Un homme mélancolique

      — Иннокентьич! — басовитый голос прокатился рокочущим громом по офису. — Принтер починили!       Говорят, в стране только две беды — дураки и дороги, — но в реальности их всё же гораздо больше. К примеру, сбои в локальной сети и протечка картриджей давно стали неизбежными спутниками любого учреждения, где стоит хотя бы один принтер. И одно дело, когда речь идёт о маленькой частной конторке, особенно когда типография неподалёку; другое, когда это случается в отделении полиции, где что-нибудь печатают сутками напролёт.       — Хвала тебе, господи, — с вялой радостью в голосе протянул Жан, не отрывая взгляда от плоского монитора компьютера. В окне программы вот уже минут десять на последнем издыхании пыталась загрузиться страница реестра, однако в итоге загрузка прервалась и вместо неё вылезло злополучное «проверьте подключение к сети». И так уже целых полчаса.       — Я не господи, ты мне льстишь, — мелодично протянул Дубов. — Что тебе нужно было?       — Я там успел на мыло кинуть, что надо распечатать. Только неси сразу сюда, а то опять к себе закинешь, сто лет искать будем.       Из соседнего помещения раздались механические звуки принтера, а через пару минут на краю стола лежали документы, ещё тёплые после печати. Жан тем временем попытался загрузить программу ещё раз, но куда бы он ни ткнул, та уже не пыталась и лишь упорно твердила о проверке сети.       — Блядь, ну ёбаный реестр, — раздражённо выпалил он, подпирая щёку рукой.— Рожай ты уже…       — А, так это надолго он, — вдруг отозвался Миша Торин, сержант их отдела. Откинувшись на спинку кресла, он листал что-то в телефоне; старенький «айфон» в его мощной руке был укрыт паутинкой трещин. Загорелая лысина на миг блеснула под солнечным лучом, прокравшимся сквозь жалюзи. — Палыч с ИВЦ приходил, говорит, что всё упало.       — Вообще всё?       — Прям всё-всё.       — А работать как нам?       — С божьей помощью, — отозвался Дубов, выдвигая ящик рабочего стола и вытаскивая оттуда кружку с полиэтиленовым мешочком внутри. В нём по давней привычке у него лежал пакетик кофе «три-в-одном» и ложечка, звеневшая о стенки кружки при любом её движении. Кому что, а Игорь лишний раз отдохнуть не против; ему это в какой-то мере всё же простительно, учитывая склад ума и то, как тщательно он подходит к работе.       Ему же было не до веселья. Всегда оно так происходит — не вовремя и невпопад. Почему-то именно тогда, когда этого хочется меньше всего, когда сверху в тебя вгрызаются бешеным хорьком и требуют выслать всё аж вчерашним днём. Всё как обычно — по-другому, кажется, и не бывает. Производственному аду бюрократов в России можно лишь посочувствовать.             — Бля, да не, бред какой-то… — вздохнул Жан. Лёгкий шум вентилятора и прохлада от него расслабляли, но лишь немного. Жара особо никуда не уходила, работа встала мёртвым грузом и делать было, по сути, категорически нечего.       — Да успокойся ты, — принялся заверять его Игорь уже с меньшим энтузиазмом. Не любил он, когда тот занудствовал; портит всю малину, как привык говорить он в такие моменты. — На обед сходи, что ли, пасьянс пораскладывай. Дают — бери, бьют…       — Беги, да-да, помню. Не, ну коли так…       Дверь в кабинет резко открылась. На пороге стояла Женя Минина, на вид жутко уставшая и расстроенная. Короткие рыжеватые волосы были завязаны в крошечный хвостик, и пара выбившихся прядок липла к влажному лбу Бросив короткое «всем привет», она прошла к своему столу, где достала из ящика пол-литровую бутылку воды и чуть ли не залпом выпила половину. Торин лишь тихонько присвистнул, почти сразу уткнувшись в телефон.       — Ты чего, Женечка? — Винокуров с беспокойством оглядел её, пока она наклонялась к вентилятору.       — Да жара такая стоит, не могу просто, — наконец внятно выпалила она, прикрыв глаза, когда поток воздуха устремился прямо на неё. — Пол-дня стояли на солнцепёке, вся употела, ужас просто.       — Это ты не забывай, что воду горячую вчера отключили, — отозвался Дубов, засыпая кофе в кружку.       — Ну Игорь Сергеевич, вы прямо по больному.       Она тяжело вздохнула и выпрямилась, пряча руки в карманы форменных брюк. Приятный холодок окатывал её лицо, чуть потрёпывая хвост. Несколько долгих секунд полуденной тишины на миг показались идиллическими; забылся и реестр, и тревожащая срочность в целом, и многое другое, что скреблось кошками изнутри с самого утра.       — Женёк, а знаешь, у кого не отключили воду ещё? — вдруг ехидно спросил Миша, и когда та заинтересованно повернула голову к нему, ответил. — У Иннокентьича.       Телефонный звонок прервал хохот Торина, заставив Винокурова проглотить брань, лишь раздражённо взглянув на него. После его тяжёлого «слушаю» притихли все, и был слышен лишь тихий скрип ручки по бумаге, пока диспетчер в трубке что-то надиктовывал. На миг Жан приподнял одну бровь, но ничего не сказал, кроме дежурного «принял». Серые глаза окинули взглядом всех троих, кто был с ним в кабинете, и остановились на Торине.       — Убой. Опять кого-то в пьяном угаре ножом пырнули. Миш, бери Костю и мчите на Комсомола. Там пивнушка одна, не пропустите, адрес на, — цветной квадратик бумаги для заметок с мелким, полупечатным почерком лёжал на краю стола.       — Да ну бляха-муха, чё мы опять? Только вчера же ездили на жмура, — возмутился Торин, но всё же поднялся из-за своего стола, лениво потягиваясь.       — В прошлый раз мы с Гариком на алкашню ездили. Давай, давай, — он даже чуть махнул рукой в сторону двери в намекающем жесте.       — Так и скажи, что обиделся, ну. Уже и постебать нельзя тебя.       Женя лишь тихо хихикнула, садясь за свой стол. К мужскому юмору она давно привыкла, хоть и особо не поощряла его. Даже шутку про первые сорок лет детства не любила, говоря о том, как это лишь усугубляет жуткую мужскую инфантильность. Как бы то ни было, Мишин выпад она комментировать не стала и занялась своей работой. От простенького обручального кольца на правой руке отразился блеск ещё одного луча, скользнувшего сквозь жалюзи.       Торин вышел из кабинета, прихватив с собой листок с адресом и маленькую сумку через плечо, в которой хранил всю рабочую документацию для выездов. Дверь мягко хлопнула за ним, оставив полицейских наедине. Ложка вновь звякнула в кружке Дубина, когда тот ушёл наливать в неё кипяток для кофе. Жан тоже было хотел заняться недавно распечатанными бумагами и заполнить те, прежде чем сканировать и отправлять. В конце концов не придётся делать этим второпях потом, когда всё как обычно включат в последний момент, — по-другому, опять же, не бывает. Однако стоило только взять бумаги и разложить те перед собой, как Дубин, уперевшись плечом в дверной проём соседнего помещения, окликнул его.       — Так это, Иннокентьич… — довольно спросил тот, размешивая кофе в кружке. — А что у тебя с водой горячей-то?       Возмущённое «Игорь, блядь» растворилось в беззлобном хихиканье Мининой.