Путь к свободе 2 "Не враг"

…Ло’ота чувствовала, что вздрагивает, хотя ночь была очень теплая. Порывы ветра, типичные для этого времени, проносились где-то над поросшими мхом зубцами скал, но тут, в ложбине, было тепло. Воздух был влажный, и в нем смешивались ароматы цветущих златоцветов и прелого мха. Все происходящее казалось ей сном: таким приятным, таким желанным, таким правдивым! За это время она видела много похожих снов, где Майлз был с ней, обнимал ее, прижимал к себе, любил ее. Но безжалостное утро вновь и вновь разлучало их. Однако сейчас все было иначе! Сейчас это не сон! Это не сон! - Это не сон... - прошептала она и провела кончиками пальцев по плечам рекомбинанта, дотронулась до широких лямок разгрузочного жилета, прошлась ладонями по его шее. Она не осмеливалась поднять взгляд: странная робость вдруг овладела ею, словно еще несколько секунд назад она не отвечала с жаром на поцелуи любимого, не упивалась вкусом его губ. Однако он сам приподнял ее голову за подбородок и проговорил негромко: - Посмотри на меня. Ло медленно подняла взгляд. Ей казалось, что сердце сейчас выскочит у нее из груди. Близость Майлза волновала ее на каком-то животном уровне, неподвластном ей. Она чувствовала его запах: пьянящий обволакивающий мускус, легкий металлический аккорд и что-то чуть горьковатое, словно порох или горящее дерево. Этот запах был одновременно знаком и незнаком ей, заставлял ее трепетать. И будь охотница человеком, она бы покраснела, ведь образы, которые проскальзывали в ее сознании, были не слишком-то приличны. Близость полковника всегда будила в ней что-то первобытное, необузданное. Словно рядом с ним просыпалась какая-то ее часть, которая была неизвестна даже ей самой. Майлз, глядя на чуть приоткрытые нежные губки Ло, напрасно пытался взять себя в руки. Внутренний голос жестоко высмеивал его, однако сейчас он даже не прислушивался к его словам. Все его мысли сейчас были заняты этой малышкой. Он чувствовал, что еще немного и разум оставит его. Ее близость, ее мягкость и податливость, ее тонкие ручки, мягкие губы, ее вкус, ее взгляд, полный желания и скрытой мольбы - всего этого было достаточно, чтобы он понял, что кровь кипит. И в эту минуту он чувствовал себя хищником, в чьи когти попалась столь желанная добыча. Хищником, который только что пролил кровь врага, отстоял тех, кто нуждался в его защите, а теперь прижимал к себе свою женщину. Как она сказала?.. - Ты моя добыча! - прорычал он и рывком прижал к себе Ло. С губ его утонченной крошки тотчас сорвался легкий стон, скорее даже выдох, но для рекома это было как красная тряпка для быка. Его девочка в его руках: она сама пришла в его когти, сама признала свое поражение! На какие-то секунды он потерял себя и посмотрел на нее ДРУГИМИ глазами. Полковник провел подушечкой большого пальца по губам крошки Ло, хищно улыбнулся, продемонстрировав внушительные клыки. А она хороша… Как же она хороша! Чертовка прошла через хренов Ад, лишь бы добраться до него, лишь бы занять свое место рядом с ним! И под ним. Майлз, на миг прикрыв глаза, усилием воли заставил эту часть своей личности отступить на задний план, помотал головой. Эти мысли были ему неприятны, хотя он и понимал, что мертвый полковник чувствует к Ло то же, что и он. Реком понял это еще тогда, на поляне, когда тот, второй, вернулся, прижал к себе свою малышку - их малышку! Впился в ее губы отчаянным поцелуем и сказал те слова, что сейчас вырвались и у него: - Ты моя, поняла? Ты моя! - Я твоя, - эхом повторила Ло и, отбросив сомнения, обвила руками шею Майлза, сама потянулась к нему. Ей не хотелось думать о том, что будет потом: через час или через день. Сейчас был только он - тот, кого она так долго ждала, к кому так стремилась, ради кого выживала все эти годы. Нет-нет, ведь она же его забыла и так отчаянно ненавидела, сколь же… Сколь же сильно и любила. - Ты только мой, - шептала она, касаясь невесомыми поцелуями его подбородка, а после и тонких, прихотливо очерченных губ. - Я так ждала тебя... Майлз обхватил ее, приподнял, и Ло, опираясь на его плечи руками, скрестила ноги у него на талии, прижалась всем телом. Ножны на пояснице рекомбинанта мешали ей, как и ремень с висящей на нем винтовкой, широкий пояс с подсумками. Но неудобство сторицей окупили прикосновения ладоней ее любимого, которые прошлись по ее спине, ниже, а после легли на бёдра. Майлз, не прерывая поцелуй, сделал несколько шагов к берегу, усадил Ло на широкий плоский камень. А после оперся на него руками, подтянулся и, нависнув над своей малышкой, вновь жадно впился в ее губы, несильно укусил ее, желая вновь услышать ее голос, вновь почувствовать, как его девочке хорошо с ним! Легкий стон был ему ответом, и разумность полковника постепенно стала покидать его, а на передний вышло закипающее в крови желание. Его девочка еще не раз подаст голос в эту ночь, еще не раз закричит! - Помнишь, что ты мне сказала в наш первый раз? - рекомбинант хотел прошептать это, но голос сорвался, и у него получилось какое-то низкое кошачье мурчание. - Я буду кричать... - прошептала Ло, и судорожно ахнула, когда полковник прижался губами к ее шее. - Майлз... - Скажи это еще раз. Назови мое имя. - Мааайлз… - выдохнула Ло и рекомбинант вновь сдавлено зарычал, всем телом подался вперед, наваливаясь на худенькую на’ви. Она произносила его имя так, как никто другой - растягивая первую гласную. Словно одно только его имя заводило ее, распаляло ее желание! А может, так оно и было? Под напором своего партнера Ло опустилась на мокрый камень и поняла, что ее колотит судорожная дрожь. Неужели это случится сейчас? Неужели между ними наконец-то не останется никаких преград? Неужели они вновь будут близки так же, как и в той, уже утерянной жизни? На мгновение ей стало страшно. После того, как всё случится, мир для нее никогда уже не будет прежним. Она вновь войдёт в эту воду, вновь поставит себя перед страшным выбором, вновь обречёт себя на вечное ожидание, вновь... Майлз накрыл губами ее губы, и Ло, отбросив все мысли, с жаром ответила на этот отнюдь не целомудренный поцелуй, тут же подалась к рекому навстречу, захлестнула хвостом его руку с такой яростью, что ей самой стало неприятно, а рекомбинант и вовсе зашипел от боли и с силой прихватил ее острыми клыками за губу, заставив тонко вскрикнуть, выгнуться от удовольствия. Он не мог оторваться от нее, хотя в груди уже не осталось воздуха. Его малышка выгибалась под ним, прижималась всем телом, а ее гибкий хвост обвился вокруг его руки. Рекомбинант и сам со всей силы прижимал ее к себе одной рукой, а локтем второй опираясь на камни. Ему было неудобно, но эта легкая боль только подстегивала его. Не контролируя себя, он рывком прижал к себе свою девочку, переместил вес на руку и… И тут же понял, что теряет равновесие: локоть соскользнул по мокрому камню, и Майлз всем телом навалился на Ло, заставив ту сдавлено пискнуть. - Черт! – зашипев от боли, он торопливо приподнялся и отстранился, усевшись рядом с лежащей охотницей. – Я не сильно тебя прижал? Не больно?! - Всё хорошо, - Ло’ота смущенно улыбнулась и тут же ахнула. – У тебя кровь! - Где? – закрутил головой рекомбинант и тут же понял, что ободрал локоть о камень. – Вот же зараза! - Дай я посмотрю! Ло тут же потянулась к нему, но Майлз тут же обнял ее, вновь прижал к себе, заставив смущенно опустить взгляд. Впрочем, рекомбинант и сам на миг прикрыл глаза и выдохнул. Возбуждение всё еще гуляло в крови, отравляя его сильнее, чем самый страшный яд. Но боль в локте немного отрезвила и заставила безумное, неконтролируемое желание чуть схлынуть: словно бешенное пламя приугасло. Он вдруг понял, что Ло дрожит, и тут же сообразил, что ей холодно: она была одета в короткий топ и длинную набедренную повязку – многослойную, и слои мокрой ткани сейчас облепили стройные бедра его девочки. Но хотя это и выглядело до нельзя соблазнительно, полковник не сомневался, что ей холодно, а потому решительно поднялся и, протянув Ло руку, помог ей встать на ноги. - Ты замерзла? - Нет, - едва слышно выдохнула она, а через несколько мгновений добавила потише: - Немного. - Глупая девчонка, - фыркнул он и, не отпуская тонкую ручку Ло, решительно повел ее подальше от водоема. – А вот нечего было нападать на меня! - Но ты же моя добыча, - тоже улыбнулась Ло’ота. Сейчас она была даже рада, что они прервались. Не соскользни у Майлза рука, не отвлеки его боль, и он бы взял ее прямо там, на мокром камне. Нет, она была только за, но…Но что-то все же останавливало ее, что-то мешало. Всё это началось как-то слишком поспешно, что ли… Словно в ответ на ее мысли полковник заговорил: - Вот так всё и происходит у твоих любимых дикарей? Напасть, а потом выеб… Кхм. Расправиться с добычей? - Нет! – тут же вспыхнула охотница и, вырвав свою руку из руки рекомбинанта, обогнала его, но тут же гневно обернулась: - Они не дикари! - А кто тогда? …Майлз, поняв, что упустил контроль, нахмурился. Он и не заметил, как полковник прорвался и заговорил. Выругавшись, он помотал головой, но тут же поняв, что со стороны выглядит как минимум нелепо, выпрямился. Ему очень хотелось рассказать Ло о том, что происходит у него в душе, что порой он буквально себе не принадлежит, но… Но как она к этому отнесется? Он вдруг ощутил сильнейший укол ревности: а что, если Шарлотта узнает, что личность мертвого полковника отдельна от его личности? Вдруг она захочет контактировать с ней, а не с ним? Что тогда будет? «Тогда твою бабу выебу я, а не ты!» «Заткнись!!!» - Люб… - Ло запнулась, но заставила себя это произнести: - Любимый? Все хорошо? - Да! – он ответил слишком быстро и мысленно тут же обругал себя за это. – Да! Да, все хорошо! И тут же торопливо добавил, не дав охотнице возможности задать новые вопросы: - Давай отойдем от воды. «Да-да, уведи ее подальше в лес, поставь к дереву и…» «Да завали же ты ебало!!!» «Скажи еще, что ты здесь не для этого!» «Да, не для этого! Я просто хочу с ней поговорить!» «Ну-ну…» Внутренний голос замолчал, и Майлз, вновь поймав руку Ло, стиснул ее тонкие пальчики. - Извини, я не хотел оскорбить тебя. - Всё хорошо, - прошелестела Ло’ота и подушечкой большого пальца мягко погладила рекома по руке. – Давай отойдём подальше в лес, да. К тому же у воды в середине ночи обычно появляются разные насекомые. А я не вижу тут цилопогон. - Ци..л..Что? - перепросил рекомбинант. – Что это за хрень? - Местное растение, - улыбнулась охотница. – На’ви зовут его «зеленая вода» потому что его длинные листья похожи на водные струйки. В научном же сообществе оно известно под названием Цилопогон, в честь растения Cymbopogon – лимонного сорго. Это неплохой природный репеллент. - Я удивлен, что ты все еще это помнишь, - хмыкнул Майлз, окинул взглядом окружающий их лес. И неожиданно понял: то, что он увидел, ему… Понравилось? Он нахмурился, прислушиваясь к себе, ожидая, что внутренний голос вновь заговорит, вновь обольет всё грязью, но мертвый полковник в кои-то веки молчал, не мешая рекомбинанту. А тот, с изумлением осматриваясь по сторонам, вдруг пришел к одной простой мысли: он провел на Пандоре уже столько времени, но только сейчас, кажется, понял, насколько она красива! Их окружал древний лес, который, кажется, видел само зарождение жизни на этой удивительной планете. Высокие стволы необъятных дельта-деревьев устремлялись ввысь. Их могучие ветки, каждая из которых вполне могла сойти за самостоятельное дерево, практически скрывали небосвод. То тут, то там проглядывали острые зубцы скал: прожилки анабтаниума на них казались сияющими в свете звезд дорожками ртути. В переплетении ветвей встречались величественные люстры панопир, светившихся нежным розовато-сиреневым светом. Многочисленные кустарники, названия которых Майлз не знал, окружали эту поляну, на которую они вышли, а трава под ногами казалась непривычно мягкой, и в ней, точно крохотные искорки, светились бутончики цветов. Ло, словно прочитав его мысли, отпустила его руку, шагнула вперед и провела ладонью по широкому листу веерного папоротника. - Я так скучала по этой красоте… На Островах все иначе. Они тоже красивы, но то чуждая красота. Растения там в основном под водой... Не растения – водоросли. - А разве растения — это не водоросли? - Ммм... - Ло покачала головой, обернулась и подарила рекому улыбку. – Не все водоросли являются растениями. Среди них множество одноклеточных и многоклеточных организмов, а у тех, которые все же можно отнести к растением, отсутствует деление на корневую систему, листья и стебель, так что растениями они являются чисто номинально и носят название «низшие растения» … - и тут же смутилась. – Прости, я увлеклась. - В тот раз, когда я был на Островах, у меня не было возможности нормально осмотреться. – стянув через голову оружейный ремень, реком опустил винтовку на землю, а после стянул надоевшую разгрузку, напитавшуюся в влагой, и бросил под ноги. – Хотя там тоже довелось… поплавать, хех. Он качнул головой, перекидывая косу через плечо. Она тоже намокла и стала неимоверно тяжелой. Майлз провел по черным волосам ладонью, сгоняя лишнюю воду, и тут же подумал, что в принципе, было бы неплохо снять одежду и выжать ее, но сейчас одна только мысль об этом была опасной. Наверное, нечто подобное думала и Ло, потому что она неловко отжала тяжелую набедренную повязку, расправила ее, напрасно стараясь уложить на ногах так, чтобы плотная мокрая ткань не липла к коже. Она тут же подняла взгляд на стоящего напротив рекомбинанта, смущенно прикусила губу… И вдруг шагнула вперед, мягким потоком прижалась к его груди, провела по мокрой темно-зеленой майке кончиками пальцев, выдохнула жарко, словно пытаясь его согреть. Положив руку ей на затылок, Майлз прижал Шарлотту к себе. Ох, по какому тонкому лезвию они вновь пошли! Ведь стоило крошке Ло прижаться к нему, обнять его, как он почувствовал, что возбуждение вновь подкатывает. И она тоже наверняка чувствовала это – чувствовала, насколько недвусмысленно его тело реагирует на ее прикосновения! - Я тоже не смогла насладиться Островами… Я пробыла там совсем мало. - Как ты вообще долетела до туда?! – полковник осторожно провел ладонью по мокрым бинтам на плече Ло, старясь жалостью отвлечь себя от других, более низменных чувств. – Моя девочка, как же ты выжила? Ло’ота счастливо улыбнулась и вновь потерлась носом о плотную темно-зеленую ткань: - Все хорошо… Я сильная! К тому же я была не одна: мне помогал друг. - Друг? – прищурился Майлз и понял, что почему-то ревнует. Однако тут же сам себя высмеял: тебя не было шестнадцать лет! Ты вообще был мертв! Как ты вообще даже смеешь испытывать что-то подобное? Или ты думал, что она тебя ждала?.. «Она и ждала, придурок» Ло, словно поняв, о чем он думает, подняла голову и, глядя ему в глаза, тихо, но твёрдо повторила: - Ка’ани – мой друг. Он помог мне выжить. Без него я бы не справилась! Без него я бы не сумела спасти островных на’ви, не увидела бы подводное древо голосов. Знаешь, оно такое прекрасное! И совсем не похоже на наше Древо Души! Меткаины даже зовут его го иначе – Древо Духов… Красиво, правда? - Майлз, слушая рассказ Ло про Древо, с силой стиснул зубы. Что ж, он знал, что и об этом тоже они должны будут поговорить. Ведь им есть что друг другу сказать: нужно обсудить множество событий и во многом разобраться. В первую очередь в том, что происходит между ними. Но он оказался не готов к тому, что этот разговор придётся начать с такой новости. На мгновение реком засомневался: а может, стоит промолчать? Может, не стоит Ло ничего рассказывать? Покивать и перевести разговор на другую тему? Острова далеко, и очень велика вероятность, что его девочка больше никогда туда не отправится и не узнает, что от островов осталось лишь воспоминание. Нет. Он глубоко вдохнул и покрепче прижал к себе Ло, провел ладонью по ее худеньким плечам, после – по шее. Затем коснулся точеного подбородка, щеки, скулы. Накрутил на палец тоненькую косичку. Скорее всего, после этого разговора она вновь бросится на него с ножом. Но врать ей он не собирался. Ни врать, ни юлить, пытаясь скрыть правду. Ло, потеревшись щекой о его ладонь, широко улыбнулась, продемонстрировала острые клычки. - О чем задумался? - Я должен тебе кое-что рассказать. Замолчав, он еще раз внимательно всмотрелся в огромные желто-зеленые глаза охотницы, тщетно пытаясь найти в них хотя бы каплю подозрения или недоверия. Но нет, его крошка безоговорочно верила ему, свято уверенная, что он не причинит ей вреда. Вот только сейчас он собирался сказать ей то, что будет для нее больнее, чем удар ножом. - Ты не знаешь, что случилось на Островах. Ведь к тому времени ты уже улетела, верно? Тебе было известно, что Ньюман провел там очередные испытания, ведь для того, чтобы их предотвратить, ты туда и отправилась, но… Но не знаешь, что было после них. - Что? – Ло вдруг почувствовала, что сердце у нее забилось быстрее, а то расслаблено-возбужденное настроение стало бесследно испаряться. – Майлз, что там сучилось?! Он помолчал мгновение, а после выдохнул решительно: - Дерево Меткаинов уничтожено. Мы обстреляли ту бухту, где оно росло. Был отдан приказ использовать ракеты воздух-земля и глубинные бомбы. Так что все сожжено в пепел не только над водой, но и… - Молчи!!! – Ло’ота отшатнулась от него в ужасе, с силой прижала ладони к ушам, - Не надо, хватит! Это не правда! Пусть это будет неправдой!!! Рекомбинант только молча покачал головой, а после вновь прижал ее к себе и закончил: - Я отдал этот приказ. Это была не моя идея, но приказ отдал я. Дерева Меткаинов больше нет. - Ты монстр! – Ло вновь попыталась было отстраниться, но полковник держал ее крепко. - Зачем, Майлз? Зачем?! Ты же убил их! Ты убил их, ты это понимаешь?! - Меткаинов убило не это, - реком положил ладонь на затылок своей малышки, прижал ее голову к своей груди. - На Островах были проведены испытания бактериологического оружия. Помнишь, что было в лесу? Там произошло нечто подобное. - Но я же увела островных на’ви… - Да, всё так, - он вновь провел ладонью по волосам Ло, - Моя смелая девочка. Ты увела их, верно. Собрала все островные кланы в одном месте на крохотной территории. Ньюман был тебе искренне благодарен. Благодарен за помощь в испытаниях, которые удачно завершились. Островные жители были заражены штаммом… Ээээ… Я не силен в латинском. Твой бывший начальник сказал, что это чума. Только перекроенная на иной лад. Повисла гнетущая тишина. Рекомбинанту казалось, что пропали все звуки, лес, до этого полный жизни, полный голосов зверей и звона воды, что перекатывалась по камням, сейчас затих в ожидании бури. Ло чувствовала, что ей не хватает воздуха. Ей было настолько страшно, что если бы Майлз не держал ее, то она бы рухнула тут же, словно громом пораженная. Страшное осознание накрыло ее, лишило всех сил и мыслей оставив в голове страшную звенящую пустоту. Свой голос она услышала словно со стороны: - Так получается, это не ты, а я… Это я убила их… Я убила их!.. - Нет! – реком с силой встряхнул ее. - Смотри на меня!!! Нет, твою мать! Не ты распылила над островами вирус! Не ты отдала приказ разбомбить то хреново дерево! Твоей вины тут нет! Не смей себя винить, ты слышишь?! - Но ведь это я… Ты сам сказал, Ньюман был мне… благодарен… Ло’ота изо всех сил дернулась, освободилась от объятий, сделала пару неверных шагов, но тут же без сил рухнула на землю, вцепилась в волосы, уткнулась лбом в мягкую траву. Она напрасно пыталась закричать, но горло словно перехватило стальным обручем, и она не могла издать ни звука. Всё кончено. Всё, что она делала, все ее усилия обернулись крахом. Она не только не спасла, а убила всех. Всё из-за нее! Во всем виновата только она! Она одна!!! Если бы она просто осталась в городе, или сгорела в пожаре вместе с членами ее клана, или если бы Кексик тогда завершил начатое и просто растерзал ее, то все было бы иначе! Меткаины были бы живы! - Это моя вина… - наконец прохрипела она. – Моя вина…. Сильные руки подхватили ее, и Ло окутал дурманящий терпко-мускусный аромат. Майлз, подняв ее на руки и прижав к себе, сам опустился на колени, уткнулся лицом ей в шею, выдохнул едва слышно: - Ты ни в чем не виновата, моя девочка. Не смей себя винить в том, над чем ты была не властна! Ее вес почти не ощущался, и рекомбинанту казалось, что он держит на руках не миниатюрную на’ви, а драгоценную куклу из тончайшего фарфора. Кажется, сожми ее чуть посильнее, и она распадется на кусочки, расколется. «Она крепче, чем ты можешь себе представить» Голос мертвого полковника вызвал у него почти физическую тошноту. Ему самому захотелось заорать от несправедливости: за что его девочке довелось это испытать? Почему именно она? Зачем он вообще все это рассказал и зачем продолжает говорить?! Может, это все он, тот, второй? Может, это он стремится причинить их крошке еще большую боль, а потом упиваться своей властью над ней?! Как всегда делал! «Я никогда этого не делал» Майлз закрыл глаза. Полковник и правда никогда этого не делал. Он никогда не причинял Шарлотте боль нарочно. И окажись он сейчас здесь, он бы не открыл правду, не взвалил ее на худенькие плечики Ло, а предпочел нести эту ношу сам. «Но ты же сам хотел, чтобы между вами не было недомолвок, ведь правда?» «Правда…» - Ты не виновата, - проговорил он. Каждое слово давалось ему с трудом, но и замолчать было выше его сил. - Вирус все равно был бы испытан. Но если бы ты не увела меткаинов с островов, то большая их часть погибла бы при испытаниях хим-оружия. А оставшиеся были бы поражены вирусом по приказу Ньюмана. Ты спасла десятки жизней. Моя смелая малышка… - Это моя вина… - повторяла Ло, словно заведенная. От ее боевого настроя не осталось и следа, и она сжалась болезненно, оглушенная этими страшными новостями. - Что бы я ни делала, как бы ни пыталась всех спасти, но они все равно погибают… Я всё порчу… Всё, к чему я прикасаюсь, обращается в прах… Рекомбинанту хотелось как-то ее утешить, сказать, что это неправда, но он не успел. Ло заговорила вновь. - Завтра я отправлюсь с охотниками к другим кланам. Я хотела предупредить их, что их деревья теперь в опасности. А теперь я не знаю, правильно ли это. И не принесу ли я войну и туда. Может… - ее голос дрогнул, - Может, мне лучше вообще не существовать... - Не смей так говорить! – Майлз с силой сжал руки, так, что Ло пискнула от боли. – Не смей, мать твою! - Но я… - Ты глупая девчонка, которая решила, что в одиночку сможет справиться со всем! Ты наслушалась Салли, дуреха? Все изменилось, неужели ты еще это не поняла?! Ты знаешь, сколько сейчас у нас единиц техники?! Знаешь, что в городе уже полноценный воинский контингент, а не горстка наемников, как было шестнадцать лет назад?! Чем ты хотела победить химическое и бактериологическое оружие?! У тебя есть друзья в лаборатории, но пара человека не сумеют одолеть сотни и тысячи людей! Ты не победишь, никогда! Всё, что ты можешь – это спасти себя. Не других, а себя! Себя, слышишь?! Себя! Ло обессилено молчала. Душа у нее буквально разрывалась на куски, и внутри бушевало два чувства. Первой была страшная боль, отчаяние от осознания того, что она опять проиграла, опять подвела всех! Вторым же чувством было всепоглощающее, иррациональное счастье от того, что Майлз рядом. Именно его руки сейчас сжимают ее, именно его шепот она слышит, именно его губы касаются ее кожи. «Моя девочка», «Моя смелая малышка» - это всё про нее! На мгновение ей стало ужасно стыдно: она должна оплакивать погибших, должна думать, как излечить их, должна узнать об этом вирусе как можно больше, но вместо этого она млеет от этих теплых рук и мягких губ, от этих слов, жара дыхания и шепота. - Так что не смей винить себя. Ты не победишь. Но ты можешь спасти себя, моя малышка, - прошептал полковник и вдруг выдохнул отчаянно: - Хочешь, я заберу тебя в город? Теперь я сумею тебя защитить! Ты вернешься к работе, вернешься к нормальной жизни. Ло заставила себя открыть глаза и бездумно посмотрела в темные небеса. Ее руки крепко обнимали рекомбинанта за шею, она всем телом прижималась к нему. Вернуться в город… С ним. Быть с ним. Принадлежать ему. Стать не пленницей, а рядовым сотрудником: мисс Уилсон. Может даже дописать диссертацию или начать новую исследовательскую работу… - Возможно, изнутри ты сможешь сделать больше, чем снаружи. - Ньюман убьет меня… - Нет, - покачал головой Майлз, - Твой бывший… - он словно проглотил колючий шарик. – Твой бывший начальник тебя и пальцем не тронет. Более того, он нуждается в тебе. «Что ты несешь, сопляк?! Неужели ты поверил этому слащавому гандону?!» - Он хочет проникнуть в тайну Ивового древа и понять принцип перехода. Как ты и Салли сумели стать нави. Сумели оставить человеческие тела. Это для него важно. Ты нужна ему. И нужна мне. Ло’оте показалось, что весь воздух вдруг вылетел из груди, и она разучилась дышать. «Ты нужна мне» - слова, которые она так страстно желала услышать. Она нужна ему, теперь он говорит об этом спокойно. - Ты будешь под моей защитой, и если Ньюман хотя бы слово лишнее тебе скажет, то я убью его! Мы колонизируем эту планету, это все равно произойдет. Разница только в том, каким образом это произойдет. И твой начальник пытается сделать это с минимальными потерями. Мы много разговаривали, и он… - Неужели ты ему поверил? – на миг ей стало ужасно горько. - Неужели ты поверил ему? Что он тебе сказал?! - Что хочет сохранить Пандору в том виде, в котором она есть сейчас. Не стереть ее в радиоактивный пепел, а оставить ее привычный облик. Он подделал результаты испытаний что в лесу, что на Островах, чтобы усыпить бдительность совета директоров Корпорации. И пару часов назад он пытался провернуть то, что много лет назад провернули вы с Салли. - Что?.. - Помнишь девчонку, Инду, кажется? Она помогала тебе. Девчонка больна, она умирает. И она хочет перейти в тело аватара. Ньюман пытается ей помочь. В этом и состоит его цель. Он хочет, чтобы жители Земли могли перейти в тела аватаров и обрели на Пандоре новый дом. Потому он и хочет сохранить ее в первозданном виде. - Он… - Ло во все глаза смотрела на Майлза, одновременно и веря и не веря ему, - Но… Он.. У него не получится! - Потому он и охотится за тобой. Салли ему ничего не смог рассказать. О том, что Джейк никогда больше не сможет установить связь с Ивовым Древом, полковник благоразумно умолчал. Добивать свою малышку еще и этой новостью он не хотел. Она же продолжала: - Джейк не знает, как это происходит… На секунду это кольнуло ее, заставило нахмуриться: что-то тут не так, какая-то информация… Но в голове была такая круговерть, что охотница не могла ухватиться ни за одну из мыслей. Те ускользали, словно ужи в мутной воде, путались. - У Кевина не получится... – Ло слабо отстранилась, заставив Майлза ее отпустить, и уселась на земле, схватилась за голову, пытаясь осознать и переварить всю информацию. – Для того, чтобы все получилось, нужен весь клан и самое главное – тсахик. Та, что говорит с Эйвой. Без этого все бесполезно. И тут же вновь подняла голову, проговорила точно в бреду: - Майлз, ты… Ты хочешь, чтобы я вернулась? Чтобы я… - она с силой переплела, заломила пальцы, но все же произнесла: - Чтобы я была с тобой? - Да. «Нет, твою мать! Нет! Ты с ума сошел, сопляк? Нахрена тебе эта канитель?!» - Будь со мной. Будь моей. Захочешь ты работать с Ньюманом или нет – это только твое дело! Не захочешь – я сломаю ему вторую руку или, если надо будет – шею. И он не посмеет к тебе даже подойти. Но будь со мной, моя девочка, мой Котенок. Ло осторожно протянула руку, бесконечно нежно коснулась щеки рекомбинанта, пробежалась кончиками пальцев по скуле, по подбородку, потянулась к нему, робко коснулась губами его губ. О, какой приятный самообман, какая сладостная сказка! Она может стать его, может принадлежать ему всей душой и телом. И им уже никогда не придется разлучаться! Никогда… Она отстранилась и грустно улыбнулась, всмотрелась в яркие желто-зеленые глаза своего любимого. - Ты же знаешь, что мое сердце принадлежит тебе. Я твоя, Майлз, я только твоя! Твоя и ничья больше! Он видел в ее глазах ответ. Она бы не сумела сказать это вслух, он прекрасно это понимал. Но Ло сделала свой выбор и сейчас оказалась сильнее, чем он. Она выбрала сторону и никогда ее не предаст. А это значит, что они так и останутся по разные стороны баррикад. Ему вдруг стало невыносимо горько. Она не вернется с ним в город, она останется здесь, в лесу, а утром улетит и, быть может, из того путешествия она уже не вернется. И ничего уже не изменить. Он опоздал на шестнадцать лет. Он мог бы увести ее силой, и она, быть может, даже была бы счастлива, но… «Слабак, ты даже на это не способен, не способен приструнить свою бабу! Да я…» Не слушая навязчивый голос, он сам потянулся к ней, прижался лбом к ее лбу, закрыл глаза, выдохнул судорожно, чувствуя, как его малышка касается пальчиками его щек. - Моя девочка… Моя любимая девочка… Ло чувствовала, как по ее щекам катятся слезы. Майлз говорил то, что она так жаждала услышать все эти годы. Он любит ее, она важна и нужна ему. И он рядом. Ее любимый, которого она потеряла тогда, в тот страшней день, вернулся к ней спустя столько лет! Вернулся, готовы забрать ее, готовый защитить ее. Готовый дать ей то, чего ей не хватало все эти годы: дом. - Мы с тобой сейчас сказали больше, чем за те два месяца, - прошептала она. - И явно больше, чем за эти шестнадцать лет, - горько усмехнулся Майлз. Они оба замолчали, словно не зная, что еще сказать. Им не быть вместе: в эту секунду и высоченный рекомбинант, и худенькая на’ви поняли это до боли отчетливо. Им не быть вместе: они навсегда останутся по разные стороны баррикад, навсегда будут в статусе врагов – кровных, смертельных, самых верных, но – врагов. Ло’ота поняла, что где-то внутри зарождается ненависть. Не к Майлзу, о нет, конечно же, ни к нему! В ее глазах полковник по-прежнему оставался безгрешен: безжалостный убийца, человек прошел через такую боль, прошел через смерть и сумел возродиться, он вызывал лишь беспрекословное уважение, восхищение. Но не ненависть. Он не предавал других, не предавал себя, а вот она… От отчаяния охотнице захотелось закричать: она опять потеряла себя, опять предала себя. Но вместо того, чтобы вновь вцепиться в волосы, закричать от безумной боли, от отчаяния, оно она осторожно прижалась головой к груди любимого, всем телом говоря: «Спаси меня! Защити, прошу! Мне не у кого просить помощи, кроме тебя. Я одна! Спаси меня, защити. Защити от меня самой! Помоги мне, пожалуйста, помоги!» Майлз опустил руки ей на плечи, прижал свою девочку к себе. Ему много чего хотелось сказать, но сейчас он понимал, что все слова излишни. Они всё уже сказали друг другу, и каждый из них сделал свой выбор. И он был готов, что Ло сейчас отстранится, попрощается с ним и… Но вместо этого она вдруг подняла голову, робко улыбнулась ему. «Ты мой… Я так долго тебя ждала!» Он не мог разгадать ее взгляд, но тут же потянулся к ее губам и, чувствуя, как они покорно раскрылись под его напором, понял, что поступил правильно. «Я же только твоя! У меня никого не было все эти годы. Я берегла себя для тебя одного. Только для тебя!» Ло чувствовала, что под веками щиплет. Еще миг, и слезы вновь покатятся по щекам. Но она не хотела портить эту ночь – ИХ ночь. Ночь, которую она так долго ждала. И совсем не важно, что утро их убьет, разлучит. Это и в самом деле было не важно, ведь сейчас именно руки Майлза сжимали ее, именно его губы завладели ее гулами, именно его желание она чувствовала телом: неприкрытое, недвусмысленное. Он хотел ее, и она это великолепно чувствовала. И более того, она желала его столь же страстно. «Позволь я хотя бы еще раз почувствую тебя, мой единственный…» Она осторожно коснулась его щеки кончиками пальцев. И сама испугалась: всего три пальца из пяти. Жизнь в лесу изменила ее, забрала у нее очень много, искалечила ее тело. Да, пальцы сущая мелочь, но… но вдруг Майлзу будет противно? Вдруг он оттолкнет ее? - Майлз… - она наслаждалась его именем, словно самым изысканным вином. - Мой любимый… Я… я не противна тебе? - Что?! – рекомбинант вскинулся, недоуменно посмотрел на свою девочку, которую крепко прижимал к себе. – О чем ты говоришь, глупая?! -Ну… - она опустила взгляд и продемонстрировала изуродованную кисть. – Понимаешь, я... Ах… Она ахнула испуганно, когда Майлз перехватил ее точеную ладонь и с жаром прижался губами к нежной коже. «Неужели тебе не противно?» Слезы все же покатились по ее щекам, и Ло зажмурилась, вздрогнула. - Я так ждала тебя, так ждала! Майлз, я так тебя ждала!!! Горячие губы коснулись ее век, собрали с ресниц соленые капли. - Глупая девчонка! – рекомбинант раз за разом касался век его девочки. – Глупая, какая же ты глупая! Как мне может быть противно? «Размяк, сопляк…» Не слушай назойливый внутренний голос реком опустился ниже, с жадностью припал губами к губам Ло, с силой заставил их раскрыться. «Моя, ты – моя», - словно говорил он всем телом. - «Мы столько времени бегали друг от друга и от себя, но может, уже пора прекратить это делать? Ведь ты же моя! Ты всегда была моей!» «Мой! Ты – мой!» Ло и сама не поняла, как оказалась на земле. Возле головы склонились тонкие светящиеся стебельки ночных цветов. Их светящиеся бутоны касались ее щек. Однако она не замечала этого, едва ли не впервые в жизни погруженная в то, что происходило с ней. Тонкие губы коснулись ее шеи, скользнули ниже, оставляя на коже обжигающие следы-ожоги. Майлз, прижав ее руки у нее над головой, второй рукой с силой рванул ее топ, разорвав его в клочья, а после обвел кончиком языка самый нежный участок груди и в ту же секунду с силой сомкнул на нем острые клыки, заставив Ло с криком выгнуться, податься ему навстречу. От нее ничего не осталось. Всё это время она пыталась отогнать те воспоминания, но они все равно возвращались. Майлз - человек делал так же: ласкал ее на грани с болью, истязал удовольствием, заставляя кричать от боли и от восторга. И что тогда, что сейчас она не собиралась сдерживаться. «Ты будешь кричать». Она не сомневалась, что под острейшими белоснежными клыками уже проступила кровь. В любви, как и в бою, полковник был безжалостен. И это ей всегда безумно нравилось. Именно этого она жаждала! Именно этой обжигающей боли, именно этих клыков, именно этих укусов и этой крови! Это ей мог дать только он. Только он мог одновременно любить ее, беречь до дрожи и мучать так, что она иступлено кричала от сладостной боли. Только он! И только ему это было позволено! В душе у нее что-то рвалось, умирало, но она отбросила эти чувства, чтобы в эту ночь больше к ним не возвращаться. Джейк был прав, когда говорил, что она предательница: она же и в самом деле предала саму себя, предала свои идеалы. Майлз – враг! Он виновен в смерти ее друзей, тех, кто заменил ей семью. Он обрек на гибель многих на’ви, но она сейчас лежит под ним и способна только кричать от неописуемого восторга и удовольствия. - Ты моя… Хриплый шепот заставил ее выгнуться всем телом, застонать. В плече было вспыхнула боль, но тут же угасла, и Ло мгновенно про нее забыла. Она вообще забыла обо всем: о том, что Майлз рассказал ей, о своих терзаниях и слезах. О миссии, которую сама на себя взвалила, о прошлом и будущем, которое, быть может, сгорит в пожаре восхода. Сейчас есть только они, есть только ласковые прикосновения, есть их любовь! Реком отстранился на миг, стащил через голову промокшую майку и вновь склонился к Ло, с удовольствием прижавшись грудью к мягким холмикам ее груди. Тонкие ручки его малышки легли ему на затылок, а губ коснулись ее нежные губки. Миг – и она слегка укусила его, чуть отстранилась, наблюдая за его реакцией. Мол, ну и что ты мне сделаешь? - Ах ты непокорная девчонка! И вдруг на какие-то секунды он растерялся. То, чего он так страстно желал, свершилось: его крошка лежит перед ним! Она сама пришла к нему. Сама признала свое поражение, да поражение ли?.. «Да как же ты заебал!» …Куоритч с жадным удовольствием провел ладонью по груди Ло, обвел линию талии и бедра, а после закинул стройную ножку на себя. И одновременно с этим недвусмысленно подался всем телом вперед, хотя между ними было еще несколько слоев ткани. Наконец-то его девчонка под ним! Наконец-то!! Ему хотелось сорвать с нее последние клочки одежды, развести эти стройные ножки и овладеть ею: безжалостно, не спрашивая ее желания! Так же, как он сделал тогда! Взять ее, обозначить свои права на нее: ты моя! Ты принадлежишь только мне! Моя! Моя! Но… Она была перед ним: такая нежная, готовая раскрыться ему и вместе с тем дрожащая от страха – точно не было тех двух месяцев, точно она вновь была невинна, юна. И полковник отпрянул, ненавидя себя. И не имея сил и решимости коснуться этой чистоты. …Майлз, мягко подавшись веред, уткнулся лицом в шею своей девочки, осыпал ее десятком поцелуев и, коснувшись нежного ушка, шепнул: - Моя девочка… Ты дрожишь. Ты боишься меня? - Нет… - Ло и правда дрожала, но это был не страх, а дикое, иррациональное желание. Она столько лет была одна, столько лет ждала только его и вот он рядом, он с ней, он ласкает ее! Ее любимый, ее Майлз! Однако тут же ее, на какие-то секунды, вдруг охватила паника: неужели сейчас все случится? Неужели сейчас между ними не останется ничего: ни единого клочка ткани, ни единой тайной мысли, ничего? Лишь они и их любовь, их желание, их прошлое и будущее. Их настоящее. Она вздрогнула всем телом, ощутив, как ладонь Майлза скользнула по ее ноге, коснулась внутренней поверхности бедра, недвусмысленно прошлась по тонкой полосе ткани между ног… Застонав, охотница уткнулась личиком в плечо любимому, зажмурилась, чувствуя, как его теплые пальцы отодвинули ткань и прошлись уже по обнаженной коже: невесомо, ласково. Эта ласка была почти невинна, но вместе с тем – требовательна. Но почему-то Ло не могла в полной мере насладиться этим, силилась понять, что с ней происходит и… и не понимала! Она одновременно чувствовала дичайшее желание, но и столь же сильное смущение, словно это и правда был их первый раз… «Так это ведь этот раз и правда - первый» Новое движение пальцев Майлза заставило ее со стоном запрокинуть голову, но она тут же постаралась взять себя в руки и выдохнула: - Любимый, пожалуйста, подожди... Прошу… Майлз, словно не слыша ее, с силой рванул тонкую полосу ткани, и тончайшие черные волокна водорослей расползлись под его пальцами. Мгновение – и он отбросил в сторону изодранную черную ткань и вновь подался вперед, недвусмысленно прижавшись пахом к месту между ножек Ло. Она ахнула, почувствовав грубую мокрую ткань его штанов, выгнулась и тут же подалась к нему навстречу. - Прошу тебя, пожалуйста… Она сама не могла понять, о чем просит его. Овладеть ею побыстрее и прекратить эти сладостные муки? Или же, напротив, остановиться? Ответ пришел к ней в следующую же секунду, когда Майлз с рычанием впился поцелуем в ее губы, одним движением расстегнул ремень на штанах, рванул молнию, освобождая себя. Всего одно движение, один резкий рывок вперед: войти, заполнить ее до предела, растворится в ее жаре, в ее мягкости, заставить ее вскрикнуть от сладостной боли! Ты моя, моя, моя! Только моя и ничья больше! Она жаждала его: он чувствовал это всей своей сутью. Чувствовал ее жар и влагу: она хотела его ничуть не меньше, чем он ее! И он уже было двинулся вперед, как услышал голос своей малышки: - Майлз, подожди… Неимоверным усилием воли он заставил себя остановиться. Его самого потряхивало от желания, но сквозь этот сумасшедший жар его любимая крошка все же сумела пробиться. Он даже не успел задать вопрос, как вдруг до него дошло, что она хотела сказать. Почему она его остановила. Ее коса. Она легла замысловатой петлей, свернулась возле возле головы его девочки, точно притаившаяся змея. И кончик косы был в каких-то сантиметрах от… От его косы, которая соскользнула вперед и тоже лежала на земле. На мгновение его обдало страшным жаром, по телу прошла волна страха, а после – стыда. Он едва не упустил момент, едва не попался в ловушку, или… Или он сам жаждал в нее попасть? - Ты хочешь?.. – он не смог закончить фразу. Голос сел, и он лишь до боли всматривался в огромные желто-зеленые глаза своей крошки. Она молчала. А после вдруг мягко подалась к нему, впуская в себя и тут же прикусила губку острыми клычками, зажмурилась. «Я верю тебе. Я твоя!» - словно говорила она. «Вот только этот решающий шаг должен сделать я», - понял реком. Ведь он мужчина. Он всегда брал на себя ответственность и сейчас тоже должен решить именно он. Его малышка никогда не неволила его, ничего от него не требовала. Никогда и ничего. Она всегда подчинялась ему, подчинялась его желанием и отдавала всю себя без остатка. И сейчас она делает то же самое. Отдает всю себя. И если он захочет, то между ними появятся узы, в разы более крепкие, нежели просто физическая связь. Между ними больше не останется никаких секретов! Она узнает все его мысли, узнает, что он делит свое тело с мертвым полковником, узнает о его договоре с Ньюманом, узнает, что он искалечил Салли! Узнает все! А он узнает, как она жила эти годы, проживет ее боль, ее одиночество, ее тоску. Узнает ее мысли, увидит своими глазами все то, что видела она. Все это пронеслось в голове у рекомбинанта за какие-то доли секунды. И этих мгновений ему хватило, чтобы принять решение. Решение, о котором он ни за что не пожалеет! «Не смей, сопляк! Нахрена тебе это! Кто мешает тебе просто ее…» Всем телом подавшись вперед, Майлз, больше не сомневаясь, овладел утонченной крошкой Ло, одновременно с этим с силой сжав в кулаке нервные отростки своей и ее косы. Тончайшие нервные окончания переплелись, точно веточки какого-то диковинного растения, так что уже было невозможно отличить, где чьи. Майлз, уткнувшись лицом в шею Ло, выдохнул судорожно. По его телу прошла волна дрожи, отозвалась сладкой болью в кончиках пальцев, пробежалась коготками по спине и ласковым толчком отозвалась в затылке. Ему вторил тонкий стон, почти крик его девочки. Ло распахнула глаза так, что с ресниц слетели крохотные брызги-слезинки, вздрогнула. Ее ручки судорожно сжались на плечах ее любимого. Сладко-горькая истома шероховатым шариком прокатилась по позвоночнику и почему-то отозвалась легкой тянущей болью в низу живота. Майлз, не двигаясь, напрасно пытался отделить свои мысли от мыслей Ло. Свои ощущения от ее ощущений. Кому из них сейчас приятнее? Чье это тепло, чей жар? Чье это сердце бьется так сильно, что готово выскочить их груди? Чья эта боль? - Тебе больно? – хрипло выдохнул он и тут же получил ответ, который сам возник в голове. Да, ей больно, он вошел слишком резко. - Я ждала тебя, - прошептала Ло и уткнулась личиком ему в плечо, тут же ахнула негромко, когда он чуть подался назад, а после вновь плавно двинулся вперед: уже нежно, прислушиваясь к ощущениям его девочки. – Я так ждала тебя… Она не смогла произнести другие слова, но рекомбинант выдохнул их сам: - У тебя никого не было. - Да… Даже… смешно… Правда?.. Он потерся щекой о бархатистую щечку своей любимой, а после дотронулся губами до ее мокрых ресниц, собрал соленые капельки. Почему ей так горько? Почему она так боится того, что чувствует? - Мое сокровище, - он оставлял на ее шее следы-поцелуи, с упоением ощущая разливающееся внизу живота тепло. – Моя идеальная, моя малышка. Моя девочка… «Я так ждала тебя» - ее мысль и его движение совпали, и Ло снова застонала. Она уже начала различать, где кончаются ее мысли и начинаются его. Но разобраться в ощущениях всё еще не могла. То, что сейчас происходило, тот пожар, в котором сгорали они оба, полностью поглотил ее, оставив только желание. Майлз отпустил их косы и оперся на второй локоть, приняв более устойчивое положение. Он даже толком не снял штаны, и сейчас стянутый на бедра ремень с многочисленными подсумками мешал ему, но остановиться, оторваться от его малышки было выше его сил! Ло, закинув стройные ножки на бедра любимому, красиво прогнулась навстречу его движению, стремясь впустить его в себя еще глубже. Легкая боль, скорее даже какие-то ее отголоски, всё еще гуляли по телу, но приятные ощущения были во сто крат сильнее! И каждое новое движение Майлза лишь усиливало это блаженство. Он рядом. Он так близко, как не был еще никогда в этой жизни! Да и в прошлой – тоже. - Мой любимый, - Ло растворялась в этих ощущениях, в этих глубоких, плавных движениях, в этих поцелуях, в этих ласковых прикосновениях и мыслях. – Мой любимый, мой любимый… Майлз изо всех сил старался сдержать себя, чтобы не начать двигаться более резко, более грубо. Он напоминал себе, что его девочка такая хрупкая, такая крохотная, что ей опять может быть больно. Сам себе говорил: видишь, как она запрокидывает голову, как с силой прикусывает губу, как вздрагивает. Хотя бы в этот раз – в ваш первый раз, - пожалей ее! Он склонился к ее губам, одновременно с этим двигавшись чуть более резко, и в ту же секунду его сердце, кажется, пропустило удар, ведь припухшие от поцелуев губки Ло раскрылись, и она выдохнула фразу, от которой последняя разумность полковника покинула его: - Майлз, заставь меня кричать! …Куоритч с силой сжал пальцы на бедре Ло так, что на коже проступили синяки, и тут же резко двинулся вперед, входя полностью, до упора, сразу, одним движением, больше похожим на удар! Ло вскрикнула, ее тонкие пальчики впились в его плечи, словно она старалась оттолкнуть его… Или же прижать к себе еще крепче? «Ты ведь этого хотела, чертовка, да? Этого?! Ты же всегда любила боль! Я знаю! Ведь я всегда любил ее причинять!!!» Он не мог оторвать взгляд от ее лица. И сквозь ненавистный ему облик на’ви он, словно под толщей воды, видел тонкие черты его Котенка, его любимой малышки Шарлы, его любимой девочки: точеные скулы, аккуратный носик, огромные синие глаза и мягкие губки, которые он так любил целовать. Она изменилась, но вместе с тем осталась прежней. Его малышка, его девочка, его Котенок! - Ты моя! Ты только моя! Я тебя никому не отдам! – он рычал это, уже не контролируя себя, не контролируя свою силу и желание. И в эти секунды он не понимал, кто он. Грань между его личностями стерлась, пропала, да он и не думал об этом сейчас! Ведь каждое его движение приносило удовольствие не только ему, но и его любимой малышке. Он чувствовал, как она дрожит, как изо всех сил прижимается к нему, как двигается ему навстречу. И одновременно с этим он чувствовал отголоски ее удовольствия, которые передавались по их связи. Равно как и она чувствовала его… …В эту секунду Майлз вовсе не собирался воевать с собой, но полковник словно сам уступил ему место и реком чуть замедлился, двигаясь уже не так резко, более внимательно наблюдая за реакцией его девочки. Но не только поэтому… Может полковник и был более выносливым, но Майлз чувствовал, что еще несколько секунд такого бешенного темпа и для него все закончится. Удовольствие подкатывало, теплым туманом клубилось где-то на задворках сознания, и он было с силой прикусил губу, стараясь болью отвлечь себя, но…Но в ту же секунду его лица коснулись тонкие пальчики его любимой… Ей казалось, что она сходит с ума, но мужчина, который крепко прижимал ее к себе, был тем, кого она любила. И кого потеряла много лет назад. Протянув руку, Ло провела ладонью по его коротким седым волосам, по виску, обвела пальцем скулу и волевой подбородок. На момент знакомства с ней полковник был уже не молод, но Ло никогда не замечала ни сеть морщиной у него под глазами, ни глубокие носогубные складки, ничего! - Майлз… - прошептала она, всматриваясь в его льдисто-голубые, холодные глаза. – Это же ты! Это ты… - Это я, мой котенок… Ло’ота закрыла глаза, запрокинула голову, чувствуя плавные движения внутри себя. Каждое движение ее любимого было глубоким, но уже не резким. Еще несколько секунд назад он брал ее грубо, с силой насаживая на себя, рыча от возбуждения, но сейчас каждое его движение заставляло ее замирать, упиваться им. - Мой любимый… - открыв глаза, она вновь всмотрелась в лицо Майлза, прижала ладони к его щекам, упиваясь гладкостью его кожи. В свете ночных светил россыпь крохотных флюоресцентных пятнышек на его лице были звездными брызгами, капельками звездной крови. И в этом неоновом свечении Ло казалось, что глаза рекомбинанта не привычного желто-зеленого цвета, а голубые, словно потемневший лед. - Это ты… - вновь повторила она и потянулась к его губам, узнавая и одновременно не узнавая его. Его мысли - ее мысли… Его желание - ее желание… Его сдавленный стон, больше похожий на рычание, и дрожь, пробежавшая по ее спине.... Его гибкий хвост, который обвился вокруг ее голого бедра и ее хвост, которым она обхватила изящную талию Майлза. Сплетение нервных окончаний, ее черные разметавшиеся волосы, ее крик… Выгнувшись всем телом, Ло запрокинула голову и закричала от удовольствия. И этот крик, а после и вторивший ему низкий мужской стон, преисполненный сладостной боли, взлетели к небесам, запутались в сплетении лиан и щупалец панопир, а после растворились в гаснущем свете далеких звезд…