Холодный ветер

Камелия проспала до самого вечера. Сильное истощение, вызванное применением техники исцеления дало о себе знать глубоким, почти беспамятным сном. Сатору несколько раз заходил в её комнату, чтобы проверить. Трижды, приложив ладонь к её непривычно теплому лбу и убедившись, что она просто спит, он бесшумно выходил, оставляя её наедине с восстановительным покоем. Проснувшись, Камелия обнаружила на краю кровати аккуратно разложенную одежду. Взяв её, она прошла в смежную ванную комнату. Ополоснувшись под горячими струями душа, она смыла с себя остатки вчерашней слабости и стыда. Она надела платье изящное, в пол, с тонкими лямками и разрезом, едва открывающим колено, и дополнила его лёгкой, струящейся накидкой того же оттенка, что и платье прохладной бело-синей гаммы, напоминающей зимнее небо. Она вышла из комнаты в предвечерних сумерках, её влажные волосы тяжелым мокрым шлейфом падали на спину, темнея от воды и оставляя влажные пятна на ткани накидки. — Уже проснулась? — Его голос прозвучал из гостиной. Он стоял, прислонившись к косяку, и наблюдал за ней. — Голодная? — Не особо, — ответила она, всё ещё чувствуя лёгкую разбитость. — Идём, — он коротко кивнул и повёл её в столовую. За ужином он заметил, что её пальцы снова твёрдо и уверенно держат палочки. Уголок его губ дрогнул. — Рад видеть, что твои навыки самообслуживания вернулись, первогодка. А то я уже привыкал к роли кормильца. Камелия лишь бросила на него испепеляющий взгляд, но не удостоила ответом. Закончив трапезу, она встала, чтобы уйти. — Как неблагодарно, — покачал головой Сатору, откидываясь. — Ты даже не отблагодарила меня за вчерашний уход. Напомнить, как я кормил тебя с рук, как беспомощного птенчика? Камелия, уже собравшаяся уходить, закатила глаза с театральным раздражением. С тяжёлым, преувеличенным вздохом она вернулась, подошла к нему наклонившись, изящно убрала прядь волос за ухо. Быстро, почти небрежно, она коснулась губами его щеки. Он не дал ей выпрямиться. Его рука молниеносно обвила её талию, и прежде чем она успела понять что происходит, он потянул её к себе на колени. Одна его ладонь плотно лежала на её талии, пальцы другой впились в её бедро, прижимая её к себе. — Не так быстро, — прошептал он, и его губы нашли её. Этот поцелуй был совсем иным не таким, как вчера. Он был настойчивым, властным, лишённым намёка на шутку. Он господствовал, а её губы под его напором постепенно размягчались, отвечая с той же ненасытностью. Его пальцы сжимали её бедро почти до боли, а другая рука поддерживала её затылок, не оставляя шанса отступить. Воздух вокруг сгустился, наполнившись жарким трепетом. Он отстранился на несколько сантиметров, дав ей возможность перевести дух. Её лицо пылало, грудь высоко вздымалась в такт учащённому дыханию. Пока она пыталась прийти в себя, его ладонь скользнула под накидку, исследуя линию её позвоночника через тонкую ткань платья, затем спустилась к её боку, к изгибу талии. Она неловко ахнула и прижала свою ладонь к его губам, пытаясь остановить его. — Ты же не собираешься… здесь? — выдохнула она, и в её голосе прозвучало неподдельное, юное смущение, так контрастирующее с её обычной холодной уверенностью. Он лишь ухмыльнулся, чувствуя, как её рука дрожит. Он поцеловал её ладонь медленно, чувственно, следя за тем, как её зрачки расширяются, а затем, всё так же крепко держа её, поднялся вместе с ней на ноги. — Так ты ищешь удобства? — прошептал он, его губы снова коснулись её мочки уха, а горячее дыхание обожгло кожу. — Не волнуйся, Камелия. Тебе скоро будет не до них. От этих слов по её телу пробежала откровенная, предательская дрожь, которую она не смогла скрыть. Он понёс её в свою спальню. Поставив её на пол посреди комнаты, он снова приник к её губам, ее накидка сползла по плечу. Его поцелуи переместились на шею, на ключицы, оставляя на влажной от душа коже горячие следы. — Сатору… — её голос прозвучал слабо, потерянно. — М? — отозвался он, не отрывая губ от её кожи, его руки скользили по её бокам, заставляя её выгибаться. — Выключи свет, — попросила она, пряча пылающее лицо. Он, не отпуская её, сделал шаг к стене, щёлкнул выключателем, и комната погрузилась в мягкий полумрак, нарушаемый лишь серебристым светом луны, пробивающимся сквозь окно. В темноте его руки снова нашли её. Он стянул с неё накидку, и она мягко упала к её ногам. Одним плавным, но неоспоримо сильным движением он уложил её на широкую кровать. Рывком скинув с себя футболку, он снова навис над ней, его тело излучало жар. Она, сгорая от стыда и возбуждения, отворачивала лицо, но он каждый раз мягко, но настойчиво возвращал её к себе, приподнимая её подбородок пальцами. Его руки скользнули по её бёдрам. Мягко, но уверенно он перекинул её ногу через своё плечо. Пальцы Камелии тут же впились в простыни, её тело напряглось. — Ещё рано напрягаться, — прошептал он, его губы коснулись внутренней стороны её колена, и она вздрогнула. — Перестань… издеваться, — тихо выдохнула она, её голос дрожал. — Ты голосок сорвала, Камелия? — продолжил он поддразнивать, — А я-то надеялся, что ты будешь кричать моё имя. От его слов и действий по её телу прошла новая, сокрушительная волна. Она зажмурилась, но не пыталась убежать. — Ну что, — он прошептал, сметая с её щеки влажную прядь, — Кто кого довёл до истерики, первогодка? Она не ответила. Вместо этого она слабо, почти незаметно, ударила его по плечу кулаком.