина узнал, кто может за этим стоять, чуть ли не на коленях упрашивал рассказать обо всем. Клялся, что семья поможет и Юнги поймёт, примет его. Не то, что бы Пак свято в это верил, ведь как можно быть настолько уверенным в другом? Однако его чутье подсказывало довериться, потому что ближе и роднее этих шестерых у него никого нет.  Рассказ выдался короче, чем мог предположить парень. От части потому, что ему было крайне стыдно и он старался максимально сдерживать собственные слезы, что так и застревали комом в горле. Жалеть себя в такой ситуации нормально, да? Но он же видит, что другим не лучше. Понимает, что просто так Юнги ни за что не напился бы и не оставил его. Значит, случилось что-то ещё.  Перед глазами Чимина только стол, потому что поднять взгляд страшно. Он не видит, что каждый из присутствующих смотрит только на Мина, ожидая его реакции, а Хосок и вовсе застыл с чуть приоткрытым ртом. Казалось, похмелье киллера прошло, словно ничего и не было. Мужчина был на низком старте, ожидая приказа или решений, которые примет президент, переводя взгляд с последнего на его правую руку.        Мин Юнги предполагал, что такое могло случится. Даже готовил себя к подобному повороту событий, заливаясь алкоголем. Нечто жгучее и тоскливое разливалось в груди, в душе все это время, но мужчина опрометчиво списывал все на собственные проблемы.  И все же страшно было далеко не за себя. Страшно потерять самое дороге, что у него есть.        Альфа зачесывает волосы рукой назад и протирает лицо, приводя себя в чувства. Переводит взгляд на блондина. Он так много хотел ему дать, хотел показать, что рядом с ним нет никакой опасности, а их жизнь действительно может стать лучшей из возможных. Сейчас, имея на счету огромные суммы денег и одного родного, внутри точно надломленного омегу, первое совсем не имеет смысла. Если бы за них можно было купить настоящее счастье, проблем было бы меньше.  Юнги хочет сказать много, тысячу раз извиниться за то, что произошло и что он не был рядом вовремя. Винит себя сильнее за недосказанность, за новые ошибки. За собственную слабость, из-за которой Чимин пострадал, потому что он не смог вовремя рассказать ему все и довериться.        Шуга обнимает блондина, как никогда раньше. Чувствует озноб чужого тела и понимает, что парень сдерживает слезы, но выходит плохо. К собственному горлу подкатывает ком обиды и боли, что так сильно рвутся наружу. Посылает все к черту, отпуская себя и позволяя жалости найти выход.  Мужчина зарывается руками в волосы любовника, несильно сжимая их и втягивает такой родной и нужный аромат. Ощущает чужие руки, сжимающие с силой его футболку, словно кто-то отчаянно хватается за возможное спасение.        — Прости меня, кроха, — шепот жаром растекается от уха омеги и достигает самых разных уголков тела приятным теплом. — Это паршиво, я знаю, поверь мне. Мне очень жаль, что это случилось. Я клянусь тебе, что этот ублюдок захлебнется собственными внутренностями. Если захочешь, я принесу тебе его по частям. Сделаю все, что скажешь. Мне так сильно жаль, что меня не было рядом.  Слова льются нескончаемым потоком, а руки беспощадно стараются дотянуться и сжать каждый сантиметр тела, будто так возможно забрать всю боль. Если бы можно было вернуть время назад, всего на несколько мгновений, чтобы изменить ход событий, Мин заплатил бы за это любую цену. Чимин не тот, кто достоин такой жизни. Никто не достоин. Невозможно представить ту пустоту, страх и отчаяние, которые настигают от осознания произошедшего.        — Я люблю тебя, Чимин, — альфа нежно гладит раскрасневшиеся от слез щеки любовника. Легко касается пальцем подбородка, заставляя поднять взгляд. Надеется, что блондин сможет увидеть в его глазах последнее, самое главное обещание. Обещание, что он больше никогда его не оставит, что расскажет о себе все-все, даже самое ненужное, лишь бы омега был рядом. Шуга ловит ещё один всхлип поцелуем и класть он хотел на всех, кто здесь находится, потому что, он уверен, как минимум двое, помимо него, желают проверить обоймы и отправиться на поиски одной ненужной этому миру мрази. Чимин ожидал любой реакции, но не такой. Не ждал извинений, потому что искренне не считает виновным никого, кроме себя самого.        — Прости меня, — Пак немного успокаивается в объятиях своего альфы от осознания, что он не считает его испорченным, грязным или неправильным. До этого момента даже и не знал, как сильно переживал за них. За себя и Юнги вместе, словно покрыл себя броней, не позволяя более эмоциям взять верх над разумом. И как же быстро все это испарилось рядом с нужным человеком. — Я так сильно люблю тебя, так сильно виноват перед тобой.  Юнги и слышать не хочет о том, что его омега чувствует себя виноватым в случившемся. Вновь целует и усаживает его на колени, не желая отпускать даже на расстояние вытянутой руки.  Откровенно говоря, только блондин сейчас останавливает от того, чтобы не взять с собой Хосока, явно жаждущего мести, и не уйти, забыв о последствиях.  Тишина длится недолго. Намджун ещё вчера принял для себя решение, что больше не будет подвергать свою семью опасности. Он готов сделать всё, чтобы больше никто не страдал. Даже цели, которые на самом деле преследует его семья, превращаются в прах в сравнении с болью, которую они приносят. И если те, кто за столом, каждый, кто сейчас здесь действительно хотят мести, значит, так и будет. Президент встречается взглядом с киллером.        — Намджун, только слово и ему пиздец, — у Хосока дергается нога под столом от нетерпения сделать задуманное. Джун уверен, что Чон с особым извращением сделает свою работу.        — Даю карт-бланш на любые извращения с этой мразью, — Чонгук вмешивается в разговор, чем приковывает к себе вопросительные взгляды, — можете поздравить меня с повышением.        — И кто же теперь за нас? — Тэхён не виделся с любовником стуки, поэтому удивлен не меньше остальных.        — Старший инспектор полиции Сеула, — не без тени удовольствия произносит альфа. — Теперь все ваши дела веду я лично.       — Блять, — Хоби в восхищении, — ты кого грохнуть успел за это время, жопа полицейская?  Именно эта новость развязывала руки клубу, предполагая, что больше не имеет смысла так сильно переживать за возможность попасть за решетку. В конце концов, расследованием будет заниматься непосредственно Чонгук, а ему уже доверяют. Но они все ещё здесь не для того, чтобы творить беззаконие на ровном месте.        Каждый раз любой их план шел не так, как нужно им. Из раза в раз все перечеркивала новая смерть или месть. Сегодня Намджун хочет, чтобы все было по-другому. Больше не может смотреть на страдания тех, кто когда-то принял решение идти с ним вместе, прогрызая себе путь зубами. Не позволит потерять никого, кто сейчас с ним за одним столом. Никого, кто сейчас здесь. Так было всегда и так будет, но отчего-то большая ответственность и волнение за каждого настигали с новой силой. Это не предвещало ничего хорошего.        Сокджин кратко рассказывает о видео на сайте борделя юга, предусмотрительно не показав его никому. Отчасти по личной просьбе Чимина, а ещё такие кадры вряд ли остановят и без того неспокойного Юнги или Хосока от взрывной мести в секунду. Да и Чонгук, несмотря на все свое внешнее спокойствие, нервно дергал плечом и рефлекторно скалился, как только слышал имя виновного в происходящем.        — Это, скорее всего, месть юга за украденные видео, — заключает вице-президент тактично отказываясь от выпивки со стороны киллера. — Значит, Гао жив и здоров, просто прячет свою задницу где-то.        Намджун собирается отпустить все тормоза и позволить двоим своим друзьям сделать то, что они хотят и только так, как они этого хотя. В конце концов, он был бы лицемером, если бы не понимал чувств Юнги от случившегося и пытался бы его уговорить не умываться кровью снова. Мин выполнил все его просьбы, когда Джина изнасиловали. Без лишних вопросов, просто взял и сделал. И почему президент сейчас должен поступить иначе?        От собственных мыслей отвлекает стук в дверь и старший Ким взглядом просит любовника открыть ее, чтобы впустить незваного гостя. В комнату заходит Кай, который все еще слишком часто для обычного бармена остается за главного. У парня есть семья и даже ребенок, как выяснилось со временем. Это и стало главной причиной его отказа – страх за близких, и никто его не осуждает. Намджун думает, что отпустит парня в оплачиваемый отпуск, как только все начнет немного успокаиваться.  Но Кай вместо того, чтобы сказать, зачем пришел, лишь отступает назад, пропуская вперед двоих, а после закрывая тяжелую дверь за собой.        Хосок срывается со своего места быстрее, чем кто-то успевает сказать хоть слово. Первым ударом мужчина мажет куда-то в челюсть гостю, от чего вошедшего ведет. Киллер слышит его хриплый смех после следующего хука в живот.  Никто не планирует останавливать, но альфе приходится это сделать, когда он чувствует холодное железо, что прислоняют к его голове сзади.        — Если хоть кто-то из вас дернется, его мозги станут украшением этого места.  Ёнхва смеется громче, смазывая выступившую на разбитой губе кровь и подмигивает бывшему другу, отходя в сторону.        — Вы же знакомы с Господином Каном? — шатен, слегка запыхавшись, оглядывает всех присутствующих и представляет им старого знакомого инспектора. — Я прямо джекпот словил. Моего друга тут с поста внезапно выгнали. Мы решили, что вы знаете причину.  Намджун наблюдает за происходящим молча, переводя взгляд со своего брата на Юнги. Кажется, они все ещё понимают друг друга без слов, потому что последний нащупывает пистолет под футболкой любовника и подмигивает ему, ухмыляясь, пока президент продолжает разговор.        — Смело заявиться сюда, Ёнхва, очень смело, — старший Ким спокоен. — У тебя был шанс сгнить в тюрьме, но ты сделал неправильный выбор.        — Ох, ну, что ж, — в следующую секунду помещение застилает громкий выстрел.  Действия противника, которые не обусловлены ничем, предугадать невозможно, и Чонгук хорошо это знал. И все же спасовал. Резкая и жгучая боль пронзила левое бедро, не позволяя более стоять ровно. Перед глазами поплыло, он слабо слышал собственной стон боли. Кровь пачкает одежду и пол, разливаясь вязкой лужицей. На лице полицейского испарина, мучительное ощущение отдается ломотой в каждом сантиметре тела. Он стягивает с себя ремень, чтобы остановить кровотечение и не сдохнуть раньше времени. Тэхён дергается с места. Его не застилает страх быть раненым или убитым, только желание спасти и помочь тому, кого любишь. Тот, кто старательно зажимает рану. Поплывшим взглядом, Чонгук молча просит любовника оставаться на месте.        — Ну же, малыш Ви, ты хотел мне что-то сказать? — альфа ловит стальной взгляд вице-президента на себе, все ещё направляя пистолет на полицейского. — Надеюсь, тебе понравился мой подарок. Считай это поздравлением с новой должностью.  Чонгук пытается сообразить, что можно предпринять в этой ситуации, пока не пострадал кто-то ещё. Иногда количество не значит качество. В одном помещении с перебором много людей, переживания за которых туманят здравый рассудок. У него на ремне – табельное, рация и шокер. Дотянуться бы до последнего и тогда получится переиграть все в их сторону. Альфа не сомневается, что остальные успеют среагировать.        — Да ради всех святых, Чон Чонгук, — следующий выстрел вновь заставляет замереть присутствующих. — Еще раз дернешься и новая дырка будет в твоем черепе.  Ему больно. Простреленное плечо кровит не меньше первой раны. Он рефлекторно зажимает ещё одну свинцовую рукой, разрываясь рёвом сожаления и невыносимой боли. Прикусывает губу, чтобы не кричать, но повреждения пульсируют, из них наплывами вытекает теплая жидкость и это кажется невозможным. Перед глазами туман и хочется молиться о том, чтобы не отключиться прямо здесь.        — Так вот, очень несправедливо было так поступать, — мужчина забирает со стола сигарету из открытой пачки, прикуривая. — По правде говоря, я не планировал такого перформанса. Но ты, Ким Намджун, остаешься такой большой занозой в заднице. Знаешь, иногда нужно убрать всего одну карту, чтобы весь домик посыпался. Все ещё считаешь себя самым умным? Сокджин дергается, как только видит наведенное на любовника оружие, но Хосок, стоящий на прицеле рядом с омегой, не позволяет двинуться с места, больно сжимая кожу на его талии.  Ему страшно. По правде говоря, страшно всем, потому что тот, кто не играет по правилам, может сделать все, что придет в голову. Джин всегда принимал свой страх таким, какой он есть: вязкий, липки и пожирающий. Он холодным потом отдается эхом по всему телу. Это чувство не сковывало его, иначе омега давно был бы мертв. Но сейчас, когда в любую секунду жизнь любимого может оборваться, когда нет никого, кто смог бы помочь, страх погружает в темноту быстрее, не позволяя взять себя в руки.        — Чего ты хочешь? — Намджун смотрит на наведенное оружие в упор, не двинувшись с места. Если бы он получал по одному доллару каждый раз, когда ему угрожают, то был бы богаче себя настоящего на миллионы баксов.        — Дай-ка подумать, — Ёнхва наигранно проводит пальцем по окровавленной губе, размышляя, — забрать все территории себе и убить всю твою семью. Ну, кроме крошки Минни. Уж больно он хорош в постели.  Юнги уже добрался до глока, но сделать неосторожное движение сейчас нельзя. Он чувствует, как Чимин периодически забывает дышать, переводя взгляд с раненного брата на Намджуна и обратно. Мина разрывает на куски от злости на происходящее. Он хочет сорваться с места, чтобы пристрелить мразь в это мгновение. Невидимые раны прошлого кровоточат и бьются набатом, призывая к неосторожным действиям. Но опыт прожитых лет, проведенных в ежедневной попытке не умереть, не позволяет совершить резких и необдуманных шагов.        — Давай, Минни, иди ко мне, куколка. Ты же любишь своего президента и не хочешь для него лишних дырок в теле, правда?  Чимин сглатывает вязкую слюну и сжимает руку своего альфы. Выбора нет, он встает медленнее, чем нужно, чтобы позволить Шуге вытащить глок незаметно и оставить у себя. Блондин соврет, если не признается, что ему тоже страшно. Страшно сделать что-то не так и подвести. Страшно увидеть смерть так близко и так скоро вновь.  Ёнхва дергает его на себя стоит ему подойти ближе. Левая рука вместе с оружием остается наведенной на старшего Кима, пока омежье тело прислоняется к его плечу, а ладонь правой руки сминает чужие щеки.        — Шуга, я скучал по тебе, ты же знаешь? — альфа проводит языком по чужой метке на шее, слизывая соленые капли пота, мерзко скалясь. — Ты был моим любимчиком, но твой Минни выше всяких похвал.        — Заебал ты пиздеть, Ёнхва, — Хосок отвлекает мучителя на себя громким криком, — все ещё самоутверждается за чужой счет? Так давай, хули медлишь? Или ты способен только языком работать? Только скажи и я найду ему применение.        — Мой старый друг, — мужчина цокает языком, не поддаваясь на провокацию, — тебе всего лишь нужно было сделать так, как я сказал, а не бежать послушным псом к своему хозяину. Так что, ты сам виноват в том, что сейчас происходит.        Перепалка двоих старых знакомых накаляет обстановку. Они похожи, словно близнецы. Не внешне, но темпераментом. Взрывной характер и желание действовать, а не стоять на месте всегда играли с Хосоком злую шутку. Тысячи раз мужчина оказывался на грани и столько же выбирался нетронутым. Нервы в моменте разносили ощущение некоторой эйфории, натягивались струной, и активировали каждую мышцу в теле. Все альфье нутро готово среагировать на любое движение, на малейшее дуновение в свою сторону.  За это киллера уважали и ценили, но когда точно такой же, до одури желающий пьянящих чувств опасности встает не на твою сторону, становится страшно.        Тэхён не сводит глаз с раненного альфы, со своего альфы, что так отчаянно борется за собственную жизнь. Младший безмолвно просит его одним взглядом не закрывать глаза и оставаться в сознании. Он бы отдал все, что у него есть, лишь бы не видеть этой картины. Не хотел, мужчина так сильно не хотел, чтобы кто-то из его близких страдал, но это происходит прямо сейчас. Его любимый лежит на полу, опираясь спиной о стену, залитый собственной кровью, пока на родного брата наведено оружие, которое в любой момент может лишить его жизни также, как и близкого друга.  Красным баннером в голове пульсирует табличка с просьбой думать, что сделать, чтобы изменить их положение. Все выглядит донельзя глупым. Их больше, они на своей территории и охрана стоит прямо за дверью, стоит только подать знак. Но лишняя приватность в виде отсутствия камер в кабинете элиты и максимальная шумоизоляция от громкой клубной музыки портят все. Потому что никто и подумать не мог о подобном раскладе.       — Так, блять, сожми свои яйца и сделай дело. Стоишь и блеешь здесь. Думаешь, кому-то не похуй, что ты там хотел сделать? Ты – никчемный мусор, очередное вылезшее на поверхность дерьмо, которое вовремя не потонуло, — Хосок накаляет нервы, выводит из себя. — Ты прикрываешься омегой. Безоружной, сука, омегой, которую изнасиловал. Блять, как это вообще? Мы разбивали до кровавого месива лица таким. А ты просто съебался и предал все, во что верил. Продавал людей, насиловал, убивал без разбора. Сука, если я до тебя доберусь, блять, ты просто будешь молить о смерти, я тебе клянусь.  Монолог киллера все же заставляет мужчину притупить бдительность, Чимин чувствует спиной, как слегка расслабляются чужие мышцы и видит, как вытянутая рука уже не держит прицел ровно. Омега встречается взглядом с Юнги, тот едва заметно качает головой в несогласии, предупреждая не дергаться. Но Пак уверен, что Хосок именно для этого выводит на эмоции, отвлекает и подставляется, чтобы дать фору. И блондин пользуется этим.        Он одним точным движением бьет альфу в промежность, а после уходит вниз и дает Юнги больше пространства для выстрела.  Заученным движением Мин достает пистолет и четким выстрелом в кисть заставляет ствол выпасть из чужой руки. В эту же секунду Хосок дергается в сторону, подставляя собственную спину под удар, но закрывая собой Сокджина, пока Намджун простреливает череп бывшему инспектору.  Тэхён пинком отбрасывает чужой ствол в сторону, чтобы альфа не смог до него дотянуться, попутно стягивая с себя футболку и бросаясь зажимать раны Чонгука.  Координация действий каждого не обусловлена ничем. Они просто чувствуют друг друга ментально, в некотором роде на животном, инстинктивном уровне.        — Да, я все ещё считаю себя умным, Ёнхва, — обращается президент к валяющемуся на полу мужчине. Тот лихорадочно смеется, пробуя отползти в сторону, закрывая рану и пачкая собственной кровью деревянный паркет. Теперь уже Намджун целится ровно в его голову.        — Ну, стреляй! Давай же! — хриплый крик вперемешку со смехом разносится эхом по помещению.  Хосока ведет от злости и он вновь подлетает к старому другу быстрее, чем Джун успевает что-то сказать. Бьет по лицу, слышит, как хрустит чужая кость и рывком переворачивает альфу на живот, заламывая руки.        — Я тебя предупреждал, паскуда, — ядовито произносит киллер. Он ловит наручники, которые кинул ему Тэхён. Он собирается сделать то, что задумал, и этот ублюдок нужен ему живым. 

***

Клуб закрывается и недовольные, перешептывающиеся посетители неспешно выходят наружу. Танцоров спешно загнал в гримерную Сокджин до момента, пока Хосок на руках выносил полуживого Чонгука из здания через черный вход. Вызывать скорую в клуб нельзя и оставалось только самостоятельно везти мужчину в больницу. Становится невыносимо тихо. Пара охранников, заботливо заглянувшая в комнату, молча осматривает помещение.       — Господин Ким? — спросить большее не решаются. Может от того, что узнали в трупе на полу бывшего представителя закона. Или потому, что окровавленное в разных местах помещение намекает: лишнего знать необязательно.        Намджун молчит, все еще сжимая пистолет в руке. Давно он не видел столько крови здесь. Нужно что-то решать, но мозг отчаянно не желает соображать адекватно, пока его брат и киллер везут в больницу полуживого полицейского. Пока видит, как Чимин зачем-то именно сейчас отчаянно пытается собрать вязкую красную жидкость с пола, стирая катящиеся слезы по щекам и что-то проговаривая себе под нос. Ким смотрит на тело без сознания, которое нужно отсюда увезти, чтобы разобраться с этим позже, и на труп. Он бездыханно валяется с простреленным черепом, в крови, перемешанной с вытекшим мозгом. Стеклянные глаза устремлены в никуда и Намджун смотрит в них долго, будто хочет найти ответы. Словно старается понять, почему снова так сильно облажался.       — Этого везите домой, — Юнги отмирает первым, горько и шумно затянувшись едким дымом, потому что чаще встречается с такими картинками в своей работе, — этого в мешок и в багажник. По разным машинам, по двое в каждую. Номера снять, вывезти за город и сделать так, чтобы ни один ДНК-тест не определил, кто это. И следы за собой подотрите. Все ясно?  Люди в черном молча кивнули. Пока один удалился за непрозрачным пакетом и парой других нужных вещей, чтобы исполнить одну часть, другой уже закинул бессознательное тело на плечо, вынося его за пределы комнаты.        — Надо все это убрать. Надо убрать, грязно, так грязно. Надо отмыть, — Чимин в бреду тараторил одни и те же слова, проводя мокрой и испачканной в чужой крови тряпкой по одному и тому же месту. Отмывать кровавые следы с дерева бесполезно, но омега упорно вторил себе, что это нужно сделать. Обстановка возвращала куда-то в прошлое, далеко в детство. Там маленький Пак Чимин уже отмывал яркие пятна, размазывая их от неопытности ещё сильнее. Там было одиноко и страшно. И сейчас тоже так. Нет никого рядом, он снова один на один с каплями охладевшей рубиновой жидкости на своих руках. Снова потерял кого-то очень важного для себя.       — Чимин, — Юнги присаживается рядом на корточки и легко касается плеча омеги. Тот нервно дергает им в ответ, но не перестает бормотать слова. Альфа накрывает его заледеневшие руки своими, призывая остановиться. — Кроха, оставь это.  Страх заставляет тебя выжить, но после тело цепенеет. Мозг отказывается воспринимать происходящее, как что-то настоящее, в надежде стереть ужасные картинки. У блондина все ещё свист от выстрелов в голове и стук собственного сердца в ушах.  Он слышит, как кто-то пытается что-то сказать. Кто-то его зовёт, но перед глазами нет ничего, кроме вспышек выстрелов. Чужая рука жмет на курок, чтобы привести смертельный механизм в действие. Снова и снова. Вновь и вновь чужой палец давит на металлический затвор и пуля достигает цели. Красные пятна разрастаются, словно плесень, пожирая все вокруг. Их надо убрать, но вот опять звук затвора громом бьется в сознании и свинцовая тварь достигает цели.        Юнги не может достучаться до омеги. Он пробует забрать грязную тряпку из рук, но парень мертвой хваткой цепляется за нее, отталкивая. Пробует попросить посмотреть на себя, едва касаясь блондина за подбородок, но тот лишь дергается, продолжая оттирать въевшуюся жидкость.         — Отпусти, отпусти меня! Нет, надо убрать, — Чимин бессильно бьет Юнги по плечам, пытается отпихнуть от себя, когда его с силой берут на руки, усаживая на стол и заставляют посмотреть в глаза. Он видит черные глаза сквозь красные пятна перед своими собственными и не понимает, откуда они. Он здесь один, здесь только он и грязь, от которой нужно избавиться. Пак зажмуривается до побелевшей кожи вокруг глаз, пытаясь отогнать от себя мрачные картинки, продолжая отталкивать от себя альфу. Но его держат так крепко, не позволяя упасть глубже в эту красную яму. Он чувствует тепло чужого тела на контрасте и ледяные руки уже льнут к шее, царапая ногтями кожу. Слова прекращаются, потому что нет больше сил.        — Тише, тише, мой маленький, — Мин чувствует дрожь и понимает состояние своего омеги. Не отпускает, даже когда слышит рёв полный страха и боли. К подобному привыкнуть невозможно. Даже он, который уже сталкивался с таким, ещё долго будет прогонять от себя картинки чужой смерти. — Все хорошо, я рядом.        — Скажи, что он не умрет, — слова с хрипом вырываются наружу, будто в надежде вылить всю скопившуюся боль, — скажи, пожалуйста, скажи, что он выживет.        Сокджин проходит в комнату следом за барменом, который молча принялся убирать слишком очевидные следы, притащив с собой все имеющиеся средства.  Ким ловит застывший взгляд любовника и подходит к нему. Медленно кладет ладонь на сжимающую пистолет руку, призывая убрать его и желая успокоить. Целует в лоб, мягко и невесомо.  Намджун обвивает руками талию омеги, притягивая к себе. Кладет голову на грудь, вслушиваясь в размеренный стук чужого сердца. Джин успокаивающе гладит альфу по волосам, принимая его состояние молча. 

***

      Больничные стены давят. Яркий белый свет режет уставшие глаза. А в голове так пусто и нет ни единой мысли. Тэхён просто смотрит в белую стену не моргая, пока Хосок маячит из стороны в сторону.  Его руки, его тело и джинсы, в крови любимого человека. Эта бесящая яркая табличка над операционной не меняется уже несколько часов. Слишком долго, как кажется самому Тэхёну. Он бы справился лучше, он сейчас должен быть там, вместе с Чонгуком. Он бы сам прекрасно вытащил пули и все зашил, потому что делал такое уже не один раз. Смог бы забрать всю боль себе, улыбнуться и успокоить.  А потом омега жмурится и облокачивается головой о стену позади, понимая, что в мыслях сплошной бред.        — Накинь, — перед глазами кожаная куртка киллера и младший Ким ещё пару минут не понимает, зачем ему нужна эта вещь, просто сверля ту пустым взглядом.  Хосок накидывает ее самостоятельно омеге на плечи, хотя бы слегка прикрывая чужой голый торс. Хотел бы сейчас киллер закурить и желательно всю пачку разом, но пожарная сигнализация этого не оценит.       — Зачем он полез во все это? — тихо произносит Тэхён, слегка успокаиваясь от хвойного, привычного запаха.        — Спросишь, когда он очнется, — отвечает брюнет, как будто иного варианта просто не существует.        — Я говорил ему уйти. Говорил забыть все это, как страшный сон и жить нормальной жизнью, — омега будто не слышит вовсе. Несказанными остаются слова о том, что лучше бы он сейчас был на месте Чонгука. Было бы не так страшно и не так больно, потому что вице-президент уже привык.        Хосок не мастак в утешениях, хоть с Тэхёном они и близки. Все, чего сейчас хочет киллер центра, заканчивается на методах кастрации на живую без анестезии. О другом думать не получается. Ему кажется, что только так он сможет опустить все это и забыть. Только так получится отдать всю боль, что принесла им эта мразь.  Он бы и винил себя за произошедшее, но перестал делать так уже давно. Это не имеет смысла: плакаться и сетовать на собственные ошибки. Бесполезная трата нервов и времени, ведь все можно исправить, пока тебе сверху не вбивают гвозди в крышку гроба. Ему бы сейчас на место приехать и отрубить медленно, один за другим, пальцы на руках, после прижигая и раскаленным металлом.  Много иных вариантов крутится в голове. Ублюдок однозначно будет страдать. А пока Хосок присаживается на корточки перед вице-президентом и берет его за руку, молча обещая, что все будет хорошо.