ЗА ДЕНЬГИ ДА

Джейк осознает одну вещь, когда сосется с парнем его мечты, вжимая его в стену какого-то люксового номера — они даже имен друг друга, блять, не знают. Он с трудом отрывается от сахарного гибкого языка, который высасывает похоже не только его доллары, но и душу. — Как тебя зовут? — шепчет Джейк, пока аккуратно, но нервно расстегивает пуговицы чужой промокшей рубашки, от которой воняет водкой и мятой. Но Джейк не жалуется, наоборот, ему такое нравится. Так хочется разорвать эту паршивую рубашку к хуям собачим, потому что если он не сожрет тело этого парня в максимально близкую точку времени, он может умереть от разрыва в своих яйцах от возбуждения. Ну знаете, когда дразнишь сам себя, начинаешь сходить с ума. — Я тебе доложен еще и имя говорить? — сквозь стоны, которые выходят потому что Сонхун очень нетерпеливый, трется об чужое колено, но все еще пытается язвить. Подводный камень — чем больше они проводят времени вместе, тем хуже выходит выкручивать этому бунтарю яйца. Сонхун полный баран, конечно. — Меня — Джейк. И… Сонхун закатывает глаза и прижимает свою ладонь к чужому рту, шипя раздраженно. — Если ты сейчас скажешь, что это для того, чтобы я знал, чье имя стонать, то я выкручу твой сосок, — закатывая глаза шепчет горячо Сонхун, добавляя (зачем? — без понятия), — Кстати, Сонхун. — Теперь знаю, чье имя стонать. Сонхун тянется руками к предполагаемым соскам, но Джейк ловко перехватывает его руки, переворачивая Сонхуна к стене и прижимая его, практически обездвиженного. Пак чувствует, как в его задницу вжимает аппаратура, с которой ему придется работать и температура органа даже сквозь штаны такая, что кажется сейчас начнется пожар. Интересно, насколько громкими они тут будут? Вызовут ли полицию? А если и вызовут, то Сонхун очень надеется, что не из-за драки, потому что если кое-кто не заткнется, то он за себя не ручается. Ну, может хотя бы изнасилование? Хотя если все было добровольно, это не считается. — Как тебе нравится? — рвано дыша спрашивает Джейк, сильнее прижимаясь. Сонхун понимает, что ему нравится, когда его зажимают в тесном пространстве. Надо было это давно понять, еще когда в детстве прятался в прятках в самых узких местах дома. — Мне нравится, когда я не могу заткнуться и потею. Справишься, старикашка? — Умереть в тебе было бы потрясающе. — Фу, не смей, — морщится Сонхун под чужой смешок. Сонхун извивается, как кошка которую схватили несмелые руки и умудряется стукнуть Джейка куда-то. — Я серьезно, мне такая слава не нужна. — Понимаю. Но и мне смерть не нужна после нашего первого раза. — Пф, первого, — прерывается стоном Сонхун, когда чувствует язык на своей шее, — думаешь, это не последний? — Знаешь, — Джейк отпускает руки Сонхуна неожиданно, резко и странно, что он даже и не двигается с места, ожидая конца фразы, — я просто знаю, что тебе понравится. Ты пристрастишься. Ты меня хочешь. И ты не слезешь с такого парня, потому что у меня ещё и деньги есть. Сонхун вздыхает, закрывает глаза и понимает, что, похоже, они оба рыбачили и теперь сидят у берега, с чужими крючками во рту. Ну и срать, пошло оно к чертям. В чем проблема? Всех все устраивает. Мы — не моральный компас, мы в Дубае, понятно? Тут надо наслаждаться, а не думать. К черту, слишком много дней в году приходится думать. Сонхун думать вообще не любит. Он больше по действиям. Сонхун падает спиной на Джейка, носом находит его волосы, пока иные руки хватают его за бока и скользят вниз от тазовых косточек, пошваркивая пальцами в горячей манере. Стоп, а разве этот парень что-то делает не горячо? Больше языком не чешут, действуют. Сонхун целуется остервенело, Джейку кажется, что от его губ ничего не останется к концу ночи. Он же, в свою очередь, гладит уже голые ноги руками, не скрывая восхищения, потому что ноги офигеть просто, ну не сказать цензурными высокими синонимами — поймите и простите — охуенные. Готовится долго не приходиться, все как-то быстро и интуитивно и Сонхун — странно, но это так — становится тише, когда возбужден. Такой парень с поведением которое граничит со скандалом, становится тише при крайней точке возбуждения — интересно. — Как хочется, чтобы ты всегда был таким послушным, — Джейк проводить по выгнутой светлой пояснице ладонью, а Сонхун думает, как бы извернуться и плюнуть прямо в чужое довольное лицо. — Еще чего? Хватит медлить, а-то я уйду. Это, естественно, вздор и оба знают это, но ради приличия Сонхун должен был так сказать, понимаете? — Слушаюсь-слушаюсь, моя госпожа. Интересно, во что это все выльется? Главное чтобы в Сонхуне никто не сдох.