Культисты смеются последними

Джон и Джек продолжали существовать в мирной идилии. Будто бы ничего не случилось. Будто бы каждый ничего не знал. Будто бы они были обычными. Но бывший шериф не мог смотреть на Джека так, как раньше. Он видел милую улыбчивую мордочку юноши, слышал добрые и заботливые слова, но взгляд Джона уже не был замылен полной любовью к партнеру. Помимо возвышенного и чистого чувства, в сердце мужчины поселился еще один мерзкий гость - страх. Джон видел и чувстовал доброту юноши, но понимал, что это всего лишь маска, которая нужна Джеку для того, чтобы от него не отвернулось общество. Но в душе полицейский жестокий и хладнокровный человек. Бывший шериф заслужил доверие Джека, заслужил его честность. Но в те моменты, когда мрачная натура юноши обнажалась, Джон желал, чтобы это был последний раз, когда ему приходится это терпеть. И вот опять... Рабочий день Джека был закончен и полицейский точно знал, куда ему идти. Пускай он чувствовал себя немного уставшим после трудного дня, зато точно знал, где сможет почувствовать теплоту и уют. Юноша уверенным шагом шел к дому Джона. Чем меньше становилось расстояние до дома бывшего шерифа, тем лучше становилось настроение Джека. Юноша аккуратно зашел в помещение через открытую дверь. Полицейский заметил Джона, который был на кухне, готовя для них ужин. Когда тот заметил Джека, на его устах появилась легкая улыбка и мужчина немного отвлекся от своего занятия. Несмотря на их сложные отношения, Джону нравилось иногда поддаться чувству сладкой любви. Бывший шериф встретил Джека небольшим поцелуем в губы. От такой нежности все тревоги и дела Джека тут же оказались на втором плане и единственный, кто нужен был юноше сейчас - Джон. Затем они вместе прошли на кухню, где мужчина мог вернуться к приготовлению ужина. Комната была наполнена уютной атмосферой, благодаря теплым цветам интерьера и мягкому свету лампочки. Помещение было не особо большим, но все равно приятным. Посередине стоял деревянный стол, застеленный светлой скатертью, за которым было парочка стульев. Джон старался следить за порядком, несмотря на то, что жил один. Приятным дополнением был восхитительный ароматом пищи, которую готовил бывший шериф, наполняющий кухню. Мужчина стоял у плиты, а руки Джека нежно обнимали его талию. Их довольные голоса и расслабленные лица дополняли милую картину. Затем Джон все же приготовил ужин, а юноша помог накрыть ему на стол. Они вместе уселись, продолжая свою приятную беседу, и, чтобы не расставаться с друг-другом ни на секунду, Джек легонько положил свою ладонь на руку Джона. - О, Джон, какой вкусный ужин! Знаешь, всегда удивляюсь твоему кулинарному таланту. - произнес полицейский, пробуя еду на тарелке. Лицо Джека выглядело довольным, поэтому он был действительно искренним в своих словах. - Хах, спасибо. - Джону было немного неловко принимать комплименты, но все же он был доволен, что смог впечатлить своей готовкой юношу, - Не думаю, что это особый талант, просто мне нравится этим заниматься и все. Когда готовишь, вкладываешь какую-то частичку души, что-ли... - В тебе столько заботы о других, милый! - Джек улыбнулся и мягко погладил Джона по кудрявой голове, затем вновь возвращаясь к поеданию ужина, - Ты хоть себе уделяешь столько же внимания? - Хм..Не знаю. Нет, наверное. - Может поэтому ты и готов принимать чужие ухаживания? Голос Джека приобрел холодный и жестокий оттенок, словно неотесанный металл. Было видно, что атмосфера разговора начинает становиться мрачнее, и юноша смотрел на Джона строже и с бóльшим недоверием. У него явно было к чему придраться к Джону на этот раз. - Ты о чем? - спросил Джон, предвещая неладное. Он уже почти закончил трапезу, поэтому был готов в любой момент встать из-за стола, чтобы уйти от конфликта с Джеком. Джон, несмотря на то, что был достаточно силён, чтобы остановить юношу, не мог позволить себе поднять на него руку. Поэтому ему часто приходилось выступать в роли жертвы для издевательств Джека, для которого он стал кем-то вроде средства, куда юноша мог выплеснуть все свои негативные эмоции. Поэтому полицейский всегда находил причину злобы на Джона, чтобы тот не делал. - Кто этот новенький у тебя на работе? - говорил Джек, продолжая сгущать краски над их мирной посиделкой. - Ну... Думаю, он просто излишне дружелюбный. - Джон стушевался, видя в таком свете своего партнёра. Он чувствовал возникшее между ними напряжение, ведь в момент, когда Джек становился жестоким, юноша был совершенно непредсказуем. Бывший шериф не хотел думать что-то плохое о любимом, но плохое напрашивалось само - Джон боялся такого Джека. Холодного бесчувственного убийцу, который лишил жизни стольких культистов. Он любил, на свое несчастье, юношу, поэтому был готов принять его любым, каким бы жутким тот не был; поэтому терпел выходки Джека, как бы больно, физически и морально, это не было. - Он мне не нравится. Дружба этого работничка, видимо, слишком широкое понятие. Знаешь ли, секс по дружбе тоже бывает. - мрачно изрекал Джек со всем отвращением к коллеге Джона в голосе. - Хорошо. Я поговорю с ним. - понуро сказал Джон, опустив голову, собираясь вставать из-за стола и покинуть неприятный диалог. Кажется, бывший шериф быстро нашел компромисс, но было очевидно, что так просто тот не отвертится. Жажда крови в холодных голубых глазах молодого полицейского никуда не делась и не денется, пока тот ее не удовлетворит, поэтому тот заводился еще больше. - Конечно, ты с ним поговоришь! Да думаю он засосет тебя при следующей встрече! Бывший шериф так и остался стоять рядом с кухонным столом, молча слушая отчаянный крик Джека. Наверное, такой и была любовь, в представлении этого поломанного жизнью человека, а Джону, как человеку, который испытывал ту же симпатию, правда в другой, более адекватной форме, ничего не оставалось, кроме как молчать на пустые предъявления. Конечно, навряд ли бы тот разрешил коллеге распускать на себя руки, но, видимо, небольшая симпатия между ними была, которая не скрылась от зоркого взгляда молодого полицейского. - А знаешь почему? Потому что ты ему это позволяешь! - Джек схватил бывшего шерифа за воротник, заставляя сосредоточиться на разговоре и не оставляя попытки уйти без конфликта. - Я? Да, извини. - произнес Джон, смотря в пол. Сейчас он был признать все что угодно, ведь мужчина боялся. Боялся, что в порыве гнева полицейский не сдержится и убьет его. Все тело Джона было напряжено, но говорил тот без дрожания в голосе, лишь тихо. - Конечно, ты во всем виноват! Пока я стараюсь ради тебя, чем ты занимаешься? Правильно, ходишь с каким-то новенькими гулять, наслаждаешься их компанией, и, видите ли, Джек ему совершенно не нужен! - громкие нервные слова срывались из горла Джека, разлетаясь по комнате отчаянным криком. - Я такого не говорил. - попытался спорить Джон, слыша совсем наивные и безосновательные выкрики. Но, какими бы словами бывшего шерифа не были, юноша совершенно не слушал. Он истощно заводил свою шарманку, будоража себя лишь больше. - Да, Джек такой плохой, зачем он мне?! Лучше буду с кем-то другим, а этого убийцу - Джека, сдам куда подальше, чтобы не мешался настоящей любви! Джон знал, почему юноша так себя ведет, почему не может остановиться. Ведь Джек тоже боялся. Пускай этот испуг был немного другого вида, но это все еще был страх. А там, где страх, места нет любви. Голос Джека звучал болезненно и дрожал, и крик скорее был наполнен страданием, нежели злобой. Перестав убивать людей, юноша стал вредить близкому человеку, потому что тот был единственный, кто был с ним. Полицейским часто овладевали эмоции, и тогда это был не Джек. Это были худшие очертания Джека. - Перестань нести этот бред сумасшедшего. Не собираюсь я тебя сдавать. - чуть громче и увереннее произнес Джон, стараясь привести партнера в чувства. - Сумасшедшего? Я, по-твоему, совсем невминяем?! - Джек помедлил, выдерживая жуткую и нагнетающую паузу, а затем став совершенно спокойным и ещё больше помрачнев в лице, продолжил - Хотя, может, ты прав. Если это правда, то я могу позволить себе сделать так. В ту же секунду тяжелые руки юноши сомкнулись на беззащитной шее Джона. Тот постарался отчаянно сопротивляться, впившись ногтями в руки полицейского, стараясь жадно хватать ртом воздух. В такие моменты бывший шериф осознавал, насколько Джек силен. Джон специально сдерживал свои силы, чтобы не навредить полицейскому слишком сильно, да и мышцы были уже не такими мощными, как раньше, ведь в полиции мужчина уже давно не служил. Бывший шериф только и мог, что беспомощно трепыхаться. Выбраться из такой хватки для него не представлялось возможным, но мужчина до последнего упорно не сдавался, пока кислорода совсем не перестало хватать. Кажется, вот и все, его конец. Долгожданный и столь желанный. Но, как всегда, сильные руки юноши опускались, стоило Джону посинеть от нехватки кислорода. В глубине души, бывший шериф хотел, чтобы Джек наконец убил его. Смерть - самое простое решение, куда проще, чем проживать этот кошмар. Бывший шериф ощущал боль своей любви каждый раз, когда сжавшись от страха в стену, мужчина слышал крики и оскорбления, терпел побои. Синяки и ссадины на теле болели, изнывали ровно так же, как и душа. Он чувствовал себя преданным и потерянным, терзался виной за свои чувства...Но не мог идти в полицию, чтобы рассказать про преступления Джека. Мужчина не хотел заставлять любимого страдать, несмотря на то, что Джек сам причинял ему страдания. Джон просто хотел счастливой и мирной жизни... Но если ее не было, то почему бы не умереть? Мужчина боялся смерти, но понимал, что это было бы лучшее решение для них обоих. Но Джек оставлял все как и было. Вроде бы Джон был рад, что жив, но не мог насладиться жизнью полностью. Мужчина уже которую ночь не мог нормально спать, боясь закрыть глаза рядом с этим маньяком. Ощущение от того, что смерть буквально дышит тебе в спину, мирно сопит позади тебя, не давало бывшему шерифу покоя. Глаза мужчины были широко распахнуты от страха, а прикосновения заставляли дрожать, хоть это и были лишь нежные объятья. И, что удручало, мужчина не мог полностью ненавидеть Джека, ведь тот не изменился полностью. После показа своей жестокой натуры юноша становился вновь безобидным мальчиком, который поспешно извинялся и обещался, что больше такого поведения не повториться. Хотя, переживая за свое поведение, тот выглядел довольно искренним. На юношу накатывает волна отвращения и вины, когда он понимает, что сделал. Губы Джека поспешно извинялись и корили себя. Полицейский бледнел, а затем произносил, смотря на свои руки: -... Я не хотел. Я правда не хотел, извини меня. Я сам не знаю, почему это происходит. Я становлюсь все больше похожим на отца и это... Пугает. Обычно бывший шериф лишь выслушивал эти речи, похожие на бредни сумасшедшего, пока Джек лишь нервно обнимал его и бесконечно находился в страхе перед самим собой. - Прости, прости, из-за меня ты живёшь в таком стрессе! Джон, милый, я удивлён, как ты ещё меня не бросил... Спасибо тебе за это. Я правда хочу, чтобы такого больше не повторялось! Ты заслуживаешь лучшего, Джон, ты прекрасен, а я - юноша тяжело вздохнул, переводя дыхание и готовый с новым порывом продолжать поток самоистязающих мыслей -.. Даже контролировать себя нормально не могу. Я боюсь, что в один момент проснусь и увижу твое мёртвое бледное лицо. Я правда не хочу этого! Джон, я люблю тебя! - И я тебя тоже люблю, Джек. - своим негромким приятным голосом, одной лишь этой фразой, успокаивал Джон, взаимно обнимая юношу. Мужчина не знал, почему терпел все это. Бывший шериф просто хотел бы вернуться к тому моменту, когда он был для Джека всего лишь коллегой. Джон не думал, что чувства к другому человеку могут привести к таким последствиям.