Секрет мага Платиновой башни/ The Secret of the Platinum Tower Magician

      Очнувшись в своих покоях через несколько дней, я узнал, что после допроса имперских колдунов наёмник скончался. Из отпечатков памяти не удалось выудить ничего, кроме чёрной мантии человека, который передал ему деньги. Даже цвет глаз невозможно было разобрать.       Но если смотреть на ситуацию с другой точки зрения, я смог предотвратить ранение Ноа. Со слов Теора он часто справлялся о моём состоянии, не смея войти лично. Я бы и сам не захотел приходить лично, если бы чувствовал от собственного отца постоянную угрозу. Это была моя вина… Целиком и полностью моя… — Господин Алекс, вам нужно поесть.       Теор сел рядом, помешивая кашу. Господи, как я ненавидел в прошлом эти кашицы, но как приятно съесть хоть что-нибудь после долгой отключки. Конечно, мне было до ужаса стыдно есть с ложки, но лучше было потерпеть это унижение, чем заляпать трясущимися руками собственную постель.       Если подумать, я никогда не благодарил Теора за то, что он находился рядом со мной все эти годы, покорно вынося мой, признаюсь честно, совершенно невыносимый характер.       Теор был самым младшим сыном графской семьи Армалис и одним из лучших выпускников Имперской Академии магии. У него были неплохие перспективы в магической карьере. Я слышал об этом от аристократов, которые поносили его по всем углам из-за связи с моей персоной. — Теор, я никогда тебя не спрашивал, но мне интересно узнать… Почему ты решил стать моим помощником?       От моего вопроса рука Теора с ложкой зависла в воздухе. — Это такая странная история, господин, — пробормотал мой помощник, слегка улыбнувшись. — Я больше не хочу есть. Лучше расскажи эту странную историю.       Теор отставил тарелку на тумбу и начал свой рассказ. — С детства я был очень слабым ребёнком, из-за чего моя матушка с отцом не хотели обучать меня магии. К счастью, во времени я ограничен не был, поэтому начал изучать магию самостоятельно. Моё упрямство дало свои плоды и отец согласился начать обучение. Не знаю, было ли это подарком судьбы или ещё чем-либо, но учитель сам нашёл меня. Он просил называть его Фреем. Было ли это его настоящее имя или же нет, никто не знал, но даже так я прекрасно понимал, что это был далеко не обычный маг. Его мана ощущалась даже тогда, когда он вовсе не пользовался магией, настолько мощной она была. Спустя несколько недель упорных тренировок я освоил базовые заклинания и перешёл на следующий уровень магического мастерства. А после господин Фрей решил уйти. Перед своим уходом он рассказал мне о том, что в Платиновой башне живёт его сын. В медальоне, который он всегда носил с собой, была фотография. Ваша фотография, господин. Хотя на ней вам было не больше 14, но я не мог не запомнить ваше лицо. Особенно, чистые сапфировые глаза… Такие же, как у моего учителя. Я был так воодушевлён тем, что вы прибыли во дворец. Это прозвучит странно, но как только я увидел вас, то перед глазами предстал образ вашего отца.       Я был поражён словами Теора. Мой отец, оставивший меня в возрасте пятнадцати лет одного в Платиновой башне, стал чьим-то учителем магии. Вспоминая сейчас об отце, единственно верное описание, которое приходило мне на ум было — эксцентричный чудак. Он всегда недоговаривал главного, словно хотел, чтобы я сам дошёл до сути его планов, которые редко были мне понятны. Но при всей своей человеческой странности отец, стоило признать, был действительно одним из самых могущественных колдунов этого мира и будь он немного честолюбивее и менее трусливее, точно вошёл бы в историю магии. — Спасибо, Теор. За всё, что ты делал и делаешь для меня. Немного поздно, но прости за мой характер, — сказал я, опустив голову.       Сейчас я мог сказать тебе лишь это, но, быть может, в будущем, ты сможешь меня понять и простить. — Господин, с того дня, как вы очнулись, у меня сложилось такое впечатление, будто вы стали совершенно другим человеком… — Может и так… Когда находишься на грани смерти восемь раз подряд, то возможны различные метаморфозы.       В комнату постучали. Я приподнялся повыше, чтобы сесть. Теор не успел подойти к двери, как она распахнулась и в комнату вошёл тот человек, чьего визита я точно не ожидал.       Ко мне пришла императрица Ирэн Джеремия Дженерис.       Её статная, величественная фигура выделялась даже в простых одеждах. Золотые волосы ровным отливом спускались до плеч, выразительно подчёркивая особенный цвет глаз, присущий только членам императорской семьи Дженерис — цвет благородного изумруда. Одного лишь взгляда этих глаз хватало для того, чтобы вызвать дрожь в сердце врагов. Я помню, как люто ненавидел эти глаза за смятение в душе, которое они вызывали у меня каждый раз, когда мне доводилось видеть их.       Только сейчас, вернувшись назад в прошлое, я осознал, что испытывал сильные затруднения в выражении эмоций и чувств, поэтому по возможности всегда избегал всякого рода разговоров, которые требовали подобного. Возможно, в силу безобразного воспитания, которое я получил, в прошлом я мог лишь скандалить и облагораживать остатки своего высокомерия, срываясь на всех подряд. В том числе и на императрице.       Она положила руку на плечо Теора и что-то шепнула ему на ухо, после чего тот как-то замялся и посмотрел на меня встревоженными глазами. — Граф, будьте так добры, оставьте нас ненадолго. Господин Гроссчестер побудет под моим присмотром.       Я кивнул Теору в знак согласия, и он ушёл, оставив меня и императрицу наедине. К моему удивлению, она довольно спокойно подошла ко мне и села рядом. В прошлом мы никогда не разговаривали, как обычные здравомыслящие люди. Точнее, это я делал всё для того, чтобы каждый наш диалог превращался в невесть что. — Вижу вам уже намного лучше. Отдых идёт вам на пользу.       Она сказала это так естественно, что меня передёрнуло от её тона. — Да… Ваше Величество. — Море обычно стихает перед бурей. Не так ли? — Так. Но едва ли меня можно сравнить с морем, Ваше Величество       Я совершенно не понимал, как мне нужно сейчас с ней разговаривать. Но молчать я тоже не мог. — Да, вы правы. Вы не море… Вы дикий источник, от которого неизвестно что можно ожидать. Господин Гроссчестер, я потворствовала любой вашей прихоти, закрывала глаза на все ваши нелицеприятные поступки и оскорбления в мой адрес. Взамен я лишь просила вас не срывать свой гнев на невинном ребёнке. Или же вы полагаете, что ваша обида на меня стоит слёз и здоровья второго принца? — Это моя вина, Ваше Величество. — Ваша вина? Позвольте узнать, отчего вы вдруг заговорили подобным образом? Если мне не изменяет память, я приказала не выпускать вас из дворца до полного выздоровления. Однако же вы со своим помощником не только ослушались моего приказа, но и позволили себе разыграть этот нелепый героизм во дворцовом саду. Мне необходимо узнать причину столь резких перемен в вашем поведении и отношении ко второму принцу. Не мне одной оно кажется странным. Или же это ваша очередная уловка? — Нет, Ваше Величество. Просто… Я осознал, что моё поведение было неприемлемым. — На что вы рассчитываете, ведя себя таким образом сейчас? — Я…я не знаю. Не могу…сказать… Нет, я не знаю, как объяснить…- мой голос начал дрожать.       У меня вдруг свело горло. Глаза заволокло пеленой, и я ощутил, как по щекам скатились слёзы. Отчего-то стало труднее дышать. Я посмотрел на императрицу и внезапно вспомнил слова своего брата о том, что именно она была тем человеком, который отдал свою жизнь для того, чтобы я выжил и защитил наших детей. Её смерть предстала перед моими глазами так отчётливо, что я ужаснулся. Я не мог собраться с мыслями и судорожно вытирал слёзы с лица. Кажется, из меня вместе с этими слезами выливалась вся дрянь, что накопилась в душе за две жизни. — Мне говорили, что ваши истерики могут сменяться апатией, но чтобы слезами… Постарайтесь успокоиться. Я позову врача. — Императрица уже хотела было подняться, но я безотчётно вцепился в её руку и опустил голову, чтобы не было так стыдно из-за непрекращающегося потока слёз. Верно, моя голова пребывала в полном беспорядке из-за происходящего. Вернувшись назад, я начал лихорадочно бросаться из крайности в крайность, даже не продумав план действий. Мне следовало остыть.       Через мгновение я почувствовал, как тонкие пальцы императрицы прошли сквозь мои волосы и нежно притянули голову к плечу. Я ощутил лёгкий аромат гиацинтов, исходящий от её волос. Такой успокаивающий и приятный. — Ваше Величество.       Этот голос полоснул меня и моментально вывел из равновесия. Императрицу же вторжение даже не заставило обернуться. Не дрогнула даже её рука. — Что случилось, герцог Зеран?       Герцог Йохан Зеран. Самый преданный помощник и правая рука императрицы. Именно он сговорился с моим братом для того, чтобы запечатать мои силы. По его приказу меня приволокли во дворец, как диковинную зверушку. Он был создателем моего «ошейника», позорного клейма. На этом, пожалуй, все его заслуги перед Отечеством заканчивались.       Мы пересекались с ним после этого не так часто, но по слухам, что невольно доходили до меня, многие считали, что он был покорным любовником императрицы, в отличие от меня, истеричного ублюдка с воспалённым самомнением и манией величия. — Необходимо ваше присутствие на собрании магической коллегии. — Я скоро присоединюсь. — Да, Ваше Величество.       Императрица продолжала сидеть неподвижно, пока я сам не отодвинулся от неё. Нельзя было и дальше быть в таком смущающем положении, да и к тому же в присутствие этого «любовничка». — Вам полегчало? — Да, Ваше Величество. Простите меня за такое поведение. Я принесу вам свои извинения как полагается. — Прилягте. Мы отложим этот разговор до тех пор, пока вам не станет лучше.       Императрица вышла из комнаты, в то время как герцог не удержался и всё же бросил на меня презрительный взгляд. — Покорность и смирение принесут тебе больше пользы. — Я это учту, герцог Зеран.       А вот и вылезла знакомая фамильярность. Он подошёл ближе, подавляя меня своей фигурой. Учитывая нашу вражду, меня удивляло, что он ни разу не пытался в прошлом от меня избавиться. Наверняка единственным сдерживающим фактором выступала императрица. — Если ты вздумал замыслить что-то против Её Величества… — Он резко схватил меня за шею, припечатав к спинке кровати. — Тебя не спасёт даже её печать. — Я понял, Ваша Светлость.       А вот этого не было в прошлой жизни. Вполне возможно, что я этого просто не знал, ведь "Императорская печать" была древним заклинанием, которое могли накладывать старшие члены императорской семьи на родственников в целях защиты от всякого рода опасностей. Только благодаря «Печати» в прошлой жизни Ноа не умер от лихорадки. Но при всех преимуществах «Печати» у неё был один огромный недостаток. На обладателей «Печати» не действовала защита, если они замышляли что-либо против друг друга. То есть между её обладателями могла вестись негласная вражда, что во многом способствовало кровопролитным конфликтам.       Кажется, я несколько задумался и упустил тот факт, что герцог всё ещё находился в комнате. Да-да, трудно было представить, сколько ещё раз мне придётся склонить голову или стерпеть такие «захваты».       К счастью, Теор пришёл вовремя, принеся лекарства. Я готов был выпить с десяток противных микстур, только бы избавиться от общества герцога. Мои внутренние мольбы были услышаны, и он наконец ушёл.       Теор начал смешивать микстуры, пока я медленно сползал по спинке кровати на подушку. Прошло немногим больше часа, но я был вымотан и физически, и морально. — Теор, а это правда, что герцог Зеран — любовник императрицы?       От моего неожиданного вопроса у Теора всё попадало из рук. Его выражение лица было трудно описать. Сказать, что он был удивлён — ничего не сказать. — Г-господин… С чего вдруг такой вопрос? — Мне интересно. Ты ведь должен знать. Ну так что? — Насколько мне известно, они не состоят в таких отношениях. Однако в прошлом они были помолвлены. В далёком прошлом. — Помолвлены? — я чуть ли не вскочил, услышав это. — Но почему сейчас они не женаты?       Теора всё больше удивляла откровенность моих вопросов, но иначе узнать всего было нельзя. — Этого, пожалуй, никто не знает. За исключением императрицы, конечно. Ведь именно она и разорвала помолвку прямо накануне свадьбы. — Прямо накануне свадьбы…       Теперь было понятно, отчего Зеран так ненавидел меня, того, кого пришлось собственными руками подсунуть в постель к женщине, к которой он что-то испытывал. В то же время оставалось загадкой то, отчего он был так предан императрице, которая поступила с ним подобным образом. Наверняка у них обоих были свои причины поступать так, а не иначе. И эти причины мне также предстояло выяснить, чтобы не упустить ничего важного. — Господин, пора принимать лекарство. — Теор, а ты уверен, что это необходимо? — у меня начал дёргаться глаз от количества лекарств, которые мне следовало принять. — Врач сказал, что вам необходимо выпить всё. — Напомни-ка мне, я ничем перед придворным врачом не провинился? — … — Почему ты молчишь? — Господин…- Теор отвёл глаза в сторону, приподняв брови. — Я всё вам расскажу, если вы примете лекарства. Эта жизнь обещала быть очень богатой на искупление.