Холодный ветер

Камелия спала, закутанная в просторную чёрную футболку Сатору. Её собственный телефон, валявшийся на тумбочке, вдруг взорвался вибрацией и настойчивыми оповещениями. Контакт: Каваки. Сообщения сыпались один за другим: «Камелия!» «Срочно!» «Приезжай домой!!!» Сатору, уже проснувшийся и лениво наблюдавший за ней, с раздражением потянулся к устройству, собираясь заглушить очередную вспышку её вассала. Но его рука замерла в воздухе, когда пришло последнее сообщение короткое видео. На нём был заснят храм Когараси. Но не тот, холодный, но привычный. Он был скован неестественным, пульсирующим синим инеем который, казалось, излучал собственный свет. Иней полз по стенам, как живые щупальца. — Чёрт, — прошипел Сатору, вся его расслабленность мгновенно испарилась. Он наклонился и мягко, но настойчиво толкнул её в плечо. — Просыпайся, Камелия, — его голос был тихим, но твёрдым. Он потряс её. — Отстань, Сатору, — буркнула она, смахивая его руку и переворачиваясь на другой бок, уткнувшись лицом в подушку. — У вас там в городе дела. Серьёзные, — настаивал он. — Ммм, агм… — было всё, что она смогла выдавить, погружаясь обратно в сон. В следующий миг мир перевернулся. Резкий порыв ветра, ощущение падения, и вот они уже парили в утреннем воздухе над просыпающимся Токио. Он телепортировал их без предупреждения, держа её обеими руками за талию, прижимая спиной к своей груди. — Ты спятил?! — пронзительно вскрикнула она, инстинктивно впиваясь пальцами в его руки, её ноги болтались в пустоте. — Доброе утро, милая, — невозмутимо произнёс он, кусая её за мочку уха. — Они же нас увидят! — она отчаянно пыталась натянуть его футболку, которая едва прикрывала её бедра. — Неа, не видят, — отрезал он. Город Камакура. Поместье Камакура. Каваки уже ждал ее, его лицо было бледным и напряжённым. Храм стоял, как айсберг, неестественно белый и безмолвный. — И давно он такой? — спросила Камелия, её голос был хриплым от недосыпа, но взгляд уже прочистился, становясь острым и собранным. — С сегодняшнего утра. Лёд нарастает с каждым часом, — доложил Каваки. — Понятно, — коротко бросила она и, не колеблясь, шагнула в ледяную пасть храма. Внутри воздух был густым и обжигающе холодным, но это был её холод, привычный, как собственное дыхание. — Когараси? — позвала она, и её голос эхом раскатился по сводам. Ответ был мгновенным и болезненным. Волна энергии, леденящая и всепоглощающая, пронзила её насквозь, вышибая дух. Привычное за последние дни тепло было сметено, заменённое могущественной, древней стужей, которая была частью её самой. Она рухнула на колени, судорожно хватая ртом воздух. — Долго же ты, — прозвучал в её сознании знакомый ледяной голос, полный самодовольства. — И я рада тебя слышать, — с усилием выговорила она, поднимаясь с колен и отряхивая с коленей ледяную крошку. — Не зачала в моё отсутствие? — язвительно поинтересовался Когараси. — Я могу как-то ударить тебя? — огрызнулась Камелия, потирая онемевшие виски. — Я Когараси, холодный ветер. Как ты собираешься бить ветер? — Разве ветром тебя называют не фигурально? — парировала она. — Не суть, — отмахнулся дух. — И куда ты уходил? — спросила она, медленно выходя из храма, где её ждал Каваки. — Сказал же на задворки твоей души. Глубоко. — Зачем? — Чтобы, когда очередное ничтожество бросит мне вызов, ты не смогла меня остановить. Чтобы наша связь стала прочнее. — Значит, ты обвёл меня вокруг пальца? — Не совсем. Я бы всё равно это сделал. Просто теперь… ты не сможешь мне помешать, когда я решу, что пришло время настоящего холода.

***

Воздух в Токийском техучилище магии был густым и напреженым, как перед грозой. Последние лучи солнца цеплялись за крыши учебных корпусов, вытягивая длинные, искаженные тени. Подготовка к битве была отчаянной и молчаливой. В спортзале слышался лишь свист тренировочного оружия Маки и ее прерывистое дыхание. Тодже оттачивал технику телепортации, его обычно насмешливый взгляд стал острым и сосредоточенным. Панда молча медитировал, перебирая свои формы. Все они знали это не обычная миссия по уничтожению проклятия. Это была война. — В канун Рождества я выпущу в Сибуе тысячи накопленных мной проклятий Заявил Гето Сугуру 5 дней назад. И вот она наступила. Ночь накануне Рождества. Сибуя, сияющая миллионами огней, полная смеха и праздничной суеты, в одно мгновение превратилась в врата ада. Сначала просто дрогнула земля. Потом погасли неоновые вывески. И затем, из ничего, из самой толщи воздуха, хлынула волна. Тысячи проклятий. Больших и малых, быстрых и медленных, сливающихся в единый, ревущий поток уничтожения. Крики празднующих сменились визгами ужаса. Хаос поглотил улицы. — Не отступать! — крикнула Маки, ее голос, обычно такой резкий, теперь звенел сталью. Она ринулась в самую гущу, ее посох с яростью молота рассекал чудовищные тела, доказывая, что сила воли значит куда больше, чем врожденная энергия. Рядом с ней, словно вспышка света, возникал и исчезал Тодже. Его техника работала на износ он телепортировался между толпами проклятий, оставляя за собой лишь клочья рассеянной тьмы. Панда, приняв свою самую грозную форму, был подобен бушующему урагану. Его мощные удары швыряли проклятия через всю улицу, словно тряпичные куклы. Горгона, его сестра, билась с безжалостной грацией, ее атаки были точны и смертоносны. Камелия, стоя на стенах своего поместья и ощущая возвратившуюся силу Когараси, также наблюдала. Её клан был в безопасности, их границы защищены древними барьерами. — Не сейчас, — произнёс Когараси. — Трусишь? — сказала она. — Нет. Жду. И тогда мы покажем им, что такое настоящий холод.