Сокровище

      Осеннее солнце прорывалось сквозь кроны и падало на покрытую мхом крышу дома. Том поймал себя на том, что уже давно смотрит не в книгу, а на эти самые лучи, красиво играющие в вечной сочной зелени. Может, в этот миг он даже любит этот странный дом, совершенно не похожий на роскошные особняки его бывших одноклассников. Всё же, он и не напоминал грязный облезлый приют. Из него тянуло сладкой выпечкой, раздавались добрые споры, в конце которых никого не обмакнут головой в грязь, не попытаются унизить и отобрать последний кусок. Только Том мог бы попытаться и получил бы довольно мягкий подзатыльник и неодобрительный выговор от Гарри.       Какие всё-таки они мягкие, эти гриффиндорцы. Даже тяжесть войны не стёрла их улыбок и светлой веры в хороший конец для всех. Но именно поэтому с ними было так хорошо. Том многое бы отдал, чтобы задержаться в этом ощущении. Он прикрыл глаза, мирно выдыхая.       Над головой в небо взмыла птица, радостно защебетав.       В щит попал первый удар.

***

      — Гарри!       Кто-то кричал, Том заозирался, надеясь пробиться к остальным из окружения чужаков. Мирные часы были прерваны внезапным нападением. Щит поддался не сразу, но всё равно не выдержал нападения.       Почему? Тёмный Лорд не поставил достаточную защиту? Он настолько желает им смерти? Они настолько бесполезны для него? Как Том и думал. Никто бы не стал беспокоиться о нём, даже он сам.       — Том!       Тёплые руки вдруг перехватили его и редко дёрнули в сторону, а в то место, где он стоял, мгновенно попало заклинание. Со стороны раздалось грязное ругательство на французском.       Гарри ответил поднятым вверх средним пальцем, и сразу же потащил Тома в сторону от нападающих, надёжно и крепко сжимая его руку. Лицо его было особенно суровым и сосредоточенным. Он был готов защищать их всех ценой всего.       Том сжал его руку в ответ и резко развернулся, чтобы отразить удар с помощью украденной палочки.       Ядовито-жёлтое заклинание ударило в дерево, растворяя его поверхность, как кислота. Тома передёрнуло от мысли, что на его месте могли быть они, но он мгновенно сосредоточился на битве.       Гарри добежал до скучковавшихся вместе волшебников и толкнул Тома практически в центр, встав к нему спиной и замкнув круг. В центре дрожал с поднятой палочкой Драко Малфой. Несмотря на то, как сильно его колотило и как скрежетали от напряжения зубы, он шипел под нос проклятия и щиты, чтобы не забыть их в решительный момент. Пару раз Том услышал от него формулу взмаха палочки для экстренного заживления костей.       Перед их защитным кругом выстроился целый отряд из хорошо вооружённых магов. Атаки прекратились. Обе стороны с минуту напряжённо смотрели друг на друга, прежде чем ряды отряда раздвинулись, пропуская вперёд их командира.       — Корнелиус, сукин ты сын, — зарычал Рональд, ещё сильнее смыкая круг. — Мы-то думали, куда ты пропал, а ты переметнулся к врагам.       Бывший министр смерил молодых людей суровым взглядом.       — Мистер Уизли. Не вам говорить мне о вражеской стороне. Мы пытаемся вернуть Британии былую свободу. Ради этого министру Франции пришлось рисковать на мировой арене, но он согласился поддержать Орден. В отличие от вас.       Старик не выглядел достаточно величественно, как должно министру, но в его словах была жёсткость. Он смотрел на троицу с презрением и считал, что они заслуживали худшего наказания. Потому что были на стороне Милорда? Или сделали что-то ещё?       — Где Симус, мистер Уизли? Вы рассказали друзьям, что сделали с ним? Или они тоже на вашей стороне? Бедный мальчик хотел принести победу, но в итоге мы нашли его труп. Не могу поверить, что ещё недавно нас ужасал палец, оставленный от Петтигрю. Что он сделал вам? Всего лишь мальчик.       — Мальчик, — голос Рональда отдавал морозильной камерой. — Этот мальчик пытался убить Гарри, потому что считал, что его смерть принесёт вам победу. Этот мальчик хотел убить моего лучшего друга во имя вашего проклятого высшего блага. Ты считаешь, я был не прав? Представь, что твои же мясники охотятся на твоих детей, чтобы на их костях выписать себе победу. Даже не факт, что смерть Гарри бы приблизила падение Тёмного Лорда, но он всё равно поднял палочку.       — Он даже не участвовал в обсуждении плана. Он исполнял приказ.       — Мне насрать, Фардж. Он знал, в чём участвует и поддерживал этот глупый приказ. Он собирался убить человека, с которым прожил несколько лет в одной спальне. Я жалею только о том, что пытал его слишком мало. Кажется, он так и не понял в чём не прав. Даже перед смертью продолжал выводить меня из себя, оскорбляя моих друзей.       Старик с каждым словом Рональда мрачнел всё сильнее.       — Кажется, вас уже не спасти, как мы и боялись. Кто бы мог подумать, что именно вы окажетесь самыми мерзкими Пожирателями Смерти в истории обеих войн.       — Мы бы не стали такими, если бы вы серьёзно относились к предупреждениям Дамблдора, — ровным тоном ответила Грейнджер. Одну руку она завела назад и так и держала её в паре сантиметров от Драко, готовясь прикрывать его собой и дальше. Том ощущал на себе аж две руки. С одной стороны его касался Поттер, с другой старший крестраж, тоже держащий в руках палочку, совершенно не похожую на их тисовую. — Если бы не использовали ребёнка, если бы не надеялись, что все проблемы можно решить только выдвинув вперёд фигуру героя. Если бы Дамбдлор сам не видел в нём единственное спасение. Мы не собирались поддерживать Тёмного Лорда, но вы все нас вынудили. Мы не собирались просто позволить Гарри погибнуть из-за титула Избранного. Вы не смеете судить нас, не вы пережили то, что пережили мы, прежде чем получили шанс от Милорда. Даже теперь вместо того, чтобы бросить ему вызов, вы пытаетесь ранить его через Гарри.       — Не только через Поттера, — раздалось из-за плеча старика. Отвечал очередной незнакомец в защитной форме. Он смотрел равнодушно, ему не было никакого дела до разборок в другой стране. — Вся семья Того-Кого-Нельзя-Называть должна быть уничтожена. Орден считает, что это заденет его достаточно сильно, чтобы провести успешную атаку. Или вы могли бы сдаться, и тогда мы придумаем не такой радикальный исход.       Поттер насмешливо фыркнул, достаточно громко и презрительно.       — И кто вам поверит? Я не позволю вам притронуться ни ко мне, ни к моей семье.       — Тогда вы будете уничтожены, — равнодушно ответил незнакомец.       — Посмотрим, — выплюнул Гарри.       — Гарри, осторожно!       В их сторону полетели проклятия. Рональд шагнул вперёд, выхватывая ещё одну палочку и создавая щит одной рукой, а другой отбивая одно проклятие за другим. Остальные тоже среагировали мгновенно, отбиваясь от нападающих.       Их теснили со всех сторон, отступать было некуда, но только до тех пор, пока Грейнджер не выбросила усиленную Бомбарду в волшебников на одной стороне кольца. Образовалась брешь, и Гарри толкнул Тома в плечо, подгоняя первым.       — Беги! Мы прикрываем!       Том мгновенно среагировал, рванув под защиту деревьев. За ним раздались новые вспышки заклятий, но щиты сразу пяти взрослых волшебников прикрывали ему спину. К тому же, не он был целью нападения.       Он мчался через лес не разбирая дороги, перепригивал через сваленные брёвна и канавы. Один раз споткнулся и кубарем покатился по еловой подушке с приглушённым стоном боли. Под ногти быстро забилась грязь и иглы, но Том знал, что жаловаться некогда. Он никогда не оказывался в такой опасности. Ни когда уносил ноги по Запретному лесу от местных тварей, ни когда пытался спастись от задир в приюте. Эти волшебники были обучены убивать, и у них была чёткая цель, даже если они не понимали, насколько важна эта цель. Поттер дал ему фору, но кто знает, насколько её хватит.       Может, стоило послушать Поттера и взять его удобные кроссовки для прогулки, а не упрямо носить кожаные ботинки, стараясь сохранить официальный стиль даже в этой дыре. По крайней мере, может, сейчас его подвёрнутая нога не ныла бы, сводя с ума от боли.       — А это кто у нас?       Голос над головой раздался внезапно.       Том отшатнулся, собираясь перемахнуть через ручей на другую сторону, но раздался хлопок аппарации, и незнакомый мужчина появился прямо перед ним, так что Том впечатался в него в последний момент, и упал назад.       Сердце колотило, как сумасшедшее. Он умрёт. Он ведь умрёт. Могут ли крестражи умереть? Даже если нет, эти люди сделают всё, чтобы добиться своего, и они зайдут намного дальше, чем ребёнок, воспользовавшийся единственным, что подвернулось под руку.       Воздух резко обжигал горло, из-за сбитого дыхания, Том осушил его настолько, что во рту стоял привкус крови. Больно. Как же больно. И неумолимо приближающийся незнакомец сделает только больнее, если Том не сможет себя защитить, если он не…       — Экспеллиармус!       Всё вдруг как-то затихло. Остался лишь звук собственного пульса, раздающийся в ушах. Только жар на ладонях. Только выпирающие края рукояти, впивающиеся в пальцы.       Мужчина напротив смотрел будто бы даже удивлённо, палочка отведена в сторону. Он так и не попал в него, Том уклонился в самый последний момент, коброй кинувшись вперёд.       Руки колотило. Он не знал, от чего. Он ведь убивал. Он убил эту грязнокровку. Он пытал детей в приюте, запугивал их. Он не должен был сейчас испытывать настолько сильную тошноту и животный ужас перед лицом смерти. Только не он. Не тот, кто так сильно потряс бы в будущем Магическую Британию.       Волшебник попытался ухватиться за Тома, и тот резко опустил лезвие ниже, расширяя рану, после чего не выдержал и отшатнулся в сторону вместе с клинком, отвернулся, упав на ослабевших ногах обратно на лесную подстилку.       Перед глазами застыли собственные окровавленные пальцы. Они всё ещё тряслись и рассеянно сжимали грязь под собой. Том даже не ощущал их, словно они не принадлежали ему на самом деле.       — Том!       Так холодно. А руки будто бы в пекле. Почему он не может перестать трястись? Нужно проверить этого волшебника. Вдруг он ещё не в безопасности?       — Том?       Тепло на плечах. Кто-то вдруг поднял его с земли и обнял за плечи, прижав к груди. Том рвано вдохнул и подался назад, уткнувшись лицом в плечо, ещё сохранившее запах утренней выпечки и осеннего солнца.       — Ну-ну, ты молодец. Послушай меня, Том, ты всё сделал правильно, теперь он тебе не помешает, но нам нужно уходить, скорее. Давай, поднимайся, ещё два шага, и мы будем за пределами их барьера. Ты понимаешь меня, Том? Заткнись, Рон! Давай, ну же, поднимайся.       Том медленно поднялся, опираясь на помощь удивительно крепких для субтильного с виду Поттера рук. Идти было тяжело, ноги совершенно не слушались, но он упрямо слушал утешающий голос Гарри, бормочащий прямо в ухо и следовал за остальной группой.       Видел, как Уизли отбивается от следующих за ними волшебников, как Гермиона присоединилась к щиту Малфоя, отражая атаки. Как старший крестраж взволнованно оборачивается на них, уже накапливая магию для групповой аппарации.       Он физически ощутил, как прошёл сквозь барьер. Вдруг стало так свободно. Медальон дёрнул их всех на себя, уже разворачиваясь на пятах. В последний момент Том обернулся и увидел, как часть преследователей остановились около трупа, приподнимая его.       И Том увидел смертельную рану на его шее и клинок, глубоко загнанный в глотку.       Только вот… Свой украденный клинок он всё ещё держал в руках. И удар нанёс в живот.                               ***       Вся группа приземлилась на деревянный пол. На ногах удержался только Медальон, остальные рухнули с ног, задыхаясь от бега и дрожа от адреналина.       Том быстро оглянулся. Они находились в незнакомом, покрытом пылью доме, в особенно узком и тёмном коридоре, освещаемом только через мутное стекло над дверью.       — Да когда же это всё уже прекратится, — Гарри издал нервный смешок, поднимаясь. Его тёплая рука всё ещё лежала на плече Тома. — Как они вообще нас нашли?       — Хороший вопрос, — прорычал старший крестраж, доставая из-за пазухи небольшой блокнот, и принялся быстро записывать отчёт, почти прорывая бумагу острием пера от усердия. — Если кто-то сдаёт Милорда, мы быстро найдём предателя и уничтожим его. Об этом доме не знал никто, его не должны были обнаружить, точно не так быстро. Но никто в этой комнате не мог нас предать, так как же…       Вдруг Рональд согнулся в кашле над полом. Всё его тело сводило судорогой, а кашель всё не прекращался. Гарри отпустил Тома и поспешил к другу, помогая приподняться. Рональд с трудом остановил приступ и опустил руку, хмурясь.       Вместе с едкой чёрной слизью на ней остались лужицы крови.       Челюсти Поттера напряжённо сжались.       Старший крестраж нахмурился, скользя глазами по мантии Уизли.       — Где твои медикаменты? — настойчиво спросил он. Рональд помотал головой.       — В сумке, в доме, — ответил, облизывая окровавленные губы. — Всё нормально, небольшая перегрузка, нужно только связаться со Снейпом в ближайшее время, он всё исправит.       Гарри отсел к стене, пронзая друга напряжённым взглядом:       — Что ты принимаешь?       Рональд быстро поднял на него глаза.       — О чём ты, дружище? — широко усмехнулся, демонстрируя розовые от крови зубы.       Гарри неопределённо качнул головой.       — Какую из той дряни, что создают для увеличения магической силы, ты принимаешь?       Рон фыркнул и отвернулся.       — Не ту, которую продают в Лютном. Северус согласился делать зелья лично для меня. Он сам чётко выверяет дозировку и антидот под меня. Не смотри так недовольно. Благодаря этим зельям мы сейчас вообще живы.       — Или вопреки.       Том старался держаться в тишине, смотря, как Гарри сжимает кулаки, с трудом сдерживаясь от того, чтобы набить лучшему другу морду.       — Ты знала? — Поттер резко повернулся к Гермионе.       Грейнджер сидела рядом с мужем. Тот осматривал и уже залечивал её рану на плече, краем глаза косясь на гриффиндорцев. Гермиона сдержанно кивнула.       — Его было невозможно переубедить. Он посчитал, что так сделает гораздо больше для всех нас. Ради высшего блага, — девушка печально усмехнулась, склонила голову и медленно покачала ею. — И я, и профессор Снейп пытались объяснить ему последствия, он прекрасно их осознаёт, поверь мне, но ты же знаешь, какой он упрямый.       Рон поднялся и завис над ними с отстранённым, жёстким выражением на лице.       — У меня не было другого выхода. Я должен был оказаться полезным Милорду прямо здесь и сейчас. Я не гений, как Миона, не обладаю невероятным талантом к магии, не такой усидчивый, как стоило бы, чтобы получить хоть какое-то признание. Я просто средних способностей волшебник-недоучка. Милорду же нужны только лучшие, те, кто будет полезен здесь и сейчас. Он не стал бы ждать, когда я найду призвание.       — Ты мог бы научиться, — Гарри покачал головой. Его лицо выражало практически физическую боль. Том поймал себя за странным желанием подойти и стереть её. Он не мог понять, почему Поттеру не всё равно, не он ведь принимает подозрительные зелья, это не его выбор, что Уизли настолько глуп и одержим силой. — Мы признаём талант. Милорд бы нашёл твои сильные стороны и помог найти путь к их развитию. Он бы помог хотя бы ради того, чтобы у него был преданный сторонник, который был бы полностью на нашей стороне. Ты был мне полезен всё это время и без зелий, Рон. Не из-за знаний или магической силы. Ты был лучшим голосом разума, ты помогал нам в сложных ситуациях, ты на самом деле невероятно талантливый и способный волшебник. Но ты никогда не веришь в себя, поэтому даже не пытаешься. Проще выбрать быстрый и стопроцентный путь, даже если он ведёт прямо к смерти? Только ради того, чтобы тебя наконец-то похвалили, и ты казался сам себе значимым? Понимаешь, как это выглядит, Рон?       Лицо Гарри казалось опустошённым. Он всё крутил в руках палочку, растерянно смотрел на покрытые паутиной стены, края губ то и дело подёргивались, в выражении отвращения скользя вниз. Том не мог себе представить, чтобы он сам мог так переживать за кого-то, испытывая физическую боль при мыслях о том, что этот кто-то может пострадать. Всё в нём противилось самой идеи привязываться к живым существам. Их можно использовать в своих целях, но испытывать что-то кроме раздражения в их сторону? Немыслимо. Неестественно.       Рональд не отводил взгляда. Он словно прокручивал этот диалог уже множество раз и был готов к любым аргументам Гарри. Тому оставалось только переводить взгляд с одного мужчины на другого, пытаясь просчитать, кто из них одержит верх.       — Мы все выбрали более лёгкий путь, — наконец Рональд ответил, старательно сдерживая гневные ноты в голосе. — Мы могли сопротивляться, могли пытаться уничтожить остальные крестражи и одновременно искать способ спасти тебя. Уверен, у Дамблдора остались какие-то наработки и идеи, иначе бы он не отправил нас. Возможно, он ошибся в одном, но он никогда не отправил бы тебя на смерть, не попытавшись найти другой выход. Мы могли скрываться годами, сбежать в другую страну и уже оттуда пытаться найти выход. Гермиона могла отказаться нести ответственность за этого хорька и его семью, прости Малфой, это правда, но она взяла, потому что так было проще. Она могла заслужить доверие Милорда другим путём, но выбрала самый простой и быстрый. Ты мог бы отказаться от брака, мог сопротивляться, мог сбежать. Но ты тоже ничего не делал. Настолько, что Милорд приходил почти в ужас. Он не был готов к тому, что ты так легко примешь его и расслабишься.       Поттер опустил руки и выступил вперёд, нарушая личное пространство Рональда. Тот даже отступил на шаг, но сразу же застыл, смотря в ответ сверху вниз, всё ещё упрямо стоя на своём. Поттер тоже замер, но те мгновения, когда он подходил, Том не мог выпустить из головы. Он двигался так плавно и легко, словно подползающая к добыче змея. Смертоносная кобра, готовая кинуться на добычу. Может, что-то от крестража в нём и правда было.       — А может, я согласился, потому что мне он нравился. Ты не думал об этом? Что все эти годы я был очарован силой, умом и бесконечными талантами моего врага? Вам ведь так весело было всё скрыть от меня. Гарри такой глупый, он ничего не поймёт, давайте ничего ему не сообщим о своих планах и просто используем в своих целях! Гарри ведь всё равно всё поймёт и простит нас. А может, на самом деле я всё понимал. И хотел, чтобы у вас всё вышло. Чтобы вы тихо жили со своими семьями в открытых волшебных районах, пока я утопаю в роскоши за спиной самого могущественного волшебника столетия. Может, я ещё на первом курсе отказался от его предложения присоединиться только потому, что боялся, что он обманет. Может, на втором курсе я был очарован самым красивым мальчиком в своей жизни, но Джинни слишком быстро украла у меня его. Может, я не сбежал сразу, когда Том вылезал из котла, только потому что меня всего трясло от вида его совершенного тела в свете луны. Ты ничерта не знаешь о том, почему я согласился. Ты можешь только предполагать, как и Том, каким бы всезнающим он ни пытался показаться. Я сам по себе. Может, я не сопротивлялся, когда меня тянули к алтарю только потому что наконец-то моя самая большая и тайная мечта была исполнена, ни больше, ни меньше.       Том удивлённо распахнул глаза. Тот мальчишка на самом деле был влюблён в него? Разумеется, Гарри должен был быть очарован, но настолько… Тогда почему он не засомневался ни на секунду, прежде чем проткнуть дневник клыком василиска? Крестраж мог бы поклясться, что в тот момент Гарри желал именно убить противника.       Зато Рональд не выглядел впечатлённым. Он смотрел на Гарри взглядом человека, который видел лучшего друга насквозь. В отличие от Тома, он ни на секунду не сомневался.       — Неужели. Уверен, сейчас тебя всё полностью устраивает. Но представь теперь только на минуту, что ты победил. Тёмный Лорд мёртв, все крестражи уничтожены, и остался только ты. Теперь абсолютно все точно в безопасности. Пожиратели снова заперты в Азкабане. Никто не отворачивается от тебя, газеты пишут лишь о том, что ты герой, прохожие снова хотят пожать руку, все, кого ты знал, любят тебя. Ты доучиваешься, идёшь на аврора, становишься не просто таким, каким мечтал быть отец, а лучше, намного лучше. Ты спасаешь людей, учишь стажёров, пока они заикаются, не веря, что действительно учатся у того самого героя, победившего Того-Кого-Нельзя-Называть. Ты снова лучший, особенный, в центре внимания. Снова можешь ворчать на газеты и излишнее внимание, собираясь на праздники за большим столом вместе с моей семьёй, всеми знакомыми и друзьями, бывшими членами уже никому не нужного Ордена Феникса. Ты любим, ты ценный, ты важный. И никакого монстра, убившего твоих родителей, никакой отвественности, никакого брака, на который тебя вынудили согласиться. Представь, что ты уже имеешь всё это, а Милорд мёртв. Что ты чувствуешь?       Том похолодел. Он мало знал о том, что из себя представляет взрослый Поттер, но Рональд знал. И он явно давил на слабые места. Если бы Тому предложили мир, где он единственный, где его восхваляют и носят на руках, где каждый человек знает о его деяниях, он бы без малейших сомнений выбрал его. А для этого всего-то стоит убрать все остальные версии Тома Реддла из уравнения.       Вот и Гарри выглядел заинтересованным. Зелёные глаза жадно горели, пронзая друга насквозь. Том почти физически ощущал его голод по описанному варианту будущего. Он хотел бы оказаться там, точно хотел бы.       Но он не был, так что Поттер опустил голову и усмехнулся.       — Может быть.       Рональд подошёл к Поттеру и положил руки ему на плечи, сжимая.       — Послушай. Иногда выбор делается исходя из обстоятельств. Здесь и сейчас. Ты выбрал то, чего не хотел. Гермиона выбрала. И я тоже выбрал. Наш идеал далёк от того, что сейчас происходит, но сам выбор был важнее последствий, и мы его сделали. Я просто не хочу, чтобы ты винил всех подряд, включая себя, в том, что я выбрал. Я выбрал силу и славу сейчас, даже если из-за этого рано умру. Многие волшебники жили так долго, но не оставили после себя никаких значимых следов. Я не хочу быть одним из таких волшебников. Я хочу, чтобы меня запомнили. Я всё равно не планировал доживать до старости. Не хочу через пятьдесят лет внезапно начать носить блестящие мантии и слыть местным сумасшедшим.       Гарри поджал губы и опустил голову. Том был практически уверен, что он заплачет, но Поттер сдержался.       — Ты идиот, Рон. Я не знаю, что буду делать, если с тобой что-то случится. Ты же мой самый первый лучший друг. Я хочу запереть тебя где-нибудь и не выпускать, пока ты не поклянёшься, что никогда в жизни не станешь больше принимать никакую дрянь.       — Если бы я её не принимал, мы бы сейчас не отбились, дружище, — Рональд снова заговорил мягко, даже улыбнулся приятелю, притягивая его к себе и обнимая. Гарри уткнулся ему в плечо, громко дыша, но всхлипов всё ещё не было.       — Да и к чёрту. Пожалуйста, Рон. Хотя бы когда это всё закончится, прекрати. Сила никогда не берётся из ниоткуда. Зелья опустошают тебя.       Рональд лишь улыбнулся.       — Может, когда станет спокойнее, я подумаю. Но не решай за меня, приятель.       Поттер поднял руку и ударил друга в плечо.       — Сказал тот, кто решил за меня. Ты полный придурок, — быстро отстранился и поднял голову вверх, в несколько глубоких вдохов приподя себя в порядок. — Поговорим позже. Вы сможете восстановить защиту на доме?       — Если вы наконец прекратили семейные разборки, то да, — ядовито ответил Драко, помогая уставшей жене подняться.       Грейнджер выглядела измотанной, но всё ещё держалась.       Том оглянулся на остальных. Что Грейнджер, что Малфой, что даже старший крестраж выглядели бледными и истощёнными. По Поттеру это было сложнее понять, потому что он всегда выглядел так, будто находился при смерти, но вот Рональд будто пышет здоровьем, если бы не кровавый кашель сразу после аппарации.       Медальон поднялся по стенке, пошатываясь, но сразу подошёл к Поттеру и похлопал его по плечу.       — Мы всё сделаем. Займись им уже.       Том не сразу понял, о чём они, но вот Гарри почти сразу обернулся к нему, и лицо мужчины осветилось неожиданно тёплой улыбкой.       — Пойдём, Том, тебя нужно привести в порядок.       Том с недоумением смотрел, как Поттер подходит ближе, как протягивает руки. Почему? Том ведь в полном порядке. Это они все истощённые и бесполезные, у Тома как-раз всё идеально. Он опустил взгляд на свои руки. Их всё ещё заметно трясло, даже когда крестраж смотрел прямо на них и пытался заставить остановиться. Как на зло, они только сильнее задрожали, а тело вдруг стало каким-то невесомым, Том начинал проваливаться, странный звон, который он слышал уже давно, вдруг стал громче.       — Ну-ну, всё, пойдём, — Поттер резко поднял его на руки и взвалил на плечи, помогая выйти из коридора.       Тома опустили на такой же пыльный, как и всё здесь, диван. Из дальней комнаты раздался оглушительный визг. Женский голос кричал что-то о грязнокровках, нарушителях и ворах. Какой противный. Совсем как у старшекурсницы с его факультета.       — Подожди здесь, я сейчас, — и вышел из комнаты.       Том устало прикрыл глаза. Мерзкое местечко. Когда-то в нём был определённый шарм, но весь он утерян в разорении заброшенного дома. Его проще было сжечь, чем восстановить.       — Грязные подобия на волшебников. Я уж надеялся, вы больше никогда не вернётесь в и без того настрадавшийся дом моей драгоценной хозяйки… Что бы сказала мадам, если бы видела всё это безобразие…       Том резко обернулся через спинку дивана. Прямо за ней стоял особенно мерзкий и старый домовой эльф. Выпучив глаза, он смотрел на Тома полным презрения взглядом и продолжал ворчать, хотя видел, что тот слышал его.       Щёки подростка вспыхнули. Даже одногруппники уже давно перестали проявлять к нему такое неуважение! В особенности, после того, как он раскрыл свой особенный талант к общению со змеями. Он был наследником Салазара Слизерина, его разбавленная кровь содержала в себе больше величия, чем вся кровь чистокровных выродков, взятая вместе!       — Пошёл прочь! — яростно зашипел на эльфа, дрожа от негодования. Насколько он был жалок, что даже эльф смел разговаривать с ним в таком тоне!       Эльф застыл. На лице отразился долгожданный ужас, но вместо того, чтобы упасть на колени и молить о прощении, он закричал. Мебель вдруг начало трясти, пол и стены заскрипели и отовсюду повалила пыль. Том судорожно принялся искать палочку, но быстро и с сожалением вспомнил, что у него её нет. Даже клинок он где-то выронил, а эльф всё больше сходил с ума, не переставал кричать, хоть и отходил всё дальше от Тома.       — Критчер!       Гарри появился очень вовремя, гневно уставившись на паникующего эльфа.       — Заткнись!       Звук мгновенно прекратился, хотя домовик всё ещё стоял с распахнутым ртом, но уже едва хрипел.       — Прекрати это всё и убирайся.       Стены перестали дрожать, а мебель опустилась на пол. Эльф с хлопком исчез, и в доме наконец воцарила тишина.       Гарри вздохнул, прислонившись к стене. Плечи его устало опустились.       — Не обращай внимания. Том при нём убил его любимого хозяина. Он не очень хорошо реагирует на змеиный язык, хоть и до кончиков ушей предан тёмным чистокровным семьям.       Том всё ещё был напряжён, когда Гарри прошёл вперёд и опустился рядом, накинул на плечи относительно чистый плед и передал огромную кружку горячего шоколада. Крестраж опустил взгляд на густую глянцевую поверхность, будто впервые наблюдая, как на ней уже растворяются засохшие маршмеллоу. Сколько лет вообще этому шоколаду?       Том сделал медленный глоток. Вкусно. И руки медленно переставало трясти. А Гарри откинулся на спинку и с тёплой улыбкой смотрел на него.       — Нравится? На следующий год после нашей встречи моему новому учителю пришлось откармливать меня шоколадом в течение всего года, пока школа находилась под охраной дементоров. Я очень плохо реагировал на них, каждый раз при встрече в ушах раздавался крик моей матери, умоляющей Тома не убивать меня. И его голос, требующий отойти в сторону. Когда они вытягивали у меня всё хорошее, что со мной происходило, я вдруг словно вновь оказывался никому ненужным бесполезным уродом, запертым от чужих глаз. Но не оставалось даже надежды, что меня кто-то заберёт оттуда. Только боль, пустота, одиночество. Я даже не хотел мстить, потому что месть в некотором смысле тоже очень приятное чувство. Оно тянет к жизни. А с первым же кусочком шоколада всё вдруг проходило. Гермиона рассказывала, что это из-за резкого выброса дофамина, это типа какое-то вещество внутри нас, которое отвечает за то, что мы испытываем счастье. Не знаю, читал ли ты о нём или нет. Я никогда не слышал о нём, а Гермиона говорила так, как будто о нём все знают. Подумал, это первое твоё настоящее убийство, так что не повредит немного искусственного счастья.       Том медленно моргнул, отметив, что про дофамин нужно будет почитать. Возможно, что-то из маггловской науки, раз о нём знает только грязнокровка. Ему и правда было легче. Он любил сладкое и очень скучал по нему в летние голодные месяцы. Настолько, что ему часто снились сладости с приветственного пира, после чего он просыпался с пустым желудком и ещё более огромной пустотой где-то в районе груди. В лучшем случае из сладкого они получали фрукты в августе. С ними конец самых ужасных месяцев в году ощущался немного приятнее, несмотря на то, что они были ещё скорее кислыми и твёрдыми.       — Ты лучше всех осведомлён, что это не первое моё убийство, Гарри, — наконец-то он мог заговорить, не опасаясь, что голос будет дрожать и срываться.       Гарри не отводил мягкого взгляда от него. Он выглядел таким надёжным и тёплым. Если подумать, никто никогда не смотрел на Тома так. Будто волновался за него, искренне волновался.       — И мы с тобой также знаем, что есть разница. Ты не ответственен за убийство Миртл так, как заявляешь. Это был несчастный случай, не так ли? Убийство произошло сразу, как василиск выполз из укрытия, не твоими руками. Сейчас тебя самого чуть не убили. И ты сам проткнул человека, увидел кровь на руках. Даже не заклинанием. К тому же, ты так сильно боишься умереть, я не удивлён, что ты напуган сейчас.       — Я не боялся, это… Это…       — Шок, — Гарри подсел ближе. Тепло его плеча странно успокаивало. Стало даже как-то неловко. Все гриффиндорцы такие тактильные? — Знаешь, впервые я убил на первом же курсе. Но впервые ощутил шок и вину только тогда, когда у меня на руках оказался Драко, истекающий кровью после неизвестного проклятия, которое я вычитал в учебнике. Я никак не мог прийти в себя.       — Я повесил кролика соседа по приюту, — прошипел Том, пытаясь донести до Гарри, что то, что с ним происходит, определённо не может быть испугом. — Я продолжал душить его, пока он кричал и сопротивлялся.       — Ты повесил его своими руками или снова использовал магию? — уточнил. На лице Поттера всё ещё не было ни страха, ни отвращения, какие были обычно на лицах взрослых, когда они лишь слышали об этом факте. Поттер выглядел так, будто он уже знал об этом.       — Магию, — честно ответил, поджимая губы. — Всё думал о том, как вместо кролика подвесил бы того придурка. Представлял, как душу его собственными руками, как сжимаю его кости, пока они не треснут.       Гарри всё ещё улыбался ему. И кто из них психопат после этого?       — Даже в детстве был настоящей змеёй. Не оправдывайся, Том. Нет ничего страшного в том, что ты испугался и в шоке. Просто пей шоколад и продолжай говорить, разговоры отвлекают даже лучше сладкого.       — Почему ты не злишься? — Том растерянно нахмурился. — Другой на твоём месте уже бы разозлился.       Гарри вздохнул.       — Мир — жестокое место, Том. Я сделал очень много плохого за то время, что мы с тобой не виделись. Ты задушил чужого кролика магией, когда был ребёнком. А я своими руками убил учителя, хотя видел, что мои прикосновения обжигают его. Ты держал кролика магией, я своими руками. Я осознанно проклял сокурсника неизвестным проклятием и смотрел, как он истекает кровью, пока не пришёл учитель. И я не хочу даже вспоминать, что делал последние несколько лет, пока мы были в бегах. Я точно помню, скольких убил.       На дне уже оставалось совсем немного, когда Том наконец решился спросить:       — Тот человек. Это ведь не я на самом деле убил его, правда?       Рука на плече сжалась чуть сильнее, но быстро обмякла, и Гарри погладил его по лопаткам.       — Он не должен был выжить после того, как навредил тебе, хотел навредить всем нам. К тому же, я должен был действовать быстро. Но неважно, кто убил, меня волнует только твоё самочувствие сейчас. Он напугал тебя, вот, что важно.       Ком встал у Тома в горле. Тон Поттера был таким мягким, таким утешающим. Он не хотел причинить ему вреда, думал о том, что чувствовал Том, когда огромный волшебник направил на него палочку. Никто бы так не волновался о Томе. Только, похоже, такой же крестраж, как и он. Даже хозяин бросил их, оставил в небезопасном месте, не позаботился о достаточной защите. В итоге на них напали, хотя именно этого, судя по разговорам, они и пытались избежать, отправившись в эту глушь.       — Ты всё ещё расстроен? Хочешь ещё шоколада?       Гарри всё ещё выглядел искренне волнующимся, как мог бы выглядеть отец или старший брат, если бы они были у Тома. Том нашёл остатки семьи и собирался навестить их летом, когда первый же созданный крестраж разрушил планы. Интересно, как прошла эта встреча? Судя по всему, не очень хорошо, если никто ничего не слышал о семье Лорда Волдеморта. Они бы хвастались ими, если бы у них были хорошие отношения, ведь так? С другой стороны, как могла вообще пройти встреча с людьми, которые бросили их?       Это ведь конец. У него нет семьи, которая бы приняла его. Больше нет приятелей, которыми можно было манипулировать, чтобы получать тайные знания их семей. Больше его не знали, как талантливого юного волшебника. У него не было ни имени, ни образования. Лорд Волдеморт разрушил всё их общее прошлое. И сам он тоже не хотел Тома.       И только чёртов Поттер сидел рядом, грел его своим плечом, отвлекал от мыслей о горячей крови на руках и тошнотворном запахе. Том не жалел этого человека, разумеется нет, он заслужил. Но даже у Тома был какой-то барьер, который оказался сломан так резко, что он даже не успел осознать этот слом. Он даже был зол на мертвеца за то, что тот вынудил его совершить такое грязное убийство, когда Том был к нему совершенно не готов. Это должно было произойти иначе. Ради нового крестража, на алтаре, со связанной жертвой, с ощущением силы, власти, когда он будет убивать. Убийство было бы неизбежно, во имя бессмертия, во имя собственной жизни. Оно не должно было произойти так. Пусть не он нанёс последний удар, но само ощущение разрезанной плоти ощущалась как потеря чего-то. Невинности? Детства? Как глупо, он никогда не был невинным ребёнком, разве не об этом ему твердили мисс Коул и Дамблдор?       Не видя смысла больше сдерживаться, Том с раздражением скинул с ног ботинки и поджал ноги под себя, прижимаясь к тёплому боку Поттера и сильнее запахивая тёплый плед. Гриффиндорец крепче прижал его к себе и вдруг даже повернул голову, уткнувшись юноше в макушку.       — Не бойся. Я никогда не позволю кому-либо навредить тебе. Мы теперь семья.       Что Том и успел узнать о Гарри Поттере, так это то, что он готов убивать за семью. Наплевать на все моральные принципы, чтобы спасти тех, кто ему дорог. Как приятно было знать, что этот человек считал его семьёй, несмотря на то, что Том делал всё, чтобы держаться от него подальше. В отличие от хозяина, для Гарри общая душа имела значение. Ему хотелось верить.       Том сильнее прижался к тёплому мужчине. В этом времени у Тома оказался единственный человек, которому Том был нужен. Если он не воспользуется им, он просто умрёт. Он отставил чашку в сторону и обвил Поттера руками в ответ, всё ещё пребывая в ужасе от степени близости, но находя в окружившем его тепле что-то родное и приятное.       — Шоколад, — вошедший в комнату спустя несколько минут Медальон отметил только остатки сладости в кружке. Выглядел он практически зелёным и едва стоял. — Хорошая идея. Где кухня?       Гарри кивнул в сторону двери.       — Могу заставить Критчера.       Старший крестраж мотнул головой, отчего позеленел ещё сильнее и прижал ладонь ко рту.       — Не стоит, он и без того меня не переваривает. Пожалуй, я просто сделаю сам…       — Сиди на месте, — раздался резкий приказ. Какой же противный голос, Мерлин. Поддаваясь примеру гриффиндорцев, так и хотелось обозвать мальчишку хорьком. Всем своим самодовольным и при этом трусливым поведением он неимоверно раздражал. Малфой ввалился в комнату с ослабевшей ведьмой на плече и с трудом дотащил её до дивана. Женщина рухнула рядом с Томом, не подавая признаков жизни, откинув голову назад и едва заметно дыша. — Сейчас сам сделаю. Конечно, лучше бы влить в вас восстанавливающих зелий несколько литров в каждого, но боюсь, в наших условиях их ещё настаивать несколько часов, если я вообще отыщу ингредиенты в этой развалюхе. Поттер, где шоколад?       — Тёмно-коричневый шкафчик, третья полка сверху. Там целые плитки под сберегающими чарами, рядом пакетик сухого молока. Добавь ещё сахар, чтобы вкус кипятка перебить.       — Не дом Блэков, а маггловский притон, — заворчал аристократ, исчезая за дверью. — Уизли, если есть силы стоять, иди сюда и помоги мне!       На памяти Тома Малфой ни разу не вёл себя настолько самоуверенно и нагло, как сейчас. Злость и слабость троицы друзей придавали ему самоуверенности, это уж точно. И, судя по тому, что браслеты не жгли запястья, магия не видела в его наглом поведении настоящей угрозы хозяйке брачных оков. Интересно, насколько далеко он вообще мог бы зайти, действуя в интересах блага Грейнджер? Но уже одно его лицо всё равно почему-то раздражало.       Уизли ввалился сразу после его ухода. Наконец-то и он начал сдавать. Под носом уже были разводы крови. Том не знал, что было после того, как ему удалось сбежать, но сомнительно, что остальным далось так легко задержать организованную группу профессиональных наёмников. За спиной Реддла, скорее всего, развернулась настоящая бойня, прежде чем его самого нагнали. Рональд оглядел их, задержался взглядом на Гарри и Гермионе, после чего тоже исчез в кухне.       Старший крестраж упал в кресло с тяжёлым вздохом и тоже поджал под себя ноги, но опереться мог только на подлокотники, что и сделал, практически полностью расслабившись.       — Всё готово. Не уверен, что нас не найдут, но время есть, особенно если про этот дом все давным давно забыли.       — Орден уже давно не собирался здесь. Не думаю, что новые члены вообще знают о нём, — отозвался Гарри, рассеянно поглаживая плечи Тома. — Я хочу верить, что никто из моих старых знакомых не принимал участия в этом. Знаю, мы первые выступили против наших целей, но они не были убийцами. Они бы верили в нас до конца.       — Ты не знаешь, — отозвался Медальон, не отрывая склонённой головы от подлокотника. — Никто из нас не знает. Кому мы вообще можем доверять, если последнее место было раскрыто? Это был кто-то из ближайшего окружения, самых преданных соратников, другому бы Милорд не доверил это знание.       Гарри тихо зашипел в ответ.       — Он доверяет слишком многим. Он слеп, когда дело касается носителей его метки. Считает, что они в его собственности и не могут предать.       Поглаживания были всё такими же бережными, но в голосе взрослого волшебника звучало расстройство. Пусть Том не знал подробностей личной жизни Гарри и их Господина, похоже, тот смог обмануть мужа настолько, что Поттер несмотря на всё желал быть ближе к нему.       — Они и должны! — Медальон зашипел в ответ. — Они принадлежат нам, они приняли нашу метку, поклялись в верности. Мы не для того собирали Пожирателей Смерти, чтобы ждать удар в спину от них же.       — Почему ты не раздумываешь над вариантом, что предать мог кто-то из этой комнаты?       Малфой возник внезапно, вместе с Уизли внося в комнату новые порции горячего шоколада. Гарри взял две чашки и попробовал из своей немного, прежде чем удовлетворённо кивнуть и передать Тому вторую кружку. У Тома отчего-то стало немного тяжело в груди, когда он увидел этот жест. Напиток он принял, но от Гарри так и не отстранился, грея руки о горячие стенки.       Драко сел рядом с Грейнджер, проверил её пульс, откинул пряди с лица, а затем мягко растолкал, передавая в руки чашку и помогая сделать глоток.       — Я к тому, что любой из нас может оказаться предателем. Не только кто-то сторонний. Мы все отлично знали, где находится дом, знали, что можем ударить по Волдеморту через Поттера и вас. Ладно эти придурки, но почему ты не сложил эти подозрительные факты?       Крестраж раздражённо фыркнул. Он бы, возможно, даже плюнул в напиток и отказался от него исключительно из вредности, но сдержался. Не удивительно, у него даже проявились круги вокруг глаз от слабости.       — Я, Том и Гарри не могли сдаться Ордену, потому что мы одно целое, мы принадлежим хозяину во всех отношениях. Сейчас Гарри точно не предаст нас, не после того, как понял, что значит для нас. Рональд и Гермиона готовы на всё ради Гарри. Пока Гарри не решил, что готов отказаться от нас, они ничего не сделают. А ты под полным контролем Грейнджер, более того, слишком слабохарактерный, чтобы сделать что-либо без её ведома. Будь ты сильным магом со стальной выдержкой, я бы подозревал тебя, но ты не такой. Ты хочешь казаться особенным, выдающимся, но мы видим тебя насквозь. И только Грейнджер находит твою слабость очаровательной. Но за шоколад спасибо, без тебя сейчас было бы тяжелее, признаю.       Драко ближе прижался к жене, и прозрачно-серые глаза злобно уставились на Медальона.       — Больше болтай, и я подумаю, заботиться о твоём состоянии или нет, полукровный придурок.       Уизли довольно загоготал со своего места и хлопнул крестраж по спине.       — Слышал? Стоит прекращать задирать хорька, а то он жёнушке пожалуется, и нам пиздец.       Ведьма приоткрыла один глаз, устало уставившись на компанию.       — Вам «пиздец» в любом случае, если вы не прекратите детские разборки, — она одобрительно похлопала мужа по руке и повернулась к Гарри. — Милорд в порядке?       Гарри поджал губы и ближе притянул к себе Тома, хмурясь.       — В ярости. Он уже пытает Фарджа. Не думаю, что он будет узнавать о нашем местонахождении. Он хочет знать, что мы в порядке и в безопасности, но после произошедшего опасается, что это повторится. Я боюсь, что он может наделать глупостей сейчас.       — Если он наделает глупостей, всё это быстрее закончится, и мы вернёмся к нему, — мечтательно протянул Медальон, вздыхая.       Гарри ничего не ответил. Только опустил взгляд, не убирая руки с пригретого под боком Тома. Том же сидел в окружении взрослых волшебников, смотрел в свой шоколад и думал о том, как сильно он желал, чтобы Гарри держал его вот так вечность.

***

      — Том, помоги мне с уборкой!       Сильный голос Гарри было слышно из другого конца огромного дома Блэков. Том поспешно убрал на место невероятно интересные заметки по тёмной магии и степенно вышел в коридор, неспеша двигаясь в сторону гостевой комнаты, по совместительству служившей и столовой, и кабинетом всей группы волшебников.       Ему казалось, что в связи со всем, что произошло за последнее время, в доме будет царить напряжение. В их стране шла война, снова, хозяин оставил их и даже не написал ни строчки в ответ на сообщения. Их держали в неведении относительно происходящего в стране. Единственным источником новостей было старое радио, где-то украденное Рональдом во время пробежки за продуктами и ингредиентами для зелий. Тома переполняла злость, он с трудом удерживал себя в руках, но вот остальные…       В доме Блэков царило исключительное умиротворение. Продуктивная активность была направлена на восстановление дома, на смех и разговоры ни о чём. По радио то и дело звучали всё более угнетающие сообщения. То семья волшебников была задета в процессе военных действий. То обсуждалось, стоит ли уже прямо говорить о развязавшейся войне. На паре каналов уже взбудораженно спорили, когда Тёмный Лорд решится ответить нападавшим в полную силу. Даже тайная волна Ордена передавала только новости о погибших, а один раз по ней пронеслась особенно неожиданная новость.       Часть членов Ордена присоединяется к силам Тёмного Лорда в обороне границ.       И всё же, под эти страшные новости взрослые волшебники продолжали обустраиваться, обсуждали, кто чем займётся вечером. И, казалось, больше были озабочены пикси в шторах, чем тем, что в любую минуту к ним могли вломиться. Снова. У них всё ещё были враги, которые жаждали их смерти, жаждали поражения Лорда Волдеморта, полного краха всему, чего они добились.       Этого Том никак не мог понять, но единственное, что ему оставалось, так это следовать командам Поттера, воодушевлённого идеей привести старый дом крёстного в приличное состояние.       — Отлично, ты здесь, — Гарри нёс в руках огромный ворох бесконечных пледов, насквозь пыльных и грязных. Он был растрёпан больше обычного, но всё ещё широко и открыто улыбался Тому. — Займись пикси здесь и убери пыль, пожалуйста. Нужно скорее привести это место в приличный вид, есть шанс, что скоро нам придётся уже самим убираться отсюда.       Том остановился в дверях, опершись плечом на деревянный проём, хмурясь.       — Почему мы вообще должны этим заниматься? Как ты и сказал, в любую минуту на нас могут напасть, а ты убираешь гостиную? Я просто не понимаю вас. Нас ещё пару дней назад чуть не убили, а вы… чем вы вообще занимаетесь?!       Гарри с недоумением посмотрел на него, затем оглянулся на комнату. На лице его медленно проступало понимание.       — Ты всё ещё напуган? — мягко спросил, отчего Том практически взвыл от раздражения.       — Неважно, напуган я или нет! Меня больше волнует, почему вы все не напуганы! У твоих друзей есть огромный повод бояться! И чем вы занимаетесь? Спорите о последнем матче по квиддичу? Где ваш здравый смысл?       Гарри медленно вздохнул и принял серьёзный вид. Взмахом палочки он наконец отправил бельё в стирку левитирующим заклинанием. Медленно опустился на опустевший диван и прямо посмотрел на Тома.       — Как ты думаешь, Том, сколько для меня уже длится война?       Том пожал плечами, не понимая, к чему ведёт взрослый волшебник.       — Не так давно, насколько я знаю… Активные военные действия начались совсем недавно.       — Я не про французов, мне плевать на них. Я о другой войне.       Том замер, подсчитывая и воспроизводя в воспоминаниях обрывки разговоров.       — Ты о том, что хозяин пытался убить тебя последние годы?       Гарри улыбнулся.       — Почти. Кажется, ты так и не знаешь о том, что происходило после нашей встречи в Тайной Комнате. В конце моего шестого курса пал Дамблдор. Всё прошло по его плану, как мы выяснили в дальнейшем, но мы всё равно были напуганы и расстроены. Тем же летом Волдеморт захватил власть. Разумеется, никто его не принял. Волшебники организовывали сопротивления, война на деле так и не закончилась с его приходом к власти. Я был его главным противником с самого своего рождения, Рон был из семьи Ордена, а Гермиона магглорождённой. Все мы были нежелательными членами режима и подлежали немедленному уничтожению, так что мы сбежали, чтобы исполнить волю Дамблдора, уничтожить крестражи и победить его. Разумеется, всё пошло не по плану. Мы боролись три года. Три года мы слушали радио, боясь среди имён погибших услышать имена знакомых. Три года выживали с крохами магических сил от постоянного голода и недосыпа. Нас преследовали, нас предавали и маги, и магглы. Мы никому не могли довериться. Мы жили в палатке в лесу, вдали от людей. Только мы трое и медальон на моей шее. Мы держались только на надежде, что крестражи можно уничтожить, ещё не зная, что я сам тоже должен быть уничтожен. Три года, Том. А теперь, — Гарри развёл руками, улыбаясь. — Ты только посмотри вокруг. Мы в настоящем доме, сильнейший тёмный волшебник сражается за нас, у нас есть еда, тёплые постели, мы в центре Лондона. Единственное, что от нас требуется, продержаться, пока кто-то другой не победит. Кто-то достаточно сильный, чтобы победить. Если подумать, у нас всё очень даже хорошо.       Гарри легкомысленно улыбнулся и подошёл к Тому, положив ладони ему на щёки. Юноша хотел было отшатнуться, но сам не понял, почему так и не смог, согретый теплом рук удивительно оптимистичного улыбчивого мужчины.       — Я знаю, ты переживаешь, Том. Но мы защитим тебя. Мы готовы ко всему и не относимся к происходящему легкомысленно. Если что-то произойдёт, мы готовы сражаться.       И как они выживали все эти годы с таким отношением? До Тома доносились разговоры о прошлом, по которым он понимал, насколько тяжелой была жизнь подростков, но не мог представить тех озлобленных подозрительных детей, которых рисовали эти истории. Сейчас они всё ещё были веселы. Гарри улыбался ему так, словно никакой войны не было, словно всё было спокойно. Как он сказал? В настоящем доме, есть еда и постели… Может, он и прав, но они всё ещё не были в безопасности, вот в чём проблема.       Но при виде улыбки Поттера слова сами оставались на языке, так и не рискуя вырваться вслух. Том лишь опустил голову, показывая, что услышал его. Поттер хмыкнул и встрепал его волосы очень домашним жестом.       — А теперь будь хорошим мальчиком, помоги мне с уборкой.

***

      Том проснулся с безмолвным криком, резко поднялся и отшатнулся с места, продолжая бежать даже наяву, пока не осознал, где находится. Сердце безумно колотилось в груди, дыхание срывалось, будто он действительно только что прятался под кроватью, слышал свист самолётов, взрывы. Тяжело дышать, паника заполняла всё тело, в груди сдавило так мерзко, что хотелось скулить и шипеть, только бы прогнать давление, наконец-то вдохнуть. Хотел бы он жить без пульсирующего органа в груди, чтобы оно не колотило так болезненно по рёбрам.       Если бы Тёмный Лорд увидел его в таком состоянии, точно бы отправил обратно в дневник. Бесполезный. Он такой трусливый и бесполезный. Он недостоин жить, как и все эти сопливые маггловские дети из приюта.       Юноша сжался ещё сильнее, не зная, как избавить себя от туманящей голову паники. Во сне он снова был мальчишкой, снова не мог защитить себя, чтобы не рискнуть потерять палочку. Он так хотел избежать этого, но вот, проходит половина века, и он снова здесь.       — Том?       Дверь приоткрылась. Том услышал скрип и лишь потом в проёме зародился свет от небольшого ночника с маленьким магическим огоньком внутри. Огонёк суетился внутри стекла, ударялся о стенки сосуда, но после этого светил лишь ярче.       Том поймал себя за тем, что уже и забыл про вторженца, заворожённый светом в его руках, и сразу же накинул на плечи одеяло, отползая к стене.       — Что ты здесь забыл? Ты мешаешь. Иди к себе.       Но Поттер не ушёл. Он медленно подошёл ближе и оставил ночник на прикроватном столике, присев на край сбитого одеяла. Он выглядел встревоженным, но не сонным. Кажется, в такой час мужчина ещё не спал. Неужели Том кричал во сне?       — Кошмары? — мягко поинтересовался мужчина, заглядывая в лицо Тома своими пронзительными глазами, словно читал его насквозь.       Том зашипел на него, стремясь отогнать. Он должен был остаться один. Он всегда был один, и уж тем более в часы слабости. Никто не должен был видеть его таким.       — Я чувствую тебя, Том, — вкрадчивым тоном постарался донести Гарри. — Я чувствую всех вас, у тебя не получится лгать. Не мне. У меня тоже постоянно бывают кошмары, я могу понять.       — Ты не понимаешь! — Том несдержанно пнул взрослого мага в бедро. — Ты слабый и тупой мальчишка, ты можешь хоть каждый день плакать от кошмаров. Волдеморт наверняка именно таким тебя и видит. А я, я Лорд Волдеморт. Я мог бы быть его наследником, не проиграй тебе тогда! Я должен доказать ему, что не слаб, что достоин его!       — Том…       Гарри смотрел с жалостью.       — Ты уже достоин его. Ты часть его души. Никто так не любит себя, как он. Каждую свою часть он лелеет, никто не будет забыт.       — Мы разбили себя и выкинули прочь. Это уже говорит о том, насколько мы ненавидим себя.       — Разве ты ненавидишь? Ты ненавидишь кого угодно, Том, но не себя.       — Такого слабого и бесполезного? — крестраж усмехнулся. — Ненавижу. Я мог бы восхищаться только величием Лорда Волдеморта, не слабостью.       Гарри, похоже, наконец принял, что не сможет переубедить его, но на лице волшебника проявилась иная решимость, которую Том разгадал не сразу, а когда разгадал, было уже поздно. Он оказался в крепких объятиях навалившегося сверху тела.       Мужчина сжимал его крепкой хваткой, забравшись к нему в постель. В первый миг Том было запаниковал, но… объятия были удивительно приятны. Не мерзкие прикосновения других людей. К тому же, в них не было ничего, что могло бы отпугнуть Тома. Гарри просто сжимал его и бережно гладил волосы, как будто Том был хрупким сокровищем. Тем, что стоило тщательно оберегать и нежить.       Будто Гарри искренне переживал за его чувства. Будто хотел забрать его кошмары. Будто он был его семьёй, на самом деле был семьёй, которая захотела Тома, приняла его, любила его.       Плечо мужчины было тёплым. Было так легко уткнуться в него лицом, стиснуть чужую мягкую пижаму, упрямо сопеть, не позволяя услышать собственный нервный перестук в груди. Объятия были надёжными, самыми надёжными, что Том получал в жизни. Поттер словно давал обещание, которое никто и никогда Тому не давал. Он действительно будет рядом с ним. Защитит его.       — Повелитель снова запрёт меня там, — прошептал, на этот раз отчаянно, словно рассказывая самый большой секрет, срывающимся на шёпот голосом.       — Я ему не позволю, — мягко, но нерушимо ответил Поттер.       Может, Гарри не знал, не подозревал, но сделка была заключена.

***

      Гарри был его семьёй.       Том всё прокручивал в голове эту мысль, разглядывая её со всех сторон и обдумывая, как к ней подступиться. Он, на самом деле, не был уверен, как она вообще так надёжно обосновалась в его разуме.       С одной стороны, он боялся мести со стороны непредсказуемого мальчишки, ускользавшего от смерти множества раз. С другой… Гарри делился с Томом сладостями. Он в первую очередь проверял, получил ли Том свою порцию, и только после этого приступал к еде. Он постоянно справлялся о самочувствии Тома. Постоянно заверял, что всё будет хорошо. Постоянно касался его утешающими, ни к чему не обязывающими прикосновениями.       Поттер время от времени уединялся с другим крестражем, собирался с друзьями, но даже тогда сперва он встречался взглядом с Томом и спрашивал, в порядке ли он. А затем улыбался самой открытой и светлой улыбкой во всём мире. Он не позволял Медальону задевать Тома, следил, чтобы тот держался подальше и не нарушал его личного пространства.       При этом Гарри постоянно пытался втянуть Тома в разговоры и общие развлечения, словно Тому могли быть интересны глупые игры великовозрастных детей. Он лишь из скуки играл в шахматы с Рональдом, находя его манеру игры в меру агрессивной и захватывающей.       Обычно на такие игры он выходил из библиотеки Блэков ближе к вечеру. В комнате к тому моменту уже пылал камин, на зашторенных окнах играли тени огня, а Гарри успевал продуть несколько партий.       Том небрежным движением заменял его в кресле оппонента Уизли и начинал напряжённую игру.       Рядом с ними обычно за книги садилась Грейнджер, разложив перед собой блокнот, в который мелкими буквами быстро записывала что-то, часто хмурясь. Малфой же находил развлечения в спорах с Поттером о моделях мётел. Иногда Тому казалось, что они выдумывали их. Невозможно было на такой скорости разогнаться на заколдованном помеле. Да и названия глупые. «Молния»? Описываемые спорящими волшебникам характеристики точно могли принадлежать только несуществующей вещи.       Иногда Гермиона рассказывала новости с фронта. Они были столь же неутешительны, как и приносимые Уизли газеты. Узнав о войне, волшебники, разумеется, в большинстве своём поддерживали французов, считая, что те лишь собирались освободить Британию из-под власти Тёмного Лорда. Возможно, так и было, Том бы не стал утверждать. Вероятно, даже тот бывший министр не знал о настоящих целях Франции в этой войне. Единственное, что было ясно из прилетающих обрывков, война перестала носить скрытый характер и теперь велась открыто. К армии Тёмного Лорда практически никто не присоединился, зато Францию поддерживали что его подданные, что другие страны, не одобряющие тёмного мага на роли Повелителя Британии.       Слушая новости, Гарри каждый раз мрачнел и весь как-то опускался. Том был уверен, он тоже боялся, что случится со всеми ними, если их обнаружат. Хотя любой вариант будущего казался абсолютно безнадёжным.       — Как мне отговорить Милорда от массовой резни? — в какой-то момент спросила Грейнджер, подняв на мужчин окружённые тёмными тенями глаза.       — Всё уже настолько плохо? — уточнил Уизли, не отрывая взгляда от доски. — Я бы предложил больше его не останавливать. Вы, ребята, потрясающие, вечность бы снова с вами всеми жил, но я хочу в свой отдел. Хочу ворчащего Антонина и мерзких зелий Снейпа.       Грейнджер послала в него короткое жалящее проклятие. Судя по вскрику рыжего, оно оказалось довольно сильным.       — Я не для того столько сидела над документами, чтобы снова обрушить всю репутацию Тёмного Лорда. Мы так долго работали, я так старалась оградить его от новых ошибок на пути к построению Британии, которая будет любить его. Вся моя работа с газетами, тщательная редактура законодательных инициатив, все аргументы в пользу более степенного и спокойного образа на публике… Всё пойдёт крахом, как только он впадёт в ярость! А он впадёт, и уже скоро. И дело точно пойдёт быстрее, если он выпустит разом такое количество магии! Всё хуже некуда! А ведь уже так давно не было казней, не было бессмысленных потерь, не было огромного количества жертв. Всё было так хорошо, пока этот ублюдок не решил прославиться победой над Тёмным Лордом!       Грейнджер зарычала, бросив в сторону баночку чернил. Малфой быстро прикрылся руками и отшатнулся от неё, но достаточно быстро пришёл в себя и метнулся обратно к жене, послушно опустившись на колени перед ней и прижавшись головой к ногам, словно послушная псина, которой и являлся. Женщина положила руку на его бледную макушку, зарылась в тонкие волосы и с силой сжала, с трудом переключаясь на то, чтобы гладить его, а не возить лицом по столу.       Поттер побледнел при виде этого зрелища, и Том ощутил, как мужчина подошёл и мягко сжал его плечи. Пытался ли он успокоиться или успокоить Тома, крестраж не знал, но горячие руки на плечах ощущались приятно. Он поднял голову, смотря на тщательно сдерживаемое разочарование на лице Гарри. Какой он всё-таки чувствительный на самом деле.       Чернила грязным пятном расплывались на ковре. Рональд всё ещё задумчиво смотрел на доску, вздыхая. Во вдохе его слышались хрипы. Грейнджер сжимала волосы коленопреклонённого Драко. А они трое были брошенными ненужными создателю осколками. Ну что за прелестное зрелище? Кучка умирающих отбросов.

***

      Кошмары снова вернулись в его жизнь, но спустя несколько пробуждений среди ночи Том уже немного привык и перестал так сильно реагировать. Страх ещё был с ним, но уже не настолько глубокий и всепоглощающий, чтобы заставлять Поттера приходить к нему в комнату и успокаивать, гладя по спине или принося горячий шоколад. В его действиях было много приятного, Тому нравилось, что о нём заботятся, как бы унизительно то ни было. Он уже не возмущался, когда Гарри входил в комнату среди ночи, но гораздо большим облегчением было проснуться в одиночестве, ухватить панику прежде, чем она захватит его, и затолкать поглубже, не дав Поттеру услышать. Пусть он спит дальше, а Том…       Том находил, чем себя занять.       В одну из ночей он даже подслушал разговор друзей Поттера, пока прогуливался в узких коридорах.       Он не собирался специально следить за ними, но не мог не застыть в тенях, прислушиваясь, когда в проёме одной из комнат вдруг увидел две фигуры, застывшие перед раскрытым окном. Зажженный фитиль сигареты отражался в огненно-золотых и платиново-белых прядях слишком отчётливо, чтобы перепутать их обладателей с кем-то ещё даже до того, как до слуха Тома донёсся хрипловато-басистый голос одного и более противный, всё ещё сохраняющий аристократическую привычку растягивать слова, второго.       — Почему вы расстались? С Гермионой, — Малфой спрашивал осторожно, словно прощупывал почву. Держался от Рональда в стороне и старался занять как можно меньше места у окна, обхватив себя за предплечья.       Рональд усмехнулся, делая уже не первую затяжку и с упоением выдыхая дым в холодный ночной осенний воздух.       — Много причин. А что, ревнуешь?       — Конечно нет. Просто не могу понять. Вы трое все шесть лет в школе не отлипали друг от друга. Мы были уверены, что однажды точно перетрахаетесь. Тем более, что вы с Грейнджер в какой-то момент начали устраивать сцены ревности посреди коридоров.       Рональд загоготал и расслабленно опустился бедром на подоконник, выглядывая за пределы дома. Том был уверен, что он широко и беззаботно улыбался.       — Вот именно, Малфой. Я, Миона и Гарри. Нас было трое, всегда трое. На четвёртом курсе, когда все начали говорить об отношениях, я вдруг вспомнил, что один из моих лучших друзей девчонка. Даже симпатичная девчонка. И я был в ужасе при мысли, что однажды Мионы не будет рядом, что она встретит парня, с которым будет проводить всё время, выйдет за него замуж, больше не будет тусить с нами в Норе, больше не будет ночных посиделок за шахматами, разговорами, совместными расследованиями. Я испугался и не успокаивался, пока мы не начали встречаться, а потом…       — Она оказалась слишком властной для тебя? — тон Малфоя снова принял самодовольные ноты, насмехаясь над собеседником.       Рональд согласно хмыкнул.       — И это тоже. Но, если честно, просто во время наших скитаний я вдруг кое-что понял.       — И что же?       — Нравиться могут не только девчонки, — нарочито мрачно ответил мужчина. — А Гарри чертовски горячий парень. И я не могу себе представить, что отпущу хоть одного из моих друзей.       — Мордред, Уизли! — в ужасе зашипел Малфой. — Только не говори мне, что ты их обоих трахал!       Том застыл, напряжённо вслушиваясь, но Рональд вдруг фыркнул и снова рассмеялся, развеивая напряжение.       — Не бойся, я не самоубийца, тогда Тёмный Лорд меня бы в живых не оставил! Я просто где-то между нашими приключениями думал о том, что они оба для меня значат. Я думал о них не в том плане, что они оба меня привлекают. Скорее я обдумывал, какая между ними разница, пока не понял, что хотел встречаться с Мионой только потому что она девочка, не моя родственница и мы многое пережили вместе. Но, если признаться самому себе, что мне не так уж и важно, с кем строить отношения, то чем она отличается от Гарри? Они оба важны мне, оба довольно красивые, я не слепой, чтобы отрицать, оба были со мной на протяжении важной части жизни. Гарри был даже чаще и ближе. Мы ведь и правда всегда были втроём. А отношения… отношения это что-то другое. То, что я разделяю с Гермионой, я бы хотел разделять и с Гарри и наоборот. Я понял, что не хочу что-то менять в том, как мы жили раньше, когда не играли в любовные драмы. Не знаю, о чём думала Гермиона, но она тоже приняла расставание спокойно, как будто тоже что-то решила для себя до нашего короткого разговора. Может, я к тому моменту уже не походил на неуверенного мальчишку, которого можно поучать, и она потеряла интерес? — Рональд гоготнул. — Вот ты ей идеально подходишь. Послушный муженёк с красивым личиком, который может поспорить о зельях и умных магических теориях, но не перечит ей.       Драко резко приблизился к Рональду, со с трудом сдерживаемой яростью в тихом голосе.       — Не будь на мне ограничителей, я бы никогда, слышишь, никогда не подчинился ей! Это наказание! Я не могу сбежать, не могу противостоять, если она делает что-то, что мне не нравится. Я спорю только до тех пор, пока она хочет слышать аргументы. Как только они ей надоедают, я не могу и слова сказать против! Это невыносимо. И я могу говорить тебе об этом только потому что она доверяет тебе, но поделиться тем, что чувствую, с матерью или друзьями будет уже выше того, что она готова мне позволить. Я не удивлён, что ты от неё сбежал. Не будь она такой контролирующей, вы бы и дальше весело ходили под ручку в свой полный счастья гриффиндорский домик.       Рональд на его поток вдруг наклонился и выдохнул облако дыма в лицо. Малфой закашлялся и быстро отстранился, отворачиваясь от оппонента.       Уизли довольно захихикал, снова затягиваясь.       — Радуйся, Малфой. Ты под защитой самой упрямой ведьмы во всём мире. Раз уж она решила, что защитит тебя — сделает всё, чтобы ты был в безопасности, пока ты под её ответственностью. Учитывая отношение Милорда к семейке Малфой в последние годы, я бы мечтал как можно дольше оставаться под её крылышком на твоём месте. Миона может быть контрол-фриком, но она всё ещё заботится о семье. По-своему. Наплевав на твои чувства и мнение, но она сохранит тебя. Жизнь, здоровье, относительный комфорт.       — Примерно как вы сохранили их Поттеру? — холодно отозвался Малфой, не поворачиваясь к Уизли. — Наплевав на его счастье и рассудок?       Рональд загадочно ухмыльнулся, вновь уставившись в ночное небо.       — Нет смысла защищать то, что он сам бы не стал защищать. Гарри сам научил нас так мыслить. Мы провели с Поттером достаточно времени, чтобы понимать, что для него лучше. Поэтому Тёмный Лорд так ценит нас. Поэтому наш план удался так хорошо.       Том постоял ещё немного, желая услышать больше объяснений, но оба мужчины замолчали, так что юноше пришлось вернуться в спальню.

***

      Лицо Медальона было очаровательно удовлетворённым. Гарри не мог оторваться от него, даже когда голову наполняли волнения: за мужа, за младший крестраж, за крестражи, оставшиеся с Волдемортом, за друзей, да даже за Малфоя. Но у его ублюдка-мужа было самое красивое лицо, какое когда-либо видел Гарри, так что любование им умиротворяло, какими бы тяжёлыми ни были мысли.       Он протянул руку и ласково огладил щёку прижавшегося ближе крестража. Они лежали в одной постели, которую делили, чтобы одиночество от потери Господина не ощущалось настолько сильно. Том не желал к ним присоединяться, так что они не настаивали, хотя было бы нечто особенно приятное в том, чтобы свалиться вместе, как клубок змей, и проспать до утра, чувствуя друг друга каждый миг.       — Я уже не могу больше, — тихо прошептал Гарри, доверяя крестражу свои опасения. — Я настраиваюсь на Дневник и слышу его кошмары, опасения, недоверие. Я настраиваюсь на Волдеморта, но он в ярости и отчаянии. Его разрывает от сдерживаемой магии, и я не могу ничего сделать для него, кроме того, чтобы позволить убить множество магов. Если он напомнит миру, кто такой Лорд Волдеморт, может, из уважения к его силе, всё прекратится. Никто не захочет больше терять людей ради помощи Британии.       — Ты много берёшь на себя, — Том прищурил тёмные глаза, пододвигаясь к Гарри и перехватывая его руку. — Переживаешь за то, что не лежит на тебе. Рональд и Грейнджер разберутся сами, они сделали выбор. Милорд прислушивается к тебе, но в конце концов он сам должен решить, стоит ли прибегать к силе и рушить всё, что мы выстраивали, или попробовать давить политикой до конца. Ты с друзьями уже показал ему иной путь. Теперь он будет держаться его из необходимости, но решит только он сам.       — Но я могу позволить ему вернуться раньше, — Гарри вздохнул и прикрыл глаза.       Тишина между ними тоже была уютной. Однажды он добьётся того, чтобы этот семейный уют ощущался со всеми крестражами. Он подберётся к сердцу одержимого властью Диадемы, даст понять пугливому Дневнику, что они в безопасности. Его семья теперь такая большая, что заботиться о ней было непосильным трудом, но Гарри не собирался сдавать позиции, не после того, как провёл долгие годы в ожидании этой семьи. Он, Рон и Гермиона стали ей только в бегах. Лишь вместе они осознали, насколько дорожат друг другом на самом деле, насколько не готовы разойтись навсегда, когда всё закончится. Больше ничто не оборвёт их связь. Что бы ни случилось, они будут на стороне друг друга, будут делать всё, чтобы их друг выжил.       — Как думаешь, — тишина, бессонница и бесконечные волнения способствовали размышлениям, — я когда-либо был Гарри Поттером?       — О чём ты? — Том тоже не спал и сразу живо поддержал разговор.       — Существовал ли тот мальчик после того, как осколок души Волдеморта ворвался в его тело? Существует ли он сейчас? Подавлен или уничтожен полностью? И правда ли люди видели во мне моих родителей или только хотели их видеть?       Медальон задумчиво перебирал пальцами отросшие тёмные пряди у лица Гарри.       — Я никогда не встречался с Гарри Поттером до крестража, так что не смогу сказать. Но мы все видим в тебе отражение себя, Гарри. Поэтому мы привязываемся. Я не мог долго злиться на тебя, не после того, как увидел, что ты такой же, не после похожих реакций и взрывов, похожей магии, ощущения единой души. Мы будто были одним целым. Отличные, но при этом будто разные стороны одного. Одна начинка, разная жизнь.       — Я не могу не думать о том, почему Волдеморт так легко принимает Рона и Гермиону. Никто не может с ним ужиться, кроме нас, он подавляет всех слуг, но Рон и Гермиона всё ещё не похожи на трусливых Пожирателей, хотя он даже не пытается вести себя с ними льстиво, не надевает маску для обворожения. Они просто… Неужели я тоже такой же? И они просто были готовы к тому, как он себя ведёт после того, как много лет дружили со мной? Я думаю, мне стоит больше следить за поведением, если мои лучшие друзья так легко стали слугами самого вспыльчивого тирана за последние века. Ты неплохо с ними общаешься. Даже Дневник потихоньку оттаивает, не сторонится, а подходит и спрашивает мнение Гермионы о разных магических теориях, играет с Роном, хотя того же Драко на дух не переносит, как, впрочем, и я.       — Мы думали об этом. И считаем, что твои теории не безосновательны. Милорд даже восхищён тем, как ты надрессировал их. Он за большее время не заставил слуг быть настолько предугадывающими и послушными, как твои. Мне же просто приятно общаться с ними. Они почти воспринимаются, как друзья. Ещё в первые же наши разговоры о тебе мы почувствовали что-то общее. Они не раздражали меня, как большинство людей, они же вдруг осознали, что общение со мной не было неловким и страшным, как должно было с крестражем Лорда Волдеморта. Это поспособствовало их уверенности в переговорах. Они просто знали, как говорить, когда говорить, что делать, понимали наши особенности. К тому же, подсознательно ты отобрал лучших. Тех, кто не вызывает в нас раздражение на подсознательном уровне, интересных. Тех, — Медальон задумался. — Тех, с кем даже комфортно находиться в одном помещении долгое время. Это дорогого стоит для нас. Обычно мы выдерживали только компанию змей.       Гарри хмыкнул, после чего перевернулся на спину, поджимая губы.       — Надеюсь, Сириус никогда не узнает о том, что его крестника никогда не существовало. Пусть даже на том свете он верит, что я был его семьёй, потому что… я не хочу его обманывать. Я не хочу быть для него тем, кто убил лучшего друга и занял чужое место. Он старался, он хотел дать мне дом и семью, даже если не получилось.       Том обхватил Гарри руками, прижимая к себе.       — Теперь у тебя есть мы. Какая разница, Гарри Поттер ты или Том Реддл? Ты наш - это главное. Твои друзья знают того Гарри, который познакомился с ними в поезде, а не некого абстрактного Гарри Поттера, который должен был быть там.       — Но все ждали того Гарри Поттера, — Гарри устало прикрыл глаза, прижимаясь к плечу Тома. — Никто бы и не заметил меня, не будь я им. Хагрид бы не забрал меня от магглов, Ремус бы не переживал так сильно, Сириус бы не привязался ко мне. Рон… Не знаю, подсел ли бы он ко мне в поезде. Скорее всего, да. Его скорее смущало, что я оказался знаменитым Поттером, а сел он потому что я оказался единственным, с кем он познакомился на вокзале. Не знаю… Теперь это уже не важно, я всё равно оттолкнул всех, для кого это бы имело значение, но не могу перестать думать.       Том положил щёку на макушку Гарри, полностью окружив его своим теплом.       — Всё хорошо. Ты важен для своих друзей, это уже много. Может, ты бы не стал важен нам, не будь ты нами. Может, другие бы отвернулись, если бы знали, что ты наш. Но Уизли и Грейнджер всё равно с тобой. Потому что знают тебя. Это уже много, Гарри. Нам пришлось разбить свою душу, чтобы получить семью, ты же свою смог найти сам. Ты уже лучше всех нас. Мы гордимся тобой. И Милорд тоже.       — Я скучаю по нему, — тихо признался Гарри.       Том коснулся губами виска.       — Я тоже. Но мы привыкли быть на расстоянии. Скоро мы воссоединимся.

***

      Один разум бережно коснулся другого. Окутал собой, передавая тоску и печаль. Второй отвечал усталостью, но столь же одержимой тоской.       Обмен воспоминаниями.       Зажатый и пугливый Том жмётся к боку Гарри, пока он читает новости о квиддиче. Тёмная вьющаяся макушка лежит на предплечье, он такой хрупкий и расслабленный, как никто из них. Ещё не успел убить своими руками. Ещё не знает настоящую правду о семье. Ещё не почувствовал себя настолько одиноким и преданным. Ещё не знает, на что Лорд Волдеморт готов ради семьи.       Медальон сходит с ума от скуки. Его тянет выйти с Гриммо, но он знает о рисках, потому сидит у окна и жадно поглощает книгу за книгой, с радостью отвлекаясь, чтобы допросить Рона и Гермиону о новостях из внешнего мира или провести время с Гарри.       И Гермиона передала ему наконец чашу. Чашу, что тоже была с ними всё это время, осколок в которой знал отрывки того, что происходит, слышал обрывки происходящего. Он отвечает Гарри гудением в руках, тонкими обрывками магии, просит делиться воспоминаниями. Гарри держит его в руках хотя бы несколько минут каждый вечер, но жертва ещё не принесена, и крестраж не может обрести тела. Гарри нравится уже то, что он настроен не так враждебно, как Дневник.       Волдеморт делится с ним тем, как Диадема получает внимание армии, руководит ими и оказывается в центре симпатий слуг Волдеморта. Они не знают, кто он, так что видят в нём не ожившую легенду, а активного лидера, пусть и связанного с мистической фигурой Лорда Волдеморта.       Он показывает, как Кольцо сладко спит в его постели, обняв Нагайну, как красиво его обнажённое тело, слегка прикрытое бурой шкурой.       И всё же они тянутся друг к другу, сплетая разорванные края единой души. Ни один осколок не может заменить им друг друга. Может, дело в браке. Может, в пророчестве. Они единственные родственные души, существующие в этом мире, во всех смыслах, в каких можно использовать эти слова.       Гарри преживает.       Волдеморт показывает трупы врагов.       Гарри прощает его.       Гарри чувствует, как измотан его муж. Как тяжело ощущается его тело, как измотан разум, как он хочет вернуться домой.       Так что он зовёт его. А потом передаёт самые крепкие объятия, на какие способен в этой форме.

***

      Наступает конец ноября. ОН появляется на пороге с первым снегом на плечах. С застывшей кровью на руках и победой в газетах.       Гермиона роняет бумаги из рук.       Господин едва стоит от усталости. Снова с чешуёй, покрывшей змеиное лицо. Ледяной даже на расстоянии. Жадно впивается взглядом в стоящего посреди комнат Гарри, только что снявшего Фиделиус с дома, сразу, как он получил мысленное сообщение. За спиной Волдеморта другие крестражи. Самодовольные, уверенные в победе, гордые своим Лордом.       На фотографии в газете чёрно-белые размытые кадры сотен волшебников. Журналисты сообщают о чудовищных битвах. На одной из фотографий тело распятого министра Франции, перед которым рыдает его жена. Тело изуродовано, словно его придавило огромной тяжестью, после чего его выжали, как тряпку. Гарри узнавал стиль мужа. Сдавить своей неудержимой силой то, что вызывает ярость, как ребёнок сжимает в руках хрупкую игрушку.       Гарри делает шаг вперёд. Всё его тело подаётся, чтобы броситься мужу на шею, крепко обвить и открыть наконец каналы жизненной силы, отдать всё до последней капли, пока его уставшее тело не заполнит жар жизни. Даже если после этого Гарри будет плохо недели. Гарри сильный. В нём очень много жизни. Крестраж, находившийся много лет в окружении других живых существ. Занимающий тело живого, молодого и сильного волшебника.       Гарри открывает рот, чтобы поприветствовать мужа.       Жадные руки обвивают его со спины. Они быстро выхватывают палочку с его бедра. Такие ловкие пальцы человека, привыкшего обкрадывать других с детства. Том вжимает его с каким-то отчаянием. Гарри отмечает, что он дрожит. Он напуган. Нежный ребёнок. Всё ещё боится, что Повелитель не желал его, что он ошибка.       Гарри лишь устало прикрывает глаза, чувствуя волну аппарации.       Что ж. Он мог подождать ещё немного. Ради семьи.