Холодный ветер

Как только Камелия переступила невидимую границу, за которую отступили маги, воздух сгустился, стал вязким и тяжёлым. Это было похоже на погружение в ледяную, заражённую воду. Давление проклятой энергии было таким плотным, что его можно было потрогать. И на мгновение всё замерло. Низшие проклятия завыли и затрусили прочь, движимые слепым инстинктом самосохранения. Те же, что были древнее и обладали зачатками разума, застыли в немом ужасе. Они чувствовали это. Чувствовали приближение не просто сильного противника, а нечто иное, древнее и безжалостное, как сам холод. Камелия шагала по опустевшим улицам, и с каждым её шагом тротуар и стены зданий покрывались причудливыми узорами инея. Она не бежала, не суетилась. Её движения были подобны работе метронома точные, безжалостные, эффективные. Она не фехтовала; она проводила катарсис. Её катана, обёрнутая вихрем сине-белой энергии, даже не всегда касалась целей. Достаточно было взмаха, и проклятия в радиусе десяти метров просто рассыпались в облако ледяной пыли, их формы, их суть разрывались изнутри всепроникающим холодом. Не было крови, не было криков только тихий, зловещий хруст ломающегося льда и абсолютная тишина после. — Наконец-то! — ликовал в её сознании Когараси, и его голос был похож на треск льда под ногами армии. — Снова на охоте! Чувствуешь их страх, Камэ? Они понимают, что пришёл их конец! Внезапно её путь преградила неестественно гибкая, почти танцующая фигура. Его кожа была сшита, как лоскутное одеяло, а улыбка слишком широкой и неестественной. — Приветствую, почтенный Когараси! — проклятие распахнуло руки в театральном жесте. — Меня зовут Махито. Я бы хотел обсудить… Он не успел договорить. Невидимая ледяная лавина, порождённая одной лишь яростью Когараси, с силой швырнула его в стену ближайшего здания. Кирпичи треснули, а тело проклятия на мгновение расплющилось. — Эти новорождённые ничтожества смеют произносить моё имя! Это бесит, Камэ! — рычал Когараси, его гнев был осязаем, и мороз вокруг Камелии сгустился до белизны. — Успокойся, — мысленно сказала она, но её губы тронула холодная улыбка. — Терпение. Она продолжила свой путь уничтожения, превращая улицы в сверкающие аллеи ледяных надгробий. В какой-то момент кольцо проклятий сомкнулось вокруг нее плотнее, их слизкие тела, когтистые лапы и искажённые пасти образовали живую, шевелящуюся стену. — Скучно, — проворчал Когараси. — Давай-ка кое-что попробуем. Расширение территории. Голос, который прозвучал из уст Камелии, был уже не её. Он был старше, металлическим, многоголосым, как вой вьюги в горном ущелье. Мир вокруг изменился. Резко, без всякого перехода. Всё в радиусе сотни метров асфальт, здания, машины, сами проклятия было залито монохромным, сине-белым светом. Исчезли все звуки, кроме нарастающего, леденящего душу гула. Воздух стал твёрдым, как алмаз, и пронизывающе холодным. Это была не просто область эффекта. Это была смена реальности. Это было царство Когараси. И затем тишина. Проклятия внутри территории не взорвались и не рассыпались. Они просто застыли. Навеки. Их тела превратились в идеальные, неподвижные ледяные статуи, их выражения ужаса и ярости запечатлелись на века. Через мгновение территория исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь звенящую тишину и поле ледяных скульптур, которые медленно начали осыпаться в прах. Она зашагала отбивая каблуком сапожек каждый шаг проходя мимо ледяных глыб, пока ее путь снова не преградил Махито. Его тело уже восстановилось, но в глазах плескалась ярость и любопытство. — Как грубо, — протянул он, и его форма поплыла, готовясь к атаке. Он ринулся вперёд, его рука, несущая смерть для любой души, потянулась к ней, пытаясь изменить её форму. Камелия парировала катаной, не оставляя ему ни миллиметра для манёвра. Её клинок был не сталью, а воплощённым холодом, от которого душа Махито инстинктивно сжималась. — Камэ, — прозвучал в её голове спокойный голос Когараси. — Дай ему прикоснуться. Без колебаний, в следующий миг, она опустила клинок. Рука Махито, не встречая сопротивления, легла на её предплечье. И тут же его собственная плоть предала его. Иней пополз от точки прикосновения с невероятной скоростью. Он не просто замораживал он уничтожал, обращая саму суть его души в лёд. С отвращающим хрустом его рука отломилась и разбилась о зему, как хрустальная ваза. Но физическая боль была ничто по сравнению с тем, что последовало. Сознание Махито вдруг провалилось в бездну. Он стоял не на улице, а в бесконечном, безвоздушном пространстве, где царил вечный, беззвёздный мрак. И перед ним парила лишь одна сущность не Камелия, а сам Когараси. Древний, безликий. — Ты, — прозвучал голос, который был шелестом метели на заброшенном кладбище, — Хотя бы знаешь, чьей души пытался коснуться? Махито, впервые с момента своего рождения, почувствовал настоящий, всепоглощающий ужас. Его способность искажать души была бесполезна здесь, в самом сердце души, которая сама была олицетворённой катастрофой. Он не мог пошевелиться. — Я… я просто хотел… понять… — попытался он выговорить. — «Понять»? — Когараси «рассмеялся», и этот звук напоминал треск ломающихся ледников. — Ты ошибка. Мимолётный пузырь на поверхности болота. Ты думаешь, что твоя власть над формой души делает тебя особенным? Ты не можешь «понять» меня. Ты можешь лишь замёрзнуть и исчезнуть. И когда я закончу с этим фарсом, я найду тебя и сотру твоё жалкое существование так, что от тебя не останется даже воспоминания. Сознание Махито с силой вытолкнуло обратно в реальность. Он отшатнулся, его глаза были полы ужаса. Он больше не сражался. Он просто исчез, растворившись в толпе других проклятий, спасая свою бессмертную, но внезапно такую уязвимую душу. Вскоре после этого Камелия нашла Сатору. Он стоял на возвышении, его Шесть Глаз спокойно сканировали поле боя, вычисляя оптимальные точки для вмешательства. — Я разберусь здесь, — сказала она, её голос был ровным, но в нём слышалось обещание неизбежного разгрома. — Иди к Юте. Его сила ключевая. Сатору, не тратя времени на вопросы, лишь кивнул. Их взгляды встретились на мгновение в его было холодное доверие, в её ледяная уверенность. И он телепортировался. Оставшись одна, Камелия стала не просто бойцом; она стала живым барьером. Когда группа проклятий прорывалась к зданию, где укрывались раненые студенты, она появлялась между ними, и взмаха катаны превращала атакующих в ледяную пыль. Она не позволяла ни одному из них пройти. Она увидела, как Нанами, сражаясь с особо сильным проклятием, на секунду потерял бдительность, и другой монстр зашёл ему в спину. Прежде чем кого-либо из них дошло, что происходит, Камелия была уже там. Её клинок пронзил атакующее проклятие, которое мгновенно замерзло и рассыпалось. Она встретилась взглядом с удивлённым Нанами, и исчезла чтобы продолжить свою методичную работу по очистке поля боя.