Сокровище

      Дни в особняке Волдеморта то летели стрелой, то степенно тянулись, вызывая скуку. Гарри нравилось бродить по помещениям, наблюдая за мельчайшими изменениями, как развалины дома превращаются во вполне уютные, хоть и мрачные комнаты. В них всё ещё было слишком мало света, но его компенсировали огромные балконы и постепенно приходящая в приличное состояние территория за окном.       Несколько раз утром Гарри выходил на один из таких балконов с чашкой сладкого чая и наблюдал, как тёмный маг уничтожает тварей, которые могли причинить вред. Огромную территорию уже охватывали мрачные пики ограды, увитые ядовитым плющом. Сочные алые цветы на нём издалека напомнили Гарри розы, пока он не приблизился к ним.       — Осторожнее, ребёнок. Они плотоядны, — раздался над ухом проникновенный голос, мгновенно вызвавший мурашки.       Гарри весь поджался и одёрнул руку, слегка повернув голову к снисходительно скалящемуся монстру.       — Разумеется. Что ещё может расти на заборе Лорда Волдеморта?       Мужчина перехватил его ладонь, разминая замёрзшие от холодного вечернего воздуха пальцы. От него тянуло умиротворением. Гарри хотел даже улыбнуться и вжаться в чужую мантию, впитывая его.       — Что угодно, драгоценный. Скоро это место будет полно и более безопасными цветами со всего света. Ты убедишься, что я могу быть склонен к прекрасному. Но разве я могу позволить наглому грабителю или настойчивому зверю проникнуть к нам? Вскоре ты сможешь осторожно гулять здесь, но запомни, не подходи к ограде.       Гарри слушался, когда его так настойчиво просили хранить собственную безопасность. Потому вместо утренних прогулок он наблюдал за мужем, очищающим территорию от опасностей.       В один из таких дней он поймал себя на любовании хищным телом, легко двигающимся меж зарослей; изящными пальцами, когда тот выбрасывал вперёд палочку, чтобы совершить новое, неизвестное Гарри, заклинание, которое он отрабатывал на местных тварях. Пожалуй, Гарри бы никогда не признался в собственной слабости самодовольному мужчине.       Тем более, что тот был его врагом. О чём приходилось напоминать себе несколько раз на дню, игнорируя тот факт, как его начало тянуть к чужому теплу, стоило змию начать источать его.       Юноша сжал медальон на груди. Тот сразу откликнулся уже знакомым теплом. Гарри, пожалуй, скучал по нему. Он так много времени провёл с ним в бегах. Это было потенциально опасно тогда, но на друзей тот действовал слишком сильно. Рон сходил с ума, заражаясь страшной паранойей и агрессией, Гермиона же словно лишалась чувств. Настолько, что в один из дней чуть не отрезала себе руку, пока нарезала корень для зелья. С пустым взглядом она смотрела на окровавленную ладонь, ничего не предпринимая, пока Гарри не бросился к ней, срывая медальон и оказывая первую помощь.       Гарри же отделался лишь усилившимся раздражением в первые пару месяцев, но затем всё прошло. После крестраж и вовсе чуть ли не урчал в его руках, отвечая теплом. Иногда он даже подрагивал, и Гарри слышал лёгкий треск металла, словно тот сдерживал себя от того, чтобы раскрыться. Как бы Гарри ни было интересно, как медальон выглядит внутри, он старался игнорировать любопытство или направлять его на другие объекты.       Например, на возящегося в садах мужа. Уже испачкавшего полы мантии в крови огромного волка. Наконец Волдеморт застыл и поднял взгляд прямо на Гарри. Тот слегка улыбнулся и помахал ему рукой, усмехаясь. Его жизнь становилась абсурднее с каждым днём.       Он должен готовиться к побегу. К сражению. Он не представлял, как скоро закончится передышка, когда Волдеморту надоест, успеют ли друзья покинуть страну к этому времени. Он не должен был наслаждаться тем, как само воплощение зла жадно ищет его внимания, прикасается к нему и дарит лёгкие улыбки и оскалы. Волдеморт давно перестал быть человеком, а Гарри… Гарри долгое время хотел нормальной жизни. Происходящее сейчас же сложно было назвать нормальным.       Волдеморт внизу окинул юношу взглядом с ног до головы, после чего всё же приподнял уголки губ и едва кивнул ему, приветствуя. Скоро он покинет дом через камин. Он всегда уходил рано. Но Гарри встал в пять утра не исключительно для того, чтобы увидеть его до этого времени. Его не тянуло к мужчине. Вероятно, разве что от скуки. Порой было довольно одиноко в пустом доме со змеёй. Скучал по человеческой компании, пусть и Волдеморта, пусть и издалека.       Хотелось бы верить, что вечером маг не прокомментирует сонный вид Гарри, пока тот, растрёпанный после сна, в едва накинутой мантии, дрожал с босыми ногами на балконе, сжимая в руках расторопно принесённую эльфом чашку чая.       Гарри зевнул, опираясь на каменные перила. Ледяные. Медальон нагрелся сильнее, разнося по телу пульсацию тепла. Гарри благодарно потёр его пальцами. Хозяин артефакта уже снова отвлёкся, занявшись очищением территории и приведении её в приличный вид. Удалять высохшие деревья было не так весело, как убивать паразитов, но это было необходимо. Одержимый контролем, Лорд стремился лично заняться зачисткой. Хотел быть уверен, что эльфы не повредят старинным заклинаниям и в целом магии этого места, а на предложение о помощи от Гарри отказался, аргументировав, что тот найдёт неприятности и на самом безопасном участке.       Юноша улыбнулся. Его муж начал понимать силу Гарри Поттера. Гарри Поттер не гений и не великий маг. Гарри Поттер — мальчик, который мастерски попадает в неприятности и втягивает в них других. Быть его врагом и проигрывать порой безопаснее, чем другом и ходить по лезвию ножа стабильно раз в несколько месяцев, а то и чаще.       Наконец Волдеморт опустил палочку и развернулся в сторону особняка, очень скоро скрываясь из виду.       Гарри успел умыться и сменить пижаму, когда дверь без стука отворилась, и высокий мужчина вошёл в комнату, источая запах крови и пепла. На змеином лице сохранялась полуулыбка, когда он смотрел на поспешно запахивающего мантию юношу. Гарри слегка покраснел, когда тот приблизился и притянул парня к себе, помогая со сложными завязками на боках и спине. Гарри заворожённо смотрел, как ловко под пальцами мужчины складывается изящный узор шнуровки.       Завязав последний узелок, мужчина шагнул назад, оценивающе оглядев фигуру мужа.       — Тебе подходит. Носи её чаще.       Гарри тихо фыркнул, отвернувшись к зеркалу, чтобы нехотя признать, что недавно присланная одежда и правда прекрасно подчёркивала фигуру, хоть широта плеч и несколько спала без квиддича.       — Не вижу смысла красиво одеваться в пустом доме. Я надел её, чтобы примерить, что ты прислал, завтра вернусь к обычной мантии.       Порой Гарри скучал по футболкам и джинсам. Они были удобнее, да и не так жалко в них было бродить по пыльным помещениям, выискивая потайные уголки, но здесь он мало в чём имел выбор. В шкафу его ждало множество разнообразного кроя мантий, но ни одной жалкой футболки. Большинство вещей были слишком красивыми, чтобы носить их всё время, так что ему пришлось подобрать самую простую мантию, чтобы ходить в ней дома. Может, когда особняк станет походить на замок аристократа, а не огромный сарай, Гарри начнёт надевать и более изощрённые фасоны. Пока же подобный выбор скорее был сделан по настроению. Он не повторит его скоро. Даже, если муж смотрит на его спину таким восхищённым взглядом. Тем более не из-за этого.       — И всё же, мне было бы приятно видеть тебя таким, допустим, за совместным ужином.       Гарри хмыкнул.       — Я подумаю, Мой Лорд. Вам не пора уходить?       Мужчина медленно кивнул, и Гарри увидел в отражении, как тот медленно подходит к нему, обхватывает плечи сильными пальцами и мягко сжимает, пока голова его склоняется к шее, и следующее, что Гарри ощущает, это почти жар, пахнувший по шее, и тёплое прикосновение губ.       Дыхание юноши сбилось, а по спине пробежала армия мурашек. Ещё чуть-чуть, и Гарри бы заскулил, но маг отстранился, потрепал юношу по голове, подарив ему удовлетворённый взгляд через отражение, и исчез за дверью, не оставив даже шума шагов за собой.       — Да вы везунчик, юноша! — кокетливо хихикнуло зеркало.       Гарри фыркнул и провёл по растрепавшимся волосам, приглаживая их, а затем поспешно выскочил из комнаты. У него тоже были сегодня дела!

***

      Гарри шёл по пустому коридору, разглядывая браслеты на своих руках. Интересно, чувствовал бы он половину из того, что чувствовал, без них? Он был уверен, что всё его спокойствие и интерес к Волдеморту создан ими. Ничто другое не могло бы вынудить Гарри Поттера оставить борьбу и подчиниться всем унижениям.       Гарри потёр их. Они казались обманчиво хрупкими. Словно, примени он сейчас крохи магии, и они разрушатся, а разум Гарри окажется свободен, лишён обманчивого умиротворения. Гарри сможет сам решать, сможет убить всех и сбежать.       Гарри опустил руки.       Какая глупость, жаль, что это игра его разума.       Сейчас его больше интересовала закрытая комната недалеко от кабинета Волдеморта. Ранее Гарри опасался подходить к ней и к всем комнатам, что находились в одном коридоре с рабочим пространством его мужа, но сегодня любопытство взяло верх, и он подошёл к двери.       Ручка не поддавалась, как он и думал, так что Гарри направил на замок палочку и прошептал заклинание.       Дверь податливо щёлкнула, приоткрываясь. Парень довольно хмыкнул, открывая её и входя внутрь.       Помещение оказалось больше, чем он думал. Внутри всё пространство от пола до потолка занимали магические артефакты и книги. Всё лежало в немыслимом хаосе, словно их скидывали и забывали. Среди этого хаоса была только одна дорожка меж сваленных в кучи вещей, по которой Гарри и двинулся, вовремя отскакивая от какого-нибудь вдруг очнувшегося доспеха или шёпота проклятого клинка.       В конце комнаты светил тёплый свет, окруживший резной открытый шкаф, внутри которого стояли два предмета: знакомая чаша, которую у него отняли сразу после Битвы, и самая прекрасная диадема, какую только Гарри когда-либо видел. Чаша стояла смирно, а диадема и источала удививший Гарри свет. От украшения шёл ласковый, влекущий шёпот. Гарри протянул к ней руку, осторожно коснувшись камней. Шёпот стал звучать громче и призывнее.       Гарри вдруг почувствовал себя очень измотанным, словно вовсе не спал сегодня, но он не хотел оставлять диадему, не хотел выходить из комнаты. Она такая красивая. И так и просилась в руки.       Парень поднял её и подержал какое-то время в руках, прослеживая пальцами изгибы узора, прежде чем под необъяснимым порывом надел её на голову, ощутив себя почти дома. Шёпот ласкал, погружался под кожу и молил остаться. Гарри было так тяжело отказать ему сейчас. Рука также потянулась и к чаше, но та ответила холодом, на что Гарри поджал губы, от него словно отказались. Медальон на груди также вдруг словно опустел. Только диадема оставалась с ним, продолжая петь ему, нежа мальчика своей силой.

***

      — Никто не говорил тебе не прикасаться к неизвестным артефактам, моё сокровище?       Холодный, пронзающий до самых костей, но такой знакомый голос разрушил всю магию. Гарри недоуменно моргнул, когда руки мужа крепко приобняли его со спины. Когда для них стало нормально проявлять такую тактильность?       Юноша обмяк в руках мага, откинув голову тому на плечо. Мужчина осторожно снял диадему с его головы и бережно опустил обратно на подушечку. Он не выглядел злым за то, что Гарри зашёл в эту комнату и прикоснулся к его вещам, хотя те определённо были ценными. Как минимум, чаша точно была крестражем.       Гарри тихо застонал, только сейчас понимая, насколько же он ослаблен. Ему было тяжело даже двигаться. А муж продолжал держать его, с небрежным любопытством заглядывая в полуприкрытые глаза. Гарри в ответ заглядывал в его, с удивлением отмечая, как у того расширяются вертикальные прорези зрачков. Почти округляются, заполняя завораживающей чернотой кроваво-красную радужку.       Он мог бы убить Гарри. Прямо сейчас. Сжать своими чертовски крепкими пальцами, выстрелить одним из смертоносных проклятий, бросить крестражам, чтобы те высосали всю жизнь из него. Он мог бы сделать так в первый день. Во второй. За все эти месяца три у него было столько возможностей. Но он лишь держал Гарри подле себя, никак не наказывал, не указывал на его место. У Гарри словно вообще не было ограниченного места. Он мог делать всё что угодно, не вызывая ничего, кроме снисходительной улыбки хозяина игривого котёнка. В глазах мужчины Гарри не был раздражающим ни разу за эти дни. Когда Гарри проявлял характер и огрызался, тот лишь смеялся и трепал его по голове. Когда же всё это закончится? Когда Гарри используют по назначению и избавятся? Когда сам Гарри поймёт, что не может оставаться здесь?       Волдеморт лишь подхватил юношу на руки, чтобы вынести из комнаты. Гарри знал: он видит его сомнения и раздражение. Знает всё, что происходит в его голове. Знает также, что Гарри не сбежит от него. И всё же, Гарри никак не мог понять, почему этот человек, которого так раздражало чужое непокорство, терпит, когда его проявляет Гарри? Брак дал ему достаточный повод для доверия? Он сделал его собственностью, которой позволено больше остальных? Не мог же Тёмный Лорд привязаться, это было бы смешно.       Гарри поднял ладонь и положил её на тёплую щёку Лорда.       — Неплохо выглядишь, — тихо пробормотал, облизывая сухие губы. — Лучше, чем когда я только прибыл.       — Брак хорошо на меня влияет, — усмехнулся мужчина, слегка наклоняя голову к юноше. — Тебе нужно отдохнуть. Ты сильно измотан. Не следует без меня трогать неизвестные магические предметы. Не думаю, что ты наткнёшься на по-настоящему опасные артефакты, но и подобного стоит избегать.       Гарри согласно промычал в ответ, устало утыкаясь лицом в чужую мантию. Этот мужчина мог быть поразительно нежен, когда не хочет убить тебя больше всего на свете. Над его головой раздался несдержанный смешок, и Гарри слегка улыбнулся, слыша его.       — Сколько сейчас времени?       — Ты пробыл там весь день, — ответил мужчина, выходя с Гарри в коридор. Через распахнутую дверь кабинета юноша увидел бьющие в окно лучи закатного солнца и вздохнул, вжимаясь обратно. Он сам виноват.       — Я не умею учиться на ошибках. Она собиралась высосать все жизненные силы?       — Он голоден, — словно извиняясь, ответил Волдеморт. — Сейчас он слабее остальных, потому так тянется к живому. Это ненадолго.       Гарри положил руку на медальон. Всё ещё пустой и холодный.       — Почему остальные вдруг стали… Такими.       — Они знают, что тебе нельзя вредить, потому и закрылись, когда крестраж в диадеме начал тянуть слишком много.       — Значит, обычно медальон тянет из меня силы, — задумчиво протянул Гарри, всё ещё поглаживая пальцами украшение на груди.       Волдеморт не стал отрицать.       — Он напитан достаточно, потому берёт совсем немного, ты даже не замечаешь. В ответ он готов защитить тебя в случае опасности.       Гарри ещё подумает о том, что это значит для него. Но пока он чувствовал себя слишком уставшим.       Тёмный маг занёс его в спальню и уложил на постель. Раздался шелестящий шёпот заклинания, и Гарри обнаружил себя в своей пижаме. Он устало усмехнулся.       — Удобно. Благодарю, Мой Лорд.       — Как я и сказал, ты привыкаешь называть меня так, — мужчина наклонился, и Гарри на миг был уверен, что тот хочет поцеловать его в лоб, но его лишь укрыли мягким одеялом. Что не делало общую картину менее странной. — Отдыхай, Гарри. Мы поужинаем, когда ты проснёшься.       — Ты разбудишь меня, когда придёт время для… — Гарри замялся. Кончики его ушей покраснели. Чёрт, он никак не мог дать название тому, что происходило ночами. Это было слишком странно для него.       Мужчина провёл тяжёлой ладонью по его волосам, перебирая их пальцами с острыми когтями.       — Не сегодня. Сегодня тебе нужно восстановить силы.       Гарри вздохнул, отворачиваясь на бок, но не отстраняясь от прикосновения. Он не хотел, чтобы мужчина убирал руку. Ни разу за это странное совместное проживание.       — Когда я вообще смогу понять тебя? — пробормотал он, сонно моргая и почти засыпая.       Волдеморт склонился ниже. Гарри чувствовал его дыхание на своём ухе.       — Ты не хочешь понимать меня сейчас, Гарри. Иначе бы давно уже это сделал.       Гарри оставалось только протестующе промычать, ведь туман сна уже охватил его разум, затягивая в себя.

***

      Снова открыл глаза он уже глубокой ночью. Рукой пошарил вокруг себя, растерянно ища волшебную палочку. Не обнаружил её ни под подушкой, ни где-то на матрасе и растерянно сел, осознав, что также не может найти и очки. Шестерёнки в мозгу работали слишком медленно сразу после пробуждения, но, наконец, он вспомнил последние минуты перед тем, как заснул. Его укладывал муж. Его укладывал одержимый контролем педант.       Гарри поднялся и пошарил в столике у кровати, находя в ящике свою палочку, а затем и очки в кожаном чехле. Волшебник был почти уверен, что оба предмета протёрты и выглядят лучше, чем когда Гарри их получил. У Тома иногда были проблемы. В плохие дни Гарри ловил его за тем, как он перекладывает документы на столе по размеру, затем по цвету, по степени важности, в обратном порядке. То же он мог проделать с книгами на своих полках, с предметами на камине, со шкафом Гарри. Взгляд его становился очень странным. Одновременно пустым и сосредоточенным. Однажды он прокомментировал это как:       — Мне нужно передохнуть.       И продолжил. Вероятно, в этом и заключался отдых.       Сотворённое заклинание показало, что сейчас чуть более трёх ночи. Сколько Гарри проспал, сказать он не мог, но не так долго, как ожидал. Он всё ещё ощущал себя уставшим, но также он хотел немного размяться и выпить воды, прежде чем снова вернётся в кровать.       Мягко ступая по коридору, он двинулся к кабинету Лорда, наслаждаясь каждым шагом по мягкому ковру. Его наконец застелили только на этой неделе после того, как Волдеморт начисто сменил все прогнившие скрипящие доски в этом крыле.       Как и ожидалось, его ждала приоткрытая дверь. Но, заглянув в щель, Гарри успел увидеть… Что-то.       Перед креслом Волдеморта кто-то стоял, экспрессивно взмахивая руками и что-то выговаривая. На кабинете стояла заглушка, потому Гарри не мог разобрать. Он не успел даже разглядеть незнакомца. Муж перевёл взгляд на Гарри, а следом за ним неизвестный парень медленно повернул голову. Юноша едва успел моргнуть, как незнакомец растворился, оставив после себя лишь след пепельно-чёрной дымки. Гарри успел разглядеть только тёмный затылок и, пусть и мелькнувшие в приглушённом свете, красивые черты лица.       Гарри моргнул снова. Ему не стоит спрашивать.       Волдеморт усмехнулся. Подняв руку, он подозвал Гарри к себе.       Юноша вошёл и поспешно занял мягкое кресло по левую руку от мужчины. За спиной у него трещал камин, окутывая жаром, а стол был достаточно близко, чтобы Гарри мог видеть содержимое документов. Перед мужчиной разложены карты Англии, кипа писем с отчётами, небольшая стопка документов на подпись. Гарри сел поудобнее и вытянул шею, даже не скрывая своего любопытства. В последнем открытом документе витиеватым почерком содержалось подробное изложение нового закона, пунктами которого было ограничение прав магглорождённых на детей, собственность, право голоса, право жизни, право…       Гарри не успел дочитать. Волдеморт поднял бумагу и, не глядя, отправил в огонь.       Следующий документ предлагал иной вариант ограничения прав магглорождённых, написанный уже другой рукой, с другим слогом, но звучал он не менее отвратительно. Кроме одного пункта. Если Гарри правильно понимал, что-то о том, что магглорождённым требуются дополнительные уроки. Волдеморт достал изумрудную кожаную тетрадь и раскрыл на отмеченной странице. Там уже содержался список различных предложений, которые были помечены, как «удобоваримые». Напротив пункта «Дополнительные занятия» мужчина изменил цифру 242 на 243. Затем документ был решительно отправлен в огонь.       — Эльф, ужин, — холодно бросил мужчина, беря из другой стопки письмо. Здесь уже почерк был просто нечитаем. Даже Волдеморт нахмурился, скользя глазами по грязным мелким буквам, криво скачущим по не менее грязному обрывку бумаги.       Гарри мог разобрать только отдельные слова: «на границе», «армия», «Вы», «Мой Лорд», «нападение».       — Звучит плохо, — протянул юноша, почти склоняясь к чужому плечу в попытках разглядеть письмо.       Мужчина медленно вздохнул.       — Так и есть, мой дорогой. У нас новые проблемы, и я очень рассчитываю, что мы разберёмся с ними раньше, чем они на нас повлияют. У нас есть и свои заботы. Как видишь, ряд законных актов по магглорождённым ещё не подготовлен, а мои люди уже ждут готового плана. Это основное. Но также меня всё ещё интересует произошедшее нападение, а также необходимо обсудить твой день рождения в конце месяца.       Он говорил с таким будничным раздражением, что Гарри чуть не пропустил последнюю фразу. Лишь немного прокрутив сказанное в голове, он удивлённо повернул голову, уставившись на уставшее змеиное лицо мужчины.       — А что с моим днём рождения?       Гарри почти привык к снисходительному взгляду, каким его одаривали каждый день. Ладонь мужчины легла на колено волшебника, безмятежно поглаживая его. Гарри подвинулся ближе, но продолжил настойчиво смотреть в ответ.       — Я не знаю, что тебе предложить. Пожалуй, я мог бы организовать что-то вроде небольшой встречи с некоторыми твоими… приятелями из прошлого. Ты мог бы снова увидеть Грейнджер, да и Уизли. Разумеется, всё под присмотром. Объединить неформальное собрание с твоим днём рождения будет разумно. Дети отдельно, взрослые отдельно, но первые под строгим присмотром. Защищённое помещение, тщательно защищённое, и очень строгий выбор гостей. И я бы хотел заранее узнать все твои пожелания. Подарки, оформление, предложения по месту проведения. Я не собираюсь всё исправлять в последний момент, а теперь ешь.       Когда маг почти договорил, на краю стола появился поднос с ночным ужином. Гарри радостно притянул к себе тарелку с потрясающе вкусными запечёнными овощами и нежнейшими кусочками рыбы.       — Ты ужинал? — спросил у мужчины и, уже наверняка зная ответ, повернул вилку к нему, предлагая немного своей порции.       Волдеморт удивлённо взглянул на юношу, но затем всё же наклонился, принимая предложенное блюдо. Проглотил он его быстро и равнодушно.       — Сколько ты собирался спать?       — Три часа бы подошло, но я задерживаюсь. Нужно разобраться с делами, — маг притянул к себе ещё пару документов, но не стал сопротивляться, когда Гарри предложил ему новую порцию овощей.       — Этого недостаточно. Возвращайся в кровать. Утром ты лучше разберёшься с этим.       Волдеморт издал тихое рычание. Его было странно слышать от мужчины. Гарри привык к змеиному шипению, не парселтангу, звуку озлобленной змеи, иногда вырывающемуся из глубин грудной клетки мага. Но сейчас оттуда же звучал почти звериный клокот, смешивающийся с человеческим усталым вздохом. Всего на миг Гарри вспомнил, что Том Реддл больше не совсем человек.       — Я не могу, — длинные пальцы скользнули по страницам нового дневника, медленно проникли между страницами, а затем развернули их перед Гарри, раскрывая плотно выписанное расписание на день, начинающееся… Через два часа. Через два часа у Лорда стояла полная замена прогнившей крыши. И уже в восемь утра первая запланированная встреча, после которой ряд других встреч, около часа они прерывались личной проверкой работы банды Гейнберга на границе. Вечером список обрывался странными записями и знаками вопроса. Разглядев их внимательнее, юноша покраснел. Судя по ним, выходило, что план Волдеморта на вечер зависит от того, будет ли в настроении Гарри на прогулку, когда и захочет ли провести совместный ужин, когда отправится в постель, чтобы муж присоединился к нему, а затем вернулся к своим обязанностям в кабинете. — Как видишь, у меня есть строгий распорядок. А это, — мужчина бросил презрительный взгляд на бумаги. — Это вышло за его пределы. И я должен с этим закончить, чтобы вернуться к графику.       Гарри вздохнул. Как он и говорил, помешанный педант.       — Мой Лорд, — снисходительный тон Волдеморта оказался заразителен. — Не сочтите за грубость, но я бы посоветовал вам отправиться в кровать. Крыша может подождать, в отличие от сна и более важных обязанностей. В конце концов, она простояла здесь веками. Восстановление займёт немного больше времени, но и вышедшие за план бумаги будут не каждый день.       Голос юноши звучал слишком привычно и по-домашнему. Гарри определённо раздражало, что этот человек не спит так долго. Если Том сейчас же не отправится спать, он и вовсе не ляжет сегодня. Пусть мужчина и был несколько изменён после воскрешения, Гарри прекрасно знал, что даже он нуждается во сне. И лёгкой дрёме днём, если не досыпал ночами.       Тёмный маг смотрел в ответ настороженно и мрачно, пока вдруг на его губах не растянулась хищная улыбка, а тяжёлая рука вдруг сильно сжала бедро парня, вызвав приятную дрожь.       — Как мило. Ты скучаешь по мне в нашей постели, Гарри? Хочешь, чтобы я снова разделил её с тобой сейчас?       Щёки Гарри покрылись яркой краской, то ли от злости, то ли от смущения, но он положил свою ладонь поверх чужой руки и сжал в ответ, глядя прямо в глаза своего мужа и врага в одном лице.       — Я знаю, что ты не тронешь меня сегодня, так что не пытайся напугать. Мой Лорд и сам знает, что я прав во всём, что сказал. И, если Мой Лорд достаточно разумен, — Гарри резко поднялся, стряхивая с себя руку мужчины и делая несколько шагов к двери, — он присоединится ко мне уже очень скоро. Спокойной ночи.       На этом Гарри прервал себя, решительно возвращаясь в спальню. Сердце его отчего-то взволнованно колотилось даже тогда, когда он уже укрылся тяжёлым одеялом и смотрел на зарождающийся за окнами рассвет, выжидая.       Наконец, дверь приотворилась, являя уже знакомый силуэт. Лорд Волдеморт медленно прошёл к постели и опустился на свою сторону, забираясь под одеяло, где рядом с его половиной устроил своё тело смелый юноша. Они устроились лицом друг к другу и смотрели в предрассветной тьме, каждый обдумывая что-то своё. Гарри слышал, как дыхание мужчины становится всё размереннее, пока тот определённо засыпал, поддаваясь слабостям живого тела.       Гарри тоже поддался. И да, он мог винить в этом желании только навязанную связь. Иначе зачем ему желать протянуть руку и коснуться кончиками пальцев змееподобного лица? Провести в темноте по щеке, задумчиво лаская едва тёплую кожу? Она была странной. То ледяной, то почти горячей, но последнее время, когда мужчина намеренно касался парня, он всегда делал её теплой. Гарри лишь пару раз ощутил ледяной холод, когда внезапно хватал мужчину за локоть, но тот быстро возвращал то же тепло, что так нравилось юноше.       Под касаниями кожа становилась всё теплее, пока Гарри не ощутил проявляющиеся морщинки. Он не видел их, но слегка улыбнулся, когда они проступили над змеиной кожей, лишая её неестественной натянутости. Это не было так уж плохо, когда она отдавала теплом, но почему-то в глубине души Гарри был в восторге от каждой чёрточки человечности. Тепло, усталость, морщины. Всё это было почти очаровательно. Лорд Волдеморт был опасным хищником, но Гарри постоянно хотелось заглянуть дальше, откопать в этом существе Тома Реддла. Узнать, какой он сейчас, когда не надевает на себя сотни масок, теряясь в них.       Мужчина вздохнул, но наклонился ниже, позволяя осторожно водить пальцами по своему лицу. Гарри сонно улыбнулся, находя это милым и умиротворяющим.       Последнее, что он вспомнит утром, как потянулся вперёд и уткнулся носом в впалую щёку мужа, тихо сопя.

***

      — Зачем вы здесь?       Гарри чувствовал себя крайне раздражённым. После нападения в театре и в этом же доме, он не хотел бы видеть в последнем никого из слуг Волдеморта. Никого. И всё же, почему-то перед ним стояла фигура в маске и чёрной мантии, ведущая за собой человека под Империусом в жилое крыло. По коридору, где не должно было появляться ни одного проклятого Пожирателя. Слишком близко к спальне. Близко к Гарри. Они могли бродить по первому этажу, выходить из камина в кабинете своего Лорда, но не ошиваться так близко к парню.       Нагайна у ног юноши предупреждающе зашипела, поднимая голову. Она была рада отреагировать на того, кто так не нравился мужу её хозяина.       Гарри же прищурился на незнакомца, положив руку на голову змеи, мягко почёсывая её под челюстью, «за ушком». Его успокаивало наличие огромной опасной твари на своей стороне, но слуги мужа всё ещё приводили его в бешенство, особенно их появление здесь.       Гарри был здесь расслаблен. Он был дома. И он знал, что в праве сейчас злится. Должно быть, он выглядел странно для наблюдающего. Надувшийся муженёк Лорда в полураспахнутой мантии из тонкого шёлка. Растрёпанные волосы, искусанные губы и яркие следы кровавых укусов огромной пасти на шее и ключицах. Юноша даже не спешил прикрыться. Его больше волновало, почему этот человек здесь.       — Мой дорогой, — раздался из-за спины шипящий голос приближающегося тёмного мага.       Молчаливый слуга поспешно склонился, а Волдеморт вдруг даже замер, и на лице его появилась удовлетворённая улыбка. Обычно он не реагировал на слуг так. Они все были вещами, средствами достижения цели, не больше. Признание их существования было чем-то большим.       Гарри нахмурился, складывая руки на груди.       — Что он здесь делает? — Хмуро спросил снова, обращаясь уже к мужу. — Ты обещал, что больше мне не причинят вред здесь.       Волдеморт склонился к юноше и положил ладонь на затылок, привычно зарываясь в непослушные волосы и медленно перебирая их.       — Она, мой драгоценный. Она скоро уйдёт, у меня было очень важное задание, которое она исполнила. Я обещал, что никто не причинит тебе вред, и больше в этих коридорах ты не увидишь никого, кому бы я не доверял.       Гарри фыркнул и поморщился.       — Ты доверяешь кому-то?       Мужчина промычал задумчиво.       — Некоторые заслужили моё признание и доверие. Их очень мало, что прискорбно, но я бы доверил им твою жизнь.       Гарри расхохотался в ответ на это странное заявление.       — Мою жизнь, не свою?       — Свою я мог бы доверить ещё паре человек. Разумеется, не до конца, но ещё несколько слуг, насколько мне известно, отдадут всё за службу мне и моим идеям. В этом отношении, твоя жизнь ценнее, меньше моих людей готовы обеспечить безопасность не только мне, но и моей семье и служить нашим общим целям.       — У нас нет общих целей.       — Есть, дорогой. Даже если пока ты предпочитаешь отрицать их. В любом случае, перед тобой моя слуга, которая никогда не причинит тебе вреда. Запомни её маску, её невозможно подделать никакой иллюзией, я наложил необходимые чары. Запомни, как переливается свет на серебре, как идёт узор. Если меня не будет рядом, беги к ней. Или к тому, кого я представил тебе на нашем выходе в свет. Они оба уведут тебя в безопасное место, если со мной что-то случится.       Сердце Гарри вдруг упало от мысли, что он окажется в толпе волшебников или магглов без мужа. Один. Его тело рефлекторно прижалось к чужой груди. Волдеморт же слегка улыбнулся и опустил руку на его мантию, принимаясь медленно приводить её в порядок после поспешных сборов юноши.       — Не беспокойся. Я постараюсь не оставить тебя в такой ситуации, но предпочитаю иметь дополнительные меры защиты.       Гарри не спешил отстраняться от него, но продолжал с подозрением разглядывать слугу, хоть и делал то, что попросил мужчина, запоминая действительно необычное движение света на маске. Каким образом можно было защитить её от плагиата? Что бы вообще случилось с тем, кто бы постарался? Были ли эти чары чем-то вроде табу на имя, которое однажды поставил Волдеморт?       — Надеюсь, она не Лестрейндж. Серьёзно. Если я буду видеть её чаще необходимого… — Гарри сжал кулаки. В груди клокотала ярость.       — Нет, не она, — мужчина поправил последние складки на его мантии. — Я бы не доверил Беллатрисе тебя. Может, я бы дал ей прикрыть свою спину, но тебе она захочет навредить, стоит дать ей небольшую возможность. Поэтому я держу её как можно дальше.       Телом юноши овладела лёгкость.       — Тогда зачем вам этот человек? — возможно, интересоваться не стоило. Нет, Гарри не хотел знать. Но должен был.       Маг помедлил с ответом, будто бы продолжая проверять состояние мантии на Гарри, но на деле почти гладил его, пробегая широкими ладонями по телу.       — Я предпочёл бы не отвечать. Так будет лучше для нас обоих сегодня.       Гарри вскинул голову, наблюдая за выражением лица мужчины. Оно ему определённо не нравилось. Как и сбившееся механическое дыхание слуги. И всё же…       — Ты убьёшь его, — сорвалось с его губ с поразительным спокойствием. Это было очевидно. Его муж убийца. Всегда им был и остаётся. — Магглорождённый? Маггл?       — Маггл, — такой же спокойный ответ. Их диалог в коридоре звучал почти безумно в своей пародии на домашние семейные беседы. Голоса в тишине помещения казались слишком… нормальными. — Моя слуга уверена, что он заслужил, если тебя это успокоит. Она порой слишком… Хм. Склонна к глубоко моральным решениям. Мне необходима жертва, она вызвалась устроить небольшую чистку от людей, которых считает недостойными существования.       — Не из-за того, что он маггл, Милорд, — вдруг раздался механический голос из-под маски. Гарри вздрогнул от неожиданности. — Он преступник. Никто не станет жалеть, когда всплывут его преступления. Если вам станет спокойнее, я могла бы занести вам полный отчёт со всеми доказательствами!       Её служба действительно казалась скрупулёзной. Волдеморту не хватало таких преданных делу людей, хах. Гарри это всё не нравилось. Она выглядела подозрительной, и пугало то, как хорошо о ней отзывался его муж. Порой Лорд Волдеморт был склонен к излишней доверчивости, когда дело касалось Пожирателей. Отчего-то он был уверен, что люди, идущие за ним из страха, ради кровавых целей или иных спорных мотивов, не могли предать. Мужчина приходил в ярость, когда ожидания, возложенные на его людей, не оправдывались, но это только доказывало, насколько многого он ждал от них. Гарри же понимал, что даже с самыми преданными людьми лучше рассчитывать в первую очередь на себя. Друзья вернее слуг, но они тоже люди, которые не всегда способны предвидеть твои ожидания.       Гарри вдруг заметил, что собственнически сжимает ладонь мужа, не позволяя ему уйти. Покраснев, он поспешно опустил руку.       — Я могу попросить?       — О чём, мой дорогой?       Гарри вздохнул, отворачиваясь.       — Я не хочу видеть твоих людей в жилых комнатах. Прошу. Какими бы преданными ты их не считал. Я их не знаю. И не хочу знать. Я хотел бы не портить себе настроение утренним видом маньяков дома. Пожалуйста.       Над головой раздался холодный смешок, после чего маг наклонился, зарываясь плоским лицом в его волосы. Гарри позволил ему, жмурясь от сладкого умиротворения.       — Не могу обещать. Так вышло, что мне ещё понадобится их незаменимая помощь. Я обещаю лишь заранее предупреждать тебя о каждом посещении, чтобы ты мог избежать встречи, если пожелаешь. И я буду следить, чтобы никто не надоедал вам с Нагайной.       Змея уже успела заскучать, но, услышав своё имя и узнав его даже на английском, подняла тело над землёй и взвилась вокруг Гарри, поднимаясь до уровня голов своих хозяев. Гарри охнул от неожиданности, но поддержал её тушку, помогая удержаться там, где она хотела. Питомица радостно ткнулась мордой в подставленную ладонь хозяина.       — А теперь, прошу, дай нам время закончить. Обещаю, она покинет дом в течение часа.       Гарри подозрительно обернулся на Пожирательницу. Она продолжала удерживать рядом с собой зачарованного маггла, держа голову в глубоком поклоне. Гарри внимательнее оглядел будущую жертву, пытаясь понять, мог ли он сделать что-то…       Гарри передёрнул плечами. Что-то в этом маггле его раздражало. Вызывало неестественное бешенство. Он весь казался отвратительным, недостойным существования. Его тупой взгляд, квадратная рожа, мясистые руки, всё вызывало тошноту. Юноша попытался подавить эмоции и вытолкнуть вперёд разум, чтобы спокойно оценить этого человека, но ничего не выходило. Он необъяснимо желал магглу жестокой смерти.       — Я буду в библиотеке, — наконец бросил мужу, поспешив отвернуться и направиться в сторону западного крыла.       Нагайна всё ещё висела на его плечах, начав воодушевлённо шипеть, рассказывая о том, как надеется получить тело того маггла на ужин.       — Мой Лорд? — слуга выпрямилась, настороженно разглядывая полное нежности лицо Тёмного Лорда.       — Хм. Неси его к диадеме. Пришло время переходить на заключительный этап. Мы движемся в очень хорошем темпе, как и планировалось.       Пожирательница кивнула и развернулась к прежнему пути, жёстко толкнув вперёд маггла. Осталось совсем немного.

***

      Гарри всё это время осознавал, что с Волдемортом что-то не так. Он видел мельчайшие изменения в единственном человеке, которого мог наблюдать здесь. Не сказать, что эти изменения ему не нравились, скорее наоборот. Чем больше перемен происходило, чем больше жара шло от тёмного мага, тем одержимее становился Гарри в том, чтобы прикоснуться к его коже. В такие моменты от мужчины разносилась поразительная сила, которой хотелось напитаться, втянуть её под кожу, если ему позволят.       Порой эти изменения откатывались назад, мужчина снова выглядел не более чем ледяной хищной змеёй, по сравнению с которой Нагайна казалась очаровательным тёплым питоном. Но затем изменения возвращались.       И окончание их Гарри встретило за пару дней до его дня рождения.       Юноша тщательно подготовился ко сну, пока ожидал возвращения мужа. Они не виделись со вчерашней ночи, так что Гарри даже скучал по человеческой компании. К тому же, он был взволнован скорым мероприятием. Каким бы затворником он ни стал за последнее время, ему так невероятно сильно хотелось снова оказаться в компании друзей и крепко обнять их. Больше ничто не отвлечёт его от того, чтобы уделить им сто процентов своего внимания! Больше он никогда не пожалеет о том, что мало времени уделил друзьям, он усвоил урок.       Наконец, дверь приоткрылась, впуская в спальню чем-то взволнованного Тёмного Лорда. Он слегка улыбался, а глаза его мечтательно бегали, пока не остановились на сидящем на краю кровати Гарри. Юноша вопросительно поднял брови, опираясь руками позади. Он слишком открывался перед своим врагом, но волнения совсем не было. Он уже какое-то время не испытывал страха перед ним.       — Случилось что-то хорошее?       Волдеморт сделал несколько шагов к Гарри и навис над ним, довольно рассматривая расслабленного мальчишку.       — Несколько вещей.       Гарри почти ожидал, когда хищное тело накрыло его, отталкивая дальше на простыни и забираясь сверху. Волшебник тихо выдохнул, прикусывая губу. Обычно муж был менее… страстным. Их время в постели редко становилось личным, в идеале оно не приносило ничего. И оттого Гарри так хорошо помнил день, когда мужчина взял его вне кровати, заставив испытать немыслимое удовольствие. Сегодня же он казался даже более заинтересован, чем в тот день, Гарри же… Определённо не хотел вырываться в этот раз.       Стоило змеиному телу нависнуть над ним, парень послушно раздвинул ноги. Тонкая ночная мантия, которую он надел, чтобы не тратить время на раздевание, соскользнула вверх по бёдрам. Гарри был очень благодарен тому, что мужчина смотрел сейчас ему в глаза, иначе волшебник бы умер от смущения. Свечи в комнате ещё горели, потому тёмный маг видел всего Гарри перед собой без прикрытия темноты спальни. Обычно они делали это в темноте, кроме того самого раза. Парень подарил магу растерянную улыбку, но послушно сжал его плечи, когда тот наклонился, проводя губами по острой челюсти юноши. Сегодня мужчина определённо собирался быть ласковым с ним. И Гарри точно не был против, он всё это время, казалось, предвкушал продолжения того дня, греясь в тепле рук мужчины каждый раз, как оказывался достаточно близко.       Лёгкий укус на шее вызвал тихий вздох. Гарри сглотнул, на пробу проведя рукой по худой груди Волдеморта. Тот только улыбнулся в шею мужа и надавил пальцем в ту самую точку на бедре, от давления на которую Гарри издал рваный выдох и резко откинулся назад, шире разведя ноги. Кажется, его действия одобрялись.       Наслаждаясь тем, как медленно, словно разворачивая подарок, Волдеморт стягивает с него мантию, Гарри неловко потянулся к сложным застёжкам на груди мужчины. К тому моменту, как он смог освободить ключицы Тёмного Лорда, сам Гарри оказался полностью обнажённым, и пара собственнических следов уже наливались на прозрачной коже.       На миг отстранившись, Волдеморт оглядел юношу жадным взглядом, после чего тихо прошептал что-то, и вся одежда на нём мгновенно развеялась тёмным туманом. Гарри заёрзал под ним, обхватывая худое тело мужа ногами. Прикосновение кожи к коже будоражило. Вид мужчины вызывал возбуждение. Предательски потяжелевший член утыкался в жаркий пах Лорда, а малейшее трение только ухудшало ситуацию.       Гарри представлять не хотел, что мужчина может видеть в незащищённом разуме, потому что мысли в нём оставались исключительно грязные. И с каждой секундой ситуация становилась только хуже.       Лорд только усмехнулся и взял руку Гарри, положив её на свой член. Парень послушно обхватил тяжёлый орган, не отрывая от него голодного взгляда. Как и в прошлый раз, на языке появилось странное посасывающее чувство и лёгкая тяжесть.       — Не сегодня. Может, позже, — раздался горячий шёпот, и Гарри кивнул, послушно поглаживая горячую плоть. Размазывая капельку смазки по бордовой головке, юноша не мог не ловить себя на мысли, что хочет ощущать всё это как можно чаще. Не собственное лицо, уткнувшееся в подушку. Не полную темноту. Не ритмичные толчки, не приносящие почти никаких ощущений. Не изматывающую усталость, словно из него высосали часть души. Нет, он хотел голода в бордовых глазах, жадных прикосновений и укусов, член в своей руке, на языке, внутри. Хотел с трепетом ждать каждого такого раза, послушно раскрываться и изучать чужое тело в ответ, принося взаимное удовольствие.       Волдеморт издал тихий и очень довольный стон, толкаясь в руку Гарри, пока его пальцы уже прижались к подготовленной заднице, легко проникая в расслабленную, жаждущую плоть.       Гарри не сдержал лёгкой улыбки и потянулся вперёд, мягко целуя напряжённо сжавшиеся губы. Лорд горячо прошипел в ответ, перехватывая поцелуй и углубляя его. Пальцы резко толкнулись внутри, проезжаясь по жарким стенкам. Стало хорошо. Очень хорошо. Пальцы внутри одновременно раскрывали его и трахали, заставляя забыть о том, где он и с кем. Гарри хотел только послушно подаваться на них и кусать в ответ чужие губы, которые становились только горячее.       Когда внутри стало пусто, юноша недовольно застонал, но тут же резко вздохнул, когда его уронили на постель, раскрывая и сжимая чувствительные точки на бёдрах. Гарри издал чувственный стон одновременно с тем, как его снова наполнила толстая горячая плоть мужа.       К черту! Если однажды ему придётся поспешно сбегать, чтобы спастись, когда всё это закончится, Гарри бы хотел, чтобы напоследок его снова трахнули. Раз десяток за ночь. Чтобы, в очередной раз скрываясь по разрушенным холодным ночлежкам, он согревал себя воспоминаниями о чужой коже, вкусом и ощущением которой он так одержим в этот момент.       Над головой раздался смешок. Пусть подслушивает, Гарри всё равно. Только бы он не останавливался.       Глаза начали тяжелеть.       Нет, только не сейчас, нет.       Гарри резко дёрнулся, вцепившись в мужчину, и издал капризное хныканье. Тело привычно тяжелело и желало погрузиться в лёгкую дрёму, когда сам юноша боролся с ней, отчаянно пытаясь взбодриться. Он хотел в этот раз оставаться до конца. Хотел ощутить всё, что ему могли дать.       — Мой хороший мальчик, — прошептал мужчина на ухо, прикусывая её, пока сильно толкался внутри юноши, крепко сжимая его разведённые бёдра. — Потерпи, ещё совсем немного. В следующий раз ты уже прочувствуешь всё до конца, я обещаю.       Гарри недоверчиво щурился, покачиваясь под мужчиной от резких толчков. Они так часто усыпляли его. И, как бы он ни сопротивлялся, Гарри попытался отпустить свою борьбу, позволив всему идти так, как должно.       На этот раз он почти физически ощутил, как сила, текущая по венам, по нервам, клубящаяся в каждом его существе, покидала его, а раскрытая связь позволяла ощутить, куда уходит эта сила.       В ярком свете огня кожа Волдеморта постепенно принимала всё более человеческий оттенок и текстуру, но также его черты лица начинали расплываться.       Возбуждение Гарри не уходило, несмотря на усталость и странность происходящего. Более того, ему хотелось большего. Призывно покачивая бёдрами, он жадно следил за мигом последних изменений, но в первый раз мог контролировать поток, переходящий от него к тёмному магу. Наконец, он смог раскрыть его максимально широко, и тёмное марево окутало их обоих. Гарри потянул руки, обхватывая шею мужчины и толкая его назад своим весом.       В следующий миг он, задыхаясь от измождения, сидел на муже, сжимая его внутри. Том Реддл с несдержанным рычанием откинул голову назад, сильно сжимая выпирающие тазовые кости наглого мальчишки.       — Мне нравится, — заявил парень с усталой улыбкой, плавно покачиваясь на пульсирующем органе, пока внутри разливалась горячая жидкость.       Гарри с сожалением бросил взгляд на собственный обмякший член. К сожалению, он совсем выдохся после игр Тёмного Лорда. Оставалось надеяться, что тот сдержит обещание в следующий раз.       Юноша медленно слез и упал на кровать рядом с лежащим мужчиной. Оба не двигались ещё пару минут, пока наконец Волдеморт не поднялся, медленно направившись к зеркалу. Гарри заинтересованно вытянул голову, чтобы не упустить того из виду.       Теперь он знал, зачем его тело было так необходимо каждую ночь и почему он ощущал себя таким уставшим. Очевидно, каким удобным и совершенным ни казалось змееподобное тело самому Лорду Волдеморту, большинство волшебников банально боялись монстров. Они приходили в ужас от одного упоминания оборотней, нечего и говорить о Тёмном Лорде и его лице, изменённом тёмной магией. А раз он хотел вести успешную политику… Что ж. Иногда приходилось жертвовать в пользу обыденности.       Гарри любовался всё ещё поджарым телом. Оно почти не изменилось, разве что улучшился цвет, да и кожа лежала естественнее, уже не такая гладкая и натянутая, как в облике монстра или в юные годы.       Серебристые волосы ещё не выбелились полностью. Чёрный цвет упорно держался, так что седина скорее серебрилась, чем белела на свету. Волосы пока лежали коротко, но уже было видно, что совершенные гены обделили Реддла залысиной. Чёртов везунчик. Гарри подозревал, что, если дать мужчине около месяца, на высокий лоб снова ляжет всё та же совершенная кудрявая прядь. И тем привлекательнее были воспоминания о ней, что сейчас её обладатель был так близко, более желанный, чем когда-либо в школьную юность Гарри. Он мог даже не говорить о лице. Всё, что у него осталось от монстра, налитые кровью глаза, всё же потемневшие достаточно, чтобы не вызывать панический страх у каждого встречного. Всё тот же выразительный нос, губы, совершенные черты лица, которые с возрастом только лишились невинной детской припухлости, добавив хищных, опасных черт. Он выглядел лет на… больше пятидесяти... должно быть. Гарри не был уверен. Даже в маггловском мире он встречал очень разных людей за пятьдесят, а уж в мире волшебников и вовсе сложно было назвать точный возраст человека. Всё, что он знал, Волдеморт, вероятно, выглядел на свой возраст. Но он всё ещё был, Мерлин его раздери, горячим. И без обманчивой невинности подростковых лет казался даже более привлекательным.       Наконец, мужчина отвлёкся от зеркала и повернулся к Гарри. На губах его плясала широкая, самодовольная улыбка. Он плавно двинулся в сторону постели, красуясь перед мужем. Гарри почти заворожённо смотрел, как мышцы и вены перекатываются под кожей. Всё, чего он хотел, так это проследить их губами.       Волдеморт опустился на постель, подползая ближе к юноше и кладя лишённую когтей, немного суховатую руку на голову парня, поглаживая и перебирая влажные пряди.       — Как ты сказал, тебе нравится?       Гарри тихо промычал, щурясь и нежась в ласке.       — Ты не можешь отрицать, что с этим лицом получишь привилегии. Ты хотел, чтобы тебя слушали и уважали, и это определённо случится, в особенности, на переговорах с другими странами.       Волдеморт довольно хмыкнул.       — Ради этого всё и необходимо. Иначе бы я ограничился меньшим запасом твоей жизненной энергии. Мне бы хватило месяца, чтобы заставить моё тело функционировать, как живое, а дальше лишь поддерживать его. Но, что ж, вернуть своё прежнее лицо было бы слишком удобно, чтобы не воспользоваться шансом. Повелитель страны должен иметь определённый шарм, от которого я с радостью отказался в своё время.       — Скажи честно, ты вернул себе смазливое личико только чтобы тебя нахваливали. Мой Лорд, — поспешно исправился Гарри, возвращая глаза из закатанного состояния и примирительно улыбаясь. Но мужчина не был зол. Он тоже улыбался, продолжая поглаживать Гарри по голове, склонившись к нему достаточно близко.       Тёмный Лорд находился в его голове. Его тёмное присутствие ощущалось почти родным, когда он просматривал поверхностные мысли и ловил оттенки чувств внутри хаоса разума. Гарри подозревал, что он ищет и что видит, потому слегка краснел, отводя взгляд, но с их связью мужчине ничего не мешало.       Гарри знал, как видит мужа, как желает его, какие фантазии всё ещё гуляют в его мыслях.       Если он когда-то говорил, что не интересуется мужчинами постарше… Не верьте, он не знал, о чём говорил!       С другой стороны, не то чтобы его так уж сильно интересовали ровесники. Несколько неосознанных вспышек, больше похожих на любопытство, чем на осознанное желание. Желание в нём разбудил уже этот человек, который находил в нём то, о чём Гарри и не подозревал.       И Гарри было интересно, найдёт ли он больше.       — Мне нравится ход твоих мыслей, мальчишка, — мужчина хитро и снисходительно усмехался. Гарри был почти очарован тем умиротворением, которое исходило от Тёмного Лорда, когда тот находился рядом с ним. Он казался особенно надёжным. Гарри словно бы мог доверить ему всё своё существо и быть уверен, что с ним всё будет в порядке. Волдеморт ведь одержим порядком, он справится со всем, что бы Гарри ему не доверил.       — Мне почти двадцать, я не ребёнок, — пробормотал он в ответ.       — Ты и сам знаешь, что это ответ ребёнка, — мягкий смешок.       Мужчина опустил голову на подушку, выдыхая.       — Ложись спать, Гарри. Я освободил завтрашний день, чтобы обвыкнуться и разобраться с приготовлениями. Моё первое появление с этим лицом должно быть на мероприятии, — это он говорил уже с закрытыми глазами, и Гарри откровенно улыбался, видя ответную усталость в его лице. — Твоё оживлённое состояние и послушание сыграли бы мне хорошую службу. Перед журналистами и парой важных гостей ты мог бы выглядеть моим очаровательным балованным мужем. Твои же и мои люди посчитают тебя совершенно сломленным. Всё это было бы нам на руку.       Гарри фыркнул, пристраиваясь к плечу взрослого мужчины. В глубине души его всё ещё будоражил его вид. Внизу живота тепло трепетало от близости к нему.       — Конечно, Мой Лорд, как скажете.       Он улыбнулся, но почти сразу улыбка спала с губ. А что, если больше в нём нет необходимости? Волдеморт получил всё, что хотел. Теперь же… Что теперь ждёт Гарри?       Юноша испуганно завозился, пытаясь было выбраться, но его резко перехватили чужие руки и вернули в постель. Мужчина напряжённо выдохнул, положив ладонь на лопатки парня и прижав его к себе. Гарри неловко уткнулся в тёплую ямочку ключиц.       — Ничего не изменилось, драгоценность. Ты всё ещё моя собственность и не имеешь права покидать своего Господина. Завтра я обсужу с тобой все нюансы мероприятия, список гостей и твоё ожидаемое поведение. Ночью же мы разделим постель, как и всегда. И так будет многие годы позже. Потому что я не избавляюсь от своей собственности. Ты принадлежишь мне, Гарри. Ты не посмеешь оставить меня, потому тебе лучше бы оставаться исключительно хорошим мальчиком своего Лорда и не доставлять мне неприятностей. И не думать о подобных глупостях. Я отпущу тебя не раньше, чем выкину из особняка Нагайну или этот медальон, — мужчина трепетно огладил пальцами камень на груди юноши.       Гарри сглотнул, медленно успокаиваясь и устраиваясь обратно.       — Я постараюсь, — тихо пробормотал, обхватив руку мужчины. — Но ты и сам знаешь, что пугающе странный. Я представить не могу, что от тебя ждать.       Тихий смех наполнил спальню одновременно с гаснущим светом.       — Спи, мальчишка.

***

      Открывая дверь спальни и входя в тёмный ночной коридор, Гарри раздражённо прокручивал в голове, что просыпаться среди ночи от необъяснимой тревоги стало уже рутиной. Снова он очнулся один и растерянно шарил ладонью по пустым простыням, не находя второго тела, а ведь только оно дарило такое необходимое чувство безопасности.       Юноша опустил руку на пустую грудь, не находя на ней привычной тяжести. Сердце тоскливо ныло, скованное чувством одиночества и брошенности. Гарри пытался одёрнуть себя, пытался напомнить, кто он и почему здесь, но равно шёл вперёд, притягиваемый жаждой ощутить на себе тяжесть знакомой магии.       Ещё совсем немного, и он сойдёт с ума, думал Гарри, по стене пробираясь дальше, он должен был тосковать по друзьям, по мирной жизни, о которой мечтал, по Норе, Хогвартсу, мёртвым и живым близким. И вместо этого он желал увидеть их врага. Убийцу его родителей и многих других. Человека, который силой удерживал его подле себя, шантажируя и принуждая к постели ради сохранения человеческого вида и жизненной энергии. И, просыпаясь без него в этой самой постели, Гарри ничего не хотел так сильно, как найти его, возможно, положить голову на колени и позволить гладить себя, пока не уснёт. Словно тот и правда был мужем, который заботился о нём больше всего на свете. Будто не было в мире ничего лучше, кроме как быть собственностью Тёмного Лорда. И сердце вторило тоске, радостно затрепетав, стоило Гарри увидеть щель света в конце коридора, куда он поспешил было, но также резко замер у самой двери, стоило ему услышать…       Протяжный мужской стон.       Гарри сглотнул, рассеянно глядя перед собой и вслушиваясь в происходящее за дверью. Он отчётливо слышал вздохи, шелест одежды и прикосновения плоти о плоть. В тихом смешке отчётливо узнавались интонации Волдеморта, второй же оставался неизвестным. Понятно было только, что он молод, определённо бесстрашен и обладает настолько притягательным голосом, что у Гарри, несмотря на заложившие от шока уши, в животе слегка заныло от прилившей крови. Это также было плохо для головы, потому что Гарри вдруг пошатнулся, а перед глазами встал туман. Его захлёстывало жаром злости, ревности и обиды. Каким бы фарсом ни было всё происходящее последнее время, Гарри, кажется, немного привязался к снисходительным похлопываниям, заверениям о принадлежности, игре в семью. Он так часто начал забывать о том, что это совместное проживание и не могло походить на нормальный брак. Почему-то в нём была сильна уверенность, что мужчина не будет изменять. С одной стороны, потому что он выше всех, кто мог бы хотеть разделить с ним постель, с другой, потому что… Потому что Гарри был сейчас очень расстроен. Настолько, что на глазах выступили злые слёзы, которые он старательно пытался проглотить, а затем отступить от двери, вернуться в спальню и попытаться уснуть, стараясь не думать о том, как часто мужчина брал кого-то другого, брал ли он Лестрейндж, были ли у него постоянные любовники или они всегда на одну ночь.       Новый стон вырвал его из размышлений. Он оказался громче, после чего его обладатель начал издавать стон за стоном, всхлипывая под аккомпанемент громких шлепков от резких, быстрых движений. И было в них что-то. Сила, настолько притягательная, что Гарри не мог перестать слушать, не мог отойти. Он хотел взглянуть. Всего на миг хотел увидеть, кто их издавал, кого трахал его муж за этой дверью.       И Гарри шагнул ближе, касаясь кончиками пальцев двери из вяза. Слегка подтолкнул её, заглядывая внутрь. Первой он заметил спину Тёмного Лорда. Он расслабленно сидел на тахте, отвёрнутый от двери, придерживая своего любовника напряжёнными руками, пока тот с широкой улыбкой подпрыгивал на нём, оставляя яркие царапины на лопатках.       И его улыбка, его глубокие чёрные глаза поймали Гарри в ловушку. Юноша так и замер у двери, в неверии распахнув глаза.       Том Реддл собственной персоной, так похожий на мальчика, встреченного Гарри на втором курсе, страстно сжимал Лорда Волдеморта, откровенно объезжая его. И он смотрел на Гарри. Смотрел ликующе, с широкой улыбкой, словно приветствовал старого знакомого.       Длинные пальцы его поднялись по напряжённой спине правителя Британии, зарывшись и стиснув ещё короткие серебристые волосы, после чего подался вперёд, прикладываясь пухлыми губами к его уху. Роскошные чёрные волнистые пряди соприкоснулись с серебряными. Том хитро прищурился, напомнив Гарри лисий прищур. Он уже и забыл, какой юный Том красивый. Насколько он желанен. Насколько знает о своей привлекательности и умеет её использовать. Но никто бы не подумал, что он мог использовать её на себе же.       Толчки замедлились, и Том перестал издавать те полные страсти стоны, что заставили Гарри заглянуть. Теперь его муж двигался медленно, наслаждаясь каждым движением, а Том громко дышал и иногда протяжно мычал в его ухо, всё также хитро поглядывая на прервавшего их гостя.       Гарри покраснел и подался назад, пытаясь отойти от двери, но снова застыл, когда Том нахмурился и поджал губы, останавливая его одним взглядом. Гарри успел отойти только на пару шагов, но и их видению прошлого было слишком много. Он протянул вперёд белоснежно-бедную, почти сияющую тонкую руку врождённого аристократа, танцующим движением пальцев подманивая парня обратно. И улыбка вернулась на его лицо только когда Гарри послушно вернулся к своему месту у двери. Слизеринец улыбнулся и поцеловал своё более взрослое я в жилистую шею с таким видом, будто этот поцелуй был предназначен исключительно Гарри, у того даже по шее прошлись мурашки от этого жеста.       — Том, ты пугаешь его, — раздался строго холодный голос.       Внутри Гарри всё замерло. Разумеется, Волдеморт знал о его присутствии. Знал с тех пор, как Гарри проснулся. Он намеренно позволил подглядывать.       — Он не испуган, — урчаще протянул Реддл. — Немного растерян, возбуждён, смущён, но не испуган. Он ведь такой исключительно храбрый мальчик.       В голосе слизеринца звучали нежность, ласка и что-то очень близкое к любви. Сердце Гарри снова наполнили тихая тоска и тяга. Он захотел вдруг подойти, оказаться в объятиях этого парня, ощутить его губы на своей щеке, услышать заверения о том, какой он умница, какой храбрый, как хорошо держался всё это время, но теперь о нём позаботятся. Голос звучал у него в голове почти как настоящий. И Гарри было даже стыдно перед мужем за них, за тягу к его юному я.       Потому он… Сбежал.       На этот раз он не стал ждать недовольства Тома. Он развернулся спиной к происходящему и быстрыми шагами поспешил обратно, в спальню.       Запрыгнув в постель, парень поспешно укрылся с головой, собрав всё огромное одеяло лишь для себя, укутавшись в него и положив руку на грудь, стремясь утихомирить громкую, сильную пульсацию. Он слышал его стук в ушах и жмурился. Смущён? Был ли он смущён? Скорее растерян.       Потребовалось время, чтобы немного успокоиться, но и его оказалось недостаточно, когда Гарри услышал скрип двери. Кто-то вошёл в комнату и теперь решительно приближался к постели, не скрывая своего присутствия. Через одеяло Гарри мягко обхватили чьи-то крепкие руки. Он услышал напряжённый вздох и сразу узнал своего мужа.       — Я прошу прощения за произошедшую сцену. Ты не должен был стать её свидетелем, не сегодня.       Он слышал его тихое дыхание над слоем одеяла. Волдеморт не стремился скрыть своё присутствие, наоборот, каждым движением имитировал жизнь, зная, насколько Гарри успокаивают его естественные, человеческие жесты. Хватало жара, тяжести тела и громкого дыхания, чтобы Гарри почувствовал себя в безопасности. Всё ещё смущённый, он поёжился в своём коконе, в то время как руки тёмного мага сильнее сжали его в умиротворяющей теплоте с тихим смешком.       — Я, — начал Гарри неловко. — Я не должен был выходить. Мне жаль.       Смешок повторился, сопровождаясь снисходительным фырканьем.       — Том поторопился. Ты не должен был видеть его до дня рождения, я планировал представить тебе его позже, но это не значит, что ты не должен был свободно ходить в своём доме, тем более, когда тебя не предупредили заранее. Ранее я никогда не запрещал тебе выходить ночами и приходить в мой кабинет, так что должно было поменяться?       Холодная рука так внезапно прикоснулась к разгорячённому телу, что Гарри дёрнулся и неловко выскользнул из своего укрытия, сразу оказавшись в ещё более цепкой ловушке рук мужчины. Он плечом ощутил улыбку Лорда, когда тот прижал его к себе, затягивая юношу на колени. Гарри неловко прижался лбом к чужой шее, сопя куда-то в ключицы. Он неловко крякнул, но одновременно с тем расслабился, медленно обмякая в руках супруга. Гарри мог десятки, сотни раз воскрешать в памяти почти детские воспоминания о кладбище, о встрече в Министерстве, о первом курсе, но все его воспоминания уже покрылись пылью времени, жестокости и голода. Детские годы казались такими далёкими, похожими на сладкую сказку про добрых и злых волшебников, про приключения, про магические камни и загадочные книги. И Лорд Волдеморт со злодейскими монологами остался где-то там, во времени до поиска крестражей. Человек, который держал его на руках, стал воплощением спокойствия в шумном мире вокруг. Гарри словно всё это время был внутри огромного смерча, как вдруг внезапно оказался в центре. Из-за него смерч и образовался, но Гарри не хочет думать об этом. Его устраивает та безопасность, которую предоставил этот человек лично ему. А сейчас и внешность мужчины приносит ощущение дома и безопасности. Он всё ещё очень высокий, может держать Гарри на коленях и мягко гладить по голове сухими шершавыми ладонями. У него внешность человека, на которого можно опереться, которому можно отдать свою жизнь и попросить распорядиться ею в своё усмотрение. Потому что Гарри так устал. Гермиона рассуждала однажды, что Гарри нравится доверять себя взрослым мужчинам. Чем взрослее и сильнее они, тем более комфортно чувствует себя Гарри. Он не доверяет детям, семьям, женщинам. Он доверяет одиноким мужчинам, которые снисходительно улыбаются ему. Из-за него у Герми с Роном было столько неприятностей… Это он… Он всегда…       Сильные руки обхватили его лицо, вытирая несдерживаемые слёзы. Гарри быстро пытался сморгнуть их, глядя прямо в мягко прищуренные кровавые глаза.       — Тише. Отныне ты доверяешь только мне, драгоценный. Никто больше не придёт за тобой. Только я.       Тёмный маг вдруг наклонился, и его сухие губы прижались ко лбу Гарри. Юноша поджал солёные губы, с силой жмурясь от тепла, охватившего его.       — Мой Гарри, — почти проурчал мужчина низким, хрипловатым тоном. — Ни я, ни Том не хотели пугать тебя. Завтра он извинится, не будь с ним груб. Он взволнован встречей с тобой и хочет произвести хорошее впечатление. Думаю, он может быть неплохой компанией, когда меня нет. Я уже обязал его оберегать тебя, но он также мог бы занимать тебя здесь, чтобы ты не скучал. Ему это также пойдёт на пользу.       Гарри вспыхнул, когда перед глазами вновь промелькнул развратный вид этих двоих в кабинете и то, насколько гармонично они выглядели там.       — Мы тоже выглядим божественно, дорогой, — снова смешок. — И всё же, ты должен отдохнуть. Я обещаю, больше не уйду до утра.       Гарри бережно уложили обратно, но он так и не отпустил от себя мужчину, неловко прижимаясь к нему и забирая часть подушки. Он даже не был против его рук на своей спине, жадно притягивающих, обнимающих. Тихо вдыхая тонкий запах мускуса и чернил, юноша снова заснул.