Холодный ветер

Они шли по выложенной камнем дорожке сада резиденции Камакура. Воздух был прохладен и напоен запахом влажной земли и хвои. Камелия молчала, погружённая в свои мысли, её пальцы нервно теребили складки синего платья. Первой заговорить она не решалась. — Пугаешь здесь всех, первогодка, да? — нарушил тишину Сатору, его голос прозвучал непривычно глухо в этом месте, где даже воздух казался пропитанным древними правилами. — Они и так боятся. Многовековая история клана делает это за меня, — ответила она, не глядя на него, её взгляд скользил по застывшим в идеальном порядке камням дзен-сада. — Камелия! Резкий, раздражённый оклик заставил её обернуться, и она увидела Каваки. Его лицо было искажено недовольством, а взгляд, устремлённый на Годжо, мог бы испепелить. — Что-то случилось, Каваки? — спросила она, на мгновение снова ощущая себя не девушкой на прогулке, а главой клана. — Новые Старейшины просят аудиенции. И вам, господин Годжо, — он сделал акцент на титуле, — Следовало бы уважать наши правила. — Его взгляд, острый как клинок, указывал на ослепительно-белые волосы Сатору, так контрастирующие с тёмными тонами сада. — Так это и есть тот самый книжный червь? — Сатору с ухмылкой перекинул руку через плечо Каваки, всем видом показывая панибратство. — Не книжный червь. Каваки Римото. И я ему разрешила ходить без парика, — ровным, властным тоном парировала Камелия, обращаясь к ним обоим. — Так ты важная шишка, Каваки, — произнёс Сатору, с преувеличенным пониманием кивая и наконец отпуская его. Каваки демонстративно похлопал себя по плечу, словно стряхивая невидимую пыль с места, где лежала рука Годжо. — Старейшины ждут, Камелия, — бросил он через плечо и удалился, не скрывая презрительной гримасы. — Какие борзые у тебя подчинённые, — проворчал Сатору, снова притягивая её к себе за талию и наклоняясь к её уху так близко, что губами почти касался мочки. — На тебя совсем не похоже, да? — с тяжёлым сарказмом произнесла она, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Ничуть, — парировал он, и его дыхание обожгло её кожу. Внезапно её лицо стало серьёзным. Она мягко, почти невесомо, провела ладонью по воздуху между ними. Пальцы встретили невидимую, но абсолютно непреодолимую преграду. Бесконечность. Камелия резко оттолкнулась, и в её глазах вспыхнули злые, обидные искры. — То есть в техникуме, где каждый второй хочет тебя прикончить, тебе спокойно, и ты отключаешь технику! А здесь, в моём доме, ты решил, что тебе что-то угрожает?! — её голос звенел от нарастающей злобы и боли. — Катись отсюда, Годжо Сатору! Он не стал спорить. Вместо этого он молниеносно схватил её за запястье и, не встречая сопротивления, её тело на мгновение онемело от шока, резко оттащил её за высокий каменный фонтан, в уединённый уголок, скрытый от чужих глаз. Он прижал её к холодной, шершавой стене, своим телом заслонив от всего мира. — Позавчера я зашёл в его храм, — его шёпот был горячим и властным, губы вновь у самого уха. — Уже второй день он пытается добраться до меня. Он ведь отмалчивается? Ни разу не сказал ничего с тех пор? Она замерла, её гнев мгновенно уступил место холодной тревоге. Она чувствовала правду в его словах. Неестественное молчание Когараси вызвало тревогу. — Д… да. Когараси молчит, — с трудом выдохнула она, признаваясь в этом вслух. Сатору отпустил её запястье, но не отступил ни на шаг, продолжая держать её в плену своего взгляда и близости. — Извини, — тихо сказала она, опуская глаза и поправляя сползший рукав платья. — Думаешь, этого достаточно? — его голос прозвучал низко и вызывающе. Камелия с недоумением подняла на него взгляд, чуть склонив голову набок. И через секунду до неё дошло. Щёки её залились румянцем, но во взгляде читалась решимость. Она приподнялась на цыпочки и, прежде чем он успел среагировать, мягко прикоснулась губами к его щеке. В тот же миг он отключил Бесконечность. Лишь на две секунды. Но этого хватило. Раздался резкий, свистящий звук, будто по воздуху ударили хлыстом. На плече Сатору, прямо сквозь ткань куртки, расцвёл алый порез, словно от удара невидимой катаной. Ударная волна леденящего ветра, рождённая этим воздействием, со свистом пронеслась мимо, заставив взметнуться её белые волосы. Её глаза, широкие от осознания устремились к его раненому плечу, где алела свежая полоса. Её рука потянулась вперёд. Но он был быстрее. Его пальцы, твёрдые и неумолимые, сомкнулись на её запястьях, не оставляя ни шанса на сопротивление, он прижал её ее руки к холодной, шершавой поверхности стены над её головой, полностью обездвижив. Вторая его рука, как стальной обруч, с силой обвила её талию, прижимая её к себе так плотно, что она чувствовала каждую мышцу сквозь одежду. — Нет! — вырвался у неё короткий, отчаянный крик. Она пыталась выкрутиться, создавая неловкий рывок но его хватка лишь усилилась, впиваясь в неё ещё глубже. Её ногти царапали шероховатую поверхность. И прежде чем она успела издать ещё один звук, его губы грубо, почти жестоко захватили её. Это не был поцелуй. Это было нападение. Поглощение. Его губы двигались настойчиво и властно, его зубы больно прижали её нижнюю губу. И в этот миг новая, сокрушительная волна ударила по его спине. Не просто порез это был взрыв холодной ярости. Раздался приглушённый, мокрый звук рвущейся плоти и ткани. Камелия почувствовала, как всё его тело напряглось и дёрнулось от боли, но он не отступил ни на миллиметр. Напротив, его поцелуй стал ещё требовательным. Она пыталась вырваться с новой силой, её тело извивалось в его тисках, колени упирались в его бёдра, плечи рвались из-под его хватки. Когараси, оскорблённый и яростный, методично кромсал его спину, превращая в кровавую решётку. Но Сатору держал её. Держал не обращая внимания на хлюпающие звуки за своей спиной, на струйки горячей крови, которые уже текли по его ногам и падали на камушки у их ног. Он отпустил её только тогда, когда у нее в легких перехватило дыхание. — Самодур! — выдохнула она, судорожно глотая воздух, её грудь тяжело вздымалась. За те сорок секунд, что длился этот поединок, Когараси не просто ранил его. Он устроил бойню. Спина Сатору была изодрана в клочья. Он стоял, тяжело дыша, его лицо было бледным от потери крови, но на его губах играла та самая, безумная, торжествующая ухмылка. — Это того стоило, — хрипло произнёс Сатору, проводя большим пальцем по линии её челюсти. Несмотря на боль, его ухмылка была торжествующей. В следующее мгновение Камелия оказалась у него за спиной. — Техника исцеления… Исцеление — голос Камелии дрожал, но был твёрд. Из её ладоней полился поток тёплой, целительной энергии, вступая в схватку с остатками леденящего проклятия. Плоть на его спине затягивалась, срасталась, кровь переставала сочиться. Через две минуты от страшных ран не осталось и следа, лишь рваная одежда напоминала о случившемся. Она тяжело дышала, опустив руки. Сатору медленно повернулся к ней. Он видел в её глазах не просто облегчение, а целую бурю: вину и что-то ещё, чему ещё не было названия. — Больше никогда так не делай, — прошептала она, и в её голосе слышалась не просьба, а приказ. — Обещать не буду, — так же тихо парировал он, зная, что ради ещё одного такого поцелуя готов был снова пройти через ад.