Сокровище

      Скрип старого дерева.       Юношеские стоны и вздохи.       Гарри задумчиво подбросил в руке снитч и сразу же поймал.       Интересно, крестражи тоже слушали всё это, когда Гарри уединялся с мужем?       Челюсти Марволо нервно гуляли, пока он отчаянно пытался сосредоточить внимание на несчастной книге, которую сжимал с такой силой, что старые страницы жалобно трещали под их напором. Раздался стук мебели.       Гарри только усмехнулся, видя, как крестраж дёрнулся и с отвращением закатил глаза.       Каким бы то ни казалось странным, Волдеморт не брезговал пользоваться услугами своего юного Я. Его не останавливало ни наличие мужа, ни сомнительная моральная составляющая, ни отвращение другого крестража. С другой стороны, Марволо скорее проявлял отвращение к самому факту совокупления и тому, что его заставляют присоединиться хотя бы посредством звуков.       — Мне жаль, — легкомысленно бросил Гарри. — Я попрошу его в следующий раз воспользоваться заглушающими чарами. Не думал, что здесь такая слышимость.       Марволо скривился ещё больше.       — Он должен был поставить заглушающие на библиотеку… Никакого уважения. Воспользуйся палочкой, мальчишка, я больше не могу это слышать.       — Ох, точно!       Гарри опомнился и выхватил палочку, быстро накладывая заглушающее заклинание на комнату. Звуки оборвались. Крестраж заметно выдохнул и опустил плечи.       — Не понимаю, какое удовольствие он находит в этом бессмысленном занятии. Я считал, что мы уже давно отрезали себя от сомнительной радости плотских удовольствий, чтобы посвятить себя высшим целям.       — Ну. Может, он понял, что без них превратился в безносый ходячий труп, не способный даже к подобию жизни, и решил вернуть себе немного этих радостей. Он каждый день жалуется на слуг, которые составляют его «высшие цели», что-то они его не радуют так, как… ну… плотские удовольствия.       Гарри снова хмыкнул, вспоминая приятные моменты при горящем свете.       Марволо взглянул осуждающе и снисходительно. Как на глупого ребёнка. Гарри не мог не засмеяться на это выражение лица, так похожее на выражение мужа, но без скрытой нежности.       — Брось. Он просто заскучал после стольких лет работы с кретинами и разочаровался в планах. Поэтому он и хочет привлечь тебя. Ты всё ещё горишь идеей управлять ими и упиваться властью во всех проявлениях. Тебе ещё интересно копаться в бумажках и продумывать стратегии подавления. Интересно слушать предложения трусливых кретинов и наказывать их.       — Он мог бы давно привлечь младшего, если бы не… — красивое лицо снова скривилось.       Гарри понимающе промычал.       — Том… Знаешь, он не похож на вас. После встречи с вашей шестнадцатилетней версией, мне казалось, что он обязан быть таким же хмурым парнем, которого радует только смерть и подчинение врагов. Но он говорит только о том, как восхищается Тёмным Лордом, новых открытиях в магии и как мечтает отправиться путешествовать. Он ещё не успел так устать, как Милорд или как ты. Не успокоился. Я думаю, сейчас он просто рад, что появился тот, кто приглядывает за ним и благодаря кому он может расслабиться и наслаждаться юностью сколько захочет.       Марволо наконец-то посмотрел прямо на юношу задумчивым, понимающим взглядом. Он словно сделал насчёт Гарри большое открытие, которого ранее и не предполагал совершить.       — А ты умнее, чем я считал. Мне казалось, ты просто постельная игрушка, которая отказывается замечать что-либо вокруг.       Парень пожал плечами и снова бросил снитч.       — Многолетняя привычка возвращается. Я достаточно отдохнул. Будь моя воля, до конца дней оставался бы в постели, но… Мне не повезло, — Гарри не знал, что на лицо его наползла слишком серьёзная и мрачная тень, но Марволо отчетливо видел еë. — Я снова ясно мыслю.

***

      Гарри крякнул и оставил на своём письме Гермионе огромную кляксу, когда сзади его по-мальчишески обхватили руки крестража, а гибкое тело навалилось всем весом, вынудив склониться над письмом.       На испуганные вопросы Гарри поспешно добавил ответ:       «Прости, я в порядке, Том немного разыгрался. Думаю, я позже напишу».       — Я не похож на питомца, чтобы «разыграться», наглый мальчишка, — игриво промурчал Медальон ему в макушку. Гарри вскинул голову, чтобы поймать его хитрый, прищуренный взгляд.       — Чего ты хочешь, Том?       Том расплылся в улыбке.       — Моё наказание окончено. И я могу сопроводить тебя в город, чтобы немного проветриться. Только ты и я. Милорд потребовал, чтобы на тебе был полный набор защитных артефактов, а в остальном у нас полная свобода действий.       — И чего ты хочешь? — Гарри вздохнул и снисходительно улыбнулся, откладывая перо в сторону и полностью сосредотачиваясь на возбуждённом парне. Он был готов к тому, что им сейчас беззастенчиво воспользуются ради удовлетворения собственной потребности в прогулке. И не то чтобы он сам был против выйти из уютного, но наскучившего особняка. Внутренняя потребность отчаянно призывала его покинуть дом и отправится на поиск приключений сию же минуту. Но и друзьям хотелось рассказать о произошедшем за день, раз уж им дали возможность общаться.       Даже если эти переписки состояли из списка прочитанных книг, блюд на каждый приём пищи и разговоров о погоде. Что странно, последняя у всех троих была совершенно разная.       Улыбка Тома стала ещё шире и хитрее. Он игриво склонил голову, приближаясь к Гарри и шепча практически в губы:       — Пойдём со мной, Гарри Поттер, и ты всё увидишь.

***

      Гарри удивлённо выдохнул, сжимая ладонь крестража крепче.       Шумная толпа на входе сразу погрузила их в ту часть жизни, к которой Гарри ранее приближался лишь пару раз, но так отдалённо, что она не могла даже равняться с тем, где он находился сейчас.       Никакая скучная вечеринка под присмотром взрослых не могла стоять рядом с безумием клубной жизни. Особенно клубной жизни молодых волшебников, только получивших свою магию в полное распоряжение, свободных от строгих правил закрытого учебного заведения и бесконечного контроля родителей.       Яркий мерцающий свет тысяч волшебных разноцветных огней ослепил, переливаясь под потолком разными цветами в ритм оглушающей музыки, не похожей ни на что, что Гарри слышал в маггловском или магическом мире ранее. Это не было похоже ни на электронную музыку, что постоянно крутили по телевизору или которую Дадли включал у себя в комнате. Но и «Ведунии», которых Гарри слышал на Святочном балу, теперь казались недостаточно грубыми в сравнении с музыкой, что била сейчас в самую грудную клетку. Гарри даже стало сложно дышать на миг, когда ритм вдруг ударил его с самого входа.       Толпа юных волшебников ревела и безумствовала в бит музыки. Человеческая волна подчинялась ритму, передвигалась вместе с ним, и Гарри ощутил себя чужим, на миг желая отступить и выйти прочь, пока та не поглотила его, не погребла с головой, пока он не успеет сделать и вздоха…       Крепкая рука на пояснице не дала ему уйти. Том с широким оскалом вдруг потянул его вперёд, с хищнической естественностью вдруг подстраиваясь под темп толпы, расставляя её расступаться перед ними, проталкивая двоих волшебников на середину танцпола.       — Том! — Гарри успел только возмущённо зашипеть ему на ухо, позволяя вести себя в незнакомой обстановке.       Переведя взгляд на крестраж, он обнаружил, что тот продолжает скалиться, выхватывая взглядом каждый отблеск света. И почему-то Гарри казалось, что зрачок Медальона почти полностью заполнил радужку, отчего его чёрные глаза и вовсе стали неестественно поглощающими.       — Ты уже был здесь, — тихо обвинил юноша спутника, когда тот резко развернул его к себе за бёдра, игриво задавая темп первых движений.       Гарри чувствовал духоту. Голова кружилась от резких запахов, яркого света и звуков. Он не привык к подобному, но Том… Какого-то чёрта мальчишка сороковых годов снисходительно усмехался ему и с энтузиазмом покачивался всем телом в ритм тяжёлой клубной музыки, усиленной волшебством так, как этого не смогут добиться магглы ещё несколько десятилетий. Том определённо был здесь раньше. И ему понравилось настолько, что он решил первым делом привести Гарри именно сюда.       Глядя на блеск в его глазах, на широкую улыбку безумца и, прости его Дамблдор, на дьявольски изящное тело молодого мужчины, завораживающе двигающееся в свете огней, Гарри не мог сейчас сказать решительное «нет» и увести крестраж на обычную прогулку.       Ему пришлось сделать шаг ближе, так же снисходительно взглянуть и перехватить ладони с длинными тонкими пальцами, переплетая их и присоединяясь к движениям, пытаясь повторить и тоже влиться в музыкальный ритм.       — Я давно хотел, — тихо признался Том срывающимся от резких движений тоном, — попасть в подобные места. В моё время они были закрыты и проводились только для «своих», другие же были для настолько грязной публики, что моё появление в одном из таких могло испортить всю жизнь. А здесь… — Том хитро скосил глаза на группу молодых волшебников, в которых Гарри с удивлением узнал подросших и даже… похорошевших богатеньких слизеринских детишек, которые время от времени появлялись в компании Малфоя. — Настоящее раздолье, не так ли? Дети самых влиятельных членов совета Лорда развлекаются и пьют почти из одной бутыли с грязнокровками. Престижный клуб для всех, у кого есть деньги, связи или… достаточно красивое личико, чтобы охрана сочла их присутствие желательным.       — И к какой части этого списка относимся мы? — спросил Гарри саркастично.       — Ко всем сразу, — Том подмигнул ему, приблизившись на шаг и снова обхватив его бёдра, но на этот раз настойчиво и решительно, задавая свой темп, который казался зажатому Гарри слишком развратным для танца в толпе перевозбуждённых волшебников.       Одна песня сменила другую, такая же бешеная, разрывающая кожу и проникающая в вены, заставляя кровь двигаться в нужном ей ритме. Гарри уже чувствовал себя увереннее, кружа рядом с Томом и присоединяясь к его танцу, словно даже в этой толпе они были одни.       Том прижался к нему всем телом, наклонился и зашептал на ухо:       — Видишь ту компанию в углу? Развлекаются кое-чем новеньким. Я слышал, некоторые зелья вышли на новый уровень. Они раскрывают твоё сознание на максимум. Заставляют тело и магию работать на 300%. Потрясающий эффект, когда хочешь за ночь выложить из себя всё, что ты можешь дать миру. К счастью, эти зелья очень сложно варить, а плохо сваренные зелья не столь хороши, к тому же, вызывают сильную спутанность сознания, так что их сложно использовать для чего-то, кроме развлечения на несколько часов.       Гарри нахмурился, не переставая кружиться вокруг Тома, взаимно обхватив его тело руками, словно якорь.       — Похоже на маггловские наркотики. Надеюсь, ты не хочешь пробовать?       Том громко фыркнул.       — Мне это не нужно, чтобы быть лучше большинства. Я скорее предпочитаю, чтобы мои подчинённые работали в полную силу, пока не иссушатся и не станут бесполезны.       Звучало это так беззаботно и по-мальчишески, что Гарри только фыркнул, пропустив темнолордовскую фразу мимо ушей. Том всё ещё был жутким мелким психопатом, которого Гарри видел в Тайной комнате, а затем и в воспоминаниях разных людей о нём. Этот Том ничем не отличался от них, кроме того, что за ним не следили десятки людей, которыми он собирался пользоваться в будущем в своих целях, а любые его пожелания исполнялись в мгновенье ока.       Гарри был даже удивлён, что крестраж вообще был подвергнут наказанию за глупую выходку. В остальном Волдеморт был довольно снисходителен к ним обоим. И Том даже не скрывал, что пользуется этим, вызывая своими игривыми манипуляциями только почти нежную усмешку их «покровителя».       — Ты не думаешь, что без оборотного зелья нам немного небезопасно быть здесь? — Гарри снова притянул к себе Тома. К сожалению, ему приходилось почти кричать на ухо, чтобы тот разобрал слова.       Том дёрнул плечами.       — Здесь много наших людей, которые будут защищать тебя ценой жизни. Я предупредил несколько слуг, ответственных за твою сохранность. К тому же, как только мы зашли, к ним присоединились и те, у кого сегодня был выходной. Ничего опасного не случится.       Гарри выдохнул и позволил провести себя к бару, после чего даже принял из рук Тома напиток, который тот заказал бармену. В алкоголь, правда, пришлось обмакнуть артефакт для проверки на яды и проклятия, после чего пить его с мыслью, что только что в него был помещён грязный кусок металла, которому было уже несколько сотен лет и за эти годы он побывал в таких местах, о каких Гарри не хотел бы и думать. К сожалению, не думать о том, где ты его успел извалять сам, было ещё сложнее.       Пить в стороне от толпы оказалось даже приятнее. Не похоже на чувство неловкости и опустошения на четвёртом курсе. На миг он ощутил себя собственным мужем, снисходительно наблюдающим за раздражающе бесящимися детьми и одним очаровательно бесящимся.       Том казался в своей тарелке. Он не смог долго задерживаться рядом с Гарри, хотя всё ещё возвращался к нему каждые несколько минут, чтобы проверить, после чего снова нырял обратно, находя новые короткие знакомства прямо на танцполе ради непродолжительного блеска внимания.       И внимание он не мог не привлекать. Полный жизни и юности, вдыхающий полной грудью, как в первый раз. Его изящные руки взлетали в воздух вместе с толпой, а тонкое тело чарующе двигалось, бёдра извивались, притягивая взгляд, а белоснежная кожа ключиц ловила блики огней.       Гарри сделал глоток, раздумывая, что крестражу шёл весь гардероб Гарри гораздо больше, чем самому юноше. Но было бы неплохо сводить его после клуба по магазинам. Волдеморт, вероятно, забыл сам озаботиться этим, а Том пока чувствовал себя комфортно в том, что брал у Гарри, сочетая с несколькими вещами, которые принадлежали лично ему. Брюки, к примеру, Том бы не смог забрать даже если бы захотел. Разница в росте была слишком ощутима, чтобы забирать что-то кроме мантий и роскошных свободных рубашек. Том умел показать себя. Был хорош в том, чтобы быть привлекательным. Гарри видел откровенные взгляды, направленные на юного Волдеморта. Они все желали его, но не имели права прикоснуться. Вероятно, Том находил в этом особое удовлетворение, потому что довольно усмехался каждый раз, когда парой ритмичных шагов ускользал от навязчивого внимания и возвращался под защиту Гарри. В конце концов, к Мальчику-который-стал-мужем-Тёмного-Лорда точно не подойдут знакомиться.       — Тебе точно не скучно? — устало выдохнул Том, в очередной раз ускользнув из толпы. Игривым жестом, он обвил шею Гарри и губами прижался к виску, дав в полной мере ощутить жар живого тела. Оно держалось даже лучше оригинала.       Но Гарри подозревал, что Том потому и тянулся в центр толпы, чтобы поглотить чужую жизненную силу в месте, где она так и хлещет. Он на самом деле не знал, как это работает, но и не был полным дураком. Не сейчас. Не когда хорошо спал, ел и не думал о постоянной опасности, нависающей над головой. Чтобы муж поддерживал жизнь в созданном из котла теле, он активно подпитывался через Гарри. И, вероятно, был вынужден делать это до самого конца, иначе давно бы выпил всё, что в нём было. Крестражи тоже иногда подпитывались от него, но определённо недостаточно. Они получили тела из плоти и крови, и Гарри не хотел думать, как, но оставалась та же проблема, что и с его мужем. Мёртвенный холод, уходивший с кожи только через подпитку от по-настоящему живых существ. Итак… Том не просто хорошо проводил время. Он питался. И Гарри не собирался ему мешать развлекаться.       — Разумеется, нет, — Гарри хмыкнул. — Не обращай на меня внимания. В толпе я просто не чувствую себя комфортно. Знаешь, притягиваю слишком много внимания по неправильным причинам. Но мне нравится смотреть, как ты танцуешь. Уверен, на Святочном балу ты был в центре внимания. Он ведь проводился тогда?       — Разумеется, — Том раздражённо выдохнул. — Каждый год. И впервые мне на него пришлось идти в четырнадцать. Не так весело, как здесь. Я был вынужден откладывать деньги, полученные за выполнение домашней работы старшеклассников, а потом тратить их не на действительно важные вещи, а на дорогие мантии, из которых я вырастал каждый год! Повезло только, что старые я мог сдать в лавочку подержанных мантий и получить часть денег обратно. И это меньшая из проблем, всё же, мантии были отличные, и я мог показать себя, но… Обязательная пара. Приходилось за несколько месяцев составлять список подходящих по возрасту и статусу волшебниц, которые не могли бы мне отказать, и чтобы при этом я не выглядел жалко, решив идти с ними. Я был обязан весь вечер ухаживать за ними, танцевать по первому требованию, подносить напитки. Всё ради создания элегантного образа, который бы понравился одногруппникам и преподавателям. А также влиятельным гостям, которые уже тогда отмечали и запоминали нас.       Том звучал с таким неподдельным раздражением и отвращением, что Гарри прыснул.       — Уверен, ты бы предпочёл, чтобы партнёр во время бала обхаживал именно тебя, каждый миг восхищаясь умом и магической силой.       — Не обязательно, — Том успокоился и зазвучал мягче. — Я просто не хотел бы находиться в таком близком контакте с отвратительными мне чужаками. Я не против поухаживать за тобой, если ты позволишь.       — Ни за что! Возвращайся на танцпол и не пытайся вытащить меня, хотя бы пока я не допью это и не привыкну, что на меня опять все пялятся.       Том рассмеялся, а затем качнулся обратно, скрываясь в человеческой массе под очередные рваные звуки музыки.       Гарри осмотрелся. От скуки его взор снова притянулся к диванчикам, на которых развалились несколько молодых волшебников, экспериментирующих с подозрительными зельями. Наркотиками. У одного из всех отверстий в лице валил пар, но он громко хохотал и разваливался на диване с полным блаженством на лице. Другой не переставал трансформировать предметы вокруг, громко восклицая что-то о своей силе и возможностях. Выглядело это жалко. Но, по крайней мере, им было весело. Хотя Гарри не понимал, как человек, у которого идёт пар из слёзных отверстий, мог выкладываться на 300% или что там говорил Том.       — Что ты здесь делаешь?       Гарри резко дёрнулся, проливая на себя напиток.       Мерлин раздери, этот мерзкий металлический голос он узнает всегда. Гарри в полном раздражении повернулся к человеку, скрытому капюшоном.       — Не слишком ли неразумно появляться в общественном месте в таком виде? Ты можешь напугать людей.       — Они не видят маску. Только капюшон. Многие волшебники скрывают своё лицо по разным причинам, но в основном не потому, что они слуги Тёмного Лорда. А теперь повторю вопрос: что ты здесь делаешь?       — А где же твоё «что вы здесь делаете, Мой Лорд»? — передразнил его же обращение Гарри. — Я думал, Том предупредил некоторых из вас. Мы развлекаемся, Твой Лорд разрешил нам гулять так, как мы хотим. Запретов на клуб не было. Если лично тебя не предупредили, это не мои проблемы.       Почему-то появление любого Пожирателя хоть и вызывало в Гарри неудержимое раздражение, но не настолько, как те, что были скрыты под масками. Их личность под ними стиралась настолько, что они не ощущались людьми. Гарри никогда не узнал бы, кто причинил вред ему или его близким, поэтому не мог терпеть их нахождение поблизости, как бы часто муж ни повторял, что эти чужаки были идеальной охраной.       — Я приму к сведению. Милорд не сообщал нам об этом. Мы будем поблизости на случай, если что-то произойдёт. Сегодня на улицах несколько напряжённо, мы не хотим, чтобы вам или вашему спутнику причинили вред.       — На улицах неспокойно с тех пор, как Твой Лорд вернулся. Не утруждайся, я знаю об опасности и всегда готов к ней. Тем более, я вижу, как много его слуг присматривают за мной. А вот второго, за кем должны присматривать, вы упустили.       Слуга резко обернулся на толпу. Хоть Гарри и сказал это ровным тоном, он сам хмурился, понимая, что Том вдруг исчез, и он уже давно не видел даже силуэта, мелькающего в центре зала.       — Не утруждайся, я найду его, — Гарри всунул в руку слуги свой почти пустой бокал и вошёл в толпу, проталкиваясь через неё туда, куда его тянула тонкая нить связи. Ближайшая к нему. Он ещё не различал их по ощущениям между собой, но мог определить, чья связь сейчас короче, а чья длиннее. И вряд ли в нескольких метрах от него был муж, а Том уже оказался в милях от Лондона.       — Том? — Гарри напряжённо звал крестраж, хмурясь. Он уже пересёк толпу и оказался в тёмном коридоре, где звук не давил так сильно, как и толпа, но так Гарри почувствовал себя в меньшей безопасности. Он был слишком открыт, а их сопровождение осталось там, всё ещё не решаясь пойти за мальчишкой и нарваться на его злость, а затем и раздражение Лорда.       Передёрнув плечами, Гарри решительно направился в глубь коридора, обходя косящихся на него парочек. За спиной он слышал, как они начинали громко шептаться, недоумевая, что Поттер делал в этом месте. Какая жалость, что ему плевать на их пересуды.       Связь становилась короче с каждым шагом, так что дверь в туалет юноша открыл резко, точно зная, что Том будет в двух шагах от неё.       Первое, что он увидел, было опустошённое лицо крестража. Смирившееся, хоть и преисполненное отвращения. Вторым был крупный волшебник, прижавший его к стене, закинув его запястья за голову одной рукой.       — Экспеллиармус!       Гарри не успел даже подумать о том, чтобы использовать магию, когда его тело вдруг среагировало, выхватив палочку с бедра.       Потрёпанная палочка тёмного мага прилетела ему в руку.       — Том, выходи, — напряжённым голосом сказал юноша, не спуская взгляда с незнакомца.       — В чём твоя проблема? — маг возмущённо шагнул к нему, взмахнув руками. — Он бы сам меня оттолкнул, если бы не хотел. Не смей вмешиваться, когда взрослые… Блять. Ты тот самый мальчик.       Наконец-то его знаменитое имя сыграло что-то положительное в его жизни. Мужчина отшатнулся назад, позволяя Тому проскочить мимо, поправляя помятую рубашку.       Гарри бросил последний презрительный взгляд на мужчину и резко захлопнул дверь.       Тома он выволок за локоть прочь из клуба через заднюю дверь. Крестраж плёлся за ним без сопротивления и слегка пошатывался от шока, Гарри же… Гарри пребывал в смятении и злости. Раздражение подкатывало снизу, комом вставало в горле и давило на грудь. Это заставляло его сильнее сжимать руку Медальона, желая причинить ему боль, желая, чтобы через несколько часов он увидел синяки на ней. Он хотел, чтобы Том закричал от боли, чтобы выдернул руку. Тот не сделал ничего из этого. Он с понурым видом позволил вытащить себя в мрачный проулок, откуда Гарри, откинув чёлку, рявком прогнал компанию курящих малолеток.       Наконец получив свободу, Том прислонился к стене, небрежно потирая покрасневшее запястье.       — Ты сильнейший волшебник нашего времени, Том. По крайней мере, ты его крестраж, и ты был им до того, как поделил душу, ты всегда знал, что ты лучший. И я совершенно не понимаю, почему ты решил, что хорошей идеей будет не сопротивляться и строить из себя жертву? — прошипел Гарри, пристраиваясь рядом. Руки неприятно подрагивали. — Я чувствую себя идиотом, понимаешь? Ты собирался атаковать его через пару минут, и я помешал исполнить твой коварный план? Или ты хотел развлечься, а я помешал?       Том нервно облизнул губы. Гарри знал это, потому что через уголок глаза продолжал следить за его бледным, отстранённым лицом.       — Я… — начал Том спустя пару минут неловкого молчания. — Почему ты забываешь про свою палочку, когда она тебе необходима?       — Потому что она может предать, — мгновенно ответил Гарри, но затем замялся и ответил уже честнее, — потому что не вижу прямой необходимости. Если я могу сделать что-то без магии, почему бы не сделать этого без магии? Так я точно не опустошу резервы, буду уверен, что всё точно сработает и… Когда я держу палочку, я снова не верю, что она будет слушаться. Пока что она ощущается, как на первом курсе. Кусок дерева в руке, который можно только огру в нос засунуть.       Он удивился, когда Том понимающе кивнул.       — Магия потрясающая. Я всегда чувствовал её. Всегда знал, что могу использовать, чтобы защитить себя. Она — цунами внутри тела. Готова вырваться в любое мгновение, когда я выпущу её. И именно поэтому я не могу её использовать.       Гарри молчал, показывая, что готов выслушать, поэтому Том продолжил.       — Когда я был в приюте, каждый раз, когда я использовал её, воспитатели и дети приходили в ужас. Они чувствовали, что я что-то сделал. Чувствовали и мстили. Меня показывали в церкви, приводили докторов, которые причиняли мне ужасную боль. Дети отбирали мои вещи и травили исподтишка, чтобы я не мог узнать их и отомстить.       В Хогвартсе магией обладали все, поэтому скрыть что-то, сделанное моими руками, было ещё сложнее. Все знали, как я мог причинить вред, что я мог сделать, какие именно заклинания произнёс, как проверить мою палочку. И мои одногруппники… Я должен был стать авторитетом для них. Никаких скандалов. Никаких неприятностей. Я должен был быть совершенен. В учёбе, в репутации, в поведении, в магической силе. И иногда ради этого нужно было терпеть вещи, которые мне неприятны.       Не смотри так. Меня не домогался каждый первый взрослый волшебник, всё не так уж и плохо. Просто иногда нужно было за деньги делать кому-то домашку, иногда терпеть и быстро скрывать синяки от драк или следы проклятий. Множество мелочей, которые злят, но, если о них никто не знает, ты остаёшься чист, хотя бы перед преподавателями. Я мстил позже. Когда стал старше, узнал больше не столь очевидных проклятий. Тогда я заполучил уважение. Но остались небольшие неприятности, которые приходилось продолжать скрывать.       И последние месяцы… Я провёл их в очень неприятном месте. Ты наверняка знаешь, ты смотрел эти воспоминания. Наверняка видел и ту старуху, и старика Берка. И можешь представить, какая публика приходила ко мне в виде клиентов. Я не хочу… не хотел попасть в Азкабан до того, как мои планы исполнились. Так что я должен был терпеть. И я всё ещё… мне всё ещё кажется, что произойдёт что-то плохое, если я отвечу.       Гарри снова перехватил руку крестража, но на этот раз осторожно и бережно, виновато, погладив костяшки.       — Мне жаль. Но Твой Лорд тоже будет в ярости, ты понимаешь? Он уже давно и забыл о том, чтобы позволять всякому сброду даже приближаться к себе. И ты не можешь позволять другим трогать себя, особенно когда не хочешь. И я тоже ненавижу, когда кого-то… Извини. Я не хотел кричать на тебя. На самом деле, я и сам испугался. Ты ведь видел, знаешь, почему я…       — Знаю. Но знаю, что ты и сам бы не сопротивлялся, чтобы не вышло больше проблем.       — Не правда, — резко ответил, но продолжил бережно водить пальцем по руке. — Я знаю, кому я принадлежу. Я не обязан терпеть, когда могу этого избежать. И ты тоже. Подожди, он ведь не заставляет тебя? Потому что, если заставляет, ты не обязан. Ты его часть, ты можешь сказать ему нет, к тому же, у него есть я, если он хочет…       Том вдруг прыснул в ладонь, а затем громко расхохотался, откидываясь затылком к стене.       — Мерлин, ты очарователен. Дорогой, он и ты вообще единственные существа, с которыми я хотел бы иметь интимные связи. Так что, если он прекратит, я даже обижусь. Я хочу познать все стороны близости, пока могу. Просто не с этими отвратительными людьми. И ты можешь отказать ему. Если не хочешь или не в настроении. Это усложнит ему жизнь, но не сделает хуже твою. Ты всё ещё будешь нужен.       Гарри лишь грустно усмехнулся. Он не собирался спорить сейчас.       — Не думал, что скажу это именно тебе, но ты великий волшебник. Невероятно сильный. Я видел, на что способен Лорд Волдеморт, как видел и ты. И ты должен всегда помнить, что именно из тебя однажды выросло его величие. Из того, что однажды ты поднял голову и сказал «нет» всем, кто прикасался к тебе. Ко всем, кто причинял тебе боль и желал смерти. И после этого ты больше не выпустил палочку из рук. Даже смерть не смогла остановить тебя, так почему может какой-то урод в клубе?       Том благодарно посмотрел в ответ и слегка толкнул Гарри плечом.       — Наконец-то ты признаёшь величие Милорда, Гарри Поттер. Повелитель будет тобой доволен.       — Боже, заткнись, умоляю. Идём отсюда. У меня есть более приятная идея для прогулки.

***

      Гарри даже не думал, что это сработает. У Тома были с собой деньги, но юноша всё равно первым же делом повёл его в банк, где проверил состояние своего счёта. Было немного неловко протягивать палочку под десятками ошарашенных взглядов других посетителей, но он старался сохранять равнодушный вид, понимая, что только так не покажет себе полным идиотом. Том же рядом с ним развернул плечи и грелся в лучах внимания, пусть и привлечённого только любопытством и абсолютным непониманием, что этот красивый парень делает рядом с предателем и мужем тирана, чьё имя боятся называть все волшебники Англии.       Как выяснилось, сейф Поттеров всё ещё был нетронут. Не считая того, что в него кое-что положили.       Гарри на коленях расплакался над своей мантией, прижимая её к груди, пока Том неловко стоял в дверях, с нескрываемой жадностью разглядывая горы монет.       На ошарашенный взгляд Гарри гоблин ответил:       — Ваш супруг принёс её и попросил положить в ваш сейф для сохранности. Он проверил ваше финансовое положение, но ничего не взял и не запретил вас пускать. Не понимаю, о чём он думал, но очень надеюсь, что эта вещь не заставит вас делать глупости. Экономика только начала приходить в порядок после объявления мира.       Гарри бы не назвал этот брак так, но у гоблинов всегда был свой взгляд на устройство магического мира и взаимоотношения волшебников. Он был лишь счастлив, что любимый артефакт вернулся целым и невредимым. Их единственный спаситель в голодные дни, под которым при удаче можно было выкрасть что-то из маггловских магазинчиков на окраине. Гарри казалось, что он потерял её где-то в Хогвартсе, но не давал себе ни минуты думать о ней, чтобы не расплакаться, как сейчас.       Но из банка он вышел уже смеясь и вытирая слёзы с мантией во внутреннем кармане и полным кошельком золотых монет.       — Прости, даже не думал, что он сохранит её. Ещё и в моем сейфе. Я был уверен, что, если он и найдёт её, спрячет где-то в своей сокровищнице.       Том фыркнул.       — У него уже полная сокровищница. Артефакт меньшего уровня он может себе позволить отложить в сейф.       Том ничего не заподозрил, с интересом разглядывая многолюдные лавочки Косого переулка, пока Гарри не затащил его в лавку мадам Малкин.       — Гарри Поттер!       На этот раз его не ждала даже неловкая пауза. Седовласая продавщица, знакомая юноше с детства, налетела с порога, крепко обняв и прижав к себе. Гарри тихо крякнул, но смиренно принял объятия, осторожно похлопав взволнованно всхлипывающую женщину по плечам.       Он никогда не был близок с мадам Малкин. Они даже мало разговаривали между пошивом одежды, но… Что ж. Она ведь знала его на протяжении нескольких лет. И сложно было не знать и не переживать за каждого юного волшебника, приходившего получить свою школьную мантию. А уж тем более, когда юный волшебник так выделяется из толпы.       — Здравствуйте, мадам Малкин. Я жив.       — Слава Мерлину… Слава Мерлину… Я уж и не знала, увижу ли Вас снова! Разумеется, этим летом я делала несколько костюмов для ваших друзей (кстати, счастлива, что они тоже живы, какое облегчение было их видеть), но не думала, что…       — Я понимаю, — Гарри мягко сжал её пухлые руки и улыбнулся, стараясь передать уверенность, которой не было у него самого. — Ничего, со мной всё хорошо. И у нас у всех однажды всё будет в порядке. Но сегодня я пришёл, чтобы вы помогли мне. Моему другу не хватает одежды. Мы долгое время не могли ходить по магазинам, так что я бы хотел, чтобы вы помогли ему подобрать всё, что только придётся ему по вкусу. На повседневную носку, на выход, парадные, всё, что ему понравится. Могу я отдать его в ваши руки?       И Гарри постарался очаровательно улыбнуться, игнорируя удивлённый взгляд Медальона.       Кто же знал, что он ещё пожалеет о своей спонтанной идее?       Следующие три часа он маялся от скуки с перерывами на лицезрение восторженного лица Тома в очередной щепетильно подобранном наряде. Аксессуары и мантии казались слегка устаревшими (мадам Малкин была в восторге от молодого человека, способного оценить тонкий стиль начала века), но выглядел Том и правда великолепно. Особенно когда вдруг искренне улыбался Гарри и снова и снова благодарил его, пока продавщица укладывала очередной одобренный комплект.       Вывалившись из ателье, Гарри обрёл новые силы и повёл Тома дальше.       Оставшийся день и вечер прошёл идеально. Избегая группки закупающихся студентов с родителями, Гарри обходил восстановленные лавочки Косого переулка и радостно улыбался. За несколько месяцев почти весь переулок восстановил работу. Разумеется, он уже не был прежним. Многие продавцы погибли в сражениях, набегах и случайных стычках в горячее время. И всё же, об этом легко было забыть, поедая шарики мороженого на открытой террасе.       Гарри расслабленно улыбался, наблюдая за тем, с каким удовольствием Том пьёт молочный коктейль, откидываясь назад и отдавая лицо свежим порывам ветра, освежающего после долгих покупок. Стоял яркий запах лета с нагретыми каменными дорожками, и разливающейся сладостью в воздухе. А ещё где-то раздавался детский смех. Как будто бы весь волшебный мир оживал, как будто та битва была последней перед новым витком жизни, где все могли найти своё место.

***

«ИЗМЕНА: ЖДЁТ ЛИ СЕМЬЮ ПОВЕЛИТЕЛЯ САМЫЙ ГРОМКИЙ РАЗВОД СТОЛЕТИЯ …августа бывший Мальчик-который-выжил, а сегодня известный как муж нашего Повелителя, был замечен в компании миловидного жиголо. Совершенно не стесняясь, Гарри Поттер тратил деньги своего супруга на красивого любовника, скупив ему самые дорогие мантии, какие только могли предложить лучшие лавочки Косого переулка, после чего водил по центральным дорогам, а затем и вовсе посадил на всеобщее обозрение, где демонстрировал близкие отношения со своим спутником, не опасаясь и не стесняясь волшебников, чьи жизни мог подвергнуть опасности, разозлив своим поведением Повелителя. При более тщательном расследовании выяснилось, что ранее оба были замечены в ночном клубе, где привлекли ещё больше внимания своими слишком уж близкими отношениями и отсутствием стыда. Конечно, юных и беззаботных молодых людей всегда тянет совершать глупости, особенно учитывая, несомненно, модельную внешность «приятеля» Гарри Поттера, но наша редакция считает, что измена неприемлема. Особенно учитывая положение Гарри Поттера и ответственность, что он несёт за наши жизни. Предоставляем общественности судить, какого наказания заслуживает настолько низкий поступок, и молим о снисхождении Повелителя к безумным страстям молодости. Всегда ваша, Рита Скиттер»       Под раскатывающийся хохот Медальона, Гарри со стремительно краснеющим лицом смотрел на чёрно-белые газетные снимки, демонстрирующие те самые невероятно близкие отношения между юношами.       Гарри и не думал, что со стороны будет выглядеть, как молодой папочка, развлекающий своего спутника. Том практически вис на его плече большую часть времени, всё время стремился обнять, а то и прижаться губами, пока он сам снисходительно позволял ему всё это и иногда игриво поддерживал настроение ответными касаниями (которые особенно крупным планом выделял фотограф).       — Я должен… извиниться? — спросил он, ёрзая в кресле напротив развалившегося в своём месте Лорда.       Последний подпирал щёку кулаком и, подняв седую бровь, смотрел на Гарри.       — За то, что ты мне изменяешь с мной же самим или за то, что меня назвали твоим жиголо?       Том разразился новым приступом смеха, а Гарри спрятал красное лицо в руках.       — Боги, заткнитесь…       Волдеморт слегка фыркнул, забавляясь с их ситуации, и поднял газету, внимательно разглядывая фотографии и перечитывая статью.       — В любом случае, с этой ситуацией придётся что-то делать. Мы не можем просто так оставить её. Репутация нашей семьи слишком важна, чтобы позволить поносить её журналистам. Я не могу выставить себя супругом, которому открыто изменяют, хоть и сам поставил ситуацию столь двусмысленно. Но хорошая новость заключается в том, что у меня есть план, как всё исправить.

***

«ЧЕЙ ЛЮБОВНИК? ПОВЕЛИТЕЛЬ БЫЛ ЗАМЕЧЕН СО СПУТНИКОМ СОБСТВЕННОГО МУЖА! Дорогие читатели, Ещё на днях мы обсуждали с вами скандальные новости. Гарри Поттер был замечен со своим любовником, которого даже не пытался скрыть от общественности. Весь мир застыл в ожидании ярости Повелителя, но что мы видим? Вчера чета была замечена нашими репортёрами в центре Лондона в компании того самого красивого любовника! Хотел ли Повелитель наказать его и изменщика? Судя по фотографиям, сделанным на месте, мы теперь испытываем сильные сомнения, чьим же любовником на самом деле является этот неизвестный волшебник. О нём нет никакой информации. Он не учился в Хогвартсе, его нет в списках посетивших страну иностранных волшебников. Кто же этот маг, вскруживший голову одновременно и Мальчику-который-выжил, и Тому-кого-нельзя-называть?»

***

      — Я знал, что так и будет, — пробормотал Гарри, отворачиваясь от вспышки камеры в стоявшей в отдалении толпе. Из плюсов, никто не подходил к ним, опасаясь возмездия. Из минусов… Ну. Том слишком буквально воспринял идею Лорда создать ситуацию, которая покажет, что он неприкосновенный член семьи.       Гарри уж было подумал, что Волдеморт мог бы представить Тома своим сыном, которого скрывали всё это время. Но, видя, как Том обнимает тонкую руку взрослого волшебника, прижимается боком к его телу и что-то хитро рассказывает на ухо, уже представлял, как это увидят в завтрашней газете.       Тихо и смиренно простонав, он послушно схватился за предложенную руку мужа, обвивая её с другой стороны.       — Мы пожалеем об этом, — тихо пробормотал ему под ухо, ловя хитрую улыбку Тома.       — Не вижу ничего, что может нам помешать сегодня. Семейная чета Повелителя совершает прогулку. Это всё, что нужно знать подданным. И это всё, что они будут знать, когда выйдет пара заметок в газетах. Их домыслы нас не волнуют, наша цель показать, что Том принадлежит мне.       Гарри закатил глаза, фыркнув.       — Ага. А потом представишь Марволо. И всех остальных, когда придёт время. И общественность будет пребывать в уверенности, что у тебя настолько жёсткий фетиш на брюнетов, что ты решил собрать гарем. Надеюсь, борьбы за место главной супруги не будет.       Том ехидно хмыкнул.       — Мы подумаем. Сам знаешь, Гарри, власть у нас в крови, мы жаждем получить её любой ценой.       — Дети… — выдохнул Лорд, предупреждающе сжав предплечья обоих. Кажется, именно в этот момент он жалел, что не отправился на прогулку с одним Марволо. Кто знает, его могли бы принять за Тома. Если бы у всех фотографов вдруг затряслись руки, а снимки рассматривали полуслепые волшебники. Разница в десяток лет и искажение тёмными ритуалами была очевидна, даже если Марволо всё ещё и выглядел, словно прекрасный Дьявол. Том же был наиболее полным жизни мальчишкой, каким Волдеморт уже и не знал себя. Ему не довелось испытать чувство свободы в полной мере. Было лишь время, когда этот глоток мог бы превратить его в этого Тома, но момент был упущен. Хотя в путешествиях…       В своих путешествиях он был наиболее похож на этого Тома. Рядом с ним не было никого. Не было тупых прихлебателей из чистокровных семейств, не было презрительного взгляда Дамблдора, не было затхлого Лютного переулка. Только он, его огромная магическая сила, только целый огромный мир, его загадки, скрытые артефакты и книги, которые уже несколько веков никто не видел. И он находил их. Он дышал ночным лесным воздухом, жарил отловленных животных, не брезгуя никем, он поднимался в горы на высоты, от которых начинала кружиться голова, а у его ног открывался целый огромный мир. Кроны деревьев оставались далеко внизу, а напротив поднималось солнце. И если он кричал, задыхаясь от счастья и свободы, никто не мог рассказать об этом. Потому что Лорд Волдеморт не был этим юным Томом. Лорд Волдеморт должен быть тем, кто поставит на колени Британию, обагрит кровью своих врагов порог собственного дома, а затем поведёт семью и страну к величию и процветанию.       Он получил осторожный тычок в бок со стороны крестража и поспешно убрал руку с его мягких волос, опустив её на талию в собственническом жесте. Нельзя забываться. Гарри вот не забывался. Мальчишка держал его руку будто бы вынуждено и был заметно напряжён. Может, это естественно для него на публике, но также помогало ему не дать интерпретировать толпе их отношения, как более близкие. Ему нельзя показывать, что у Лорда есть слабость. Так они могут посчитать. Если Лорд снисходителен и нежен с семьёй, они представляют собой его слабое место. Глупцы могут напасть. Могут попытаться навредить. Их нужно держать подальше, чтобы не тревожить дом. Хотя сам Лорд не считал, что у него есть слабость. Убереги Мерлин того, кто посмеет неуважительно отнестись даже к осколку души Лорда Волдеморта. Особенно если не знает, с кем именно связывается.       Гарри вопросительно выгнул бровь, увидев вдруг на лице мужа подозрительно нежную улыбку в свою сторону, после чего быстро толкнул его.       — Осторожнее, Милорд. Разрушаете ваш образ перед народом.       — Милорд!       Восторженный взвизг прервал степенную тишину прогулки. Прямо перед ними вылетела фурия и опустилась на одно колено перед ними. Гарри поморщился при виде неё и выпрямил спину. Эта женщина безмерно раздражала его. Господи, да он ненавидел её за Сириуса, даже если воспоминания о нём размывались, а боль истончилась за эти годы. Но и само её поведение вызывало омерзение. Гарри не представлял, как Лорд её терпит, ещё и хвалит за усердие.       — Милорд, по вашей просьбе, чета юных Малфоев прибыла, чтобы присоединиться к вашему моциону.       Гарри с надеждой встрепенулся.       Гермиона?       Его муж лишь степенно кивнул и обернулся, проверяя обстановку.       Журналисты были оставлены позади, напуганные проявившими себя слугами в масках. До этого они держались в отдалении, чтобы фотографы успели сделать хорошие снимки, но теперь создавали дистанцию. Не то чтобы до этого их окружало множество людей.       С тех пор, как они появились на совершенно новой волшебной улочке Лондона, люди с неё растворились в мгновение ока. Волшебники очевидно сдерживали привычные испуганные визги при появлении Повелителя, но весьма успешно. Заплакала лишь пара достаточно взрослых детей и только один престарелый волшебник попытался упасть в обморок на руки сына. Остальные разбежались молча, оставив лишь совсем уж бесстрашных журналистов с камерами наготове.       Расслабившись после исчезновения камер, Гарри наконец-то позволил себе осмотреться.       Он читал о ней в газетах. Улицу начали возводить незадолго до последней битвы. В отличие от Косого и Лютного переулков, она не была торговой. На ней располагались несколько кафе и небольших лавочек, но преимущественно здесь стояли настоящие дома волшебников. Не запрятанные по всему свету, а дома, где маги действительно могли жить и заводить семьи в окружении таких же волшебников. И сейчас они шли по аллее, по двум сторонам которой Гарри наблюдал чистые, необычных форм дома. Искривлённые камни идеально прилегали друг к другу и не мешали соседям, хотя представляли собой полнейший хаос и некоторое безумство.       Дома возводили очень быстро и исключительно с помощью магии, полагаясь на свой вкус. Один из домов даже походил на полукруглую нору с такой же милой круглой дверью. Гарри и не думал, что однажды увидит столько волшебных домов в одном месте. Обычно в волшебных местах располагались лавочки для продажи, а сами волшебные семьи прятались по всему миру, предпочитая одиночество и отдаление от соседей, или скрывались под носом у магглов, делая вид, что они такие же магглы.       Но теперь это было запрещено. Любое общение и пересечение с магглами. Дружба, торговля, браки, даже проживание поблизости. В ближайшие годы должно было появиться больше подобных замечательных мест, где волшебники будут жить бок о бок, если всё же не захотят иметь свой дом на отшибе в гордом одиночестве.       Увидев список запретов на взаимодействие с магглами, Гарри от скуки даже заспорил с мужем в один из вечеров.       — Ты и правда думаешь, что сможешь остановить любовь?       — Причём здесь любовь? — Волдеморт нахмурился, пересматривая бумаги.       — Вот. Пункт про брак и общение. Если волшебник и маггл влюбятся, ты правда думаешь, что остановишь их? Я только вижу, как твои попытки приведут к очередным недовольствам и противостоянию.       Мужчина вздохнул.       — Если я запрещаю общение, у них не будет достаточно пересечений, чтобы задуматься о браке. В любом случае… Все отступления от закона должны рассматриваться отдельно. Если маггл окажется настолько упрям, а волшебник настолько глуп, я могу предложить магглу остаться в нашем мире на полном попечении волшебника, запретив какую-либо связь со своими близкими. Либо ему сотрут память о магии и позволят вернуться. Как я могу запретить такое великое чувство, Гарри? — саркастично проговорил, фыркнув. — Раз они способны полюбить друг друга несмотря ни на что, я просто обязан дать им выбор. Пусть маггл живёт со своей зазнобой, но в нашем мире, без возможности поговорить с кем-то своего вида и навсегда обречённый знать, что он существо второго сорта, которое не способно даже пользоваться большей частью вещей, которые мы используем ежедневно. Не отрицаю, что найдутся счастливцы, которым не помешает и это создать свой милый, полный любви дом. Буду счастлив за них. Но большинство выберет забвение и вернётся домой, дав волшебнику понять, что его судьба где-то в другом месте. Желательно, среди таких же волшебников. Так было бы правильнее. Мы слишком разные, чтобы жить бок о бок. За сто лет мы едва ли встретим одну пару, которая настолько окажется привязана друг к другу.       Гарри нравилось, что муж думал об этом. О вариантах. О всех тех мелочах, что способны потревожить его власть, если не дать им выход. Гарри не знал, что влияло на него, но он был доволен. И даже сейчас поглаживал его руку в одобрении, оглядывая уютную волшебную улочку с лёгкой завистью.       Раздался долгожданный хлопок, и Гарри едва удержал себя на месте, увидев подругу, поддерживающую под руку ещё более бледного, чем обычно, хорька. Тот трясся и не поднимал глаз на своего Лорда, в то время как Гермиона приветствовала их ровным поклоном, а затем устремила всё внимание на Гарри, приветливо улыбнувшись ему.       Затем раздался хлопок в другой стороне. Повернувшись, Гарри сразу наткнулся на широко улыбающегося Рона, которому тоже пришлось поклониться, прежде чем быстрым шагом подойти.       Волдеморт быстро отпустил руку Гарри, чтобы отойти от сопливых сцен воссоединения.       — Мерлин, ребята, как же сложно теперь нас вместе собрать, — засмеялся Гарри, притягивая к себе обоих друзей.       В их объятиях сразу стало так комфортно и хорошо. Рон гремел цепями и от него исходил странный запах помимо стойкого благоухания табака, а Гермиона всё ещё казалась непривычно раздетой в этих аристократических платьях.       Чёрт. Как, должно быть, и Гарри. Интересно, так же странно было друзьям обниматься и натыкаться рукой на внезапный вырез? Раньше они были либо в мешковатых слоях одежды, либо полностью или наполовину обнажёнными, но последние два момента были вынужденной мерой. Вместе мыться или лечить раны нормально. Они знали ощущение кожи друг друга слишком хорошо, но не в таком контексте. Не изгибы под тонким шёлком, призванные привлечь тех, для чьего взора они предназначены. Странное ощущение. И напоминание о том, что Гермиона теперь тоже должна показывать своё тело кому-то в лучшем виде ради услады.       Гарри бросил полный презрения взгляд на Малфоя. Тот так и стоял с опущенной головой, зажавшись, и старался не смотреть в сторону Реддлов. Всё косился куда-то в сторону и неловко потирал серебряные браслеты под полупрозрачной голубой блузой. Трус. Он всегда трясся перед теми, кто действительно мог навредить ему, хотя почему-то именно его всегда защищали. То Снейп, то его семья, то подпевалы со Слизерина. Его защищала даже его чистая кровь, но он всё ещё дрожал перед Лордом, как будто именно его должны были подвергнуть самым страшным пыткам и уничтожению, как будто его пытались поймать столько лет. Каждый раз, когда Гарри на миг задумывался, что Драко тоже обычный напуганный мальчишка, он вспоминал, что Драко просто не имеет право быть им, и злился настолько сильно, что глаза застилала пелена, не позволяющая различить ничего, кроме его мерзкой презренной душонки.       Он зарылся носом в приятно надушенные парфюмом кудри Гермионы.       — Да уж, приятель, не думал, что главной темой недели станет обсуждение вашего общего любовника, — насмешливо фыркнул Рон. — У меня на работе только о вас и говорили. Строили предположения, кто он и откуда ты его знаешь, а завтра, уверен, сплетен станет ещё больше.       Друзья отпустили его, и Гарри наконец смог взглянуть им в глаза. Они смотрели на него прямо, исполненные нежности. Словно его родители. И почему они были такими высокими?..       — Мне больше интересно, почему вы здесь.       Гермиона покосилась на Малфоя.       — Я знаю обо всех открытых передвижениях Тёмного Лорда, поэтому подала прошение сопровождать вас сегодня. И заодно предложила написать такое же Рону. Утром мы получили согласие от Него, поэтому мы здесь. Нам и правда не удаётся видеться чаще, так что я бы хотела использовать каждую возможность.       Наконец им пришлось продолжить идти, пусть и немного отставая от впереди идущей парочки, чтобы обсудить последние происшествия. Драко жалко плёлся позади.       — Нет, что ты. Нарцисса не так уж и плоха. Да, она разорвёт за Драко, но, как оказалось, это относится ко всем членам семьи. Просто к нему в особенности. Она очень милая, с ней приятно поговорить на отвлечённые темы, она всегда готова мне помочь, когда я чего-то не понимаю. Даже принесла мне пару книг для работы, когда я злилась, что ничего не понимаю в одной теме. Однажды я приглашу тебя на чай и познакомлю вас как следует. И тебя, Рон, если обещаешь снять эти глупые цепи.       Рон возмущённо схватился за одну из вышеупомянутых, возмущённо потряхивая ею в кулаке.       — Да что ты понимаешь? Это теперь мой новый стиль! Антонин говорит, что так я выгляжу очень внушительно, вызываю уважение и страх.       — Антонин, должно быть, над тобой издевается. Ты как ребёнок, ей богу. Стоило только отправить на серьёзную работу, как ты превратился в клоуна!       — Зато кожа и цепи смотрятся круче, чем голой спиной на балу сверкать. Без обид, Гарри, классная мантия. Меня реально боятся, с моим мнением считаются. И вообще, я не обязан всю жизнь ходить в цветастых свитерах Уизли. Может, я устал производить на всех впечатление неловкого парня в обносках. У меня впервые за всю жизнь появились деньги на свою одежду. И появилась форма, которая мне нравится даже больше, чем форма для квиддича. Я наконец-то выгляжу так, как я решаю, произвожу впечатление, которое хочу производить. Это моя жизнь, и она мне нравится. И Антонин не стал бы надо мной смеяться. Он не умеет. Он либо ругает нас всех, либо хвалит.       — Прости. Но ты знаешь, что я не изменю мнения. Возможно, Долохов и не смеётся над тобой, но мне всё ещё этот стиль не нравится.       — Какая жалость. Вот только мне всё равно!       — Я и говорю, ты просто ребёнок…       Гарри закатил глаза, выступая буфером между спорящими друзьями, но не вмешивался. Ему нравился новый вид Рона. Он действительно казался крутым и опасным. Звенел цепями и тяжело отбивал шаг грубыми ботинками. Гермиону, с другой стороны, он никогда не видел настолько нежной и воздушной. Она всё ещё в любой момент могла показать свою силу, но удивительно хорошо вошла в семью аристократов и умела показать себя в обществе так, чтобы Малфои могли не переживать за неё. Гарри не был уверен, что её всё устраивает, но верил, что она не даёт себя в обиду.       Чёрные мантии с кожаными защитными элементами и цепями, тёмно-зелёные одежды, хрупко струящиеся по телу и сиреневое прогулочное платье, укрывающее грудь поблёскивающими в лучах солнца цветами. Кто знал, что они вырастут в этих молодых людей из трёх бесноватых детишек во встрёпанных школьных мантиях?       — Мне нравится эта улица, — наконец Гарри решил прервать бессмысленный спор, беззаботно улыбаясь приятному дню. — Я всегда мечтал о том, что буду жить среди волшебников. Представляете, каково это. Выходить из дома и видеть вокруг магию. Каждый день. И видеть множество людей, проживающих поблизости. Ходить с ними в одну пекарню на углу, гулять вечерами по одной аллее. И не нужно скрываться, не нужно бояться использовать магию.       Гермиона понимающе кивнула.       Рон уже достаточно был знаком с детством обоих, чтобы принимать их волнение, даже если не мог его прочувствовать.       — А я, в общем-то, и живу здесь, — он неловко почесал щёку. — Получил квартиру от работы. Я… Я согласен с тобой. Очень круто видеть столько людей каждый день. Вне моего дома. Не рыжих.       Друзья тихо прыснули.       — Вы когда-нибудь думали, что мы сможем… Жить? Когда всё закончится. Я уже и не представлял, что у нас может быть всё в порядке. Что мы сможем гулять вместе, обсуждать будущее, — Гарри с лёгкой улыбкой посмотрел в спины мужа и его крестража. Оба увлеклись спором и не замечали внимание юноши, так что тот мог бесстыдно разглядывать их, думая над тем, как прекрасно они выглядят на этой уютной улочке, даже если Лорд неловко замотан в свою ужасающую мантию, а его профиль всё ещё преисполнен угрозы. Том рядом с ним скорее похож на игривую чёрно-бурую лисицу, которая скалится, но не кусает.       Гермиона покачала головой.       — Мне иногда всё ещё кажется, что скоро придётся снова бежать. А потом… Нарцисса учит меня вышивать. Беллатриса часами гоняет по дуэльной комнате и учит сражаться, как Пожирателя, чтобы я не позорила семью ещё больше. Драко не такой уж и раздражающий, как ты думаешь. Дома он обычно тихий. Да и мне есть, чем заняться. Я не чувствую себя лишённой чего-то.       — И я. В аврорате весело. Здесь у меня тихая квартира. Я наконец-то предоставлен сам себе и могу делать, что хочу. Я только боюсь, что скоро это закончится по какой-то причине. А ещё мне постоянно кажется, что тебе хуже всех нас, но ты не рассказываешь, чтобы мы не волновались, — Рон напряжённо взглянул на Гарри краем глаза.       Гарри тихо вздохнул.       — Вы же понимаете, что я так думаю про вас обоих? Я знаю, что вы многое от меня скрываете, но не знаю, какая часть из этого относится к тому, что вам плохо прямо сейчас и вам нужна помощь. У меня пока всё очень неплохо, с каждым днём всё лучше, но я никогда не могу знать наверняка, когда…       — Милорд, ложитесь!       Сердце Гарри замерло в тот миг, когда в паре сантиметров от Тома пролетела яркая вспышка и ударила в землю.       В тот же миг вокруг крестража образовался плотный щит. Рон и Гермиона вдруг шагнули вперёд, вставая в оборону и задвигая Гарри назад. На его попытки выхватить палочку, Рон тихо прокомментировал:       — Только не высовывайся. Представляешь, как нам попадёт, если муженёк Темного Лорда будет отбиваться от нападающих?       На улице начали появляться волшебники в светлых плащах, тоже закрывающие лица масками, почти издевательски пародирующими Пожирателей. Слуги же Лорда окружили их, образуя кольцо и защищая своего Повелителя.       Волдеморт обернулся, поймал взгляд Гарри и придирчиво осмотрел его, недовольно хмурясь.       — Сами-Знаете-Кто. Вы обвиняетесь в тирании, массовых убийствах с особой жестокостью, пытках, действиях против магии и многих других преступлениях. И мы заставим вас ответить. Орден Феникса будет жить, пока последний след твоего пребывания не окажется стёрт с лица земли. Мы не отступим, и Дамблдор благословит нас даже в лучшем мире.       Его муж гордо выпрямился и расправил плечи. Величественно он смотрел на пришедших, словно на грязных букашек, презрительно кривя губы, после чего медленно поднял в их сторону палочку, задвигая Тома за спину.       — Вы посмели прервать моё совместное время с семьёй. Кажется, вы же не дали моему юному супругу досмотреть спектакль не так давно. Не вижу причины не дать вам умереть сегодня в мучениях, чтобы ваши последователи подумали снова, прежде чем прервать мои дела.       Он даже ничего не сказал, когда собственная тень оторвалась от его ног и рванула в сторону противников, окружая их, сбивая с ног и пытаясь поглотить.       Последовали вспышки света, отгоняющие тень, но Волдеморт уже растворился в дыму, поднимаясь в небо. Последнее вдруг заволокло мрачной пеленой. Вокруг стало совершенно темно.       Гарри всё же выхватил палочку, вставая плечом к плечу с друзьями. Он напряжённо выслеживал каждое движение, каждую вспышку. В какой-то момент его резко схватили за руку, и он отпрянул было, но…       — Том… — с облегчением выдохнул, затягивая крестраж под щит, выставленный Роном и Гермионой. Друзья держали защиту, отражая обратно попадающие в их сторону заклинания.       Из тумана доносились стоны боли, и сердце Гарри неприятно сжималось каждый раз, когда он слышал нотки знакомых голосов.       Он узнавал их. Одногруппников, взрослых, которые были рядом с ним все эти годы. Мерлин… Он мог поклясться, что слышал отчаянный крик Невилла после того, как очередное тело рухнуло на землю. Их маски не держались так хорошо, не искажали голос так жутко, магия сокрытия личности слетела в тумане сразу, как только Волдеморт решил сражаться серьёзно.       Мимо щита пронеслись чёрные мантии, тоже исчезая в тумане, и из него почти сразу раздались их искажённые голоса. Гарри сжался, крепче хватая друзей за запястья.       — Не смейте… — прошептал он. Он видел, что они собирались сделать.       Пришла новая линия обороны, так что они собирались оставить их двоих под щитом и присоединиться к сражению. Против кого? Гарри не волновало. Плевать, на чьей они все стороне, пока они вместе. Пока их не убьют. Пока его муж воспринимает ситуацию серьёзно и защищает его и крестраж.       Гермиона попыталась вырвать руку, что-то пытаясь объяснить. Кажется, она говорила про долг, призывала его здраво взглянуть на ситуацию, понять, что она должна его защитить.       Гарри только сильнее сжал её руку, рвано выдыхая. Рон стоял смирно, позволяя крепко сжимать себя за бицепс, и только, щурясь, всматривался в туман.       — Вы никуда не пойдёте, — безапелляционно произнёс Гарри. — Я не могу потерять вас. Не сейчас. Мы вступим в бой, если поймём, что наша помощь необходима, а пока…       Он взметнул палочку, отбивая ответным заклятием алую вспышку.       — Никаких бездумных действий.       Четверо молодых людей действительно замерли, встав спинами друг к другу, и вслушивались в жуткие звуки борьбы.       Гарри обратился внутрь себя, следя за местоположением мужа. Благодаря крепкой связи, он сразу переводил взгляд на него, порой имея возможность увидеть мелькнувшую в тумане фигуру или хотя бы взметнувшийся край плаща.       На самом деле, не потребовалось много времени, чтобы туман начал оседать. К моменту, когда молодые волшебники смогли увидеть сражающихся, дело почти было завершено.       Некоторые из нападавших отступили, другие лежали на земле или стояли на коленях, парализованные удерживающими заклинаниями. И из-под капюшонов действительно выглядывали измождённые знакомые лица.       Гарри обречённо прикрыл глаза, переводя дыхание и собираясь с силами. Он выбрал сдаться. Он выбрал это. Он не мог жертвовать благом самых близких друзей ради знакомых, пусть и хороших знакомых.       Тёмный Лорд же, больше не глядя на проигравших, направился в их сторону. И Гарри напрягся, ощущая ярость, скользнувшую по связи.       Воздух разрезала Бузинная палочка.       — Круцио!       И Рон, и Гермиона рухнули на колени, изгибаясь и крича. Лицо Тёмного Лорда искривилось в злобе и отвращении. В ощущении предательства, гуляющего по венам Гарри. Какого чёрта Волдеморт ощущал себя преданным?       — Нет!       Гарри рявкнул, пытаясь прервать заклинание, закрыть друзей собой, но Волдеморт в совершенстве контролировал направление и силу проклятия, так что Гарри мог лишь смотреть, как друзья кричат от боли. Как их трясёт в агонии, которую никто из них не может остановить.       Глаза Гарри заволокло яростью. Как он посмел! Как он, блять, посмел!       Рядом раздался визгливый смех безумной суки, развлекающейся представлением.       — Круцио.       Гарри не был уверен, что не произнёс это на парселтанге. Проклятие вышло сквозь сжатые зубы, со всем презрением и ненавистью, что скопилось внутри.       Наконец-то Волдеморт отпустил Рона и Гермиону, склонив голову и в недоумении смотря на извивающуюся у его ног верную слугу.       Беллатриса визжала и крутилась по земле без грамма гордости. Даже Гермиона стискивала зубы и принимала незаслуженную боль, в то время как эта жалкая…       — Гарри, отпусти мою слугу, — размеренно произнёс маг, щурясь.       Гарри вскинулся, продолжая шипеть.       — Только после того, как ты уберёшь палочку и поклянёшься, что перестанешь вредить моим людям. Ты посмел причинить им вред! Ты обещал! И ты ещё легко отделался, потому что единственным, кто был бы равнозначен сейчас, мог стать только Том.       Волдеморт поморщился.       — Ты не накажешь мою собственность, Гарри. Эти люди принадлежат мне ровно как и принадлежат тебе. Я могу наказать их за трусость и отказ вступить против своих старых…       — Они слушаются только моих приказов! — рявкнул Гарри, наконец отпуская валяющуюся в грязи женщину. Дрожа от ярости, он пошёл вперёд на мужа, сжимая палочку в руке. — Я приказал им стоять рядом и не вмешиваться. Твои люди и сами прекрасно справились с проблемой, я не обязан подвергать своих друзей опасности без необходимости. Они мои, Том, запомни.       Он остановился только когда кончик палочки уткнулся в жилистое горло мужчины. Тот не отстранился. Только смотрел на Гарри, щурясь и слегка ухмыляясь.       — Смелый мальчишка. Ты готов противостоять мне сейчас, чтобы защитить свою собственность?       — Верно. Я не позволю тебе отнять последних, кто мне дорог. Я предупреждал тебя. Мне плевать, что будет со мной, но их я тронуть не позволю.       Он знал, что взгляды Пожирателей направлены на них. Знал, что они предвкушают жестокое наказание зарвавшегося щенка. Знал, что и его друзья напряжены и готовы отбивать его у Тёмного Лорда при малейшем признаке вспышки злости. Все знают, насколько опасен этот человек в своей неконтролируемой ярости. Знают, что его запрещено называть даже Волдемортом, а уж что должно произойти после того, как мальчишка назвал его таким презренным именем…       Морщинистая сухая рука легка на щёку Гарри, оглаживая. Большой палец скользнул над подбородком, и Гарри внезапно для себя зашипел от внезапного укола боли. — Тебя немного задело осколками. Пойдём домой.