Холодный ветер

Камелия оказалась в штабе Ассоциации Мира Магов. Ее шаги эхом отдавались в бесконечно длинном, пустом коридоре, отбрасывающие дрожащие тени на стены из темного дерева. Наконец, она остановилась перед массивной дверью. Без стука она отодвинула седзи. Комната была погружена в полумрак. Воздух был тяжелым. — Добрый день, уважаемые, — ее голос, звонкий и ясный, разрезал затхлую тишину. Температура в помещении мгновенно упала. — Как ты посмела явиться сюда после всего, что совершила? — прошипел голос из-за центральной ширмы, старческий и дрожащий от ярости. Камелия лишь слегка склонила голову набок. — А перед кем мне должно быть стыдно? Перед вами? Представьтесь сначала. Или обычай прятать лица стал для вас второй природой? — Она выдержала паузу, но в ответ повисло лишь тяжелое молчание. — Но сейчас не об этом. Годжо Сатору запечатан. Каков ваш план, уважаемые советники, по противостоянию тем, кто его запечатал, и двуликому? Гул негодования прошел по комнате. Заговорил другой старейшина, его голос был суше и расчетливее — И что ты предлагаешь? Ты думаешь, мы позволим тебе, под предлогом защиты, безнаказанно расхаживать, после всего что ты сделала? Камелия рассмеялась. — О, боже, — она с легкой иронией приложила руку к груди. Она не шевельнулась, не сделала ни одного жеста. В следующее мгновение чудовищный порыв, рожденный из ничего, ворвался в герметичную комнату. Он не просто сдул ширмы — он разорвал их в клочья, как паутину, и разметал в стороны, обнажив пятерых седовласых старцев в церемониальных одеждах. Они сидели, застигнутые врасплох, с широко раскрытыми от ужаса глазами, их древние лица исказила гримаса первобытного страха перед силой, которую не могли сдержать их печати и ритуалы. Камелия окинула их ледяным взглядом, в котором не было ни торжества, ни гнева лишь абсолютное, всепоглощающее презрение. — Допустим, я вернусь в Камакуру. В свои владения. Никто из тех, кого вы боитесь, не посмеет ступить на эту землю. Куда денетесь вы? — Она медленно обвела взглядом каждого. В комнате стояла гробовая тишина. Слышен был лишь тихий скрежет зубов одного из старейшин и учащенное дыхание другого. — В таком случае, — голос Камелии вновь стал тихим и ровным, будто ничего и не произошло, — Мне всё предельно ясно. Она развернулась и вышла, не удостоив их больше ни взглядом. Седзи закрылись за ней беззвучно. — К сведению, — произнёс Когараси, и в его многоголосом тоне слышалось редкое, почти профессиональное любопытство, — Рёмен Сукуна полностью завладел телом своего сосуда. Я чётко чувствую его присутствие. Камелия остановилась, её рука замерла на резной ручке двери. Король Проклятий, древнейшее зло, вернулся в мир во всей мощи. Это должно было означать катастрофу, панику, конец всего. Её губы, холодные и бледные, медленно растянулись в улыбку. Не радостную. Не злую. Пустую. Улыбку-щель, за которой не было ничего. — Блестяще, — прошептала она в тишину коридора. — Лучше и не придумаешь. Когараси замер в молчаливом, почти уважительном понимании. Она оказалась на крыше полуразрушенного здания, Камелия увидела не город, а изнанку мироздания. Воздух дрожал от чужеродной, всепоглощающей энергии Сукуны, тяжёлой и сладковато-гнилостной, как запах тысячелетней гробницы. Небо было затянуто кроваво-багровой дымкой, сквозь которую пробивался жёлтый свет, не имеющий отношения к солнцу. А в центре всего этого, как чёрное солнце в сердце урагана, пульсировало присутствие Его. Сукуны. Оно было везде и нигде, наполняя собой каждый камень, каждый клуб дыма, каждый вопль ужаса. Город не просто умирал. Он перерождался. В нечто чужое, древнее и бесконечно жестокое. Камелия стояла на краю крыши, и ветер, пахнущий кровью и озоном, трепал её белые волосы. Внутри неё не было страха. Она сошла вниз, не используя скорость. Шла пешком по Аллее Кошмаров, которую когда-то знала как оживлённую улицу. Её шаги были беззвучны. Снег, который начинал кружить вокруг неё, гасил ближайшие копошащиеся тени проклятий, обращая их в хрустальные, неподвижные статуэтки, которые затем рассыпались. Она была островком неестественного, безмолвного порядка в самом сердце хаоса. И тогда она увидела их. На перекрёстке, заваленном обломками и трупами, стоял он. Тоджи Фушигуро. Тот самый наёмник, «Убийца магов», что когда-то едва не отправил на тот свет и её, и Сатору в самом начале их пути. Его тело, когда-то мёртвое и похороненное, дышало мощью, глаза горели чистым, нечеловеческим азартом. Он был воскрешён. И улучшен. Рядом, прижавшись спиной к обломку фонарного столба, стоял Мегуми. Бледный, в крови, с пустыми глазами, в которых читался не страх, а глубокая усталость и отчаяние. — Помню, он чуть не прикончил тебя, — оживился Когараси. — Он не просто «чуть не прикончил» меня, — ответила Камелия, её взгляд прилип к фигуре Тодзи. — Он убил Сатору. Он тогда впервые… проиграл. По-настоящему. Признание. Признание того, что перед ней живое воплощение того самого редкого явления: того, кто может победить «Сильнейшего». Или мог. Она вышла на открытое пространство. Её появление было неестественно тихой, но Тоджи почувствовал её мгновенно. Его голова повернулась с неестественной, хищной плавностью. Его глаза, лишённые всего человеческого, встретились с её ледяными. — О, — протянул он, и его голос был таким же, каким она его помнила — расслабленным, насмешливым, смертельно опасным. — Кто это к нам пожаловал? Маленькая ледышка из Камакуры. Выросла, я смотрю. Мегуми вздрогнул, услышав её шаги. Он обернулся, и в его глазах вспыхнула искра чего-то, не надежды, а хотя бы знакомости в этом хаосе. — Камелия…? — Уходи отсюда, Мегуми, — сказала она, не отводя взгляда от Тоджи. — Камелия! Ты… ты знаешь, что Годжо… — начал он, голос срываясь. — Запечатали. Да, знаю, — перебила она его — Теперь это не имеет значения. Уходи. Тоджи усмехнулся, вращая в руках своё простое, но в его руках смертоносное оружие. — Какая трогательная забота. Но мальчик никуда не денется. У нас с ним… дела. А с тобой… — он оценивающе оглядел её с ног до головы, — …мы можем вспомнить старое. Ты ведь теперь покрепче стала, да? — Расширение территории: Вечная мерзлота — Произнесла Камелия. Мир вокруг них, и без того искажённый, содрогнулся и стих. Звуки бушующие вокруг, рёв проклятий, грохот обрушений, далёкие вопли — исчезли, поглощённые абсолютной звукоизоляцией. Воздух стал густым и мёртвым, температура упала мгновенно, покрыв всё вокруг, включая Тодзи и Мегуми, слоем сияющего инея. Это была та же техника, что стёрла Махито территория, где отрицалось само существование, аннулировавшая всё, что не было ею самой. Камелия сделала шаг к Тоджи. Он пытался двинуться, но его тело, невероятно быстрое, было сковано внезапной, чудовищной плотностью холодного воздуха. Она протянула руку, чтобы коснуться его лба, чтобы завершить аннигиляцию. Её пальцы коснулись его кожи. И ничего не произошло. Тодзи не рассыпался. Он даже не дрогнул. Он стоял, покрытый инеем, и его ухмылка стала лишь шире, обнажая зубы. — Что, думала, сработает? — Сказал Когараси. — Он воскрешённый Камэ. Он теперь… вне некоторых правил. Камелия отпрянула, впервые за долгое время на её лице мелькнуло нечто, кроме ледяной маски чистое, безмолвное непонимание. — Наша отмена на него не действует. Придётся, девочка, делать это по-старинке. По-старинке. Ближний бой. Сталь против стали. То, в чём Тоджи Фушигуро был абсолютным, безжалостным гением. Она медленно выдохнула. Территория «Безмолвной Пустоты» дрогнула и схлопнулась. Звуки вернулись оглушительной волной. Холод остался, но теперь он исходил только от неё. Тодзи стряхнул иней с плеч, как воду. — И что это было? — Спросил он. Камелия не ответила. Её рука плавным, отработанным тысячами повторений движением скользнула за спину. Там, в специальных ножнах, висела её катана. Та самая, с гардой в виде головы фантастического монстра. Лезвие вышло из ножен без единого звука, лишь холодная сталь блеснула в багровом свете апокалипсиса. Тоджи засмеялся, и в его смехе не было ничего человеческого. Он рванулся вперёст. И начался танец. Камелия не пыталась превзойти его в скорости или силе. Она использовала холод как продолжение своего клинка. Её удары были не столько режущими, сколько замораживающими. Она парировала его оружие и там, где сталь касалась стали, мгновенно нарастала глыба чёрного льда, утяжеляя оружие, меняя его баланс. Она уворачивалась от его атак, и там, где он только что стоял, возникала ледяная стена. Он был гением ближнего боя, читающим противника как открытую книгу. Но её книга была написана на другом языке. Он резал ей плечо и рана мгновенно покрывалась льдом, останавливая кровь и холодя ему клинок. Она прорезала ему бок, из раны не хлестала кровь, а вырывалось облако алмазной пыли, и плоть вокруг синела. — Надоело, — прохрипел он. И бросил свое оружие. Не в неё. В землю между ними. В тот же миг его тело исчезло, переместившись по траектории оружия с чудовищной скоростью его фирменный приём. Но Камелия ждала этого. Она не стала уворачиваться. Она вонзила катану в землю перед собой. Из лезвия в землю и вверх, по траектории движения Тодзи, выстрелил массивный, острый как бритва стебель чёрного льда. Он рос со скоростью мысли, навстречу несущемуся телу. Раздался глухой, влажный звук. Ледяной шип прошёл навылет. Тоджи замер в полуметре от неё, нанизанный на ледяную пику, торчащую из его живота. Его глаза широко распахнулись не от боли, а от удивления. Он посмотрел вниз, на синеющий лёд, растущий из его тела, потом на её бесстрастное лицо. — Неплохо… — выдохнул он, и из уголка его рта потекла струйка крови, которая тут же замерзла. — Но… этого… мало… Его рука дернулась, пытаясь достать что-то. Но холод уже сковывал его окончательно. Лёд расползался по его телу, сковывая суставы, проникая внутрь. Камелия выдернула катану из земли. Ледяной стебель с треском раскололся, и тело Тодзи рухнуло на землю, уже почти полностью скованное прозрачным, синеватым саркофагом. Он ещё дышал, но каждое дыхание вырывалось ледяным паром. Он был не убит. Он был законсервирован. Остановлен. Она подошла, посмотрела на него сверху вниз. — Не тебе убивать Сатору, — тихо сказала она, как будто объясняя что-то себе. Она замерла когда почувствовала присутствие Мегуми. Ее глаза расширились от ужаса и осознания. Мегуми всё ещё стоял там же, в шоке, не в силах пошевелиться. — Мать твою — Выругалась Камелия себе под нос — Я ведь сказала тебе уходи! — Крикнула она обернувшись на Мегуми. И тот не отвечая и ничего не понимая убежал. — Черт — Сказала она — Малец знать не знает, что я его папаня — Прохрипел Тоджи. Но это Камелию не успокоило. Когда Тоджи отправился обратно в мир иной, она осела на колени опираясь на катану. — Он так был давным, давно мертв Камэ — Сказал Когараси.