Un homme mélancolique

      В чём залог здоровья? Конечно же, в еде. Кто бы что ни говорил, но еда не просто топливо: от неё зависит то, как пройдёт день и чем он в итоге закончится. Она сопровождает всюду — за деловыми обедами заключают финансовые сделки, влюблённые становятся ближе, ужиная друг с другом, а первый глоток утреннего кофе за завтраком приносит долгожданное пробуждение.       Для офицера РГМ приём пищи — почти священный ритуал. Во многом потому, что без неё он не сможет выполнять свои задачи так, как этого требует от него служба. В конце концов, какой прок от того, чей желудок воет семью китами во время допроса? Или от того, чьё тело не способно вынести пробежку за беглым нарушителем, потому что в нём за день набрался лишь стакан воды и три выкуренных сигареты? Об их рационе можно говорить долго и много: к сожалению, офицеров-поваров РГМ в свои ряды ещё не принимает, поэтому каждый ест в меру своих возможностей. Тем не менее, вопреки распространённому заблуждению, состоит он далеко не из одного кофе вперемешку с никотином.       Завтрак — самый главный по мнению светил медицинских знаний. Одни говорят, что тот должен быть плотным, другие увещевают, что есть почти не нужно, чтобы не грузить организм по полной с самого утра. Причислять себя к первым Жан не стремится: живя с его телом, о сытных завтраках можно даже не заикаться, уж не по будням точно. На работе он всегда происходит спонтанно, обычно часам к десяти, когда заканчиваются брифинги, патрульные уезжают и офис убойного отдела заметно пустеет. Тогда можно позволить себе целую кружку чёрного, немного подслащенного кофе с маленьким перекусом. В ящике стола всегда что-нибудь да есть: сколько бы Прайс ни ругался, почти все офицеры хранят съестное в нижних ящиках наряду с кружками, пакетиками чая, растворимым кофе и сахаром. В его ящике, втором по счёту, для таких случаев обычно лежит коробка «мадленок»: не слишком сладкие, пышные и почти не сыпучие, те идеальны для беглого и лёгкого завтрака. Конечно, они всё равно не лучшая альтернатива какой-нибудь яичнице с беконом или поджаренным тостам с сыром. К тому же, многие из коллег норовят ухватить одну-две «мадленки», пока Жан не видит, и пополнять запасы приходится чаще, чем хотелось бы. Особенно если они с малиной или кофейный кремом — последние ценятся за свой нежнейший вкус.       Обед — или крайне поздний завтрак, кому как больше везёт, — хоть и неотъемлем, но абсолютно неуловим. Совсем как подросток, исписывающий цветастыми граффити стены муниципального управления. Когда ты в поле, зачастую становится совсем не до еды, и даже голодное урчание смиренно замолкает, чтобы завыть с двойной силой парой часов позже. В лучшем случае, когда день проходит исключительно в четырёх стенах, он наступает, как и у всех, ближе к часу пополудни. Тогда можно побаловать себя лёгкой пробежкой до маленькой забегаловки за углом: офицерам там всегда рады, а завсегдатаям и вовсе щедрятся на скидки. Комплексные обеды у них и правда хороши, особенно осенью; чего стоит один только наваристый грибной суп или баклажаны, тушёные с луком и помидорами. Если же хватает времени, можно пройтись ещё дальше — там, близ центральной аптеки, делают хорошую шаверму. Всегда свежее мясо со слегка хрустящей корочкой, соус на сметане, овощи и плотный, упругий лаваш; гораздо, гораздо лучше той, что берут Торсон с Маклейном возле рынка, утверждая, как полезно закаливать организм опарышами. Дополнительный белок, как говорится.       Говорят, всё это «крестьянская» еда, но велика ли разница желудку, пустующему с самого утра? В каком-то смысле именно обед для офицера — это правда всё же не столько о тонком многогранном вкусе, сколько в первую очередь о насыщении.       Ужин, должно быть, лучшее, что происходит за целый день. Хотя бы потому, что ест Викмар не на работе, а дома. Кроме того, обычно это то, что он готовит сам; соблазн купить готовое искушает и даже выигрывает в тяжёлые дни, но когда есть силы и время, почему бы не сделать самому? Обычно это самая простая еда: греча и протушенное с овощами мясо, макароны с чем-либо несложным или, если фантазия иссякла, яичница из всего, что нашлось в холодильнике. Холостякам, в конце концов, простительно. Будь у него чуть больше времени или та, кто ждала бы его дома, он бы старался. Кто-то из знакомых говорил, что в нём умирает повар, но Жан верит в это с большим трудом — за тридцать с небольшим лет всё ещё не привык к таким лестным похвалам. Для примитивных блюд большого ума не надо.       Подводя итог — редкость не означает скудность. Почти. Иногда ланч, а то и завтрак правда сводится к одной выкуренной сигарете и кружке чуть разбавленного кофе, но в большинстве своём это не так. В конце концов, будь это регулярностью, в участке не осталось бы ни одного офицера — кроме, пожалуй, самых молодых, только выпустившихся.