Холодный ветер

Первые лучи утра застали Камелию в состоянии непривычного покоя. Рядом Сатору спал с той безмятежностью, которая бывает только у сильнейших, знающих, что им ничто не угрожает. Именно в этой тишине другое, куда более древнее присутствие, напомнило о себе без суеты, как скрип старого дерева. — Пахнет им. Всё вокруг. Даже воздух. Тысячелетия. Войны, падение кланов, рождение и смерть империй. А финал провожать рассвет, укутанной в потную футболку какого-то зазнайки-мага. Поистине, история вершится. Камелия не ответила, продолжая смотреть в потолок. Она научилась различать оттенки его сарказма. — Он выключил «Бесконечность». Спит. Всего один точный удар в висок, и сильнейший перестанет быть проблемой. Навсегда, — мысль Когараси была острой. Камелия медленно повернула голову и посмотрела на Сатору. На его расслабленное, лишённое привычной маски лицо. Дыхание ровное, ресницы отбрасывали тени на скулы. Она протянула руку, и её палец едва коснулся его виска. Под кожей дрогнула крошечная мышца. Затем ещё одна. Он не вздрогнул и не открыл глаза сразу. Просыпался Сатору Годжо так же, как и делал всё остальное с театральным, выверенным до миллисекунды чувством стиля. Сначала его губы растянулись в медленную, сонную, но безошибочно осознанную ухмылку. Только потом его веки приподнялись, и Шесть Глаз встретились с её взглядом, поймав её пристальное наблюдение. — Будить будешь всегда так? — его голос был низким, хриплым от сна, но каждое слово било точно в цель. — Потому что я не против сделать это новой утренней традицией. Гораздо приятнее, чем звонок будильника. Ухмылка не успела сойти с его губ, как мир для Камелии перевернулся. Его руки, стремительные и неоспоримые, сжали её бёдра, и одним резким, отработанным движением он приподнял и развернул её, усаживая лицом к себе так, что она оказалась верхом на нём. Воздух с силой вырвался из её лёгких, вырвав короткий, обрывающийся возглас. — Вот так-то лучше, — его голос прозвучал уже без намёка на сон, низко и властно, прямо перед её лицом. — Теперь я полностью проснулся. И, кажется, ты тоже. В её сознании, словно отозвавшись на этот физический шок, прозвучал ледяной, саркастический комментарий — Ну вот. Началось. Примитивная демонстрация доминирования. Как будто твой вчерашний «праздник» был недостаточно красноречив. — Что, первогодка? — его губы снова растянулись в знакомой наглой ухмылке. — Твой вечно недовольный пассажир уже составляет список претензий? Передай ему, что утро только начинается. И что я ещё не показал и половины своих… утренних ритуалов. — Заткнись, — вырвалось у неё. Фраза повисла в воздухе, обращённая одновременно и к насмешливому голосу в голове, и к ухмыляющемуся мужчине под ней. Наступила секундная пауза, напряжённая и взрывоопасная. Сатору рассмеялся громко, открыто, всем телом. Его смех вибрировал, передаваясь ей, и от этого её собственная ярость начала таять, сменяясь знакомым раздражённым любопытством. — Ого, — он прошипел, его губы в сантиметре от её. — Это было на двоих сразу? Лестно. Значит, я достаю его не меньше, чем тебя. — Я могу заморозить тебя. Прямо сейчас. До состояния очень высокомерной ледяной статуи, — её голос звучал ровно, без угрозы, скорее как констатация факта. — Пытаешься меня охладить? Бесполезно, первогодка. Я уже пылаю, — его руки скользнули ниже по её спине, прижимая её к себе. — Но попробовать, конечно, можешь. Интересно, сколько продержится твой лёд, когда всё вокруг будет таким… горячим. Он бросал ей вызов, как всегда. Его взгляд говорил: «Сделай это, если посмеешь». — Думаешь, я не посмею? Её пальцы на его плечах ледененели, и на его коже проступили узоры инея. Это не была угроза. Это было обещание. Он издал низкий, довольный смешок, и его «Бесконечность» активировалась на микроуровне, нейтрализуя холод в миллиметре от кожи. — О, я знаю, что посмеешь. В этом вся прелесть, — его губы коснулись её уха, и он шептал так, чтобы слышала только она — Но ты упускаешь главное. Пока ты будешь пытаться заморозить меня… я буду делать кое-что гораздо более интересное. С тобой. Камелия раздражённо хмурилась, и иней на его плечах таял, не в силах преодолеть барьер. Она отстранилась всего на пару сантиметров, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты включил «Бесконечность»? Нечестно. — Честно — Когараси фыркнул. Его ухмылка стала ослепительной. Он ловил её взгляд, не отводя своих Шести Глаз. — Честно? — Он притворно удивлён. — А кто говорил о честности? Это не дуэль, первогодка. Это нечто… гораздо более интересное, — одна его рука отпустила её талию, и он провёл пальцем по её щеке, и барьер «Бесконечности» на мгновение исчез, позволяя ей почувствовать жар его кожи. — Видишь? Я могу играть и без неё. Но тогда это будет слишком быстро. Камелия наклонилась к его уху, её губы почти касались кожи, а голос стал тихим, холодным и полным обещания. — В таком случае, я не собираюсь играть с тобой, «недотрога». Она сделала резкое движение, пытаясь высвободиться и подняться с кровати. Его руки, на мгновение сжались сильнее, не давая ей уйти, но тут же он с силой перевернул её на спину, нависая сверху и приковывая её к матрасу. — «Недотрога»? — он повторял, и в его голосе плескалось развлечённое веселье. — О, первогодка, это самая смешная шутка, которую я слышал, — он наклонился ближе, его «Бесконечность» всё ещё была активна, создавая невидимую, но ощутимую преграду. — Ты думаешь, это меня остановит? Камелия замерла, её тело всё ещё было напряжено для бегства, но её взгляд, устремлённый в его, стал оценивающим и вопросительным. Она не говорила ни слова. Её молчание и было вопросом. Глаза, обычно скрывавшиеся за ледяной маской, теперь были открыты и полны смеси вызова и любопытства. — Что, испугалась? — он бросил это не как насмешку, а как приглашение. — Давай посмотрим… кто кого переиграет. Камелия поймала этот миг его абсолютную уверенность когда он отключил технику чтобы поцеловать ее. Её пальцы, лежавшие на его груди, мгновенно холодели. Небольшая, но концентрированная волна энергии «Убавления» пронзила его. Она не смотрела ему в глаза. Всё её внимание было сосредоточено на том, чтобы выскользнуть в этот единственный миг слабости, который она создала. Сатору замер на мгновение. Краткий, сдавленный выдох вырвался из его груди не крик, а скорее удивлённое «Кх!». Его мышцы на мгновение обмякли, предательски дрогнув. Но он не позволил ей уйти. Его рука, всё ещё лежавшая на её талии, сжалась с новой силой уже без «Бесконечности», но с чисто физической, животной решимостью. — Хитро… — его голос был хриплым, но в нём слышалось не ярость, а нечто вроде восхищения. Он поднял голову, и его взгляд, полный новой, жгучей оценки, встретился с её. — Очень хитро, Камелия. Её взгляд твердел, в нём вспыхивал холодный огонь азарта. Уголки губ чуть подрагивали в подобии улыбки. — Как скажешь. Она не пыталась бежать. Вместо этого она концентрировалась, и «Убавление» обрушилось на Сатору с новой, подавляющей силой. Он напрягся, на лбу проступила испарина, но его ухмылка не пропадала, а становилась острее, почти оскалом. «Бесконечность» вспыхивала, пытаясь парировать атаку, но «Убавление» — это не прямая сила, это истощение, и ему приходилось прилагать титанические усилия, чтобы просто оставаться в сознании. — Х-хорошо… — его голос прерывался, но в глазах — чистейшее, неистовое веселье. Он медленно, преодолевая слабость, приближал лицо к её. — Но помни… — он выдыхал ей в губы, — …я тоже… не буду… держаться… Внезапно зазвонил её телефон. Резкий, настойчивый звук врезался в напряжённую тишину комнаты. Концентрация Камелии дрогнула, и действие техники ослабло. — Это Каваки, — прошептала она, отстраняясь. — Он бы не стал звонить без причины. Камелия широко раскрыла глаза от неожиданности, когда телефон исчез из поля зрения. Её возмущённый возглас тонул в его ладони. Сатору, удерживая её одной рукой, поднёс телефон к уху, и его голос звучал нарочито спокойно и даже скучающе. — У тебя есть ровно десять секунд, чтобы объяснить, почему ты считаешь, что твой звонок важнее, чем… — он бросил взгляд на пытающуюся вырваться Камелию, и его губы растянулись в ухмылке, — …мой завтрак. Каваки на другом конце провода начал что-то говорить о старейшинах, его голос был деловым и срочным. — Понятно… Продолжай… — Сатору прикусил её кожу на плече, вызывая новую волну дрожи, и добавил, уже откровенно наслаждаясь ситуацией: — Очень… интересная информация… Каваки. Камелия едва его ладонь убралась, она жадно глотала воздух, у неё вырвался сдавленный, прерывистый вздох. Сатору приподнялся, чтобы встретиться с её взглядом. Его глаза горели тёмным торжеством, а на губах играла та самая раздражающе самодовольная ухмылка. — Хорошо, Каваки. Камелия должна быть в библиотеке. Я её позову, не отключайся, — он положил телефон на тумбочку, намеренно убирая его из её зоны досягаемости. — Ну что, первогодка? — его голос был низким, соблазнительным шёпотом, полным обещания мести и наслаждения. — Готова извиниться? Или мне придётся… продолжить свой отчёт Каваки о твоей… повышенной чувствительности? Его палец провёл по её распухшим от укусов губам. — Мне нужно не «прости». Мне нужно… «пожалуйста». Он намеренно делал паузу, давая ей осознать вес этого слова. Её глаза вспыхнули пониманием. Она перекатилась, меняясь с ним местами, и теперь уже её тень накрывала его. Её губы прижались к его шее сначала почти нежно, а затем её зубы впились в кожу с точным, выверенным давлением, обещая боль. Ухмылка не сходила с его губ. — Вот это да… — он выдохнул, его голос хриплый. — У первогодки… острые… зубки… — Его пальцы впивались в её кожу отвечая силой на силу. — Да, Каваки? — она взяла телефон, её голос был на удивление ровным, если не считать учащённого дыхания. — Ты где? — послышался его голос. — Задержалась в техникуме. Зря не приехал со мной. — Хорошо, жду в городе. Много дел, — связь прервалась. — Он всегда такой зануда? – Спросил Сатору – Я… – Камелия замолчала — Учитель Годжо? — вдруг послышался голос Мегуми из-за двери. Камелия мгновенно замерла. Все мускулы напряглись, а глаза широко распахнулись в чистом, животном ужасе. Она перестала дышать, превратившись в статую на его груди. — Прекрасно, — ядовито прошипел Когараси. Он резко перевернул Камелию на бок, накрывая её собой и одеялом, скрывая от посторонних глаз, и его голос звучал нарочито спокойно. — Мегуми? Войди. Дверь открыта, — он бросил Камелии быстрый, полный обещания мести взгляд, беззвучно шепнув: — Не двигайся. Войдя в комнату, Мегуми остановился у порога. — Полдень, а ты ещё спишь? Она инстинктивно задержала дыхание, пальцы впились в простыню, а всё её существо сосредоточилось на том, чтобы оставаться невидимой и бесшумной. — Полдень. Поздравляю. Ты провела утро продуктивно. Теперь ученик думает, что его учитель ленивый бездельник. Возможно, он не так уж и неправ. — Сказал Когараси. Годжо нарочито медленно потягивался, заставляя пружины кровати скрипеть, и ответил голосом, специально сделанным хриплым и сонным. — Ммм? Мегуми? Уже полдень? — Он зевнул, намеренно громко и продолжительно. — Чёрт, кажется, я проспал. Что-то важное? — Тебя ждут в техникуме. И… почему здесь пахнет женскими духами? На лице Сатору на секунду появилось неподдельное удивление, которое тут же сменилось ещё более широкой, наглой ухмылкой. Он даже не пытался отрицать. — Духами? — Он притворно задумался, поглаживая спину Камелии через одеяло, заставляя её снова затрепетать. — Должно быть, вчера после праздника кто-то из студенток заходила… с благодарностью. Знаешь, цветы, конфеты… — Он сделал многозначительную паузу. — …духи. Но не переживай, я скоро буду готов. — Понятно, — Мегуми, кажется, пожелал оказаться где угодно, только не здесь, и быстро ретировался, закрыв за собой дверь. Камелия, услышав, как дверь закрылась, мгновенно выдохнула, и всё её тело обмякло, как тряпичная кукла. Она оттолкнула Сатору и отползла к изголовью кровати, её грудь тяжело вздымалась, а лицо залило ярким румянцем. Она смотрела на него, её глаза полны невероятного облегчения. — Он же ведь ничего не понял? Сатору беззастенчиво растянулся на кровати, его ухмылка сияла самоудовлетворением. Он смотрел на её разгорячённое лицо и сбитое дыхание с нескрываемым восхищением. — Что, первогодка? Испугалась, что твой образ непорочной ледяной девы пострадает? — Он подмигнул. — Расслабься. Мегуми ничего не понял. Ну, почти ничего, — он потянулся к ней, но она отскочила, как ошпаренная. — Эй, я же тебя спас! Представь, если бы он застал тебя сверху… Камелия её гнев внезапно сменился ледяной, пронзительной тишиной. — Какие ещё… студентки… бывают в твоём доме? Не в кабинете техникума, а именно здесь. Сатору замер на полпути к своей футболке. Его ухмылка на мгновение стала натянутой, в глазах мелькнула редкая для него затруднённость. Он повернулся к ней. — Ревнуешь, первогодка? — Он сделал шаг к кровати, его взгляд стал пристальным. — Или просто ищешь повод для ссоры, чтобы отвлечься от того, как только что дрожала подо мной, пока мой ученик был в двух метрах? Её голос стал тише, но каждый звук был отточен, как лезвие. — Какие ещё студентки бывают в твоей спальне? — Никакие, — его голос потерял всю свою привычную иронию. Он был простым и прямым. Через несколько минут Камелия, продолжая поправлять волосы у зеркала, не унималась, повторяя. — Подарки от учениц, которые ходят к тебе домой. Прямо в твою спальню. Очень удобно. Сатору медленно подошёл к ней сзади, его руки опустились на её плечи. — Подарки, — его голос звучал ровно, без намёка на шутку, — оставляют у двери. Как и цветы. И конфеты, — его пальцы слегка сжали её плечи. — А в спальню я пускаю только одну капризную, воинственную женщину с холодным сердцем, которая почему-то решила, что я хоть кого-то ещё пустил бы в свою постель, — он наклонился и поцеловал её в макушку, его губы растянулись в улыбке. — Довольно самовлюблённо с твоей стороны, не находишь? — Я тоже начну водить учеников в спальню, — заявила она, поднимая подбородок. — Начнёшь с Оккоцу? — шутливо спросил Сатору. Камелия кинула в него расчёску, которой только что пользовалась. — Начну с резиденции Камакура. Там много самураев. — Браво. Наконец-то достойный ответ, — одобрил Когараси. Из коридора снова донёсся голос Мегуми, на этот раз более нетерпеливый: — Годжо, ты скоро?! Камелия, запаниковав, вытолкала Сатору за дверь, едва дав ему натянуть футболку. Через несколько часов, во время задания, Мегуми, выждав паузу, спросил с обычной для него сдержанностью: — Ты с Камелией… ну… встречаетесь? На его губах тут же расцвела та самая ослепительная, наглая ухмылка. Он поправил повязку. — А что, так заметно? — Он бросал Мегуми искрящийся взгляд, полный откровенного веселья. — Хочешь автограф? Или, может, советы? — Вдруг он умолк и спросил с внезапной, наигранной серьёзностью: — А ты откуда знаешь? — При входе на территорию твоего поместья была ужасающая атмосфера, внутри холод продирал до костей, и по мере приближения к твоей комнате он становился ещё ощутимее… — Мегуми невозмутимо отвёл взгляд. — Я с первой секунды понял, что она там. — Да ты детектив, Мегуми-и-и! — пропел Сатору, довольно хлопая его по плечу. — Вовсе нет. Просто этот холодный ветер… его невозможно не заметить.