Секрет мага Платиновой башни/ The Secret of the Platinum Tower Magician

      С того дня, как состоялся мой разговор с императрицей, я решил начать с азов дворцовой жизни, ведь для того, чтобы заручиться поддержкой и влиянием здесь, в стенах дворца, где каждый брошенный взгляд и движение имели потаённый смысл, мне были необходимы знания, как можно больше знаний и умений.       Для начала я попросил Теора обучить меня дворцовому этикету и всему тому, что я должен знать, для того, чтобы проявить себя с лучшей стороны в глазах аристократов. Вставал я довольно рано, чтобы как можно быстрее начинать заниматься делами, а поздно вечером, когда у Теора уже слипались глаза, я выставлял его, чтобы он мог отдохнуть перед новым напряжённым днём, и приступал к поискам того, что не требовало участия кого-либо, иногда до самого рассвета читая архивные документы и газеты, из которых понемногу начал восстанавливать очерёдность причин и следствий многих событий, которые уже произошли и тех, которых стоило ожидать в ближайшем будущем. Сон занимал несколько часов, к которым прибавлялись небольшие перерывы. По мере чтения этого «свода правил дворца» я невольно вспоминал о своих «подвигах». Если бы нужно было привести яркие негативные примеры к каждому правилу, то примеры из моей биографии несомненно бы подошли. Оскорбление императорской семьи, угрозы и нанесение физического вреда… Если сложить всё в кучу, то мне бы пришлось умереть ещё несколько раз. Мой чёртов характер.       На теорию и практику я потратил в общей сумме четыре дня, чем несомненно порадовал своего «учителя». Не скажу, что мне было неприятно слышать от Теора, какой я прилежный и любознательный ученик, но всё это время я продолжал держать в голове мысль, что это только начало, ничтожно малая часть, одна капля в море, по сравнению с тем, что ещё предстояло сделать.       Во время этого ускоренного обучения я не забывал о своей главной цели — поиске информации об императорской мане. Бродя по библиотеке поздно ночью и пугая стражников своим замученным видом, я продолжал искать книги, которые бы могли объяснить причину, по которой из-за моих сил императрица подвергала своё здоровье опасности.       Однако всё, что я смог найти ограничивалось категоричными фразами об абсолютной доминантности маны императорской семьи. Когда все книги на известных мне языках закончились, я решил обратиться к древним рукописям, но и там мои поиски зашли в тупик. В итоге я не продвинулся ни на йоту, а потому решил, что мне во что бы то ни стало нужна была помощь, а именно помощь императрицы, ведь кроме неё никто не мог дать самого точного описания её состояния. Но как можно было это узнать так, чтобы окончательно не заклеймить себя сумасшедшим?       Времени перебирать варианты было не так много, как мне хотелось…       Но было ещё кое-что, о чём я не мог не думать. Мои отношения с Ноа. После покушения мы так и не смогли пересечься и единственным способом встретиться для меня было пригласить его самостоятельно.       И вот я всё-таки решился пригласить Ноа на встречу в свою личную библиотеку. Мне показалось, что это место должно было вызывать меньше дискомфорта, чем моя комната, с которой его связывали не лучшие воспоминания.       После происшествия во дворцовом саду я заметил, как возросло количество стражников во дворце, а также узнал, что к принцам приставили больше охраны в целях безопасности. В прошлый раз, как оказалось, принцы просто сбежали от охраны, чтобы им никто не мешал. Судя по характеру, Алан точно пошёл в меня и вполне мог устроить этот секретный побег, заранее обманув стражу, которая дежурила в саду. Я пока не знал, радоваться этому факту или плакать от осознания нашего с ним сходства.       Наконец, двери библиотеки отворились. Ноа вошёл вместе с охраной, но, остановив их у дверей, приказал им выйти. — Ваше Высочество, нам дали чёткий приказ. Мы не можем ослушаться его. — Вам дали приказ защищать меня. Сейчас меня защищать не от кого. — Ваше Высочество… — Я не намерен повторять дважды. — Мы подождём за дверью, Ваше Высочество.       Склонив голову, охранники ушли. И тут мне показалось, что не только Алан, но и Ноа в чём-то унаследовал черты моего характера. Я и не подозревал, что он может так твёрдо держаться в столь юном возрасте. Но, к сожалению, как только он видел меня, от присущей ему по праву крови твёрдости не оставалось и следа. Он заметно робел и даже не поднимал глаза. — Приветствую вас, отец. Вы пожелали видеть меня. — Да, садись, пожалуйста.       Ноа сел напротив, так и не подняв глаз. — Почему ты не поднимаешь глаза? Неужели я что-то сказал тебе по этому поводу? — Вы сказали, что, смотря мне в глаза, на вас обрушиваются все горести этого мира, поэтому я стараюсь этого не делать, чтобы…не расстраивать вас.       Не сосчитать, сколько ужасных и омерзительных слов я сказал этому ребёнку во время своих срывов. Каждое моё необдуманное слово и действие отпечатывалось в его душе новым страхом и болью, которую нельзя было притупить ни одним существующим лекарством. Я долгие годы безжалостно убивал его доверие и детские мечты, а сейчас ожидаю… А что я вообще могу ожидать? Имею ли я вообще на это право после произошедшего? — Ноа, подними голову, пожалуйста.       Ноа вздрогнул, но всё же поднял глаза. Чистые сапфировые глаза смотрели на меня озадаченным взглядом. Я встал со стула и подошёл к нему. Он хотел встать, но я жестом опередил его, заставив сесть обратно. Встав на одно колено, я глубоко вздохнул, чтобы успокоить сердце, которое заходилось от волнения, и посмотрел на обеспокоенное моим поведением лицо. — Отец, что вы… — Я совершил много ужасных поступков, которым нет оправдания, Ноа. Моя незрелость и слабость заставили тебя испытать множество страданий. Меня трудно назвать настоящим отцом, потому что я и подумать не мог, что когда-нибудь судьба позволит мне им стать. Мой отец часто оставлял меня в одиночестве, поэтому со временем я перестал чувствовать разницу между его присутствием и отсутствием. Возможно, поэтому из меня получилось такое уродливое подобие родителя. — Отец, но я никогда… — Ноа, я рассказал об этом не потому, что хотел убедить тебя в оправданности своих действий. Прошлое, увы, не выносит оправдательных приговоров как бы мы ни хотели. И я пойму, если ты не захочешь довериться моим словам. И правильно сделаешь, потому что доверять можно только действиям. Однако сейчас я всё же хочу попросить прощения за…       Не успел я договорить эту фразу, как его маленькая фигурка бросилась на меня, крепко сжимая в объятиях. Смутное чувство печали царапало мои мысли в этот момент; если бы в прошлом я поступил иначе, если бы только я не выбросил, а собрал этот пазл и разобрался в своих чувствах… В глазах снова пронеслись те ужасные сцены из прошлой жизни. Сердце стучало так быстро, что мне казалось, будто оно вот-вот остановится. Я слышал, как Ноа тихонько всхлипывал на моём плече, стараясь сделать так, чтобы я этого не заметил. — Мама рассказывала, что вы неплохой человек, просто в жизни не всё так просто, поэтому взрослым бывает тяжело. И я верил, я ждал, когда вам станет легче, но этого не происходило! Пожалуйста, больше не отталкивайте меня. Прошу… — Сейчас даже если попросишь, я не оттолкну тебя, слышишь? — Я отодвинулся, чтобы наконец посмотреть в красные от слёз глаза собственному сыну. — Ты ещё успеешь устать от меня. Ну-ну, не плачь больше, пожалуйста. — Я не устану. Честно. — Ноа стёр выступившие вновь слёзы. — Теперь ведь я могу чаще видеться с вами, отец? Правда? — Ты можешь приходить ко мне, когда пожелаешь, Ноа. Главное, не пропускай занятия и не сбегай в места, где нет охраны. Договорились? — Вы пострадали из-за меня тогда… — Это была всего лишь небольшая царапина. Не думай об этом.       Ноа замялся? и я чуть расправил руки для объятий. На этот раз первым его обнял я. В Ноа я невольно узнавал себя. Несмотря на то, как он держится и старается не выдавать своих эмоций окружающим, он так же как и я когда-то где-то глубоко в душе надеялся, что отец всё-таки обратит не него внимание. Я не дождался этого от своего отца, но не мог в этот раз допустить, чтобы моя история стала калькой жизни Ноа. ***       Теор что-то напевал себе под нос, пока я продолжал мысленно разбирать все свои выписки и заметки по полочкам в голове. Недавно он стал свидетелем моего разговора с Ноа. С тех пор он не без удовольствия рассказывал мне о его повседневных делах, а когда Ноа приходил, лицо моего помощника чуть ли не трескалось от улыбки. Я знаю, что он был счастлив наблюдать за тем, как налаживаются мои отношения с сыном и всячески этому способствовал, за что я был ему очень благодарен.        Эти резкие перемены продолжали повышать градус интереса общественности ко мне. Я стал более чувствителен к подобному и старался подмечать все происходящие изменения по отношению к себе. Было сложно представить, какая бы разразилась буря, если бы эти сплетники прознали о том, что первый принц также являлся моим сыном. Сыном, с которым на данный момент меня разделяла невероятных размеров пропасть.        И всё же иногда мне удавалось услышать о его делах от Ноа и только так я мог собирать по крупицам хоть что-то, не смея требовать большего. По крайней мере пока. — Теор, как ты думаешь, возможно ли, что доминирующая мана внезапно бы взяла и ослабела при определённых условиях? — Если сделать это намеренно, то, полагаю, вполне возможно. Например, как Её Величество. — О чём ты говоришь? — Когда императрица была беременна вторым принцем ей пришлось ненадолго подавить свою ману, чтобы она не вступила в конфликт с вашей. Обычно одна мана подавляет вторую и становится рецессивной, но ваша, по всей видимости, не хотела уступать даже мане императорской семьи. Однако это бывает крайне редко, насколько я знаю. — Поэтому Ноа унаследовал мой цвет глаз…             Да. Это в действительности было редкое явление среди магов. Даже в книгах, которые я перечитывал чуть ли не до дыр, о таких случаях говорилось крайне мало. Однако же кое-что всё же было. В одной книге было описано нестабильное поведение маны у одного из носителей доминирующей маны до зачатия ребёнка, но никаких объяснений или дальнейшего описания не приводилось. Поразмыслив над всем, что сейчас сказал мне Теор, я предположил, что проблемы со здоровьем императрицы были вызваны не только поглощением моей агрессивной маны через «ограничитель», но и накоплением её в теле. — Господи…- я опустил голову и потёр виски. Чертовски мало деталей, чертовски мало времени и куча проблем, большую часть которых создал я. — Господин Алекс? Что-то не так? — Всё хорошо, Теор. Просто у меня разболелась голова. — Я принесу лекарство. Всё же вам нужно больше отдыхать, но когда вы меня слушаете.       Опять ворчит, но всё равно идёт за лекарством. К такой заботе можно было быстро привыкнуть.       Откинувшись в кресле, я прикрыл на несколько минут глаза. Всего на несколько минут. Может и правда стоило отдохнуть? Весь день меня не покидало какое-то тревожное предчувствие, которое мешалось с мыслями и подтачивало душу.       Едва ли прошло несколько минут, как Теор, словно молния, ворвался в комнату с новостью, от которой, как мне показалось, я перестал дышать.       Императрица потеряла сознание. Это был первый приступ.