Культисты смеются последними

- Знаешь, Пэтти, раньше я совершенно не понимал тех, кто живёт с маньяками. Почему они не сдают убийцу до последнего, а давая ложные и противоречивые показания, стараются их очеловечить? Жаль, теперь я могу понять их сполна, оказавшись в такой же ситуации. - вновь хандрил Джон, рассказывая о жизни, сидя в баре вместе с Пэтти. Их дружеские встречи стали проводиться куда чаще, по-большей части из-за нужды шерифа кому-то рассказать о поведении Джека. Тот понимал, что с каждым днем его любимый становится все менее и менее нормальным человеком, молодой полицейский безвозвратно подсел на жажду крови, и даже бывший шериф утратил над ним всякое влияние, не в силах как-то остановить юношу. Как и наркотик, убийства давали незабываемое наслаждение и вредили организму, по большей части психике, но такое самоистязание вредило и окружающим - Джек давно потерял счет своим жертвам. Вначале в расход шли только культисты, а затем, Джон в этом не сомневался, тот добрался и до своих прошлых обидчиков. Бывший шериф теперь мог только вздыхать от своей болезненной любви и плачевности своего состояния, ведь каждый день, проведённый под крышей вместе с молодым полицейским, становился опасным для жизни. Каждый день его преследует ощущение беспомощности и беззащитности перед непредсказуемой личностью Джека. Люди боятся того, чего не понимают. Но понять суть этого юноши Джон никак не мог, как ни старался. Поэтому оставалось лишь страх. Страх перед неизвестностью. Инстинктивно холод по коже бывшего шерифа проносится от любого жеста Джека, даже если он хочет проявить нежность к Джону. Бывший шериф хотел бы доверять полицейскому больше, слепо поверя в то, что ему самому ничего не грозит, но инстинкт самосохранения не давал этого сделать. Джон отчетливо помнит, каждый случай, когда холодное и животное нутро Джека показывалось наружу. - То, что Джек творит это ненормально, думаю, ты понимаешь. Какого черта ты все ещё с ним? - недоумевала Пэтти, волнуясь за товарища. - Я.. Я не знаю. Я правда боюсь этого человека, на руках которого кровь стольких невинных... но он все еще нравится мне. Хоть я и влюбился в его образ наивного и глупого паренька, но разве будет справедливо, отвернувшись я от него настоящего? - Блять, Джон, что у тебя за чертов синдром спасателя? Он пытался тебя задушить - этого не достаточно, чтобы ты хотел покончить с ним? - Ну, даже если так, что ты предлагаешь? В полицию сдавать его бесполезно, да и все же честь не позволяет такое предательство, все же бывший напарник как-никак. А расставание.. Не думаю что он это перенесет. Джек, в таком случае, убьет меня или же себя, а мне бы все же не хотелось, чтобы тот как-нибудь себя покалечил. Пэтти устала от этого совершенного бездействия Джона, поэтому волнуясь за друга, довольно грубо и бесцеременно произнесла: - Слушай, если ты собираешься сидеть на жопе ровно и дальше ныть, то зачем ты тут распинаешься? Страдай молча или сходи к психологу. У них есть профессиональные стандарты, так что Джека не выдадут, а мне это уже осточертело. Ты все равно ничего не делаешь. Неужели было сложно влюбляться в кого-то по-адекватнее? Пускай слова девушки звучали неотесанно, но тем не менее, в них была жестокая правда. Патологоанатому приходилось вновь и вновь напоминать бывшему шерифу о том, что на самом деле происходит в реальности, вытаскивать его из наивных мечтаний и фантазий. - М, да, просто в последнее время это все так давит... - хотел было начать оправдываться Джон, но Пэтти быстро его перебила,показывая всем видом, что ей в голову пришла гениальная мысль. - А что, если убить его? - М, ну, отвечать жестокостью на жестокость не лучшее решение. - бывший шериф немного смутился от такого предложения. - Но, по-хорошему, это один из лучших вариантов. Конечно, полицейского будут искать, но в процессе своего поиска они невольно наткнуться на правду, но мертвому будет уже все равно, так что считай, что избавишь Джека от ответственности. - Э.. Да, ты права. Да и он сам говорил, что не против. - В каком смысле? - девушка вопросительно посмотрела на Джона, повернув и наклонив голову. - Ну, в порыве своих извинений, Джек упоминал, что будет справедливо, по его мнению, что я убью его, и тогда он был бы готов принять такую смерть. - Эх, сумасшедших не понять. Какие-то странные садомазо наклонности у твоего паренька. - вздохнула Пэтти, в надежде, что разговоры про Джека закончены. - Но не думаю, что я смог бы это сделать. Все же, если опустить эти неприятные подробности, то Джек хороший партнер... Действительно, сколько раз Джон говорил Пэтти о том, как он боится Джека, бывший шериф все ещё любил его. Поэтому любые знаки внимания, которые оказывал полицейский были для него очень приятны и давали немного отвлечься от образа мрачного и опасного преступника, который был верным гробовщиком нервной системы Джона. Затем бывший шериф заметил, что ему пришло уведомление на телефоне. Мужчине даже не пришлось погружаться в сладкие воспоминания - Джек предлагал пойти на свидание. Лицо мужчины тут же посветлело, и Пэтти полюбопытствовала: - Что такое? - О, это Джек. И он написал мне о том, что завтра после работы приглашает меня в парк! Ох, знаешь, все же он умеет приятно удивлять. - Джон искренне по-детски радовался возможности провести время со своим любимым. - Тц... Помяни черта... - Пэтти недовольно буркнула, полностью добив стакан своего виски. За беседой она даже не заметила, как напиток мог заканчиваться. Девушка была наполнена волнением за Джона. Она всегда выглядела нелюдимой и странной для всех, кроме него. Пэтти хотела, чтобы бывший шериф больше общался с ней, как раньше, когда погибла его жена. Она помнит те интимные и сокровенные для них обоих моменты, когда Джон, поддавшись всему своему горю, рыдал, прижавшись к Пэтти. Патологоанатом пыталась утешить этот маленький комочек грусти, гладя по кудрявой голове. Она была единственной для Джона. Была нужной для него. Но теперь патологоанатом успела тысячу раз пожалеть о своём желании. Кроме Джека мужчина ничего не замечал и это бесило ее. Мало того, что юноша был, мягко говоря, с прибабахом, так Пэтти просто хотела чуть больше внимания Джона. Он стал её лучиком света, а теперь словно светил для кого-то другого. Патологоанатом понимала, что она всего лишь подруга. Но девушка явно хотела чего-то больше.... Хотя бы быть лучшей подругой и значить для бывшего шерифа так же много, как и он для неё. Джон наверняка даже не подозревал, сколько заставил переживать Пэтти своим сомнительным романом. Сердце патологоанатома заполнилось мрачным чувством. Нет, это была не ревность. Скорее предчувствие. Дурное предчувствие. Очень дурное предчувствие. Будто бы после этой прогулки начнётся новая глава, необратимая и страшная. - Не иди с ним. - склонив голову, тихо, девушка проговорила. Джон похоже решил сделать вид, словно не услышал ее слов. - Не иди с Джеком! - громче и увереннее сказала Пэтти, посмотрев прямо на бывшего шерифа. Мужчина был ошарашен таким предложением и в недоумении смотрел на свою подругу. - Э... Пэтти, я не могу. Все же, такое случается довольно редко... Не хочу упускать свой шанс. - Не иди с ним.... Пожалуйста. - теперь тише сказала патологоанатом, почти умоляюще смотря на Джона. Сердце девушки изнемогало от противных чувств. Пэтти понимала, что бывший шериф ни за что ее не послушает, а она, может, больше никогда его не увидит. Ей хотелось рыдать от собственного бессилия. Ну и почему Джон был таким наивным дураком?! - Не знаю что на тебя нашло. Не переживай, все будет хорошо. Я себя в обиду не дам. - бывший шериф легко улыбнулся, заметив обилие беспокойства на лице девушки. Он нежно положил руку на ее плечо. От тёплого жеста Пэтти немного расслабилась. От милой улыбки Джона девушка невольно сама улыбнулась. Наверное, патологоанатом просто зря себя накручивает... Видеть Джона таким счастливым, разве это не прекрасно? * * * Приятный вечер августа. Совсем скоро наступит осень, поэтому когда солнце светит не так ярко, можно почувствовать небольшую осеннюю прохладу. После долгого летнего зноя это скорее был плюс. Зелёные деревья все ещё были в полном наряде, а теперь на закате, кажется, краски листьев открывались с другой стороны. Они переливались красно-золотыми оттенками заходящего солнца, словно игриво подмигивая. Невысокая фигура бывшего шерифа, кажется, идеально вписывалась в эту картину. Вся его внешность словно не имела острых и резких углов, милая кудрявая овечка, с предвкушающей счастливой улыбкой на лице. Все время, проведенное на работе, пронеслось в ожидании этого момента. Он радостно вдыхал свежий летний воздух, налегке, чуть ли не впрепрыжку идя по направлению к парку. На секунду в нем были сомнения, стоит ли идти, но Джон все же решился. Все его мысли были лишь позитивны. Он не хотел думать ни о чем плохом. Заметив высокую аккуратную фигуру Джека, сердце бывшего шерифа затрепыхало. Мужчина был очень сильно рад вновь ощущать ту сладкую любовь, то самое возвышенное чувство, которое заставляло его грудь вздыматься чаще обычного. Джек мило улыбнулся, заметив приближающегося бывшего шерифа. От такой нежной улыбки Джон взволновался еще больше. - Привет! Надеюсь, ты недолго меня ждал... - начал говорить бывший шериф. - Нет, не переживай, я сам только сейчас пришёл. После слов юноша решил мягко приобнять Джона за талию. Джек нагнулся, поцеловав того в лоб. Щеки бывшего шерифа слегка покраснели от такого, но он был совсем не против, скорее наоборот, очень доволен. Затем они шли, как сладкая парочка, обнявшись, продолжая гулять, мило болтая и наслаждаясь пейзажем. - Как дела на работе? - спросил Джон, интересуясь. - Да вроде неплохо. Новый напарник вполне приятный человек. Конечно, работать с тобой было куда приятнее, но он тоже вполне хороший вариант. Способный, прыткий и доброжелательный. - Это хорошо, рад за тебя. Надеюсь, на твоих расследованиях это не сказывается. - О, милый, не переживай, я же все таки смог в некоторой степени понять твои принципы работы. Это как раз и помогает справиться со всеми трудностями! Улыбка Джона стала чуть шире, когда он услышал такой комплимент. Вообще, именно интеллект был сильной стороной бывшего шерифа, и он часто мог найти зацепки там, где никто даже и не мог бы подумать искать. Ум мужчины компенсировал его некоторую слабость, поэтому из Джона действительно был хороший полицейский. Но теперь он простой гражданский. Мирная атмосфера, аромат кофе, обслуживание клиентов... Это и было новой реальностью бывшего шерифа, с которой ему пришлось смириться. - Тогда, надеюсь, ты не перенял ненависть Эвермора на себя. А то этому оболтусу теперь не на кого орать. Хех, он сделал сам себе хуже. - слегка пошутил Джон, стараясь сохранять это светлое преподнятое настроение. - Да нет, в последнее время мэр чуть спокойнее. Даже как-то непривычно. - послушно ответил Джек, хотя полицейский явно знал причину, почему мэр ведет себя тихо. Эвермору сейчас было выгодно притаиться и просто наблюдать, ведь Джек все ещё был для него опасностью. - Ну, уж лучше так, чем слушать оры этого придурка каждый раз. - Это да... А у тебя как дела? Милая беседа мужчин продолжилась. Они шли, окружаемые сладким пейзажом уходящего солнца и вместе с ним лета. Затем пара присела на скамейку, под листьями раскинувшихся деревьев, с радостью принимающих влюбленных в свою цель. Они не отпускали друг-друга ни на секунду, то держась за руки, то приобнимаясь. Джону нравилось все, что происходило сейчас: довольная мордочка Джека, его, кажется, совсем светлый и наивный взгляд, прямо как в те времена, его теплая ладонь, согревающая руку бывшего шерифа. Мужчина вновь ощущал это легкое и сладкое чувство в груди сейчас. Сидя вот так вместе, Джону захотелось поцеловать партнера. Рука бывшего шерифа потянулась к лицу Джека, нежно погладив его по щеке. Полицейский без слов понял, чего от него хотел Джон, поэтому сразу же стал наклоняться, уменьшая расстояние между их лицами. Их губы соприкоснулись... Легкое и сладкое чувство в груди усилилось. Джон ощущал себя совершенно счастливым в этот момент, позабыв обо всех грехах юноши, и просто наслаждаясь приятным вкусом его губ. Это был нежный и чувственный поцелуй, такой, в котором во всех красках проявлялась любовь Джона. Затем мужчины уже собирались по направлению к дому. Неспешно поужинав в приятном кафе по пути, они шли к бывшему шерифу. Дом Джона, как и сам Джон, с радостью принимал пару в свои уютные объятья. Приятные домашние посиделки, без внешних суматох и забот, все это было прекрасно. Сегодня, кажется, все было прекрасно, словно награда для бывшего шерифа за то, что ему пришлось натерпеться. Джону не хотелось, чтобы этот день заканчивался. Мужчина чувствовал то семейное счастье, которое всегда хотел ощутить. Любовь, нежность и забота, все как в первые свидания. Джон любил Джека, но все же сердце начинало стучать сильнее тогда, когда бледные руки юноши ласково касались его талии, а не оставляли синяки. Пара еще долго сидела перед телевизором, даже не смотря на экран, просто сидя в обнимку и наслаждаясь друг другом, расстягивая сладкий момент сегодняшнего дня настолько, насколько это было возможно. Ведь никто не знает, что будет завтра... Наконец, на Джона напала усталость, и мужчина стал зевать, хотя спать. Они могли бы заснуть прямо тут, на диване перед телеэкраном, но все же Джек решил предложить более приятный вариант - кровать. Юноша даже был готов понести своего любимого на руках, но Джон все же решил отказаться, смущенно улыбнувшись. Пара переместилась в спальню бывшего шерифа. Джеку нравилось здесь быть, потому что здесь всегда веяло запахом Джона и его сигаретами; комната была словно убежищем от всех внешних невзгод. Кровать была мягкой и удобной, чистой, а тело Джона согревало своим теплом. Бывший шериф закрыл глаза и быстро провалился в сон, уставший от такого приятного дня. Джек смотрел в потолок. Он не двигался, пытаясь заснуть, но что-то не давало ему покоя. Юноша понимал, что не даёт его грешной натуре сомкнуть глаз. Джек лежал так, не чувствуя времени. Затем полицейский слегка приподнялся на локти и посмотрел в сторону Джона. Бывший шериф невинно спал на боку. Джеку он показался таким прекрасным в этот момент, словно редкий цветок, мирно раскинувший свои лепестки. Юноше нравилось смотреть на его тело. Даже в одежде, этот мужчина, несвойственно маленький и беззащитный для своего возраста, мог вызвать в полицейском массу чувств. Грудь Джона мирно вздымалась, делая вдох, затем также выдыхая. Бывший шериф спал словно младенец, такой нежный и уязвимый сейчас. Милое личико Джона, которое старалось казаться мужественнее под усами. На нем всегда присутствовала какая-то усталость, бывший шериф всегда старался отдавать для других все свои силы, поэтому эта лёгкая изнеможденность и синие круги под глазами были у него всегда. Джеку нравилось в Джоне все. Он был его прекрасным шедевром, которым юноша мог любоваться вечно, не смея даже лишний раз вдохнуть, чтобы ненароком не разбудить это великолепие. Или, например, подкачанная грудь бывшего шерифа. Пускай он не так старательно держал себя в форме, но все же, можно было заметить выпирающие мышцы рук, в которых все еще была сила. Все это сочеталось с мягкой пухлостью Джона, которую он не любил и старательно пытался сохранять резкую худобу, но когда мужчина не чурался этого...Этого выглядело прекрасно. Бывшему шерифу даже не нужно снимать майки, чтобы Джек мог наслаждаться своим мирно посапывающим чудом. Да и нельзя. Полицейский не хотел распускать руки на своего идола, кем был для него партнёр. Джек хотел поклоняться ему, молиться на него, томимый сладкой одержимостью. Совершать геройства, лишь для того, чтобы вновь увидеть этот прекрасный облик. Если бы Джек был творцом, то Джон был бы его музой, являющейся во снах, толкающий на смелые идеи. Дыхание юноши сбивалось. Стук сердца становился все быстрее и громче. Юноша ненароком взглянул на более интимные места Джона, которые принадлежали только ему. Коротенькие ножки, сочные пухленькие бедра, притягательный округлый зад. Джек любил в нем все. Полицейский чувствовал, что его наслаждение переходит в что-то большее, чем просто возвышенная любовь. Мерзкое приземленное чувство, посещающее грешника. Джек чувствовал, как температура его тела поднимается, а глаза словно прикованы к телу Джона. Шея...Хватило лишь быстрого взгляда на нее,чтобы Джек почувствовал....желание.