Культисты смеются последними

Жизнь Джона радикально изменилась с появлением в ней Джека. Вначале изменения были в хорошую сторону, бывший шериф уже давно не чувствовал себя таким счастливым. Каждый раз он с трепетом ждал встречи с любимым юношей, очень старательно готовился и всегда дорожил каждой секундой, каждым мгновеньем, проведённым с Джеком. Чувствовать теплую невинную улыбку полицейского, держать его за руку, а затем нежно целовать в губы - все это было особым наслаждением Джона, дававшее ему смысл жизни. Он всегда мечтал о таком замечательном, добром и заботливом партнере, и теперь понимал, что юноша был тем человеком, с которым он мечтал связать свою жизнь. Но это были лишь первые месяцы... Потом все стало сложнее, и счастье не так сильно закрывало взор. Джон чувствовал недосказанность, скрытность в их отношениях, будто бы Джек очень-очень хотел в чем-то признаться, но потом внезапно передумывал в последнюю секунду. Хотя юноша все еще был хорошим и милым с Джоном, и бывший шериф не сомневался, что Джек чувствует такие же чувства к нему, как и он сам. Все было хорошо, и ничто не могло разрушить идилию, кроме их самих. Но Джек с треском обрушил ее, наконец переставая укрываться за спасательной и сладкой ложью. Джон каждый раз с неприятной дрожью вспоминает тот роковой вечер... Темная и теплая ночь, тишину которой разбавляли капающие капли дождя. Их размеренный стук, отбивающий свой определённый ритм. Сгустившиеся  темные тучи делали ночное летнее небо еще темнее. Дышалось свежо и хорошо, но теперь Джону было это нелегко. Он слишком волновался из-за того, что стояло перед ним на пороге. Зрачки бывшего шерифа расширились от страха, а лицо побледнело. Перед мужчиной возвышалась высокая, пугающая фигура, сливавшаяся с окружающим мраком, из-за своей тёмной одежды. Из пугающего образа отчетливо выделялись глаза, наполненные животным и садистким блеском; улыбка, которая сияла на бледном, измученном и исхудавшем лице; и, самое главное, кровь. Кровь - алая и яркая, символ людской боли и страданий. Она была повсюду: на лице, на одежде, на руках. Если бы не дождь, то её запах, сдавливающий и неприятный, окружил бы Джона полностью. Хотя, это очертание человека не внушало доверия, и бывший шериф напрягся, ощущая непривычную близость смерти  и опасности. Джон невольно шагнул назад, обратно в дом, попятившись от страха и недоверия. Ему понадобилось время, чтобы силуэт обрёл человеческие очертания, и вместо монстра Джон мог наконец увидеть Джека. Юноша внимательно наблюдал за действиями бывшего шерифа, его лицо теперь стало серьезным и он с трепетом ждал, когда Джон озвучит свои чувства. От этого зависело очень многое, ведь теперь Джек стоял перед ним без маски, без фальши, его натура была полностью обнажена перед мужчиной, и теперь все зависело только от мужчины. Преступник терпливо смотрел на то, как бывший шериф потихоньку оправляется от шока. У Джона появились силы вновь взглянуть на любимого, но теперь взгляд мужчины не был наполнен таким отчаянием и страхом, но в широко открытых глазах все равно чувствовалось недоумение и недоверие. Джону понадобилось время, чтобы понять все, что происходило перед ним. Бывший шериф явно понимал, о чем буквально пестрит образ Джека, но отказывался это принимать. Он был обескуражен происходящем, продолжая пялиться на Джека, не в состоянии собрать свои мысли и слова. Между ними была лишь тяжелая и давящая тишина. Юноша терпеливо стоял и ждал, когда Джон соберёт все свои мысли и заговорит первым. Джек не думал ни о чем, просто ждал, понимая, что мужчине нужно время. В голове Джона был диссонанс. Крови было слишком много, чтобы это была кровь самого Джека. Но если юноша не пострадал, тогда... Бывший шериф даже думать об этом не хотел. Смерть постоянно занимала значимую роль в его жизни, поэтому Джон ценил любую живую душу, каким бы плохим человек не был. Насилие, которое заканчивается смертью - худшее преступление для мужчины. Но теперь перед ним стоял его возлюбленный....Кажется, он явно виноват в убийстве, может, даже нескольких, и Джон совершенно не понимает его, не понимает мотивов и идеи. Сейчас это просто не лезло в голову, ведь бывший шериф не ожидал того, что Джек способен на убийство, которое не связанно с полицейским долгом. Ведь Джек всегда такой милый и добрый, образ, который он всегда показывает, является максимально приятным. И никогда в жизни ты не подумаешь, что такой добрый и наивный человек, однажды пребегнет к насилию. Все это было таким противоречивый и неясным... Джон не хотел верить в происходящее, в надежде, что это был лишь страшный сон или даже галлюцинации, но ни коим образом ни реальная жизнь. Затем бывший шериф вздохнул. Его губы дрожали и голос не слушался, хотя Джон очень хотел не показывать своего страха. Взгляд бывшего шерифа был наполнен состраданием, и не ясно к кому, к жертвам Джека или к нему самому. Юноше невольно стало немного не по себе. Он видел, что даже сейчас причинял Джону боль, и это было совсем не то, что ему хотелось. - Почему... Почему ты это сделал?  - С отчаянием спросил бывший шериф. Джек не мог ответить на это. Он не хотел разочаровывать Джона еще больше, поэтому промолчал, стоя с виноватым видом. Страдальческий вид мужчины заставлял Джека переживать и чувствовать вину больше, чем самое жёсткое физическое наказание. Он впервые осознал, какие ужасные вещи делал. Юноша сам словно лишился человечности, стал тем, с кем сражался, и впервые он почувствовал отвращение к себе, за то, что поддался на извращенное садисткое наслаждение. Джек виновато смотрел в пол. Джон сделал шаг навстречу к любимому, взял его руки, на которых все еще была кровь, и с заботой и волнением посмотрел на Джека. Преступник понимал, что хоть внутри Джона было обилие чувств, ни одно из них не было злобой к Джеку. Скорее, напротив, сочувствие и сожаление. Юноша не понимал, чем заслужил такое отношение. Он просто молча держал тёплые ладони Джона в своих руках, и смотрел на них, как на спасение. Им не нужны были слова. Джек понимал, что тяжкий груз его убийств теперь был на плечах мужчины тоже, но тот не сопротивлялся, а напротив, смиренно принял их. Они оба стояли так, будто бы становясь одним целым, деля все свои переживания на двоих. Даже непогода не могла отвлечь их от этого. Любопытство бывшего шерифа зашкаливало, но он отставил его на второй план, волнуясь только о Джеке. Джон нежно погладил юношу по щеке, а затем произнес заботливым голосом: - Пойдем внутрь, а то совсем замерзнешь. Голос бывшего шерифа заставил Джека будто бы очнуться. До этого он не обращал внимания на капли дождя на своем лице, а теперь вдруг почувствовал весь холод и влажность на своем теле. Для него это было неважной вещью, но теперь, когда Джон обратил внимание, юноша почувстовал, что продрог до нитки. Джек опять почувстовал себя виноватым, потому что из-за него мужчина тоже намок и теперь, несмотря на то, что и так был маленького роста, казался еще беззащитнее и мельче.  Джон держал юношу за руку, ведя того в свой дом. Уютное помещение с радостью взяло в свои теплые объятья мужчин. Джек уже чувствовал как согревается, то ли от заботливости Джона, то ли от того, что теперь больше не мок на улице. Мужчина усадил того на диван в гостиной. Он начал говорить, избегая главной темы: - Ты не замёрз? Может, стоит переодеть одежду, чтобы ты не заболел? - Нет-нет, все хорошо. Не переживай. - произнес Джек, отмахиваясь от заботливости Джона. На всякий случай, чтобы мужчина еще больше не волновался за него, преступник все же снял кофту, обнажая верх.  Затем Джон принёс футболку и полоценце юноше, чтобы тот мог согреться. Джек вытер голову полотенцем, но одежду менять не стал, потому что футболка выглядела явно меньше тех вещей, которых юноша обычно носил. Дождь почти что смыл всю кровь с преступника, и теперь Джек выглядел вполне обычным мирным обывателем; невинно сидящий на диване песик. Джон сел рядом с ним и вздохнул. На то, что он сам был мокрый от дождя, бывший шериф не обратил никакого внимания. Он пошарпал в карманах, достав сигарету и зажигалку, а затем поджег ее. Выпущенный дым из груди оказывал расслабляющий эффект, и Джон выглядел почти что спокойным, будто бы ничего и не призошло. После того, как мужчина сделал еще одну затяжку он прислонился к обнаженной груди Джека. На ней Джон заметил, висевший серебряный крестик. Бывший шериф аккуратно взял его пальцами, осторожно играясь с ним. Затем спокойный, немного уставший голосом мужчины негромко раздался в комнате: - Так значит ты веришь в Бога? - произнес Джон, продолжая держать крест в руке. Он сделал небольшую паузу в речи, и Джек только было хотел что-то сказать, как бывший шериф снова заговорил - Разве убивать людей это не смертельный грех? - Да, да, Джон, это ужасно... Я... Прости меня, пожалуйста. Я не должен был этого делать, я так виноват, я... - с волнением говорил Джек. Он был готов засыпать Джона извинениями и раскаянием, потому что чувствовал ужасную вину перед мужчиной. - Помолчи. - спокойным тоном проговорил Джон. - Своими словами ты уже все равно ничего не изменишь. Так вот, если отнимание людской жизни это дело, которое осуждается и законом Божьим, и законом человеческим, тогда почему ты это делаешь? Я уверен, что у тебя не одна жертва, иначе бы ты не стал разыгрывать всю эту трагедию передо мной. Джон сделал затяжку и теперь серьёзно посмотрел на Джека, ожидая от того чётких ответов. Юноша понурно опустил голову, а затем начал говорить, стараясь, чтобы речь звучала убедительнее и без сбивчивости и запинок, хотя это было сложно. - Я... По-началу я делал это потому, что хотел отомстить культу за тебя. За все, что с тобой случилось. Ты же так этого хотел, правда? Ты же хотел, чтобы они перестали убивать и причинять боль людям? - Джек с небольшой надеждой посмотрел на Джона, ожидая, что встретит понимание, хотя и не стал бы обижаться на бывшего шерифа, если бы тот разозлился. - Да, хотел. Но насилие порождает насилие. И к тому же, не думаю, что это как-то их остановит. Если тебе удалось узнать про кого-то из культистов, то навряд ли ты повлиял слишком сильно на их организацию. Скорее всего это были лишь мелкие пешки, которых их главари могут найти еще и еще, и, наверняка, это были обычные, мирные люди.  - Джон сделал многозначительную паузу, чтобы юноша сам понял последствия своих действий, но показал жестом, что еще не закончил свою речь. Бывший шериф сделал выпустил дым из легких и продолжил - Я понимаю, наверняка, ненависть застелила тебе глаза, но, знаешь, своими импульсивными действиями ты сделал хуже только себе. - Но... Но я же избавился от всех культистов! Культа и вовсе не осталось!... - Джек проговорил это срывающимся голосом, в отчаянном полу-крике. - Тебе так только кажется. Может, это был их план? Может, им нужно было, чтобы ты страдал из-за них, стал таким? - Я не бесполезен... Я не бесполезен...Джон, я вправду не бесполезен. Я же исполнил твою мечту, да? - Джек волновался все больше и больше, судорожно схватил Джона за руки, и отчаянно смотрел бывшему шерифу в глаза. Мужчина был все также невозмутимо спокоен. От этого юноша переживал еще больше. - Я не говорю, что ты бесполезный. - Джон с удивлением посмотрел на Джека, и немного смягчив тон, продолжил - Просто... Можно было бы поступить рациональнее. Если дело культа, мое личное дело, то почему ты для начала не спросил, чего хочу я? - Я... Боже, прости меня, Джон, я так виноват... Я так виноват... Я так виноват. - судорожно шевелил губами юноша, на его лице проступал холодный пот, а лицо бледнело. - Тихо, тихо, я не виню тебя. Все хорошо. - Джон попытался успокоить Джека, обнимая того. Он врал, ведь кроме юноши винить было некого, но и бросать Джека ему не хотелось. Мужчина нежно обнимал его своими руками и терпеливо ждал, когда трепехающееся тело немного успокоиться. Бывший шериф с заботой проговорил: - Вот так, милый. Знаешь, все будет хорошо, потому что ты поделился этим со мной. Мы просто разделим твою боль и страдания на двоих. Я люблю тебя. Я всегда буду с тобой.- Джон нежно поцеловал Джека в лоб. - Правда? - несмело спросил юноша, все ещё поражаясь тому, что бывший шериф даже не злился на него. Это все было казалось сном. Мужчина был единственным, кто проявлял к Джеку такую теплоту и заботу, все это было непривычным для юноши, ведь он ждал, что его накажут, побьют, а теперь лишь пытаются успокоить. Это было странно... но приятно. Молодой полицейский чувствовал всю искреннюю и нежную любовь Джона на себе. - Правда. - без промедления согласился Джон. Быший шериф легко принял Джека, ведь надеялся, что этим все закончится, но Джон даже не представлял, что все только начиналось...