Полюбите меня, учитель Ким!

— Он всегда так? — Лео задумчиво поглядывает на захлопнувшуюся дверь и, сняв чайник, наливает кипяток в кружку. — Ты так говоришь, будто он каждый день засыпает у меня на диване, а потом убегает, словно маленькая девочка. — Зато ты так делал. Тэхён закатывает глаза на смех друга и садится за стол. Поздний завтрак приятно тянется за обсуждением будней. Лео рассказывает, как складывается его жизнь в Марселе: купил небольшой домик в пригороде, завёл собаку, даже на любовном фронте что-то намечается. Лео страстно клянётся свозить Кима следующим летом к себе и обязательно приглашает Чона. Преподаватель фыркает. Пары проходят без происшествий, Чонгук на них не появляется, но Ким не утруждает себя лишними звонками и расспросами. В середине дня приходится объявиться в деканате и объясниться по поводу вчерашней драки. Уж больно много шума она вызвала. — Вы же знаете, как студенты любят преувеличивать. — Парень качает головой. — Ребята всего лишь немного повздорили, не более, я вас уверяю. К вечеру Ким дожидается младшего в аудитории, почему-то искренне веря, что тот появится. Разбирая очередные распечатки, преподаватель выдыхает и проверяет время, грузно вздыхая. Дверь открывается без стука. — Соскучился? — Ты когда-нибудь научишься приходить вовремя? — буднично интересуется Ким, достав книжку из ящика, и кидает на Чонгука мимолётный взгляд. Студент выглядит неожиданно уверенно на фоне своего утреннего побега. Его глаза, спрятанные за очками, искрятся желанием учиться (побыть наедине с Кимом), на губах красуется довольная улыбка. Он готов. Может, не к французскому, но как минимум к присутствию старшего. — Похож на заучку в трениках. — Оу, ну спасибо, мне тоже нравится, — саркастично благодарит Чон и садится на пододвинутый ему стул, сразу же откидываясь на спинку. Спрашивать про утренний побег Тэхён не будет, не дай бог Гук спросит что-нибудь в ответ. Конкретно сейчас парень не испытывает неловкости лишь по одной причине: весь день он старательно избегал любых мыслей о младшем, забивал голову работой, рассказами Лео про растянувшиеся на километры виноградники, учёбой. Вот и сейчас он не думает ни о чём, кроме того, как помочь Чону не завалить тестирование. — Поскольку книгу ты, конечно же, не читал, а тебе писать по ней билет... — Тэхён поднимается с места и отходит к двери. Закрывает на ключ. Гук воздерживается от комментариев, но улыбка сама по себе возвращается на до этого слегка угрюмое лицо. — Я не выпущу тебя из аудитории, пока мы не разберём хотя бы половину. — Ким садится обратно, раскладывает на столе несколько распечаток и двигает к младшему тетрадь и ручку. — Произведение среднее, но времени у нас не очень много, так что придётся работать в ускоренном темпе. — И надолго это? — Чон заглядывает в распечатки. — Выглядит нудно. — Всё зависит от тебя. — Ким открывает книгу на нужной странице и кладёт на стол девятый билет. — Будешь долго думать и отвлекаться — просидим до ночи. Будешь нормально работать — справимся гораздо быстрее. Чонгук вертит ручку между пальцев и уже сейчас испытывает скуку. Против Тэхёна он ничего не имеет, а вот против французского очень даже. — Что мы будем делать? — Чон поднимает на старшего задумчивый взгляд. «И что мне за это будет?» Юноша вскидывает брови, не задавая вопрос напрямую. Было бы глупо. — Мы будем разбирать первый вопрос в билете. — Ким сосредоточенно вчитывается в содержимое вопроса, игнорируя неоднозначную интонацию младшего и уж тем более не поднимая на него глаз. — Я надеюсь, ты имеешь хотя бы малейшее представление о том, что происходит в книге, потому что это изрядно облегчит тебе жизнь. Билет и так самый простой. — Ну, я листал её… — вздыхает Чон, пытаясь сосредоточиться на занятии. Единственное, что его сейчас волнует, это Тэхён. Он сегодня будто особенно красив, от него приятно пахнет каким-то хвойным парфюмом с терпкими древесными нотками, а губы кажутся пухлее обычного. Чон замечает на них лёгкий блеск гигиенической помады и невольно двигается ближе. Хочется дотронуться. Ким вопросительно вскидывает брови и чуть наклоняется вперёд, поймав взгляд младшего. Гук не смущается, не теряется, наоборот, заставляет смутиться старшего своей широкой улыбкой и долгим взглядом в ответ. Чон относительно свыкся с мыслью, что влюбился в своего преподавателя, и не находит в этих чувствах ничего унизительного. Подумаешь, старше. Подумаешь, ворчит по поводу и без… Тэхён складывает руки на груди и чуть отворачивается. — Так вот… Билет. Почему герой предаёт всех своих друзей ради одной женщины? Давай, первое, что приходит в голову. — Потому что он безумно влюблён, — романтично тянет Чонгук на кривом французско-английском, приплетая слова из обоих языков, чем вызывает со стороны преподавателя тяжёлый вздох. Ким записывает на листке все «неправильные» слова, чтобы исправить их позже, не желая прерывать Чона посреди предложения. Ким снова смотрит на студента и никак не реагирует, когда тот подаётся вперёд и опирается рукой о его колено, чтобы быть ближе. — Она околдовала его своей внешностью. — Чон аккуратно поправляет заклеенными пластырями пальцами чужую чёлку, Тэхён уводит взгляд вниз. — Характером и… Чонгук откидывается на спинку стула и спрашивает уже на родном языке: — Как будет «милым поведением» на французском? — Aimable comportement. Чонгук продолжает отвечать на французском, а старший не отрывает глаз от пола, потому что следующие слова Гука не имеют ничего общего с темой разговора. — Вы мне нравитесь, Тэхён-щи, — буднично произносит юноша, всё же с трепетом следя за реакцией Кима. — Я хочу поцеловать тебя прямо сейчас. То, что дверь заперта, даёт мне эту возможность, но… Ты мне нравишься, поэтому я постараюсь не делать этого, пока ты сам не захочешь. Чону страшно, как бы непринуждённо он не звучал. Страшно, что сейчас он потеряет Тэхёна как парня, который смешно ворчит и умеет заботиться о других людях, даже если они не вызывают приятных эмоций. Страшно, что больше не сможет быть к старшему так близко, что тот прогонит его окончательно и наконец проведёт ту самую железобетонную границу. Не пустит к себе в квартиру, не скажет ему «доброе утро», одному лишь ему из толпы других учащихся. В воздухе повисает напряжение. Ким слышал всё это очень много раз от своих студентов, но никогда не терялся настолько сильно. Он всегда находил осторожные слова, стараясь не ранить чужие чувства, но при этом чётко обозначить границы отношений «ученик-учитель». А сейчас в голове пустота, к горлу почему-то подступает паника, и Тэхён чувствует, как пальцы рук слабо немеют. «Вы мне нравитесь». Ким сглатывает. — Если ты так не хочешь заниматься французским, мог бы придумать что получше, — как можно спокойнее говорит парень, всё так же сверля пол тяжёлым взглядом. Он достаёт из кармана ключ и кладёт на стол ближе к Чону, не решаясь повернуться. Смотрит уже в полупустой лист перед собой. — Иди домой. Тэхён оттягивает рукава свитера в неуверенном жесте и, поднявшись с места, хмурится, начав убирать в ящик все учебные материалы. Ему нужно чем-то себя занять, на что-то отвлечься, пока волна мыслей не успела захлестнуть с головой. Большую часть жизни Ким был уверен в своих действиях: когда поступал, когда уезжал во Францию, устраивался на работу, выбирал квартиру. Серьёзные решения, верно? Требуют много внимания, времени и рассудительности, чего у Тэхёна в избытке. Он всегда был очень ответственным в отношении подобных вещей. А сейчас… Ким чувствует себя маленьким мальчиком, которого тыкают носом в неправильно написанное слово в тетради, а он в упор не видит ошибки. Чонгук чуть наклоняется, чтобы рассмотреть чужое лицо. Взгляд мечется, пытаясь выцепить хоть какую-то надежду в столь закрытой реакции Кима. Тот как обычно прячется в попытках убежать от всего мира, уйти в себя, но Чону хватает и покрасневших кончиков ушей, чтобы почувствовать облегчение. — Я не хочу домой. Мы занимаемся меньше двадцати минут, разве не рано? Я надеялся провести с тобой ещё немного времени. — Вот именно, что провести время, а не заниматься учёбой, — недовольно отзывается Ким, всё ещё перекладывая тетради с места на места. Студент тянет руку к чужим пальцам, покрывая своими, но не сжимает, давая Киму шанс убрать их, если хватит смелости так обидеть Гука. Тэхён выдыхает. Прекращает бесполезную возню на столе и упирается в него второй рукой, чувствуя тепло от чужого касания. Чон не ждёт ответа на своё признание, «нет» он в любом случае не примет. Преподаватель слишком нервничает для человека, который мог бы не испытывать взаимных чувств. Он растерян и напуган, медленно тонет в неуверенности, в правдивости слов младшего, в своих же мыслях, но Чон не позволит ему опуститься слишком глубоко. — Не прячь глаза, — спокойно говорит юноша. — Я не мог иначе. Как мне реагировать на то, что ты защищаешь меня? А тот разговор с Лео в медкабинете? Почему ты разрешил мне переночевать у тебя? Почему с самого начала так добр ко мне? Ну… — Чон цокает языком, словно отчитывая старшего. — Я всегда защищаю своих студентов и помогаю им, — хмуро отвечает Ким и прижимает к груди свою же руку, поглаживая её сверху другой, будто на месте касания остался ожог. Чон закатывает глаза. Он хочет, чтобы старший наконец перестал бегать от реальности и хотя бы немного задумался о своих действиях. Но ещё больше он не хочет расстраивать его и заставлять находиться в такой напряжённой атмосфере. Пользуясь моментом, Чон забирает со стола ключи и подскакивает с места, по-детски улыбаясь и вертя связку на указательном пальце. Суёт в задний карман джинсов. — Ай-й… Тэхён-щи, вы бы знали, как было сложно выучить целых… пять! Целых пять предложений на французском! Разве я не заслужил какую-то награду? Ну, там, скажем… поцелуй? — Чон покачивается на месте, перекатываясь с пятки на носок, и прячет руки за спиной, прикрывая карман, чтоб кое-кто точно не добрался до ключей. Он хитро улыбается, источая какую-то тупую необоснованную радость. — И потом я уйду! Или вы уйдёте. Это же не так много! Всего пять секунд, договорились? Тэхён переводит на студента глупый взгляд. Моргает. — Я не собираюсь тебя целовать, — серьёзно говорит он и нервно пытается засунуть в дипломат стопку документов со стола. Застёжка не поддаётся, Ким злится. — Отдай ключи, и мы просто пойдём домой. Я просидел здесь кучу времени, дожидаясь твоего прихода чёрт знает зачем. Ты хоть иногда приходишь вовремя? — Тэхён раздражённо дёргает молнию, отчего дипломат падает на пол, и ругается. — Полчаса. — Юноша поворачивается к Чону, с каждым словом голос звучит громче. — Я просидел тут полчаса, чтобы вбить в твою пустую голову хоть что-то, а в итоге слушаю все эти розовые сопли и чувствую себя ужасно неуверенно и неловко, а ты ещё и просишь поцеловать тебя?! Ты издеваешься?! Чонгука совсем не смущает, что на него снова кричат. Он наблюдает за тем, как старший закипает, и находит это зрелище, во-первых, до абсурда привычным, во-вторых, удовлетворительным. Парень хочет, чтобы Тэхён всполошился, чтобы весь мир его перевернулся, и тогда он может даже ударить Чона. Ничего страшного! Гук с радостью подставит щёку, если это поможет Киму наконец разобраться в себе. Преподаватель подходит ближе к Чону и сверлит его взглядом, на что Гук выжидающе вскидывает брови и всё так же смотрит в ответ в нелепой влюбленной улыбкой. — А знаешь что? Я хочу домой, — гневно выпаливает преподаватель и дёргает Чона на себя за воротник толстовки. Студент успевает только глаза закрыть. Поцелуй получается настойчивым, у обоих перехватывает дыхание. Мысленно Чон считает. «Раз». Горячо и мокро. «Два». Рука Кима на толстовке сжимается крепче, словно в поисках поддержки. «Три». Чонгук осторожно касается его талии и ловит губами короткий вдох. Юноша успевает сосчитать до семи, прежде чем Тэхён отстраняется и наконец отпускает кофту. — А теперь вали отсюда, и, если ты придёшь завтра без написанного сочинения, я не пущу тебя в аудиторию, и твой зачёт перестанет быть моей проблемой. — Хорошо, сонсеним. Чон на ещё одну секунду касается чужих губ своими без разрешения и получает за это подзатыльник. Юноша ойкает и лишь улыбается ещё шире, молча уходя к двери. Не то чтобы ему нечего сказать, он банально боится ляпнуть что-нибудь тупое и снова получить по шее. В прошлый раз в него полетела папка с документами, на этот раз у старшего под рукой тяжёлый дипломат, и это выглядит вполне серьёзной угрозой. — До свидания! Чонгук отпирает дверь и оставляет Кима одного в тихой аудитории. Преподаватель оседает в кресле и закрывает лицо руками.

***

— Чего такой вялый? — интересуется Лео, стоит Тэхёну зайти в квартиру. Пахнет глинтвейном и пряностями. — Мне вроде… — Ким задумчиво вешает пальто на вешалку и снимает ботинки. — Чонгук признался? Да. Признался. Мы должны были заниматься, учить билет, разбирать… много всего разбирать. А он взял и посреди занятия сказал, что я ему нравлюсь. — Так и что в этом плохого? У вас разве не взаимная симпатия? Тэхён кидает на друга неопределённый взгляд и уходит в ванную. Под горячей водой думается проще. Жарко. Зеркало быстро запотевает. Ким никуда не торопится. Стоит отмокает и позволяет лицу принять выражение усталости. Сегодняшние вопросы Чона режут сознание, но Тэхён тщательно прячет эти мысли, зарывает их поглубже. Некоторые люди отчаянно боятся своих чувств, словно целый мир обрушится в то мгновение, когда эти чувства будут осознаны. Ким именно такой. Перед самим собой он испытывает животный, ничем не обоснованный и неестественный страх. И ведь не объяснить, что дело не в Чоне, не в его искрящихся глазах и восхищённом взгляде. А в том, что Киму боязно ответить тем же. Он боится обжечься о пылкую юную влюблённость. Такая обычно горит ярко, но быстро и беспощадно, и не дай бог кому-то оказаться в её пламени. Тэхён морщит нос, чувствуя, как кожу начинает неприятно жечь, и выключает воду. В прихожей слышится… звонок? Преподаватель любопытно высовывает мокрую голову в коридор. — Кто там? — Пока не знаю, — отзывается Лео и, посмотрев в глазок, весело дёргает бровями. Тэхён недовольно бурчит себе под нос, потому что слышит только звук открывшейся двери и голоса. Обмотав полотенце вокруг бёдер и повесив второе на голову, он ступает босыми ногами по паркету. — Что за привычка молчать, как партизан, а… Ким смотрит на незваного ночного гостя и резко замолкает. В дверях стоит Чонгук. В домашней одежде, тапочках и с тетрадкой под мышкой. — Bonne nuit?.. — произносит Ким с лёгким сомнением. — Сколько вообще времени? — Половина первого? — Лео пожимает плечами, пока Тэхён накидывает на плечи синий шёлковый халат. — Хочешь глинтвейн и плюшки? Чонгук быстро кивает и проходит в квартиру, невольно теряя уверенность из-за равнодушного вида Кима. Непривычно! Обычно тот либо смущается, либо злится, а сейчас ничего. Сухое «доброй ночи» и запах сигарет вперемешку с цитрусовым гелем для душа. На деле Ким уставший и немного выпивший, поэтому реагирует заторможено. Чон задерживает взгляд на открытых участках кожи чужого тела, замечая где-то редкие капли, что не успели высохнуть. Поджимает губы. — Я оставил в прошлый раз толстовку и ремень. Вот. — Студент кивает сам себе, как бы подтверждая сказанное, и смотрит Киму в глаза, когда Лео уходит на кухню. — А ещё я соскучился. А ещё я писал то, что ты сказал, но мне кажется, что на французском это бред какой-то! — Юноша легко становится эмоциональным, если дело касается учебы. Он быстро забывает про неловкость. — Я пытался гуглить, но всё равно ничего не понял. Фразы звучат неправильно! Ну… не то чтобы я знал, как звучит французский, но я точно знаю, как он не звучит. Чонгук ворчит, немного злится, что со стороны выглядит мило и заставляет лицо преподавателя смягчиться. Кажется, это первый раз, когда Гук основательно занялся предметом. И, конечно же, у него мало что получилось. И, конечно же, он припёрся к своему преподавателю в половину первого ночи. Парень скидывает в прихожей тапки и, пройдя в гостиную, садится на пол возле кофейного столика, упёршись спиной в диван. Лео приносит глинтвейн и домашнюю выпечку, Тэхён щурится, стараясь скрыть внутреннее ощущение триумфа. Чонгук пришёл к нему за помощью по собственному желанию! Да ещё и трудился над сочинением, искал что-то в интернете! — В общем… Мне нужная твоя помощь. Или помощь Лео, если ты очень занят или, не знаю, тебе неловко и именно поэтому ты ходишь в шёлковом халате на голое тело перед человеком, который в тебя влюблён… Тэхён в возмущении открывает рот, но ничего не говорит, лишь смущённо затыкается и, метнув на младшего грозный взгляд, уходит в спальню переодеться. «Влюблён». Из уст Чона звучит особенно и немного странно. Парень возвращается в гостиную через пару минут и вопросительно вскидывает брови, когда Чонгук начинает пялиться на него с глупым выражением лица. — Тебе так понравилось носить мои вещи? Рубашка, штаны, футболка… — перечисляет Чон, а старший тушуется, заметив своё отражение в зеркале. Он по невероятной случайности достал с полки футболку Гука, которую давно постирал и всё никак не вернёт — забывает. — Ты договоришься сейчас. Показывай сочинение. Чон весело хихикает и открывает большую тетрадь формата А4, когда старший садится рядом, только на диван, оказываясь сильно выше. Приходится задирать голову. — Короче, тут не так много, как кажется. Всё, что с галочкой, нужно. Если перечёркнуто, то не нужно. Но если перечёркнуто и с галочкой, то нужно. Не нужно, только если сильно зачёркнуто. Тэхён трёт лицо руками и выдыхает, Лео в углу дивана прыскает в кулак от смеха и прячет улыбку в стакане. — То, что на полях, не к французскому, — дополняет Чон, отпивая немного глинтвейна. — Спасибо, хён! Очень вкусно! — Хоть кто-то меня ценит! — Спасибо, хён, очень вкусно, — передразнивает Ким и возвращает взгляд в тетрадку, пытаясь разобраться в сложных схемах младшего. Выдыхает и надевает очки. — Вот тут. — Гук тычет пальцем в несколько строчек, уже засунув в рот половину круассана. — Я вообше ничё не поняв. Какое-то время странное, в переводчике тоже бред. — В сочинении тебе нужно будет лишь базовое время, которое используется преимущественно в разговорной речи. Что-то вроде Present Simple в английском. — Мне что, надо будет писать максимально простыми предложениями? Я и так как первоклассник пишу, боже… — хнычет Чон, растекаясь недовольной лужей по столу. Тэхён двигает к нему тетрадь и говорит переписать на другой лист первые два предложения. — Они неплохие, вполне сойдут за вступление. А здесь поставь глаголу правильное окончание… — Ким наклоняется ближе, капая на чужое плечо водой с мокрых волос, и подчёркивает ручкой нужное слово. Чонгук почти скулит. Он внимательно слушает, послушно пишет всё, что ему говорят, но видно, что работает он как из-под палки. Тэхён старается не давить, совсем смягчает тон и чуть ли не на пальцах объясняет младшему самые примитивные вещи. — Надеюсь, что умру после тестирования и мне не придётся больше заниматься этим… Время идёт, чистовик начинает походить на черновик, на полях появляются мелкие рисунки, непонятные загогулины, но Чон держится. Слушает и слушается, пытаясь самостоятельно додумываться до каких-то вещей. На проверку сочинения уходит около часа, по прошествии которого даже у Лео начинает закипать мозг. Глинтвейн почти выпит, плюшки съедены, голова гудит. Чонгук с уставшим тихим рёвом закрывает лицо руками и скользит ими вниз, рухнув лбом на край стола. Кладёт голову на бок, смотрит на Тэхёна. Тот сидит на диване, скрестив ноги, и на всякий случай ещё раз перечитывает сочинение. — Ты думал о том, что я сказал тебе? — Чон отводит взгляд в стену, но голос его не дрожит, из-за чего сложно сказать, волнуется парень или нет. — По любому думал… Я и так знаю. Как насчёт поцелуя, м? — Юноша становится чуть увереннее, взгляд снова направлен на Кима, но не стоит упускать из вида тот факт, что он перевёл тему. — Если сравнить с тем, сколько я выучил раньше… Могу я претендовать на два поцелуя? — У тебя совсем совести нет? — устало вздыхает Ким и с осуждением смотрит вслед Лео, который уходит на кухню. «Вовремя…» — Ты, конечно, большой молодец, но эта работа всё ещё едва тянет на «зачтено». И ты не можешь просто взять и начать выпрашивать у меня поцелуи! — уже с лёгким возмущением говорит преподаватель, нахмурив брови. — Почему не могу? — искренне удивляется Чон и приподнимается с места, рассматривая угрюмое лицо старшего. Тот отворачивается. — Я могу просить то, что я хочу. Зачем мне молчать? Теперь уж тем более. Даже звучит тупо… И я ведь просто спрашиваю! Не настаиваю! — Студент пожимает плечами и весело улыбается куда-то в коридор. — Хён, хён! — кричит он. — Может, тогда ты меня поцелуешь? Со стороны кухни слышится смех и громкое «bien sûr!». Тэхён складывает руки на груди. — Я могу просить что угодно, понимаешь? — Чон поднимается на ноги и потягивается после долгого сидения в одной позе. Преподаватель смотрит в пол, поджав губы. Не поспоришь. Действительно может. — И у меня есть совесть! Просто я не понимаю, почему ты не соглашаешься. Это же важно только мне, да и не в первый раз же… Чего ты так стесняешься? — ворчит студент, забирая свои бумажки из чужих рук, и резко проводит пальцем по кончику носа Кима, вздёрнув вверх. За что сразу же получает подзатыльник, и, конечно же, обиженно дуется, ероша волосы. Тэхён резко встаёт с места, оказавшись почти вплотную к младшему, из-за того, что сидели близко. Чон напряжённо смотрит в глаза напротив, испугавшись, что сейчас снова получит по голове за свои выходки. — Ты пишешь сочинение на второй вопрос сам, без чьей-либо помощи и на сто баллов. А с меня желание, если будет не к чему придраться. — К какому числу? — выпаливает Чон с широкой улыбкой. — Я всё сделаю. Сам. — К следующей среде. У тебя неделя. Ким с сомнением воспринимает чужой энтузиазм и искренне удивляется тому, насколько быстро усталость на лице младшего сменяется победным выражением, словно он уже написал сочинение и выиграл пари. Мотивации ему хватит на век вперёд, а даже если он не сможет написать сочинение, то хоть что-то в голове должно будет остаться. В минусе Чон не будет, это Киму в случае чего надо будет биться в истерике: никогда не знаешь, что может быть на уме у девятнадцатилетнего идиота. — Тогда… Тогда я пойду спать. Без поцелуя на ночь! — Чон суетливо ходит по комнате, собирая свои вещи. — Толстовка и… Ремень. Всё! Тэхён-щи… Не недооценивай меня. За такой приз не стыдно побороться. Дверь квартиры захлопывается за воодушевлённым студентом. Ким оседает на диван и только сейчас напрягается. Во что же он вляпался? Безусловно, преподаватель не будет выполнять желание, если оно выйдет за рамки приличия, но всё равно боязно. Чонгук выглядит слишком уверенным, а такой его настрой, как правило, приводит только к одному: Тэхён проигрывает. Дни идут своим чередом, неделя оказывается непривычно спокойной для Кима, потому что Чонгук почти не появляется на горизонте. Они изредка пересекаются в коридорах или у дома, и Чон даже не делает ничего странного. Видно, что занят. Сочинением ли? Кто знает. Может, у ничего не получается, и он не может смириться с таким унизительным поражением, поэтому создаёт впечатление занятости. Тэхён его не трогает. Только думает. Как минимум из-за назойливого Лео и его расспросов не было возможности спрятаться от мыслей. Впрочем, в порядок их пока не удалось привести. Преподаватель сидит в кабинете и скучающе листает журнал, уже почти забыв про пари в суете работы. На стол вдруг опускается тетрадка, Ким поднимает глаза и удивлённо вскидывает брови. Чонгук не здоровается, вообще ничего не говорит. Смотрит взволнованно и кивает, мол, проверяй. Он стоит с другой стороны стола, упёршись в него руками, и чуть покачивается. За эту неделю парень написал больше двенадцати сочинений, пересмотрел огромное количество лекций на ютубе и даже в какие-то книжки заглядывал. Было сложно. Он проверял написание слов в интернете, искал, правильно ли написал предложение, а с его мизерными знаниями это было сущей каторгой. Ким берёт красную ручку и пододвигает поближе тетрадь с удивительно аккуратным почерком. Вчитывается в каждое слово, каждую букву, внимательно бегает глазами по строчкам, и на последней у преподавателя нервно дёргается рука, которая так и не сдвинулась с места. На лице Чона постепенно тянется довольная улыбка. Ким выдыхает, хмурится, снова перечитывает сочинение, пытаясь зацепиться хоть за одну мелкую ошибку, но не находит ровным счётом ничего. Аргументы правильные, всё по шаблону. Вокруг даже начинают собираться студенты, с интересом посматривая на притихшего преподавателя. Под всеобщим наблюдением он выписывает внизу листа красное «100» и возвращает Чону тетрадь. — Молодец, — с тяжестью произносит парень, поднявшись с места. Выгоняет всех из аудитории и прикрывает двери, заметно нервничая, потому что остаётся с младшим один на один. — Ну? — спрашивает Ким, подойдя к студенту. Чонгук ничего не говорит. Делает шаг вперёд, заставляя преподавателя отступить назад и упереться в край стола. Чон целую неделю не виделся с Кимом, не докучал ему и даже не трогал, поэтому сейчас у него горят ладони от желания наконец коснуться. Тэхён смотрит на него настороженно, словно в ожидании нападения, и долго ждать не приходится. Чон подступается ближе, руки укладываются на талию старшего, не давая возможности убежать слишком далеко. Ким хочет отойти ещё на шаг назад, но некуда. Он укладывает свои руки поверх чужих, намереваясь убрать те, сжимает пальцами в молчаливой просьбе не быть бессовестным идиотом, но разве Чон услышит? Конечно нет. Чонгук удерживает крепче и подаётся вперёд, уже не медля. Целует жадно, сразу горячо и глубоко, чтобы Тэхён не успел отреагировать, скользит одной рукой к его затылку, слегка сжимает волосы. Ким протестующе мычит, распахнув глаза, упирается ладонями в крепкую грудь студента. Чон лишь прижимает ближе, целует влажно, выбивая из головы все лишние мысли. Его касания настойчивые, но мягкие и приятные, пальцы с нежностью скользят по шее, Тэхён успокаивается. Чон подхватывает старшего под бёдра и усаживает его на стол, отстранившись прежде, чем Ким успевает начать возмущаться. — Тэхён-щи, встречайтесь со мной. — Quoi?.. — сбивчиво переспрашивает Ким, глупо уставившись на студента. Кончики ушей преподавателя слегка краснеют. — Это моё желание. Я хочу, чтобы вы встречались со мной… неделю. То есть если я предложу встретиться, то вы обязаны согласиться и прийти. Если будешь вести себя так, словно тебе это в тягость, я отменю желание и возьму другое. Которое… — Чон наклоняется чуть ближе, разглядывая растерянное лицо старшего, у которого голова идёт кругом от постоянных перемен «вы» на «ты». — Наверное, понравится тебе больше. — Гук неоднозначно поднимает брови, скользнув кончиками пальцев по чужому колену. Ким хмурится, сводит ноги и двигается подальше, хлопнув Чона по руке. — Всего неделя. Я целую неделю готовился и целую неделю хочу провести нормально. Разве не честно? Тэхён трёт глаза под очками, обдумывая. Такие странные желания ему ещё не приходилось выполнять. — Ладно, но... — Преподаватель прокашливается и серьёзно смотрит на Чона. Тот улыбается. — При условии, что ты не будешь никуда меня вытаскивать в рабочее время. — Тогда давай так… — Гук снимает с пальца кольцо и берёт руку старшего в свою. Мягко касается кожи, нежно ведёт по запястью, играясь и снова заставляя преподавателя краснеть. Ким неловко отводит взгляд, отвернувшись, когда Чон надевает на него своё кольцо и оставляет около костяшек чувственный поцелуй, который кажется слишком интимным. Ким чувствует себя странно и не может унять нервно бьющееся сердце. Появляется желание отодвинуться совсем далеко, чтобы Гук не услышал и не заметил. Тэхёну почему-то очень не хочется показывать, что он относится к ситуации по-особенному. — Снимаешь его, когда мы расстанемся, — важно кивает Чон, пока старший украдкой рассматривает простое серебряное кольцо на безымянном пальце левой руки. — А сегодня давай посмотрим фильм. У меня дома. Приходи после учёбы. Чонгук убирает чёлку с чужого лица и пытается поймать взгляд старшего. Тот чуть отворачивается. Чон наклоняет голову в одну сторону, другую, наклоняется пониже, не унимаясь, а Тэхён закрывает глаза и щёлкает его по лбу. Слышится тихий смех обоих, а следом звук открывшейся двери. Парни синхронно поворачивают головы. — Учитель Ким, а когда з… — Чувак, ты не вовремя, — серьёзно говорит Гук, сунув руки в карманы, и отходит от старшего. — Иди отсюда и береги себя, ты из какой группы? — Из той же, что и ты… — неловко бормочет вошедший, не понимая, что происходит. — А почему учитель сид… — Ай-й, — тянет Чон, направившись к двери. Он в любом случае собирался домой. — Не видишь, что ли? Мы тут отношения выясняли. Если бы не ты, я бы ему всёк! Ах, что же ты такой… Чонгук уже навеселе кладёт руку на плечо студента и с силой выводит его из аудитории. Тэхён снова остаётся один и лишь устало качает головой. Неделя была спокойной, но теперь его жизнь снова играет сумасшедшими красками. Правда, Ким не огорчается. Наоборот, чувствует некое облегчение из-за присутствия Чона в его серых буднях. Будет ли правильным сказать, что Ким скучал и часто ловил себя на том, что выискивает младшего взглядом в толпе? Что расстраивался, когда тот не приходил на пары? Что радовался, когда тот появлялся, даже если бессовестно спал на задних партах? Как минимум, это будет честным. А вот правильным ли… Преподаватель грузно выдыхает и собирается домой. В квартире его никто не ждёт: Лео уехал к родителям на несколько дней сегодня утром, о его пребывании напоминает только тонкий аромат пряных специй с кухни. Ким открывает окно, усаживается на подоконник и щёлкает зажигалкой у сигареты. Он раньше-то не понимал, как вести себя с Чоном, а сейчас тем более. Они вроде как встречаются… Понарошку, но встречаются ведь! Тэхён обещает себе хотя бы постараться не вредничать, но только в том случае, если младший не будет наглеть. Ким заканчивает дела, переодевается в брюки, простую белую рубашку, и уходит на этаж выше. Звонок, ещё звонок. Тэхён пытается унять волнение и бессмысленно расправляет складки на одежде. Можно ли сегодняшний вечер назвать свиданием? Чонгук вроде не обозначал никаких рамок, но это не мешает преподавателю нервничать так, словно он идёт на приём к президенту. Дверь открывается с третьим звонком. Чон коротко усмехается такому выбору в одежде и расплывается в улыбке. Он не удивлён, что старший даже на домашний просмотр фильма заявился в почти костюме. Если честно, Гук и пиджаку не удивился бы. Сам он стоит в обычных шортах и безразмерной футболке. — Уже закончил? Заходи. Тэхён неловко кивает и молча проходит в квартиру, не понимая даже как здороваться. Однако, стоит ему заметить в ногах младшего уже знакомую кошку, волнение исчезает, на лице появляется спокойная улыбка. — Привет, малышка, — очаровательно тянет Ким под недовольный взгляд Чона. Гук ведь понадеялся, что Ким к нему обращается с такой прелестной тошнотворно-милой интонацией, а не к кошке! Опустившись на корточки, чтобы взять замурчавшую Танджи на руки, Тэхён осматривается. Квартира выглядит опрятнее, Чон явно потратил какое-то время на уборку. Готовился, значит! — Конечно, домашнего уюта не обещаю, но я попытался сделать общую атмосферу получше… — в подтверждение говорит студент, уйдя на кухню. — Хотя какая разница? Всё равно свет выключу. Будешь пиво? — Чон вытаскивает из микроволновки попкорн и открывает холодильник, когда старший согласно кивает на предложение. — Садись на кровать, я всё включу. Будем смотреть «Незнакомцы: жестокие игры». Я видел первую часть сто лет назад, так что понятия не имею, что тут будет… — Ужастик?.. — Ага. Я люблю их. Смотрю с детства, поэтому для меня это как… Как мультики посмотреть, вспомнить прошлое. Понимаешь? Тэхён с сомнением косится на младшего, садясь на матрас. Улыбка становится натянутой. Нельзя сказать, что парень не любит ужастики, это ложь. Ещё как любит! Но это не значит, что он их не боится. — Только обещай, что не будешь меня пугать. — Голос звучит серьёзно. Чон на секунду замирает и так же серьёзно смотрит в ответ, удивлённо вскинув бровь. Тэхён пожимает плечами, Гук важно кивает и открывает бутылки. Пара стекляшек с характерным звуком ставится на пол за неимением столика. Студент деловито разливает пиво по стаканам и усаживается на матрас позади старшего, прижимаясь грудью к спине. Включает плазменный телевизор с уже открытым фильмом. — Обязательно напугаю в самый напряжённый момент, чтобы ты завизжал на весь этаж. — Я тебя ударю, — обернувшись, хмуро сообщает Ким. — Да я тут буду, что я тебе сделаю? Чем напугаю? Заору в ухо? Чонгук кладёт подбородок на плечо преподавателя, выключает свет в комнате с телефона и, пытаясь устроиться поудобнее, просовывает свои руки под чужими, как бы обнимая. Тэхён напрягается, ожидая подвоха, но младший действительно просто обнимает и… всё. — Ничего необычного для свидания, верно? — утверждает Чон, намекая, чтобы Ким не ворчал и не дрался. Старший слышно выдыхает и кивает, на удивление Гука расслабленно устроившись в его руках. Обычно все свидания Кима с просмотром фильма заканчиваются тем, что ему лезут в штаны, стоит на экране появиться заставке. Это, наверно, не плохо, но и не хорошо. Это никак. Фильм начинается с мрачных, ни о чем не говорящих картинок. Тэхён поправляет очки на переносице, Чон с интересом вглядывается в заветные мрачные картинки и делает пару глотков пива одновременно со старшим. На этом алкоголь забывается в стороне, оба парня увлечены в происходящим на экране. Чонгук выглядит радостно, он изредка смеётся с того, насколько нелепо выглядят скримеры, постоянно что-то говорит, комментируя сюжет. Ким сидит тихо, дёргается иногда на страшных моментах, а младший без лишних слов обнимает крепче. Так буднично и естественно, что Ким даже не смущается. По-настоящему он пугается где-то на середине фильма, когда Чон резко и громко восклицает: — Давай, малышка, кокни его! Тэхён вздрагивает всем телом, случайно заехав младшему локтем под рёбра, пусть и слабо, но ощутимо, и начинается суета: студент хнычет, получает подушкой по голове, когда Ким поворачивается к нему и ворчит, чтоб тот перестал так много болтать или, по крайней мере, не орал в ухо. — Ну и сиди теперь один, больно надо… — недовольно бормочет Чонгук, отодвинувшись и усевшись просто рядом, и то, на расстоянии, чтобы даже колена чужого случайно не коснуться. Он ещё с минуту сидит с угрюмым лицом, запивая горечь обиды пивом и заедая попкорном, и в итоге снова увлекается фильмом. Тэхён мужественно держится в одиночестве. Смотрит в экран широко распахнутыми глазами, поглощая каждую секунду триллера. В комнате будто больше ничего нет кроме телевизора: мрачно, контуры редкой мебели стираются в единую черноту, отчего Киму начинает казаться, что и младший теряется где-то на периферии. Юноша подтягивает колени к груди и нервно допивает пиво залпом, зажмурившись от очередного скримера. Хочется закрыть лицо руками, упасть им в подушку и поставить кино на паузу, чтобы громко выругаться и дать себе пару секунд передышки, но Ким перебарывает это желание. Хотя лицо руками он всё же закрывает. Чон взволнованно косится на него, но упорно продолжает делать вид, что обижен. Преподавателя надолго не хватает. Всего пять минут, и он уже двигается поближе к Гуку, пытаясь обратить на себя внимание. Двигается ещё немного, Чон даже не вздрагивает, продолжает пустым взглядом сверлить экран. Тогда Тэхён тянет его за рукав футболки, скользит тонкими пальцами от предплечья к запястью и тыльной стороне ладони. Чонгук покрывается мурашками и всё равно не реагирует, хотя заметно напрягается. Старший чуть царапает кожу ногтями. — Обними меня, пожалуйста, — тихо просит Ким, чуть наклонившись, чтобы его было слышно. Говорить это громче было бы более смущающим. Чон кусает щёку изнутри, стараясь выглядеть нормально. В мыслях же творится чёрт знает что из-за такого непривычного поведения старшего, его низкого шёпота и почти жалобной интонации. Гуку нужно пару секунд прийти в себя и отвлечься от чужих касаний, чтобы просмотр фильма ужасов закончился нормально, а не минимум — вопросом о том, как у него мог встать, когда на экране убили подростка, максимум — сексом на матрасе. — Тогда не ворчи на меня больше и не дерись. — Юноша вздыхает, двигая Кима ближе. — Вот дурак… — Не буду. Чонгук опирается лопатками в стену позади, подложив подушку, и укладывает старшего на себя спиной. В таком положении обоим приходится поворачивать голову в бок, чтобы смотреть фильм, но это никого не напрягает. Чон подтягивает преподавателя повыше, обнимает, переплетая пальцы. Ким не сопротивляется. Чувствует себя странно, но снова старается не думать ни о чём. — Не волнуйся, фильм скоро закончится, — шепчет Чон над ухом старшего и чуть наклоняет голову. Тычется носом в шею, ведет кончиком по мягкой коже, улыбнувшись, когда чувствует, как Тэхён напряжённо сжимает его пальцы. Чонгук касается шеи губами, без пошлости, просто оставляет несколько коротких поцелуев, но его всё равно прерывают. Преподаватель заводит руку назад и легонько хватает Чона за щёки, поводив из стороны в сторону, чтоб успокоился и отстал. — Фильм вообще-то неплохой, — признаётся Тэхён, задрав голову, чтобы посмотреть на нелепое лицо младшего, который недовольно мычит. Ким усмехается и убирает руку, Чон дуется. — Я люблю всякие ужастики, триллеры, просто боюсь их смотреть, особенно один. — Ты любишь ужасы, но не можешь смотреть их один? Как ты вообще живёшь? — вполне серьёзно удивляется студент, укладывая голову на чужую макушку. — А ты спишь на матрасе вместо кровати и «встречаешься» с двадцатишестилетним учителем, живёшь же как-то, — передразнивает Тэхён. — Мне удобно и без кровати, и, может, я люблю постарше? Преподаватель усмехается и переводит взгляд на экран, уже плохо понимая, что происходит в фильме. Чон тычется носом в мягкие волосы. Оставшееся время парни проводят в относительной тишине, под истошные крики с телевизора. На чёрном фоне под мрачную музыку бегут титры. — Тупой какой-то фильм. Написано, что на реальных событиях. Но разве это реально? Трупы не оживают, в первой части их было три! В этой все сдохли. И кто мстит? Их грозный дух? — разочарованно ворчит Чон, прижимая смеющегося старшего крепче. Юноша цокает языком и включает первый попавшийся музыкальный канал, убавив громкость, чтобы Киму было проще переключиться с напряжённой атмосферы на что-то более спокойное. Чонгук крутит на чужом пальце своё кольцо, Тэхён замечает это и задумывается. Странное желание — встречаться на неделю. Ким бы не стал такое загадывать, он в целом очень сдержанный в своих чувствах и ни за что в жизни не признается первым. Ему всегда страшно и очень нужная полная уверенность, что всё взаимно, иначе он даже смысла не видит пытаться. А отношения на неделю кажутся ему чем-то невероятно грустным и удручающим: ещё сегодня ты держишь любимого человека за руку, а завтра вы снова друг другу никто. Преподаватель хмуро сводит брови к переносице: понимает, что не знает, как будет чувствовать себя по прошествии недели. Разбито? Счастливо? Сердце в панике бьётся быстрее. Чонгук чувствует это и, думая, что Киму просто страшно после ужастика, поддерживающе сжимает его руку крепче. — Останешься на ночь? Хочу уснуть с тобой, — прямо заявляет Гук. В этом они с Тэхёном разные. Чон не стесняется говорить о своих желаниях или чувствах. Да, иногда он может теряться или ощущать себя неловко перед преподавателем, но сформированный характер никуда не деть: у парня неиссякаемый запас уверенности в себе. Он видит: его чувства не совсем безответные, и это даёт ему огромную свободу. Тэхён кивает с задержкой и делает глубокий выдох, стараясь не думать о лишнем. По крайней мере, не сейчас. Может, завтра, когда он ляжет спать в одиночестве в своей квартире и не сможет избавиться от назойливых мыслей.