6. Однажды в театре
6 сентября 2025 г., 22:33
Примечания:
Это что, новая глава?
Я сама не ожидала, что так скоро выложу, но не удержалась, так и хочется поделиться:3
Сонный и недовольный жизнью Гарри клевал носом, поджав ноги на краю кровати и наблюдая, как эльф собирает ему комплект под жёсткий, холодный голос Волдеморта, раздающего приказы.
— Никаких кремовых оттенков, я уже сказал. Рубашка должна быть достаточно свободной, чтобы его худоба казалась естественной и благородной. Мантия чёрная. Что-то простое, но из ткани высшего качества. Мы всё равно снимем её в театре, но сперва он должен произвести впечатление.
Гарри слушал и кивал вместе с трясущимся эльфом. Всё как скажет супруг, только бы поскорее выпить чашечку кофе и взбодриться в душе. Как забавно, за короткое время юношу так избаловали, что ранний подъём снова начал казаться неприятным и тяжёлым. Прошло лишь два месяца, а Гарри уже ждёт, когда ему, словно избалованной принцессе, подадут утреннюю чашечку горячего кофе. И не скажешь, что совсем недавно он вскакивал после двух-трёх часов сна, сменяя караул и мечтая хоть о куске чёрствого сухаря на завтрак.
Не сказать, что он жаловался хоть на что-то, но его передёргивало от самого осознания, что он так расслаблен. Будто бы все его рефлексы выживания почти исчезли. Гарри пугало состояние слабости, которое разрасталось, пока он находился в безопасности.
Подавив зевок, волшебник нахмурился, обдумывая это. Пока они с друзьями прятались в лесах и среди магглов, почти не ели и не спали, он был способен на большее. Он не был таким разнеженным. Можно было бы подумать, что Лорд специально лишает Героя его преимуществ перед собой, превращая в мягкого питомца.
С другой стороны, он должен был понимать, на что идёт, отдаваясь в полное подчинение. Какая ему вообще тогда разница, слаб ли он от пыток в подвалах или от комфортного проживания в личных комнатах Волдеморта?
Прилипчивые мысли раздражали больше, чем собственная растерянность от происходящего. Сегодня его выведут из особняка, покажут толпе людей, а ещё позволят поговорить с Гермионой. О, этого он ждал более всего. Если он удостоверится, что с девушкой всё в порядке… И тут Гарри нахмурился, выпрямив спину. Алые и зелёные глаза пересеклись, мужчина напротив ощутил изменение состояния юноши сразу, как только она произошла, но в голову пока не лез, лишь чуть повернулся в его сторону, вопросительно поднимая бровные дуги.
— Как я могу быть уверен, что увижу Гермиону, а не кого-то под оборотным?
Внутри всё напряглось. Это был его последний шанс узнать, что всё правда сработало, что его друзья в безопасности, что снаружи не умирают все, кроме Пожирателей, что он не обрёк мир на полное вымирание, в последний момент решив сдаться. Он знал, что не было другого выхода, что у него были мгновения на то, чтобы решение было исключительно его, что его всё равно схватили бы в той битве, раз он так нужен Лорду, но…
— Ты паникуешь, — спокойно произнёс тёмный маг, протянув руку и оставив холодное поглаживание на открытой шее юноши. — Устрой ей допрос. Никто бы физически не смог изучить всю вашу биографию за эти годы. Максимум с сотню крупных событий, пароли на опознавание друг друга и секретные прозвища, если бы мы изучили память вас обоих. Даже способности лучших легилиментов ограничены. Мозг - не книга, которую можно прочитать, Гарри, хоть из него и можно извлечь полезную информацию. У тебя будет время придумать несколько глупых вопросов, ответы на которые магглорождённая скорее всего знает, но не держит в голове всё время. К тому же, оборотное зелье меняет только внешность. Следи за мимикой, реакциями, манерой речи. Раскусить мага под оборотным легко, если подозреваешь его.
— Барти Крауч играл хорошо, даже Дамблдор не заметил, — плечи Гарри послушно опустились, но нотки сомнения продолжали терзать. Пока предстоящее событие было далёким и неопределённым, он был в порядке, но сейчас, когда шли активные сборы, мысли навалились на него огромным снежным комом, не давая подняться.
Тёмный маг тихо хмыкнул, отняв руку от горячей шеи, только распалившейся от холодного касания.
— Барти был актёром. Гениальным актёром. Он часами изучал и повторял жесты и мимику своего персонажа, пока тот был под Империусом. Он заполнял пустое пространство не противоречащей информацией, отчего казался живым. К тому же, год выдался достаточно сложным, чтобы Дамблдор отвлёкся от его странностей, списав их на крайнюю нелюдимость старого друга, выросшую с годами до паранойи. Вы не знали, кто такой Грюм на самом деле, он сам сделал себя угрюмым одиночкой, о чьих реакциях сложно было судить. Поставь их рядом с тобой после того, как ты познакомился с обоими, тебе стало бы проще судить. Но обстоятельства сложились слишком хорошо для нас на тот момент, и никто не заметил. В случае с тобой и твоей подругой… Признаю, у меня нет ещё одного гения, чтобы хотя бы ненадолго заставить тебя сомневаться.
— Последнему я верить не буду, но остальное… Я проверю, — уже более уверено произнёс Гарри, кивая и отвечая решительным взглядом. — Не думай, что убедил меня.
— И не думал, мой драгоценный супруг, — ехидно протянул мужчина, поднимая его руку и касаясь губами тыльной стороны ладони, — и не думал. Я лишь хочу дать почву для доверия, потому стараюсь говорить честно и держать обещания. Твоё расположение мне ещё понадобится. А сейчас...
Маг вдруг поднялся, разворачиваясь к нескольким футлярам, лежащим на столе и, взмахом палочки, открыл их по одному.
— Прошу, выбери запонки и иди в душ. Я за это время решу оставшиеся детали.
Гарри закатил глаза, поднимаясь и окидывая взглядом несколько заготовленных украшений. Какая разница, что будет закреплено у него на рукаве? Кто вообще разглядывает чужие запонки? Но Том Реддл не мог не задумываться о каждой мелочи, он, без сомнения, знал каждую деталь, которая могла воздействовать на толпу. Ведь кто-то рассматривает. И прикидывает цену. А другой смотрит на туфли, считая признаком аккуратности, достоинства и статуса исключительно их состояние. Третьего волнует качество волос… Мелочи. Бесконечные мелочи, на которых ещё юный Реддл подлавливал всех этих снобов, манипулировал их слабостями до тех пор, пока не обрёл власть, достаточную, чтобы детали перестали иметь значение. И, очевидно, приобрели вновь, когда пришло время представлять свой главный военный трофей.
Взгляд Гарри остановился на особенно красивых и при этом нейтральных. В отличие от большинства, они не блестели, привлекая глаз, потому и произвели впечатление. И самое обидное, они не подходили, Гарри мог сказать об этом сразу. Но как бы красиво они смотрелись на руке Гермионы…
— Серебряная оправа и вставка из розового золота, — терпеливо раздалось за спиной. — Не камень, потому и не сверкает. Пожалуй, ты прав, их сдержанность выражает признак вкуса. Никогда не любил излишней пошлости.
Гарри тяжело вздохнул.
— Не мог бы ты хотя бы сделать вид, что не живёшь в моей голове всё время?
— Это облегчает наше общение.
— Мысли не могут облегчить общение. Я не контролирую их, поэтому они представляют собой бесконечный поток странных идей. И мне жутко представить, сколько из них ты можешь видеть. Я бы не стал общаться с человеком, если бы знал всё, о чём он думает.
Мужчина смотрел снисходительно.
— Я не всё время в твоей голове. Но я улавливаю как раз оформленные и громкие мысли, которые ты направляешь на меня. Даже если тебе кажется, что они лично твои, я знаю, когда ты хочешь высказать их вслух. Мусор из потока сознания отсеивается сам собой, он идёт единым потоком, только некоторые мысли обретают форму.
— Я не хотел обсуждать с тобой запонки, — фыркнул юноша, растерянно поглаживая одну из коробок.
— Нет. Но ты думал обо мне. Громко. Направленно. Я не мог не услышать.
— Гмх… Ладно, я понял, постараюсь сдерживаться, — парень дёрнул плечами, потянув на себя одну из коробок и выразительно кивнув. — Выбор очевиден, не так ли?
На атласной подушке внутри коробки лежала пара запонок с зелёным камнем. Он не отблёскивал ярко, но и не обладал притягательной сдержанностью приглянувшегося украшения, к сожалению волшебника. И змея. Чёртова серебряная змея обвивалась вокруг камня, добавляя особенную иронию происходящему.
— Прекрасное решение, дорогой. Так подходит твоим глазам, — губы мага растянулись в хищной улыбке. Гарри знал, что он будет доволен. Даже слишком доволен. У Гарри был шанс отказаться, выбрать нейтральный чёрный камень или прозрачный, или хоть красный, светя на мероприятии цветом родного факультета. Однако он не хотел этих игр сейчас. Чем довольнее его супруг, тем проще самому юноше.
— Так, я в ванну? — уточнил он, осторожно кладя украшения в раскрытую ладонь Тёмного Лорда.
— Да, не задерживайся надолго. Я выделил много времени на сборы, но никогда не знаешь, что пойдёт не так.
Решив не возражать, Гарри уже спустя час сидел полностью одетый на краю кресла и осторожно пил кофе, стараясь не пролить его на белоснежную рубашку. И не насмехаться слишком открыто, потому что сам Тёмный Лорд стоял перед ним, пытаясь привести безумный бардак на голове в порядок с помощью какой-то пасты. Юноша и не пытался вслушиваться в его ворчание над лохмами супруга, который сегодня должен был выглядеть словно собачка не выставке, волосок к волоску.
— Если хочешь сделать из меня второго Драко Малфоя, у тебя ничего не выйдет. Я с ними столько лет живу, уже смирился.
— И не пытаюсь, — раздалось шипение сосредоточенного мужчины. — У вас разный тип, твоим волосам можно только задать направление, но не укладывать.
— Чувствую себя куклой.
— Ну-ну, у тебя будет сегодня немного больше функций, но внешность необходима для создания впечатления. Видя тебя, каждый сделает вывод, что бесстрашный Герой смирился и сдался во власть врага не только физически. Будь ты избитым и страдающим пленником, тебя бы жалели, злились, говорили о мести, но пара фотографий, на которых ты идёшь со мной под руку, выглядя лучше, чем на любой фотосессии времён Хогвартса, и читатели газет познают отчаянье и разочарование в последней надежде.
— Мне нужно показывать определённые эмоции? — заранее уточнил, почти не реагируя на слова о своей роли в этом представлении. Подобным образом его муштровали перед выходом к Пожирателям. Гарри так сильно устал, крутясь вокруг кресла Волдеморта и занимая то одну, то другую выгодную позу. Внешний эффект, верно. Трофей должен выглядеть презентабельно. Особенно если трофей наградят за хорошее поведение разговором с лучшей подругой, за судьбу которой он так переживает.
— Не имеет значения. Ты уже думал, что будет читаться на твоём лице?
Гарри задумчиво прикрыл глаза.
— Несколько вариантов. Я могу или испугаться камер и твоих Пожирателей, или меня будут раздражать глупые вопросы, или я буду рад и взволнован встречей с Гермионой, так что могу слишком глупо улыбаться.
— Любую эмоцию можно будет обыграть в прессе должным образом, — Гарри почувствовал, как рука Лорда зависла над его головой, и несдержанно усмехнулся. Привычка Волдеморта снисходительно хлопать своего питомца по макушке почти испортила все его старания. Хитрый прищур парня был проигнорирован. — Мы почти закончили. Осталась пара деталей.
Тёмный Лорд выпрямился, стремительно покинув комнату. Только мантия мелькнула клубящейся тьмой у выхода из комнаты.
Гарри успел допить и отставить чашку, когда маг вернулся, сжимая в больших бледных ладонях что-то с таким видом, будто оно имело невероятную ценность. Видя небрежное отношение Волдеморта с иными предметами роскоши, юноша насторожился. Что могло иметь настолько большую ценность для его супруга? Почему он приносит это сюда? Тёмный Лорд замер перед ним, уставившись кроваво-красными глазами на юношу с особым жаром. И Гарри не хотел бы знать мыслей, которые так сильно возбуждали его в эту минуту, ничего хорошего в них таиться просто не могло.
Всё ещё сохраняя на лице выражение жадности и торжества, Волдеморт медленно раскрыл верхнюю ладонь, и перед лицом Гарри сверкнул до боли знакомый медальон.
Юноша испуганно дёрнулся назад, вскидывая взгляд на Лорда. Он так долго пытался уничтожить этот крестраж. Он носил его на своей шее такое долгое время. Этим он разозлил Волдеморта? Тот хочет теперь наказать Гарри, когда он расслаблен и отчаянно поверил в хорошее? Когда был в предвкушении встречи? Хорошая жизнь была частью пытки, которая только предстоит? Иначе зачем бы Тёмному Лорду подносить так близко к Гарри свою единственную слабость!
— Тшш, — раздалось особенно протяжно и утешающе. Гарри заметил, насколько сильно его колотило, лишь когда Волдеморт коснулся руками его плеч, надев через голову тяжёлый, но уже почти родной медальон. — Он исключительно для дополнительной защиты. Моя душа не настолько слаба, чтобы я боялся оставлять её на шее мальчишки, который так и не придумал, как уничтожить её. Никто не будет лишать тебя ужина и постели за то, что ты делал до того, как сдался мне. Таковы условия договора, мой драгоценный.
— Я в порядке, — солгал Гарри, жмурясь от волны тревоги, нахлынувшей на него в то мгновение, когда он увидел медальон. Челюсти свело, а диафрагма дрожала, передавая внутреннюю дрожь во всё тело. Стало так жарко. И этот жар не могли успокоить даже холодные руки Волдеморта на его плечах.
Ласковое касание оказалось настолько внезапным, что Гарри распахнул глаза и покачнулся вперёд. Оно не было внешним. Юношу вдруг словно погладили изнутри чьи-то знакомые руки, а лихорадочный жар в груди медленно остыл, разливаясь приятным теплом. Только дрожь ещё слегка сотрясала его тело, не желая до конца отпускать.
Парень рефлекторно обхватил ладонью медальон, стискивая, будто его пытались отобрать.
— Я… — Гарри рвано вдохнул и попытался оправдаться. — Такого раньше не было.
Холодная ладонь провела по пылающей щеке, наконец начиная помогать в уменьшении жара.
— Успокойся. Как я и сказал, он здесь, чтобы помочь. Мои вещи должны быть в полной безопасности. Он защищён лучше и сможет в случае опасности перенести домой и себя, и мою собственность. Снять сам ты его не сможешь. Также на всякий случай поблизости будет Нагайна, но она будет держаться ближе ко мне, так что не отходи далеко. Ты понимаешь меня, Гарри?
— Он для моей защиты, — послушно повторил, всё ещё затравленно поглядывая на Лорда, сложно было поверить в свою безопасность. — Не снимать, далеко не отходить.
— Почти так, — снисходительное похлопывание по щеке дало понять, что маг удовлетворён. — У тебя ещё два свободных часа, удели их чтению «Этикета юного чистокровного мага», особенно главам о публичных мероприятиях. Многого не жду, ты сам должен постараться не опозориться.
Гарри скривился, уже представляя, какое унижение его ждёт, и со вздохом попросил чай и навязчиво предложенное чтиво у эльфа, проводив взглядом чёрную спину мужчины.
***
Мероприятие оказалось именно таким, как боялся Гарри. Сразу после появления из камина он впился руками в подставленный локоть и вжался в своего супруга, избегая жаркой, галдящей толпы, вспышек камер и полившихся с порога вопросов журналистов с их коллекцией самопишущих перьев любой раскраски и вида. Юный волшебник ничего не отвечал им, предпочитая тонуть в тонкой ткани знакомой мантии, иногда мотая головой в попытке понять, где он и есть ли поблизости знакомые лица. — Где мы? — он готов был стукнуть себя за то, что звучит так жалко. — Театр «Голос Вейлы». Лучший театр Лондона по мнению большинства знатных домов. Не скажу, что согласен с ними, но это идеальное место, чтобы показаться публике и обсудить деловые вопросы. Держись ближе, мы здесь исключительно ради нескольких фотографий, скоро будет спокойнее. Слушая тихий голос Волдеморта, Гарри шёл рядом, наконец замечая, что не сталкивается с людьми. Несмотря на толкучку, вокруг них неизменно оставалось естественное кольцо, в которое другие маги старались не заступать. Разумеется, никто не хотел бы оказаться так близко от Тёмного Лорда. Удивительно, что они вообще ещё не покинули помещение. — Разве нам не опасно идти через такую толпу людей? Волдеморт хмыкнул. — Они все — мои сторонники из уважаемых домов. Либо были способны оплатить дорогие билеты, либо обладают достаточным влиянием, чтобы получить их в подарок. Помимо них несколько журналистов без волшебных палочек. Их изъяли у большинства посетителей в связи с ответственностью мероприятия, кроме моих приближённых, получивших специальное разрешение, подписанное моей рукой. Разумеется, всё это лишь предосторожность. Я не вышел бы, не будь уверен, что на мне защитных чар и артефактов больше, чем на Хогвартсе. — Параноик, — почему-то довольно улыбнулся Гарри, вжимаясь в него сильнее. Очередная вспышка камеры, несомненно, поймала это странное выражение на его лице. Пусть считают, что ему Амортенцию подлили. Ну. Или же что они обсуждают пытки магглорождённых. Гарри Поттеру не впервые приписывают замашки тёмных магов. Облегчённо выдохнул он лишь выйдя из заполненного волшебниками вестибюля. С супругом он медленно поднялся по пустой лестнице, ведущей, очевидно, на более частные балконы, так как большинство посетителей толпились у других путей. Руки Волдеморта Гарри не выпускал, продолжая жаться к нему при полном осознании, что позади них всё ещё раздаются щелчки камер. В мантии было душно, так что холод чужого тела приносил благостный комфорт, отойти подальше не хотелось. Должно быть, впервые низкая температура тела супруга не отталкивала его. Волдеморт сокращал шаг, так что Гарри не пришлось бежать за ним, за что он мог быть только благодарен. Высокий маг двигался обычно стремительно, не оборачиваясь на медлительных слуг, но для супруга сегодня делал исключение. Пользуясь его снисхождением, юноша мотал головой, восхищённо разглядывая роспись потолка, приходящую в движение. Разумеется, Гарри достаточно времени провёл в волшебном мире, чтобы последнее его не впечатляло так сильно, но сама роспись, величие здания, лепнина, украшающая помещение внушительными узорами и скульптурами, влитыми в стены и потолок. Юношу вдруг охватил трепет, который он ранее не испытывал и не считал, что испытает при виде, как ему казалось, излишне вычурно украшенных зданий. Он, кого так влекло в Нору Уизли, не мог оторвать взгляда от презираемых им колонн, мрамора, росписи. Неуютное эхо также вызывало лишь благоговейный трепет, о котором так часто рассказывала неотёсанным друзьям Гермиона после очередных каникул. — Красиво… — выдохнул он, не заметив, как чуть дёрнул за рукав супруга. Тот лишь снисходительно склонил голову. — Стоит позже показать тебе действительно впечатляющие произведения архитектурного искусства. Хотя не могу не признать, что очаровательно видеть, как на тебя воздействует эта пародия на культурное наследие. Когда-то я точно также был заворожён, когда меня привели сюда много лет назад впервые. Голос Лорда приятно охватывал Гарри, пока он с мягкой насмешкой говорил о театре, но оттого резкий ледяной тон прозвучал настолько неожиданно, что волшебник дёрнулся в сторону. — Гарри, а вот и твой личный телохранитель. У него большой опыт в битвах, хотя во взаимодействиях с высшими лицами всё ещё груб и безграмотен. Я оставляю тебя на него исключительно благодаря несомненной преданности и мастерству. Не заговаривай с ним лишний раз, но не пытайся уйти подальше, особенно если я отвлекусь на деловые переговоры. Перед супругами предстала высокая фигура, с головой укутанная в тёмную мантию, из-под которой блестела знакомая белая маска. Чуть замявшись, телохранитель низко поклонился, прижав руку к груди. Он ничего не говорил, но само ощущение от безликого человека шло неприятное. Гарри чуть скривился. — Артефакты, Нагайна, ты… Неужели мне недостаточно защиты? Собственный капризный тон поразил Гарри. Он действительно способен на него? Зато супруг вдруг улыбнулся и разразился ледяным пугающим хохотом, будто Гарри показался ему невероятно забавным. Возмущённый и слегка смущённый волшебник уже осознанно дёрнул тёмного мага за рукав, пряча в него лицо. Очевидно, оставалось лишь дождаться, пока тот прекратит наслаждаться только ему известной иронией и соизволит объяснить её Поттеру. Но мужчина лишь, не переставая улыбаться, пожурил супруга. — Защиты моей собственности никогда не может быть достаточно. Я учитываю все пути. Тебе так не нравится этот телохранитель? — смешок над головой вызвал раздражение. — Меня пугает перспектива держать за спиной твоего Пожирателя и доверять ему свою жизнь, — тихо пробурчал он, сжимая губы. Холодная ласка на тыльной стороне шеи уже почему-то не вызвала дрожи. Пальцы мага касались почти нежно, щекоча короткие тёмные волоски и обводя выступающий позвонок. — Поверь, Гарри. Я бы не приставил к своей собственности того, кто может причинить ей вред. Учитывая, что ты самая хрупкая моя вещь, я забочусь о тебе чуть более других. И этот слуга прикроет тебя в случае внезапного нападения хоть ценой своей жизни, выиграв время, чтобы я мог оказаться рядом или сработало одно из других средства защиты. Гарри вздохнул, задумчиво отклонив голову, после чего тихо пробормотал: — Я даже представить не могу, что именно ты подразумеваешь под «своими вещами» и, если честно, не уверен, что хочу знать. — Их не так уж много, дорогой, — маг наклонился к его уху. — По-настоящему моих вещей в мире всего несколько. Остальное слишком ненадёжно и может перейти другому, так что действительно ценную собственность нужно беречь и помнить каждую секунду о каждой её части. Гарри вдруг подумал, что не против называть себя вещью, если это означает быть под защитой, как та же Нагайна. Статус трофея неопределён. Трофей всегда можно забросить в угол, завоевав более громкий. Но когда маг, получивший в свои руки несколько лет назад всю магическую Британию, говорит всего о нескольких вещах, принадлежащих ему, надежда разрастается в груди сама по себе. И всё же, следует уточнить: — Нагайна — твоя вещь? Тёмный Лорд оскалился, выпрямившись. С ласковым шипением из-под его мантии показалась голова змеи, опустившаяся на плечо мага. Рептилия всё это время скрывалась под ней, обвивая хозяина своим телом и нагло избегая скопление людей в комфортной близости от Волдеморта, но не могла не выглянуть, стоило речи зайти о её гордой персоне. — Я принадлежу хозяину. Хозяин говорит, что это так. — Да, Гарри. Нагайна — моя вещь. Моя драгоценная собственность. Ты мыслишь в правильном направлении. А теперь идём, не хочу заставлять своих подчинённых ждать. И Гарри наконец двинулся за супругом, продолжая прокручивать в голове новые мысли. Они неплохо помогали ему справляться с волнением, начиная от толпы людей и предвкушения встречи с Гермионой, заканчивая раздражающим до зубного скрежета Пожирателем за спиной. Почему в маске? Почему нельзя было приставить кого-то открыто, кого Гарри знал? Обезличенный слуга вызывал скорее ассоциации с безжалостным убийцей, чем телохранителем. Очевидно, им он и был, но с открытым лицом Гарри мог забыть о таком неприятном факте. Вип-ложе встретило их удивительно холодным воздухом. Хмурясь, Гарри обнял себя руками и сделал шаг от Волдеморта уже скорее рефлекторно. Впереди он уловил резкое движение и почти сразу бросился к нему, забыв обо всём. Следующий миг Малфои, Волдеморт и несколько других приближённых к власти семей, наблюдали трогательную сцену воссоединения. Гарри крепко сжимал в объятьях подругу, словно пытаясь сломать ей рёбра, впрочем, та отвечала не меньшей крепостью объятий. Волшебник задыхался, впитывая тепло и уютный запах ведьмы, с которой провёл рядом многие годы. — Гермиона… — жалко просипел он, почти всхлипывая. Слёзы подкатили, и ему требовалось приложить большие усилия, чтобы сдержать их. Нежные ладони Гермионы утешающе гладили по спине, такие знакомые, такие домашние. Он чувствовал себя так, словно вновь обрёл семью несмотря на то, что её у него никогда не было. Он словно бы обнял сестру или маму. Оттого нежности, что она шептала ему на ухо, заставляли глаза щипать ещё больше. — О, Гарри… Я так волновалась за тебя… Мы так сильно переживали… Ты здоров, я так рада, что ты здоров и в порядке… Посмотри на себя, наконец-то кости перестали выпирать, — руки легли на его лицо, поглаживая, и Гарри с улыбкой накрыл их своими. — Не верю, что снова вижу тебя. У Гарри духу не хватило проверять её. Вопросы, что вертелись в голове во время пути в театр, растворились, оставив его наедине с неудержимым счастьем и долгожданным ощущением дома. Эти знакомые нотки голоса, тепло и аромат, присущий только Гермионе, ничто из этого не могло быть подделкой. Никто не мог играть настолько хорошо. Перед ним стояла Гермиона. Его дорогая подруга обнимала его, взволнованно заглядывала в глаза и ласково улыбалась дрожащими губами, стараясь поддержать. — Как ты? — вырвалось у него. — Тебя не обижали, Герм? Я… Я так боялся за тебя. Я хотел, чтобы у вас всё было хорошо, у тебя и у Рона, потому и сдался. Надеялся, что тебя отпустят, если тебя удерживали, чтобы найти меня или, что я смогу повлиять как-то. Я так хотел, чтобы с тобой всё было в порядке. Ты пропала так внезапно, мы были в ужасе, не знали, где искать и что с тобой произошло. Мы не нашли следов, вернулись в Хогвартс, чтобы перерыть его. Я не знал, что и думать, а теперь ты наконец-то здесь, живая… Ты в безопасности, Гермиона? Пожалуйста, только не ври, прошу. Гарри задыхался, наклоняясь и шёпотом бормоча свои объяснения и вопросы. Он и не представлял, что будет так взволнован встречей, что почти не сможет нормально говорить. Тем более чужое присутствие нервировало. Особенно Пожиратель за спиной и вдруг приблизившийся к ним Драко Малфой. Гермиона мягко ударила его кулаком в плечо, заметив, как Гарри скосил взгляд. — Хей. Главное, что мы оба живы. За меня даже не переживай, я… Попала в неприятность, но сейчас всё неплохо, — девушка повернулась к своей сумке и, порывшись, вытащила потрёпанную тетрадь, вкладывая её в руки парня. — Держи. Здесь газетные вырезки и мои записи о событиях в волшебном сообществе на данный момент. Сам ведь ты не попросишь даже если тебе Тёмный Лорд лично позволит газеты выписывать. Я брала всё самое важное и всё же пришлось добавить несколько мерзких статеек, чтобы ты понимал сложившееся отношение людей. Пресса подвергается цензуре, но отдельные журналисты находят способы прорваться и говорить правду. За одних я очень рада, другие же лучше бы продолжали молчать, я им лично готова выписать запрет на публикацию. Прости, не о том речь. Я не знаю, что будет дальше, но пока всё под контролем, а ты в самом безопасном месте, где можешь сейчас находиться. Я имею ввиду не театр, ты понимаешь. Гермиона улыбнулась, а затем снова крепко обняла друга, тихо смеясь ему в плечо от облегчения. Они оба пережили столько боли, что заслужили вот так стоять здесь, надеясь на лучшее. — Что с тобой? — всё же спросил Гарри, опустив голову. — Где ты сейчас? Девушка отвела взгляд, кажется, не желая говорить, но всё же выдавила. — На мне проверяют новую программу для магглорождённых. Мы с Малфоями заключили соглашение: они дают мне защиту, я заключаю брачный союз с Драко и разбавляю застоявшуюся кровь. Милорд вдохновлён и уверен, что потомство получится сильное. — Ужасно! — воскликнул Гарри, сжимая девушку крепче. — Гермиона, ты не заслуживаешь… Девушка снова пихнула друга, отстранившись. Волосы её очаровательно качнулись, и Гарри не мог не заметить, как красиво лежат на её плечах плотные локоны, блестящие в свете огромной люстры. Даже на Святочном балу она не восхищала так сильно, как сейчас. — Ты тоже не заслуживаешь, Гарри. Но так безопаснее для нас обоих. Малфои ответственно подошли к заданию Лорда. Меня не обижают и не принижают. Я наконец могу продолжать свои исследования, не борясь за жизнь и хлеб каждый день. Ты ведь понимаешь меня? Гарри метнул взгляд в сторону супруга. Тот, заложив руки за спину, отвечал на вопросы плешивого политика, презрительно щуря взгляд. Разговор ему не нравился, но политик старался изо всех сил, пробуждая всё свое красноречие и запас шуток, чтобы вести с властителем Магической Британии светскую беседу. Получалось ужасно, так как даже со стороны Гарри мог видеть, как разгорается в глазах мага бешенство. Очень. Очень плохой разговор. Скорее бы началось представление. — Думаю, я понимаю, — вздохнул он, зарываясь рукой в так тщательно приведённые в порядок волосы. — Мне порой до усрачки страшно, но пока что всё неплохо. Есть еда, есть постель и никаких смертельных опасностей на каждом шагу. Я почти что домашняя собачка. Не уверен, как отношусь к этому. Гермиона осторожно кивнула. — Видишь. Нам всем сейчас страшно. Никто не знает, что его ждёт завтра. И всё же, единственное, что нам остаётся, надеяться, что относительная стабильность продлится как можно дольше. — И с каких пор нам хватает подобного? Девушка только грустно улыбнулась, оставив этот вопрос Гарри. "Грязнокровка приносит беспокойство?" «Не больше твоего, Мой Лорд. Мы разговариваем, всё в порядке. Просто в последнее время маловато весёлых тем…» "Хмф. Скажи, когда она надоест, пойдём домой." В груди Гарри тепло заныло, когда голос в голове прошелестел «домой». Слово отдавало странным уютом. Сразу перед глазами всплыл сад и уютное кресло перед камином. Когда всё закончится… Он вернётся туда. Отдохнуть и набраться сил. Гарри улыбнулся, осторожно обернувшись за плечо. Фигура Тёмного Лорда возвышалась над другими волшебниками. Отстранённый взгляд скользил по их лицам, считывая намеренья, ловя на обмане. В один момент он вдруг распрямлял плечи и откровенно млел, расплываясь в самодовольной улыбке, в другой губы кривились в отвращении, но разговоров он не прекращал, уделяя время магической элите. Вдруг супруг резко повернул голову и оскалился, ловя пристальный взгляд Гарри. Последний покраснел и поспешил повернуть голову обратно, мысленно умоляя ничего не комментировать. Всего на один краткий миг, но Гарри успел уловить эту мысль: он внезапно скользнул глазами по обтянутому тонкой тканью мантии силуэту и вспомнил его обнажённым, гибким, словно настоящая змея. И в этот самый миг предательски мелькнуло, что тот выглядит чертовски привлекательно что в этих мантиях, что без них. — Твои волосы сегодня такие красивые, — вернулся парень к разговору с подругой, стараясь отстраниться мысленной стеной от собственных видений и снисходительных усмешек мага. Гермиона вдруг покраснела, поднимая руку и касаясь пальцами аккуратной пряди, лежащей на плече. — Это всё Драко. Сама бы я никогда не справилась. Он настоящий мастер с многолетним опытом в работе с кудрями, — смешок, который издала подруга, стал для Гарри загадкой. Что её так насмешило? Хитрый взгляд, брошенный в сторону младшего Малфоя значил что-то, скрытое от него. Надо же. У его дорогой подруги уже были свои шутки и секреты с другими людьми. С Малфоем. Общие знания. Общие тайны. Это так… Правильно. Будто у Гермионы снова началась жизнь отдельно от них. Гарри улыбнулся, продолжая наблюдать. Драко вскинул бровь, затем тоже покраснел и отвернулся, но не отошёл к отцу, а остался ближе к ним. Пальцы его нервно настукивали ритм по напряжённой ладони. Гермиона потрясла головой, отчего локоны задорно подпрыгнули, рассыпаясь по спине завораживающей волной. — Ты ведь попросишь разрешить писать письма? Не думаю, что нам разрешено будет видеться чаще, но вряд ли письма, в которых нет важных сведений, запрещены. Хочу хотя бы знать, что мой лучший друг жив, здоров и не отчаялся. — Да, конечно же я попрошу. Ты видела, кстати, Рона? Не представляю, в порядке ли он после битвы. — Разумеется, в порядке! Он почти совсем освоился. Говорит, рад, что ты не сопротивлялся. У нас были бы большие проблемы. Но, конечно же, он тоже переживал за тебя. Даже попросил, чтобы я описала в подробностях твоё состояние, когда буду писать следующее письмо. — Рад слышать! — искренне воскликнул, прежде чем опустил взгляд на смятую собственными руками тетрадь. — Я так рад, что вы оба в порядке. Я… Могу взглянуть сейчас? Девушка озабоченно склонила голову. — Ты уверен, Гарри? Там есть неприятные статьи. Возможно, лучше просмотреть всё дома. — Дома не будет тебя, чтобы поддержать меня, если я расстроюсь, — медленно поглаживал пальцами обложку тетради. — Не хочу остаться с этим один на один. — Как скажешь, — девушка взяла его за руки и опустилась с парнем на мягкий диванчик, один из тех, что заменяли кресла в вип-зоне. — Тогда я буду рядом. Можешь просмотреть. Гарри кивнут и раскрыл тетрадь. Что ж. Всё было достаточно запутано и ровно так неприятно, как он себе представлял. О действиях Министерства писали преимущественно сухо. Закрытие какого-то бесполезного отдела. Увольнение чиновников, имён которых Гарри никогда не слышал. Казнь Амбридж… Стоп, что? Гарри проверил несколько раз. Посмотрел несколько прикреплённых статей и прочитал заметку Гермионы, чтобы осознать происходящее. «25.05.2000. Сегодня прошла казнь Долорес Амбридж. Исполнитель приговора — Антонин Долохов. Тёмный Лорд на казни не присутствовал. Амбридж подвергли допросу и суду незадолго до запланированного нападения на Хогвартс. Она была обвинена в превышении полномочий и злонамеренном покушении на ценности нового устройства. Уточнение: убийство магов; угроза благополучию магии; охота на магических существ, полукровок и магглорождённых без выяснения обстоятельств; пренебрежение своими обязанностями. Её казнь прошла в центре Лондона перед зданием Министерства с громким объявлением списка преступлений. Таким образом Тёмный Лорд даёт понять, что не одобряет её действий. Дополнение: занести запись в раздел со списком статей, ограничивающих преследование «грязной крови» и установление пути на сохранение магии. Смерть Амбридж проведена публично для устрашения и одновременно успокоения населения. Так новое правительство уверяет граждан в том, что творившийся в последние годы беспредел не имеет к нему отношения. Амбридж — символ старой власти, коррупции, бюрократии и беспредела, — попыталась воспользоваться ещё шатким положением в только установившейся власти Тёмного Лорда и гражданской войне. Её действия считаются недопустимыми в нынешних условиях, как прямо заявляет правительство, поддерживая слух об обсуждении глобального проекта по положению магглорождённых и полукровок. Пока вышли лишь указы о запрете преследования и амнистия всех осужденных». Юноша удивлённо выдохнул. Он не ожидал, что эта женщина досадит даже Волдеморту своими действиями. Она была раздражающей. Чертовски раздражающей, но исполнительной и заискивающей. Вероятно, она не успела подстроиться под изменения планов психопата, потому и попала в опалу. Ему нравились страницы о её смерти. Он не хотел перелистывать их, достаточно долго перечитывая сухие строки о её гибели и разглядывая единственную чёрно-белую вырезку, где она с беззвучным криком вырывается из рук двух людей, которые подводят её к мрачному заросшему Пожирателю, без колебаний направившему на неё палочку и свершившему казнь. Но нужно было взглянуть кое на что ещё. Раздел о его… свадьбе Гарри обнаружил в самом начале. Гермиона знала, что его он заинтересует более всего. Гарри поджал губы, находя среди сухих вырезок агрессивный поток нечистот в свою сторону от запрещённых изданий. На фотографиях он видел себя. А он меньше, чем думал. Такой худой и отчаявшийся на них, стоит практически в объятьях Тёмного Лорда, словно ребёнок или тщательно оберегаемый любовник, закутанный в его мантию. Маленький, в сравнении с Ним, и ещё более истощённый, чем когда-либо был. «ГАРРИ ПОТТЕР ПРОДАЛСЯ ЗА СОХРАНЕНИЕ СВОЕЙ ЖИЗНИ» «ГЕРОЙ МАГИЧЕСКОЙ БРИТАНИИ БОЛЬШЕ НЕ ГЕРОЙ» «ЧТО ЖДЁТ НАС?» «…мальчишка поддался соблазнам тёмных сил, но ему мало было сменить сторону. Он решил играть по-крупному и отдался Тому-Кого-Нельзя-Называть, каким-то образом обменяв свою жизнь на брак. Нам остаётся только гадать, зачем ЕМУ нужен в таком качестве трусливый предатель…». «…Гарри Поттер не выходил на связь уже два месяца. Наш корреспондент бесстрашно осмелилась задать вопрос самому Тёмному Лорду во время его выступления по случаю открытия новой магической улицы Лондона: — Нам всем хотелось бы знать, жив ли до сих пор Мальчик-Который-Выжил? И, если жив, как скоро вы собираетесь представить его общественности? На прошлом публичном выступлении вы объявили на всю страну, что Гарри Поттер теперь является вашим законным супругом, но после победы в Битве за Хогвартс, насколько нам известно, никто не видел его. Не могли бы вы дать комментарий? — Мой муж восстанавливается после войны. К моему глубочайшему сожалению, Альбус Дамблдор взвалил на подростка сложную роль, вынудив всё это время сопротивляться моим действиям. Уверю вас, сейчас с ним всё хорошо, он дома и однажды, возможно, захочет появиться в публичном поле, но не в ближайшее время. Я вынужден настаивать на том, чтобы на него не оказывалось давление в этом вопросе». Хах. Надо же. Супруг отстаивал его перед журналистами. Гарри хмыкнул, закрывая тетрадь. Были ещё статьи. Много. И все довольно мерзкие в своих предположениях. Журналистский язык мог быть на редкость красочным, когда требовалось оскорбить кого-то, используя рамки публицистики. — Знаешь, мне всё равно, — произнёс он на обеспокоенный взгляд подруги. — Они могут говорить, что хотят. Я всё равно не собираюсь с ними взаимодействовать. Пока вы с Роном в безопасности, я не хочу лезть в это. Главное, не забывай мне писать, если он разрешит. Гермиона решительно кивнула, сжимая его руки и мягко улыбаясь. — Я с тобой, Гарри. На твоей стороне. Точнее, на нашей стороне. Мы всегда будем выбирать ту сторону, какая будет лучше для всех нас. Не для них. Только для нас. Гарри снова не сдержал порыва потянуться к ней, нежно обнимая. Глаза его начало покалывать, и он подкатил их, чтобы сдержать слёзы, но наткнулся на взгляд своего мужа. Волдеморт смотрел прямо на него, а поймав взгляд, грациозно поманил к себе. Гарри сразу отстранился от подруги, хоть сердце и сжалось от тоски, и приблизился к мужчине, уже занявшему свой диван, ещё более роскошный, чем у других в ложе. Юноша растерянно пискнул, когда сильная рука притянула его к мужчине, собственнически обхватившему его плечи. Гарри выдохнул и устроился рядом, отмечая, что отсюда прекрасно видно сцену. Нагайна с довольным шипением разлеглась у него на коленях. По левую руку раздался шорох. На диван, расположенный чуть ниже, опустились Гермиона и Драко. Гермиона сидела ближе к Гарри и мягко улыбалась ему, чуть хитро щурясь. Они сидели вместе и могли тихо переговариваться, если только их не прервёт Волдеморт, который пока сам был занят выслушиванием французского посла. Наконец муж тряхнул головой и обратил внимание на Гарри, ощутимо сжав его плечо. — Ты в порядке? — Да, всё отлично, — Гарри ответил оживлённой улыбкой. — Спасибо. Мы успели немного поговорить, прежде чем ты позвал меня. Волдеморт одобрительно кивнул и поднял руку, зарываясь пальцами в тщательно уложенные волосы Гарри, наконец сам же портя свою работу. Гарри только ехидно усмехнулся, удобнее устраиваясь в мягком диване. — О чем спектакль? — Он основан на балладе о королеве фей и смертном волшебнике. Он собирался обмануть её и украсть секреты мира фейри, но она обворожила его, сбив с изначального замысла, а в конце оставила одного среди леса с ребёнком на руках, навсегда закрыв от него вход в своё королевство. Гарри прыснул. — Звучит так, будто она с ним поигралась и бросила. — Так и есть. Зачем величественной королеве фей смертный бастард и порченый любовник? Баллада создана во времена разъединения магглов и магов, когда начали разрушаться примитивные установки магглов в нашем сознании. Юноша не отрывал взгляда от слегка приподнявшегося уголка губ супруга и улыбался в ответ, не замечая, как откровенно теребит край его мантии, почти вжимаясь коленями в бедро мужчины. Для окружающих они выглядели слишком близкими, хоть их разговор и не был понятен, но звучало жуткое шипение непохожее на то, как обычно бросал на парселтанге проклятья их Лорд. Почти будто бы даже нежно. — Итак, предположу, что смысл баллады в разрыве шаблона? Вроде как: вы, может, и привыкли к маггловским женщинам, которые не могут противиться своим мужьям и будут в сказках принцессами в беде, но помните, что настоящая ведьма воспользуется вами и бросит без каких-либо сожалений и никто не осмелится ей помешать? — Верно. Лучшие сказки создаются именно тогда, когда в обществе происходят перемены сознания. Старый и новый уклад резко сталкиваются и создают яркие истории, которые в наше время уже помнятся детскими сказками. Гарри хихикнул и хотел ещё добавить комментарий, как свет вокруг них плавно померк, а над головами раздался нежный стрёкот, предвещающий начало спектакля. Он пропустил два звонка? Или их не было? Уже не важно, так как тяжёлая завесь на сцене разошлась, представляя красочные декорации. Во время обсуждения Гарри смутил наивный сюжет. Он казался… Слишком простым для важной встречи, которую организовал Лорд Волдеморт для решения политических вопросов. Но, когда актёры вышли на сцену, вопросы у юноши отпали. Сюжет определённо был второстепенным. На сцене выкладывались актёры, лучше игры которых был только их голос, будоражаще пропевающий текст. Живой оркестр не менее профессионально сопровождал действие пьесы. И Гарри почти мог поклясться, что для спецэффектов были использованы современные технологии шуток Уизли. Их работы порой превосходили возможности других волшебников-изобретателей, а в том, что происходило на сцене, была видна рука мастера. Всё действо завораживало каждого зрителя, но, когда вышла королева фей, по залу прокатился громкий вздох. Вейла. Никакая другая актриса не смогла бы передать неземного очарования королевы, что лишила разума волшебника. Только существо, чья магия влекла, возбуждая обожание и влюблённость. Со своего места Гарри наблюдал, как мужчины подаются вперёд в своих креслах, юноши вскакивают, а вместе с ними и некоторые девушки поддаются тягучему очарованию. Гарри помнил собственные ощущения на Чемпионате по Квиддичу и… не ощущал сейчас ничего. Он признавал отличное решение пригласить вейлу в качестве актрисы, видел, насколько красива девушка, но не ощущал того же, что ощущали люди внизу и вокруг него. Он вопросительно посмотрел в скучающее лицо мужа. Волдеморт почти сразу ответил на его взгляд и склонился к уху, окутывая знакомым шипением: — Ты занят, поэтому она не может повлиять. Я заявил на тебя права и оберегаю от любого влияния, в том числе и магии вейл. Наша связь заменяет тебе защиту, какую обычно даёт любовь. От магии вейл, всех любовных зелий, теоретически, она может разрушить любое проклятье, на разрушение которого нужна, так называемая, истинная любовь. Магия плохо различает искусственную душевную связь и ту, что выстраивается по естественным причинам между двумя людьми. Гарри нахмурился. — Магия не может работать так странно. Какой тогда смысл в истинной любви, если её защиту может получить каждый? — Не каждый, — самодовольно усмехнулся маг, в темноте кладя руку на колено Гарри. Дрожь прошлась у того по позвоночнику, напоминая о том, что случилось ещё пару дней назад… — Настолько сильная связь есть только у нас с тобой. Есть некоторые нюансы, которые усиливают действие ритуала, делая нас полноценными партнёрами. — Или ты безумно влюблён в меня, — дёрнул уголком губ Гарри, ещё не зная, как ему относиться к этой информации. — Знаешь, я только второй раз на чём-то подобном. Волдеморт вопросительно склонил голову к нему. — Какое-то громкое мероприятие за пределами школы. Когда мне было четырнадцать, я попал на Чемпионат по Квиддичу. Я был тогда так счастлив. Впервые выбраться куда-то, летом, на чемпионат по любимому спорту. Я готов был плакать от счастья. В то время каждый год происходило что-то, что будто говорило мне, что мир наконец готов исполнить все мои детские мечты. Волшебная школа, рассказы о родителях, друзья, внимание, деньги, мои личные успехи в спорте, признание, приключения, подарки, праздники, крёстный… И этот чемпионат, как очередной подарок судьбы за то, что я переживал у Дурслей. Ты был так далеко. Детская страшилка. Часть детских приключений. А там я впервые переживал то, что постоянно переживали другие дети, о чём они рассказывали, возвращаясь каждый год с каникул. Так было ещё с маггловской школы. Дети каждую перемену рассказывали о море, о других странах, о поездках и развлечениях. Я так завидовал им. И тут я, лишённый этого долгие годы, сижу в вип-ложе огромного стадиона со своими друзьями, семьёй одного из них, со мной разговаривают политики и известные волшебники… А я даже не разбираюсь в профессиональном спорте, мне просто нравится летать, — юноша тихо рассмеялся, отчего-то не желая затыкаться. Возможно, потому что плечо, к которому он жался, ощущалось надёжным. Возможно, потому что Волдеморт слушал. И знал, что это всё значило для Гарри. Видел его ход мыслей, ощутил однажды всё тоже самое, будучи Томом Реддлом. — Позже я никогда не мог ничего посещать вне Хогвартса из-за твоего возвращения. А теперь у меня чувство ностальгии в месте, куда меня привёл ты, разве не смешно? — Немного, — мужчина слегка сжал ногу Гарри, опустив два пальца между бёдер и слегка погладив. Без сексуального контакта это было просто… Приятно. Хоть и немного смущающе. Гарри повернул корпус ближе к Лорду, чтобы никто не видел, где находилась его рука. Даже Гермиона. Слишком неловко. — А потом ты всё испортил, Мой Лорд. Твои подчинённые напились и начали буянить. Как плохо ты их контролировал в своё время. Но, думаю, тебе тоже запомнился тот день, именно тогда сбежал твой по-настоящему верный слуга, не так ли? — Да. Их у меня немного. Он заслуживает того, чтобы я хранил память о нём. И его определённо сложно не вспоминать, когда остальные порой полнейшие кретины. Каждый раз всплывает в голове: «А Барти бы уже справился с этим заданием». Твои последователи намного надёжнее. Гарри всё же рассмеялся и наконец случайно поймал обеспокоенный взгляд подруги, но та почти сразу вернулась к представлению, понимая, что вмешиваться не стоит. — Мои «последователи» трусы и лицемеры не меньше твоих. Я доверяю нескольким друзьям, которых могу пересчитать по пальцам, остальные в лучшем случае пытаются помочь, но не заходят так далеко, как заходили мы. Рядом со мной до конца были только Рон и Гермиона. И только им я бы доверил свою жизнь. Как бы я не хотел спасти весь магический мир, чаще всего в ответ я получаю несколько низкопробных статей о том, как я продался и какой я ужасный человек, потому что мои решения не соответствуют их высоким стандартам. Я не имею права на ошибку, на своё мнение, на желания. Я не имею права сдаться. Я кому-то должен образ Героя, которым стал в год жизни, из которого мало что помню. Мои реальные воспоминания начинаются с Дурслей, довольно поздно, потому что помнить особенно нечего. Унылая жалкая жизнь в доме магглов, которые меня ненавидят. Так с чего я должен был вырасти в Героя, которого они ждали? Гарри только сейчас заметил, как расслабленно положил голову на чужое плечо. Как сильнее тянет на себя дорогую мантию мужа, требуя его полного внимания, как сам Лорд склоняется к нему совсем близко, ловя тихий шёпот юноши с жадным вниманием. И Нагайна замерла на коленях, тоже вслушиваясь в их разговор. Гарри почти ленно повернул голову назад, обращая внимание на неподвижно застывших политиков, почти в ужасе наблюдающих за тем, как мальчишка Поттер полностью захватил внимание их Господина, разговаривая с ним на их языке и прижимаясь к нему так, будто это было самым естественным, что он мог сделать. Будто они действительно были супругами, а не хозяином и его трофеем. Наблюдать за их лицами оказалось захватывающе. То, как они дрожали перед Волдемортом, как заискивали перед спектаклем, какое отвращение читалось на их лицах, когда они видели ласку, проявляемую к Гарри. Губы юноши дрогнули, когда одна мысль возникла вдруг и пронеслась перед глазами ярким образом. — Ты можешь, — насмешливо донеслось над его головой игривым шипением. Улыбка на губах стала шире, и те начали подрагивать от сдерживаемого смеха. Не отрывая взгляда от политиков, среди которых Гарри наконец узнал и уже ранее известные лица, юноша потянулся вверх и коснулся губами челюсти мужа. Медленно, откровенно издеваясь и одновременно наслаждаясь представлением, он провёл губами вверх по щеке, пока наконец не оставил на ней тёплый поцелуй, не стремясь слишком быстро оторваться от потеплевшей от их близости кожи. Наблюдающие за ними позеленели. От страха или тошноты, Гарри не мог сказать, но видеть их было забавно. Так что он довольно фыркнул, когда повернулся обратно и получил от мужа насмешливое похлопывание по бедру. Если он в любом случае будет в глазах магического общества шлюхой Волдеморта, почему бы не соответствовать. Он не собирается снова оправдываться, ругаться и пытаться доказать невиновность. Сейчас он чувствовал себя хорошо и заслужил немного веселья. Тонкие пальцы осторожно потянули его за рубашку, и Гарри резко повернулся к Гермионе, только вспомнив, что она тоже, должно быть, видела. Краем глаза он уловил, что вейла на сцене раздевается и танцует перед зрителями, чарующе изображая королеву, соблазняющую волшебника. Спектакль определённо был для… высокой публики. Гарри виновато поджал губы, прежде чем взглянуть на подругу. Та смотрела на него расширившимися глазами, в которых, помимо удивления, читалась стремительная работа её гениального мозга. Ведьма обдумывала происходящее, составляла новые планы, анализировала ситуацию, пути её развития. И эти размышления, кажется, волновали её почти также, как переживания за друга. — Гарри, ты… Он тебя заставляет? Гарри нервно кашлянул, краснея, и подвинулся ближе к Гермионе, сдвигая змею, но ничего не делая с рукой Тёмного Лорда. Не может же он скинуть её на глазах у его слуг. — Я… — замялся он, тихо говоря с подругой. — Да. Но не сейчас. Есть что-то, что я делаю не по своей воле, но сейчас, по большей части, я подумал, что хотел досадить этим, позади. Это весело и… Нормально. Да, я не думаю, что слишком уж заставляю себя. Ты не должна переживать. Гермиона смотрела задумчиво. В её лице не было ни недоверия, ни отвращения. Только чистый расчёт. Она переводила взгляд с Гарри на Лорда, раздумывая о чём-то своём, пока наконец не кивнула, мягко пожимая ладонь Гарри. Он не сдержал искренней улыбки, пожимая её руку в ответ. — Уверен, мы делаем многое из того, что нам обоим не нравится сейчас. Я хотел бы уберечь тебя от этого. Но в одном ты права: пока что мы в большей безопасности, чем были. И чем дольше будет так оставаться, тем лучше. Гарри едва успел договорить, как знакомая зелёная вспышка, преследующая его с первых воспоминаний, ослепила ложу. Никто не успел ничего понять, как стремительное заклинание ударило в грудь Тёмного Лорда. Раздался первый короткий вскрик. Гарри же лишился дыхания. Пульс застучал в висках, когда он медленно поднял взгляд на Волдеморта. Он знал, что увидит, и от этого почему-то самому хотелось закричать, в голове резануло болью, но самая сильная боль почему-то оказалась в груди. Резкая пустота, гложащая и голодная. Пока он медленно вёл взглядом по ещё напряжённым плечам мужа, червоточина в груди становилась всё больше, единственным желанием было забраться рукой под рёбра и вытащить её, чтобы это прекратилось. Взгляд Гарри остановился на длинной шее. Он не хотел смотреть, не хотел… И резко дернулся, встречаясь взглядом со слегка раздражёнными кровавыми глазами, когда кадык заметно приподнялся на ней. — Так я и думал, — раздалось тихо, прежде чем Волдеморт змеиным броском кинулся к Гарри, стремительно прикрывая его собой и устанавливая щит от последующих проклятий. К этому моменту очнулись и остальные члены ложи, крича и покидая её. Рядом звучал решительный голос Гермионы, помогающей другим людям уйти. Она яростно бросала заклинания, а Малфой рядом с ней трясся, почти прячась за спину хрупкой девушки, но упорно ставил щит, облегчая ей работу. Его отец трусливо скрылся одним из первых. — Мои Лорды! — механический голос приставленного телохранителя раздался с другой стороны. Глаза Гарри расширились, когда он увидел, как тот сражается. Пожиратель держал в руках две палочки, одной держа щит за их спинами, а другой отбивая проклятья. — Они поднимаются к нам, поставили антиапарационный щит. Слишком слаженная и спланированная работа, это диверсия, предательство! Никто, кроме близкого круга не знал заранее, что вы посетите спектакль! Остаётся пробиваться силой и уходить! Волдеморт хмуро слушал своего слугу, вжимая в себя Гарри, которому оставалось только держать наготове палочку. Плотное кольцо вокруг не давало ему ни шанса использовать её, потому юноша, наконец пришедший в себя, тщательно следил за обстановкой, готовясь дать отпор любому, кто заварил всё это. Любому. Будь это хоть остатки Ордена Феникса. Они подвергли опасности Гермиону, самого Гарри и… Они определённо не были сейчас на одной стороне. Медальон на груди нагрелся, обдавая жаром и пульсируя. Раздался щелчок, и он опасно приоткрылся. Неразличимый шёпот из смеси голосов сопровождал их отход, но душа Волдеморта пока не проявляла себя иначе, будто бы выжидая вместе с Гарри. — Я понял. Выводи из здания Грейнджер и Малфоев. На выходе скажи Лестрейнджам, чтобы хватали всех причастных. Свои слова тёмный маг сопроводил прикосновением к тёмной метке на руке оказавшегося поблизости Драко. Тот громко заскулил от боли, лицо его противно искривилось, но щит выдержал. Рука Волдеморта плотнее обхватила поясницу Гарри, слегка приподнимая. — Держись, моё сокровище. Нагайна! Змея крепко обвила их обоих, и в следующий миг всех троих окутал туман. Следующее, что понял Гарри, обхватывая мёртвой хваткой шею супруга, — они летят. Стремительно проносятся по забитым коридорам, уворачиваясь от зелёных и красных вспышек. Кажется, они задерживаются слишком долго, прежде чем Волдеморт ныряет в сторону окна, разбивая его впереди них в мелкую крошку. Гарри отворачивается к груди мужа, прикрывая глаза и пряча у груди голову Нагайны. Он слышит звон стекла, своё напряжённое дыхание и, вдруг, ликующий крик из медальона. Он дрожит на груди в приступе экзальтации, а затем резко захлопывается, оставляя Гарри в тишине. Когда юноша поднимает голову и оглядывается, он видит уже родные стены разваливающейся гостиной, умиротворяющий треск огня в камине, и собственные руки, до побеления сжимающие мантию Лорда. Гарри облегчённо выдохнул и уронил голову на грудь Волдеморта, истерично хихикнув. — А спектакль мы так и не досмотрели.***
Огонь продолжает умиротворяюще потрескивать в камине. Нагайна разлеглась на диване, заняв большую его часть своей огромной тушей. Медальон всё также мирно покоится на груди Гарри. Сам же Гарри не знает, что чувствует. Они так и остались в гостиной после поспешной аппарации. Тёмный Лорд призвал им обоим по чашечке чая, добавив Гарри несколько капель умиротворяющего отвара. Если Гарри и выпил отраву, это сугубо на совести Волдеморта. Так он подумал, медленно отпивая предложенный напиток. Он всё ещё не мог перестать смотреть на грудь мужчины, туда, куда ещё час назад попало смертельное заклинание. Он не знал, как точно работают крестражи. Зная о том, что произошло в его детстве, он предположил, что крестражи не сохраняют тело, а только не дают духу покинуть мир живых, удерживая его до тех пор, пока сохраняются крестражи и пока кто-то не создаёт подходящую оболочку для скитающейся души. Последние события показали, что всё работает иначе. И Гарри определённо не может винить себя за странную реакцию. Если подумать, без Волдеморта он бы остался наедине с толпой злых на него волшебников, которые хотели бы вылить свою ненависть к Тёмному Лорду, пусть даже через его мужа, по их мнению, предавшего их. — Итак, — наконец заговорил юноша, вздохнув, — ты жив. — Я жив, — насмешливо ответил мужчина, прищурившись. — Ты выглядишь слишком удивлённым для человека, осведомленного о факте моего бессмертия лучше других. Гарри рвано выдохнул, поднимаясь и расшагивая перед диваном, чтобы как-то перекрыть порыв вскочить и бежать, сражаться, кричать. Что угодно, кроме как сидеть и вести спокойный разговор. Кажется, его тело всё ещё было уверено, что они в опасности. — Я знал, но я был уверен, что тебя должно выкинуть из тела, как двадцать лет назад. Я думал, крестражи нужны только чтобы вернуть тебя в новое тело, не дав отправиться в загробный мир сразу. — Так бы и было, если бы моё тело было разрушено. Если бы я не мог восстановить его. Если бы в ночь, когда я пришёл за тобой, отразившееся заклинание сработало так, как оно работает изначально, ничего бы не произошло. Вероятно, я был бы очень зол. И немного заинтересован. Вероятно, попытался убить тебя более маггловским методом. Но заклинание не просто отразилось. Оно полностью разрушило моё тело, а также дом Поттеров. Из-за этого странного эффекта я и оказался в таком жалком состоянии. Иметь несколько возможностей вернуться нельзя назвать бессмертием, не думаешь? Я же говорил о том, что обладаю именно бессмертием. Мои крестражи держат душу на земле, сохраняют моё тело. Пока жив хоть один крестраж, душа привязана к этому миру, пока она может вернуться в тело, тело будет жить. Пожалуй, я даже удовлетворён результатом. Полагаю, как минимум, мои враги видели, что смертельное проклятие не может мне навредить. Они не знают нюансы, потому будут в ужасе. В лучшем же случае, парочка журналистов не отрывали от нас взглядов и могли вовремя сделать снимки. Таким образом, все будут знать о моей мощи. Они увидят её своими глазами, — Лорд Волдеморт расплылся в широкой улыбке, обнажая клыки, и вдруг перехватил руку Гарри, прижимая её к своему лицу. Сейчас оно было холоднее, чем в театре. Юноша неловко погладил пальцами идеально ровную кожу змеиного лица. Сердце его почти сделало кульбит, когда мужчина почти игриво прижался к ладони губами. — Они будут думать, что победить меня действительно можешь только ты, мой драгоценный. Их Спаситель, который добровольно стал супругом Тёмного Лорда, появляется в его обществе, но не пользуется силой, данной ему. О, как они будут разбиты, представь. Одно дело слышать, что Тёмный Лорд непобедим, но совершенно другое, видеть собственными глазами, как Авада Кедавра даже не ранит меня. Теперь мы оба будем известны, как люди, пережившие её, — Лорд почти урчал, потираясь лицом о грубую ладонь юноши. Он продолжал улыбаться и хитро смотреть на Гарри, целуя подставленную руку. Кажется, сейчас он был особенно перевозбуждён, размышляя над пользой неудачного покушения. — Первый твой выход в свет прошёл совершенно, мой дорогой. Я даже почти горжусь тобой, ты был идеален. Гарри чувствовал, что краснеет. Он впервые был буквально осыпан лаской, тем более не ожидал получить её именно от этого человека. Но он не мог бы заставить себя убрать руку или хотя бы не провоцировать продолжение, шевеля пальцами, чтобы прикоснуться в ответ. — Я добавил лишнего. Мои действия и эмоции вышли слишком… Юноша смущённо сглотнул, вспоминая всё своё взаимодействие с мужем на публике. Он был взволнован и раздражён, но это не означало, что он должен был выражать своё раздражение таким образом. Можно только представить, что о нём скажут журналисты в следующих статьях, когда ажиотаж вокруг бессмертия Тёмного Лорда слегка утихнет. — Совершенными. Ты выбрал лучший путь из возможных. Сломленный Герой хорош, но Герой, добровольно вставший на сторону врага… Всё сложилось так, чтобы мир окончательно признал мою победу. Никто больше не посмеет оспаривать мою власть. Гарри не ощущал ни боли, ни возмущения, ни злости, слушая взбудораженную речь супруга. Странно, но он будто и правда был на его стороне. Особенно сейчас, когда они стояли так близко, когда действительно казалось, что есть они, их дом, их семья, а есть кто-то за пределами, кто-то снаружи, враг, которому стоит противостоять вместе. Слившись в единое. Но кое-что было неправильно. Злость на себя всё же поднялась из глубин души, но не по тому поводу, по которому стоило. Гарри поджал губы, всё ещё разглядывая воодушевлённое лицо мужа. — Я не знал, что у меня не будет шанса поговорить с Гермионой после спектакля или в перерыве. Я так много разговаривал с тобой, но совсем не говорил с ней, хотя изначально пришёл, потому что это была единственная возможность увидеться, — голос юноши звучал тихо, в нём звучала почти детская обида. — Я должен был сосредоточиться на ней, пока было время. Тёмный Лорд, не изменяя выражения лица, нежился в ладони Гарри, а затем поднял руку и также нежно потрепал того по щеке. — Но ты был таким хорошим мальчиком, что я чувствую себя обязанным поощрить тебя. Ты исключительно правильно вёл себя на людях, ещё и так послушно уделил мне внимание в ущерб дружеской встрече. Пожалуй, я могу иногда организовывать и другие, если ты продолжишь радовать меня. Юноша нахмурился. — Ты пытаешься… Баловать меня? Мужчина усмехнулся, медленно проводя губами по костяшкам, пока держал руку Гарри в своих ладонях. — Разве что немного? Ты мой. Моя драгоценность. Мой муж. И ты весьма мило злоупотребляешь этим. Так, как я могу тебе позволить, но не заходишь за границы. До этого времени я испытываю необходимость баловать тебя. — И, значит, ты действительно позволишь мне увидеться с Гермионой? — осторожно уточнил Гарри, наклоняясь ближе к мужчине. Зелёные глаза умильно загорелись. Мужчина с ухмылкой потянулся к качнувшемуся перед лицом медальону и медленно поцеловал холодный камень, не убирая улыбки, а затем потянул за цепь, наклоняя Гарри ещё ниже и также медленно поцеловал его щёку. Гарри покраснел, вспоминая свою собственную выходку. — Я подумаю над этим. Возможно, Малфои могли бы привести её на закрытую встречу. — Я был бы благодарен, — Гарри взволнованно облизнул губы, стараясь сделать тон как можно мягче и примирительнее, — Мой Лорд. Юношу окутало облегчение. От того, что он ещё увидит подругу, от близости к мужу и от того, что он не бросил его одного в тылу врагов… Что-то всё ещё скреблось в нём. Билось в черепную коробку, напоминая, кто перед ним, кем сам Гарри является, но… Оно было так далеко и неважно. Гораздо важнее было податься вперёд, забраться на чужие колени и положить голову на плечо, спокойно жмурясь. Он ГарриТомДжеймсМарволоПотт(Реддл)ер. Он знает, кто он. Он в порядке.
Примечания:
Смиренно жду отзывы. Комментарии? Предположения? Теории? Буду рада видеть любые ваши мысли об этой работе.
Волдеморт: *глубокий вздох* ему можно мантии выбирать...
Медальон: *завистливый вздох* однажды и у меня такие красивые цацки будут...
