Сокровище

      Гарри с принятием оглядел руины приюта, который время от времени видел в воспоминаниях. Рядом с ним стоял подросток и сжимал в руке палочку. На лице его читалась откровенная паника. Он всё пытался придумать, что ему делать дальше. Он знал, что Волдеморт отследит их, но это было единственное место, которое он знал достаточно, чтобы аппарировать. В Хогвартс аппарация просто не работала, да и это было бы первое место, о котором бы подумал Волдеморт, аппарируй Том в Хогсмид.       "Ты в порядке?"       Гарри едва сдержал улыбку, нежно поддавшись знакомому давлению чужого разума.       «Том немного в панике, так что не следуй пока за нами. Я должен его успокоить».       "Уверен? Он в моей ответственности, я сам виноват, что не успокоил его. Мне стоило бы заранее предположить, что он запаникует. Он много времени провёл в столе Альбуса."       «Доверься мне».       Гарри подошёл к юноше и обнял его за плечи.       — Том, мы должны вернуться, ты понимаешь? Я знаю, ты переживаешь, но никто не может сбежать от самого себя. Не тогда, когда ты Повелитель магической Британии, — вдруг не сдержал улыбку и ущипнул быстро бледнеющего Тома за щёку. — Тем более, ты украл его мужа, безрассудный мальчишка.       Том задохнулся, закрывая лицо ладонями. Его всё ещё колотило. Руки покрылись мурашками.       — Я не хочу обратно в дневник. Я не хочу умирать, как ты не понимаешь? Мы не можем доверять ему, он оставил нас. Он не пытался найти нас. Разве ты не видел его? Он силён, дьявольски силён. Явился туда в крови и с палочкой в руке. Он не был настроен мирно. Нам стоит уходить отсюда, — Том резко опустил руки и оглянулся. — Должно быть, где-то есть маггловские поселения. Уйдём к ним, а потом…       Гарри сам не ожидал, что разозлится настолько сильно. Волна эмоций просто вдруг накатила на него, и в следующий миг он уже сжал плечо Тома и резко дёрнул к стене, прижимая давлением силы и магии. В шипении он сорвался на парселтанг, глядя прямо в и без того испуганные тёмные глаза.       — Никаких магглов. Не смей при мне произносить это. Мы никогда не вернёмся к магглам. Я скорее убью тебя, а затем и себя, но мы никогда не будем снова приближаться к этим мерзким отродьям.       Гарри медленно выдохнул и убедил себя отпустить Тома. Волдеморт нежно ластился к его разуму, успокаивая и внушая, что никогда не позволит им зайти так далеко. Он рядом. Теперь он рядом, в любую минуту окажется неподалёку и поможет.       — Том, — мягко начал, отмахиваясь от увещеваний мужа. — Ты многого не знаешь. Но тебе не кажется странным, что взволнован только ты? Ни я, которого Волдеморт пытался убить с рождения, ни остальные крестражи. Все остальные доверяют Милорду, но не ты. Не первый, практически случайный крестраж.       — К чему ты? — прошипел Том униженно, так и оставшийся прижатым к старой ограде приюта.       — Ты говорил мне, что я наивен, что я не знаю, что в голове у моего мужа. Но на деле ты больше всех неосведомлён о последних событиях. Последних — это больше пятидесяти лет. Всё это время ты улавливал отдельные новости, в то время как мы все относительно видим полную картину. Я понимаю, почему ты так напуган, но открой глаза, Том. Если ты один, возможно, уже вскоре после твоего создания произошло что-то важное, что заставляет остальных держаться вместе.       Губы Тома были влажными. Гарри почти мог видеть, что они подрагивают, как у обиженного ребёнка. Господи, он ведь и есть ребёнок. Мальчишка, возомнивший себя богом, но всё такой же беззащитный и одинокий.       — Он заберёт тебя у меня… — вдруг честно прошептал. Кажется, он уже практически смирился с тем, что всё кончено. — У меня впервые был тот, кто заботился обо мне. Почему я должен отдавать тебя ему?       Гарри замер.       О. Чёрт.       "Так я могу появиться и успокоить свой крестраж, сокровище?"       «Подожди ещё немного».       Гарри обхватил лицо Тома и прижался лбом к его лбу. Как бы ему объяснить? Гарри кусал губу и нежно гладил красное и жаркое от сдерживаемых слёз лицо.       — Том, — прошептал, быстро целуя крестраж в лоб. Он сам виноват, что заигрался в хорошего папочку. Он слишком поддался желанию опекать пугливого мальчишку, хотя тот даже не понимал динамики их семьи, в которую и Гарри начал вникать лишь незадолго до появления Дневника. — Мне стоит скорее переживать, что это он заберёт тебя у меня. Он переживает за всех нас. Заботится о нас. Не ко мне притягиваются крестражи, хотя я поддерживаю в вас жизненные силы. Он создавал вас одного за другим. Он прятал вас. Он же решил оживить после того, как узнал, что это возможно. Он нуждается во всех, в том числе и в тебе. Разве ты не помнишь, как сам создавал его? Медальон каждый день напоминает мне, как впервые выбрал себе совершенное имя, как представлял, кем станет, как поведёт за собой. И этот величественный образ стал реальностью. Так почему ты напуган?       — Потому что я знаю себя. Мне никто не нужен. Я бы избавился от всех, кто помешает мне. Мне никогда не были нужны люди, так что… так что я знаю, что на самом деле мы все не нужны ему.       Гарри вздохнул. Время последнего аргумента.       Он склонился к лицу подростка. Мягкие губы окасались прямо напротив его губ, дыхание Гарри отражалось от кожи крестража. Том вздрогнул и забегал распахнутыми глазами по лицу Гарри.       — Тогда почему я нужен тебе? — Гарри включил всё обаяние, какое вываливал на него Медальон. Позволил урчащим игривым ноткам пробраться в обычный голос, заставив его звучать томно. План был прост: выбить Тома из колеи и позволить Волдеморту добить. Муж его активно одобрял.       — Потому что ты особенный, — Том задохнулся, краснея, когда губы молодого мужчины вдруг легли на его. Его поцеловал самый заботливый и тёплый человек в его жизни. Лицом и телом которого он уже начал любоваться, когда встречался с ним в озарённой утренним солнцем библиотеке. В особенности после того, как Гарри вламывался туда сразу после тренировки, пышащий жизнью и энергией. Он касался его губ так же осторожно и уважительно, как и прикасался. Без обезличивающей похоти. Видя в нём Тома, а не красивый объект.       — Я это ты, — продолжил шептать Гарри в губы крестража, донося простую мысль. — Такой же, как Медальон, как чаша, как Диадема и Кольцо, которых ты ещё встретишь. От нас действительно отличается только Нагайна. Она была достаточно взрослой, чтобы осколок не вытолкал её из собственного разума. Я такой же, как Лорд Волдеморт. Поэтому я забочусь о тебе. Поэтому хочу, чтобы ты улыбался, поэтому целую тебя сейчас. Ты мой, как и его, как и всех нас. Наш глупый маленький змей.       Том вздрогнул и отшатнулся. Последнюю фразу произнесли сразу два голоса. За плечом Гарри он увидел возвышающееся в конце заросшей дорожки чудовище. Огромная змееподобная фигура обезличенного монстра, вооружённого палочкой. Том уже было поднял свою, чтобы снова аппарировать, но вдруг понял, что во время поцелуя Гарри вытащил её из его рук.       Поттер отступил назад, продолжая успокаивающе улыбаться.       Предатель!       Волдеморт надвигался, как судия. Как неотвратимая кара. Том дрожал перед ним, сдерживая слёзы. Он слабак. Он просто не выдержит нового заточения. И Волдеморт заберёт Гарри. Если он и правда способен привязываться, то наверняка привязался бы к Гарри. К тёплому, к особенному Гарри, выбранному для них пророчеством.       Том зажмурился, ожидая боли.       К подбородку прикоснулись чужие холодные пальцы, приподнимая и удерживая на месте.       — Ты в порядке?       Том приоткрыл глаза, хмурясь, и уставился на монстра.       Змееподобный человек быстро склонился к нему. Огромная ладонь переместилась и легла ему на щёку. Он мог легко закрыть его лицо, перекрыть дыхание при желании.       — Ты аппарировал. Снова без лицензии. Ты хорошо себя чувствуешь? Нет головной боли, тошноты, нигде нет жжения?       Ледяной высокий голос звучал неожиданно похоже на Гарри. Было что-то в его интонациях похожее на мужчину, который успокаивал его ночами от кошмаров.       — Ничего не болит, — тихо ответил, быстро пряча глаза.       Монстр кивнул, а затем притянул его к себе, не позволив и дальше вжиматься в ограду до следов на спине. Том уткнулся в холодную грудь. Том был высоким, но рядом с монстром казался себе совершенным ребёнком. Неужели он мог бы вырасти в такого огромного человека всего за несколько следующих лет?.. Медальон был выше его, но не настолько.       — Я должен извиниться, — продолжил говорить маг, знакомым жестом гладя по макушке. — Я не должен был оставлять тебя незадолго до пробуждения. Хотя я должен был учитывать, что ты самый первый и ещё не знаешь.       — Не знаю что? — настойчиво уточнил Том, уже чувствуя, что паническое напряжение ослабевает в теле.       Маг склонил голову окидывая его взглядом, словно проверял состояние, действительно ли Том был цел после аппарации.       — Мой договор с самим собой примерно в момент, когда мы создавали второй крестраж. Наша семья отказалась принимать нас, нас предали, отныне мы точно знали, что были одни во всём мире. Именно поэтому мы решили сами для себя, что отныне, если это возможно, если души в наших крестражах способны чувствовать, мы позаботимся о каждой, как не заботились о нас. Мы будем считать семьёй лишь себя и никого больше. Остальные — бесполезные куски мусора, от которых мы должны избавится, но каждая часть драгоценной души заслуживает всей заботы, что мы можем ей дать. Особенно самая младшая, хрупкая и беззащитная из нас.       На этот раз обе ладони обхватили лицо Тома, утешающе удерживая.       — Никто не накажет тебя, Том. Мы знаем, что ты напуган. Мы не хотели этого, не так должна была пройти первая семейная встреча за последние месяцы. Пойдём домой. Я хочу увести тебя. Нам ещё предстоит решить много вопросов.       Том бросил нервный взгляд в сторону Поттера. Тот улыбался ему исполненной абсолютной уверенностью улыбкой.       Младший крестраж поджал губы и согласно кивнул.

***

      Гарри тихо хихикал над младшим крестражем, с абсолютно удовлетворённым видом вертящимся перед зеркалом.       Как только этот избалованный мальчишка вступил на землю их особняка, он получил в личное владение целую комнату (на что Диадема, который прежде ютился в библиотеке, был абсолютно возмущён, отчитал Милорда и не переставал ворчать, пока Кольцо не потянул его в хозяйскую спальню, нашёптывая что-то на ухо), а затем небольшую личную библиотеку, новые мантии и несколько шкатулок драгоценностей, в чью историческую ценность Гарри даже лезть не собирался.       Ещё смешнее ситуацию делал тот факт, что, вернувшись домой, одарив младший крестраж, убедившись, что тот наконец успокоился, перебирая цацки, великий тёмный маг отключился в кресле развороченной гостиной.       Как они и боялись, в особняк проникли и тщательно перерыли всё в их отсутствие. Чары срочно обновлялись старшими крестражами и оставшимися на вечер Роном и Гермионой, а Гарри и Кольцо возвращали спальне и кабинету приличный вид. Благо, это было сделать проще, чем восстанавливать прогнивние стены, как это делал всё лето Милорд.       Сам Волдеморт спал поразительно долго. Всю ночь и большую часть следующего дня он не просыпался. Гарри уже успел проводить друзей, когда маг медленно завозился под облипившими его юношами, медленно открыл налитые кровью глаза и снисходительно усмехнулся, приветствуя их.       Младший, как и ранее, держался от хозяйской спальни как можно дальше, краснея от любых упоминаний интимных отношений. Кольцо был не сильно старше, но уже успел привыкнуть и неловкость ощущал только с Гарри. Дневник же, наоборот, подпускал к себе только Гарри, а Милорда принимал с активно краснеющими щеками, когда тот приносил дары юной драгоценности.       Гарри не мог не хихикать над ними, прекрасно зная о слабости Тома к младшим версиям себя. Вся его природа требовала нежить и лелеять лишённого любви ребёнка, которым он являлся и сам. Никто не заслуживал жалости Лорда Волдеморта, но другое дело обстояло с тем, что никто не любил его самого. Этот факт вызывал в нём отторжение. Он требовал особого отношения к себе во всём. И только он сам должен был оказать это отношение.       Так что сейчас Гарри наблюдал за маленьким принцем, заваленным вниманием даже от измотавшего все пределы Лорда.       — Какое красивое, — прокомментировал очередное ожерелье, сдерживая смех.       Том красовался, вытягивая совершенную длинную шею, обьятую украшением.       — Правда? Я думаю, оно мне нравится. Оно подходит к мантии. Твоя, кстати, тоже неплоха. Не думал, что ты носишь что-то кроме маггловских тряпок.       Гарри пожал плечами, проходя вглубь комнаты и любуясь лучшим видом из окна, присвистнув. И этот ребёнок боялся, что будет отвергнут Милордом. Да тот делал всё, чтобы его слизеринский принц выбросил из головы и мысль об этом.       Гарри забавлялся, но и умилялся происходящему. Должно быть, Ви очень волновался за Тома, видя, в какой панике тот был. Волдеморт совершил ошибку, и теперь его сокровище боится его. До этого дня он считал таким хрупким сокровищем Гарри, который не знал о договорённости, не знал о привязанностях Волдеморта, о его обещании самому себе. Теперь Гарри был скорее главной супругой в гареме. Он лучше остальных крестражей понимал Волдеморта и их место в его жизни, понимал волнения мужа и готов был поддержать его на пути. Он не требовал абсолютного внимания, зная, что у него его больше, чем у остальных крестражей. Так что он даже был рад за Тома с его маленькими радостями.       — Жаль, что всё это бессмысленно, если мы будем заперты здесь, — протянул Том, и Гарри мысленно застонал, зная, что стоит за этим.       Он подошёл к Тому и обнял его со спины, положив подбородок на тёплую макушку и отметив, что, кажется, немного вырос с их встречи после телесного появления Дневника. Смотрел на смущённое лицо Тома через зеркало, покачивая в объятиях.       — Люди ненавидят Милорда, Том. Они хотят разорвать его сейчас, не будь строг. Нам нужно немного времени, чтобы вернуть абсолютную власть. В ближайшее время всей верхушке во главе с ним предстоит сложная работа. А потом… Чем быстрее пройдёт нужная работа, тем быстрее мы снова выйдем в свет. Все вместе. Может, даже скорее, чем я думаю. Скоро ведь ваш день рождения, мы не можем не отпраздровать его пышно и грандиозно. Милорд захочет торжество громче Рождества, — Гарри подкатил глаза, но не сдерживал улыбки.       Он снова был дома. Все они были дома. Даже чаша набиралась тепла в ожидании своего часа.       Дневник склонил голову, любуясь ими в отражении. Гарри не представлял, что красивого они находили в нём самом, но постепенно начинал ощущать себя таким. Тело Гарри не было сложено столь же изящно. Он не был похож на ожившую фею. Он не воплощает грех сам собой. Он рождён обычным человеком. Просто Гарри. Даже если иногда он задумывался, сколько в нём от Гарри, а сколько от Тома Реддла, тело, всё ещё принадлежавшее ему, было абсолютно точно телом Гарри Поттера. Как бы соблазнительно ни шептал ему на ухо Медальон, что черты Гарри с возрастом становятся ближе к их чертам. Всё дело только в уложенных эльфами волосах и со вкусом подобранных мантий. И, возможно, в вечно измождённом лице, заострившемся и приобретшим вечные набухшие синяки вокруг глаз. О, они точно сближали его с мужем. Но сейчас он мог бы назвать себя красивым рядом с этим совершенным юношей. Он и сам обвивал его, как делал муж, как опасная змея. И зелёные глаза за плечом хрупкого эльфа горели защитным огнём. Он убьёт любого, кто прикоснётся к Тому. К любому, кто причинит ему боль. Больше не допустит животного страха перед лицом судьбы, позволит ему вечно упиваться богатыми дарами, нежась в безопасности и тепле.       Том слегка вздрогнул, когда Гарри вдруг поцеловал его в висок и зарылся носом в напомаженные гелем пряди. Колдовские изумрудные глаза прищурились, но Том так и продолжал видеть их пристальный взгляд на него через отражение.       Юный тёмный волшебник смущённо отвёл глаза. Всё ещё было странно ощущать на себе такие взгляды и подавлять естественное желание скрыться от них. Всё же, Гарри всё ещё оставался его единственным настоящим защитником в этом месте. Том мог бы довериться только ему, если хотел ощутить безопасность, потому что за дверью его ждали более неизведанные и оттого пугающие части тёмной души.       Так что Том повернулся и прижался к взрослому волшебнику, обнимая его. Может, в этом тухлом особнячке было не так уж и плохо.

***

      Гарри откровенно забавлялся.       Младший Реддл всё ещё избегал остальных со стальным упрямством, в то время как у других осколков проснулся откровенный азарт в его отношении. Особенно у Медальона. Кольцо был успешно развращён достаточно быстро, насколько помнил Гарри, так что теперь даже мстил тому, кто так долго избегал подобной же участи. Диадема тоже присоединился к игре в рамках небольшого отпуска от обязанностей секретаря Милорда. Его игра была тоньше. Он завлекал Тома в библиотеку, делился с ним знаниями, приманивал самыми тёмными магическими книгами. Бедный Дневник и сам не замечал, как оставался до поздней ночи в объятиях питона, приучающего его к руке, невзначай опущенной на плечо или макушку, к бархатному голосу, шепчущему на ухо тайны магии.       Двое других не были такими тонкими. Не раз Гарри заливался со смеху, наблюдая, как раскрасневшийся мальчишка выгоняет старших крестражей из своей комнаты и захлопывает за ними дверь. Чаще всего после этого полуголые игривые мальчишки тянулись к самому Гарри.       Медальон, запахивая тонкие мантии на ходу, рухнул на диван рядом с юношей, перекинул длинные ноги через подлокотник и уложил кудрявую голову на колени Гарри. Тот лишь хмыкнул и слегка встрепал пальцами шелковистые пряди.       — Вас снова выгнали с позором?       Том хмыкнул. Он не выглядел таким уж расстроенным.       — С последним было проще. Не так ли, Том?       Кольцо осторожно опустился с другой стороны от Гарри. Поттеру пришлось самому инициировать прикосновение. Он протянул к нему руку и положил на колено, не развращая, но приглашая к семейному единению.       Кольцо всё ещё смотрел на Гарри с удивлением, всё ещё пытался прочитать его, всё ещё не понимал, что он делает среди них. Всё ещё не знал, как себя вести с супругом их Господина. Он даже не был с ним знаком так, как Дневник. Да и месяцы войны провёл с Диадемой и Тёмным Лордом, где и обрёл больше уверенности, но так и не осознал до конца, что среди них забыл какой-то чужак.       И всё же, он не сопротивлялся прикосновению. Даже подсел ближе, немного расслабляясь.       — У меня не было личного пространства, — ответил наконец Кольцо, с лёгким раздражением бросив взгляд на Медальон. — Никто не дал мне такой потрясающей возможности игнорировать всех вас. Ни Милорд, ни ты. Моей же младшей версии вы дали всю возможную свободу, а Гарри трепетно оберегал его нежные чувства. Я не удивлён, что теперь он отвоёвывает её. Даже Милорд не прикасается к нему!       Кольцо обиженно зашипел, и Гарри успокаивающе погладил змия, запуская руку под мантию и проводя по обтянутому плотными брюками бедру. В отличие от Медальона, Кольцо не попытался раздеться при Дневнике.       — Он возродился не вовремя, — примиряюще попробовал донести до осколков. — К тому же, я уже успел нанести ему серьёзный удар всего несколько лет назад после десятилетий тишины. Он был сильно напуган, а Волдеморта не было рядом, чтобы вовремя успокоить, как тебя, Том. Я был тем, кто попытался уничтожить хранилище души, а другой был просто настойчив. Ему нужно время и больше внимания, чтобы он окончательно успокоился.       Вдруг Гарри улыбнулся шире и стянул Кольцо с подлокотника к себе на колени, уничтожив обиженное выражение на его лице. Юноша рухнул ему на ноги с безмолвным возмущением, а Медальон рядом разразился смехом, подползая ближе и перехватывая голову Кольца. Гарри с умиротворённым удовольствием смотрел, как старший юноша облизывает губы старшекурсника, как проникает языком между его губ, втягивая в развратный поцелуй, будто они оба успокаивали друг друга за неудачу в постели другого осколка.       Кто вообще мог предположить, что однажды Гарри окажется в такой ситуации. Что он не умрёт после того, как сдастся Волдеморту. Что будет любоваться его юными крестражами, самозабвенно упивающимися друг другом на его коленях, словно бы специально для него.       Рука Гарри скользнула вверх по бедру Кольца, вызывая сладкий стон, приглушённый поцелуем. Губы скользили по губам с жадностью, наполняя пространство влажными звуками. Кольцо нетерпеливо заелозил по коленям, потираясь пахом о ладонь Гарри. Тёмные слезящиеся от возбуждения глаза уставились на Гарри, считывая его улыбку, разглядывая непривычно чужое лицо, но… Кольцо знал, что Гарри был ИХ. И знал, что тоже принадлежал ему. Как бы Гарри ни выглядел, какое лицо бы ни носил, Кольцо должен был привыкнуть к нему, потому что отныне он тоже вместе. Соединён с семьёй всеми возможными способами после долгих разногласий.       Гарри жадно прижался к роскошно откинутой длинной шее, покрывая её поцелуями и вспоминая такую же тонкую длинную шею мальчишки, ещё недавно хваставшегося перед ним нарядами. Учитывая разницу всего в пару месяцев, они оба совершенно идентичны внешне, но обстоятельства пробуждения повели их по абсолютно разному пути. Дневник бы не позволил так хватать себя. Гарри почти может себе представить, как бы он испугался и задёргался в его руках, если бы Гарри провернул с ним что-то подобное. Максимум, на что хватало смущённого старшекурсника, так это на несколько поцелуев в вечерних сумерках и крепкие объятия. Гарри отвечал на все его проявления любви, но не мог не смотреть на него снисходительно после всего, что переживал сам в браке.       Кольцо потрясающе извивался под его пальцами и губами Медальона, и Гарри даже не удержался от того, чтобы запечатлеть это зрелище перед глазами, отправив несколько секунд совершенства мужу, чтобы тот тоже мог разделить его. Или позавидовал. Зависит от настроения.       С расширенными от возбуждения зрачками крестраж сам потянул мантию вниз, обнажаясь перед двумя парами голодных глаз.       Гарри притянул уже нагое гибкое тело к себе, крепко впиваясь пальцами в его бёдра. На собственных коленях он ощутил давление рук Медальона, скользнувшего за спиной Кольца, вжавшегося грудью в лопатки, губами приникшего к шее. Гарри мягко толкнулся между жаждуще разведённых ног, ещё обтянутых брюками. Кольцо тяжело дышал и так и льнул к ним обоим, чувственно постанывая.       Боги, они превращались в озабоченных подростков в медовый месяц, не так ли? И Лорд Волдеморт вместе с ними, подверженный влиянию осколков.       Гарри тихо усмехнулся, притягивая Кольцо к себе и втягивая в поцелуй. Юноша заёрзал на его коленях, активно отвечая его губам и одновременно помогая Медальону стянуть с себя оставшуюся одежду.       Гарри приоткрыл глаза, щурясь, и поднял взгляд. Он лучше остальных крестражей чувствовал малейшие изменения в связи. В темноте дверного пространства он видел силуэт такой же фигуры, что сейчас извивалась на его коленях.       Дневник застыл в проходе, смотря на них с непроницаемым лицом. Кто знает, что сейчас происходило в его голове? Ревновал ли он? Гарри на его месте бы не ревновал. Он ведь не раз наблюдал за тем же развратом со своим мужем. Хотя Том был младше, более закрытый и осторожный.       Гарри снова прикрыл глаза, обхватывая ладонями обнажившиеся ягодицы Кольца. Юноша разорвал поцелуй, уделив внимание напрягшемуся паху Гарри. Облизнул опухшие губы, принимаясь высвобождать его от ткани подрагивающими длинными пальцами. Глаза блестели от влаги и возбуждения. Гарри мог бы представить, как сладко и неловко было доставлять удовольствие другому, будучи объектом. Не удивительно, что Кольцо принял участие в играх с Дневником, пытаясь подавить. Даже в такой мелочи владеть чужим телом было потрясающе.       Прохладная ладонь на разгорячённой плоти вызвала тихое шипение со стороны Гарри. И всё же, это было приятно, он сразу же толкнулся в нежную ладонь, прижимая крестраж ближе к себе и любовно покрывая развязными поцелуями его лицо. Медальон жался рядом, тёрся о Кольцо со спины и иногда встречался губами с Гарри, коротко перехватывая губы и целуя.       Меняя позицию, Гарри откинулся назад и уронил на себя Кольцо, заставив его оседлать свои бёдра. Том растерянно заморгал, но быстро опомнился и, краснея и кусая и без того пострадавшую губу, пристроился к его члену, помогая себе рукой. Им не потребовалось много подготовки, чтобы оказаться внутри. Кольцо протяжно застонал, откидывая голову назад, а Гарри несдержанно толкнулся глубже, проезжаясь по сжимающимся горячим стенкам.       Глаза Медальона горели, пока он находился рядом с ними, любовался новым для них всех взаимодействием. Наконец-то Гарри и Кольцо нашли общий язык, разве не очаровательно?       — Иди сюда, — Гарри дёрнул Медальон к себе, поворачивая голову и снова раскрывая запахнутую было мантию крестража. Собственные губы осторожно коснулись чужой плоти. У него был немного другой вкус, чем у его мужа, да и ощущение. Меньше кожи, более упругий. Не плохо, но иначе. Гарри всё ещё боялся действовать слишком быстро, начиная лишь с лёгкой ласки губами, осторожно пробуя языком. Да и Том боялся напирать. Они оба знали, почему Гарри опасался, оба не торопились, поэтому Гарри решался попробовать именно с ним после мужа. Кольцо тем временем обкатывал его самого, положив одну руку на напряжённый живот, а другую на спинку дивана. Всё ещё всхлипывал и постанывал, слишком чувствительный, чтобы молчать. Гарри же действовал тихо, неторопясь, сопровождая каждую венку кончиком языка.       Наконец решился взять в рот. Сперва только головку. Пальцами потёр у основания ствола, уделяя ему внимание и выдавливая на язык первые капли смазки. Поднял глаза, чтобы увидеть, как начинают влажно поблёскивать чёрвоточины и у второго крестража. Снисходительно усмехнулся, медленно заглатывая глубже, придерживая рукой, чтобы тот не посмел резко толкнуться в него. Ну уж нет. Они могут трахать его в дырку без согласия, но в этом Гарри имеет полную власть и контроль над ним. Только так он мог чувствовать себя в безопасности.       Медальон заметно с трудом сдерживал себя, положив руку на макушку Гарри и только слегка перебирая его волосы, но не решаясь надавить, пока рот Гарри в опасной близости от его гениталий. Он был благодарен уже за то, что парень доверял ему достаточно, чтобы ублажать его.       Кольцо двигался сам, вскидывая чувственные бёдра, раскрываясь перед ними. Краем глаза Гарри поглядывал на него и наслаждался и зрелищем, и ощущением узких стенок, обхватывающих его. Юный крестраж с очередным всхлипом потянулся к Медальону и закинул руку на его плечи, обнимая и удерживаясь на нём. Губы обоих соединились, причём Медальон заметно скалился в процессе и издавал нечто похожее на довольное урчание, пока младший хныкал и всхлипывал от ощущений.       Гарри прикрыл глаза, отдаваясь удовольствию. А ещё так он чётче ощущал нахождение Дневника в пространстве. Практически видел его, всё ещё стоящего в дверях, наблюдающего за ними. Чувствовал его смятение, его возбуждение. Снова приоткрыл глаза, чтобы взглянуть на Кольцо, представить Дневник в таком вот слабом положении, настолько же возбуждённого, не контролирующего себя, готового хватать любого, кто встанет рядом. Он выглядел бы восхитительно. Гарри стоило лучше сдерживать себя, чтобы не превратиться в такого же охотника, как остальные.       Напряжённая плоть на языке дрогнула, и Гарри взял её глубже всего на пару мгновений, а затем быстро отстранился, принимая горячую жидкость на опухшие губы и подставленный язык. Широко усмехнулся, услышав возбуждённый всхлип Медальона. Всё такой же чувствительный мальчишка, каким бы взрослым он ни выставлял себя перед младшими.       Однако снисходительная усмешка держалась на его лице недолго. Словно в месть, Кольцо сжал его сильнее, и Гарри сам не сдержал всхлипа, обхватывая крепче костлявые бёдра и толкаясь глубже в горячую плоть. После этого он уже не смог думать, и пришёл в себя только когда вспышка оргазма пронзила его насквозь, и он ощутил, как сильно пульсирует собственный член внутри Тома. Последний смотрел на него со снисходительным оскалом, щуря всё ещё влажные тёмные глаза.       Гарри притянул его к себе, жадно целуя и помогая парню рукой, пока он сам не кончил, постанывая ему в плечо.       Они лежали на диване, приходя в себя и обнимаясь, прижимая друг к другу разгорячённые тела. Ощущалось даже какое-то приятное единение. Медальон рухнул сверху, придавив обоих, но сразу же обвил их длинными конечностями, вызывая у обоих тихий смех сквозь кряхтение от тяжести.       Гарри попытался оттолкнуть от себя надоедливых мальчишек и вынырнуть из-под их тел. Поднял взгляд в дверной проём, чтобы понять, остался ли Дневник на месте.       И да. Он стоял прямо там. Совершенно красный, дрожащий от смущения, но он не мог уйти из-за руки на его плечах.       Руки Тома. Старше Дневника и Кольца, но не такого взрослого, как Диадема. Скорее, напоминающий брата-близнеца Медальона.       В проходе стоял крестраж из Чаши, самодовольно окидывая взглядом разгорячённых юношей.       — Кажется, я очень многое пропустил, пока находился во сне, — длинные пальцы огладили напряжённое плечо Дневника. — Нетерпится послушать.                               ***       — Ну и, — Гарри передал Тому огромную порцию мороженого, падая рядом с ним на диванчик в кабинете Аврората, — как продвигаются дела?       Рон и Гермиона сидели напротив него, демонстрируя огромные синяки под глазами от усталости. По сравнению с ними Гарри выглядел сияющим здоровьем. Он мог бы начать снова винить себя, но… в конце концов, они двое сами выбрали этот путь. Гарри в безопасности, они выбили себе в обмен на него собственную безопасность. В центре событий друзья продолжали оставаться исключительно из-за собственных амбиций. Гарри уже смирился с этим. К тому же, оба снова вынуждены были провести целую осень вдали от общественной деятельности. Так что да. Гарри даже не был удивлён, что сейчас оба выглядели так, будто вообще не появлялись дома с того момента, как закончилась война. Рон уж точно.       Уставший небритый парень с сосредоточенным видом пытался взять в руку кружку и абсолютно не понимал, почему кофе продолжает ускользать из его руки, будто специально уворачиваясь в последний момент. Девушка с растрёпанным пучком тоже смотрела в чашку пустым взором, будто пыталась просчитать своё будущее по чаинкам. Вот только она ненавидела гадания.       Гарри хмыкнул при взгляде на друзей и откинулся назад, закинув ногу на ногу, приобнимая сидящего рядом Тома. Тот уделил всё внимание десерту, делая вид, что не греет уши за взрослыми беседами.       — Наш проект пошёл через жопу. Все отделы министерства сейчас направлены на восстановление инфраструктуры. Центральная улица разрушена, маггловские проекты в подвешенном состоянии, половина сотрудников оказалась вовлечена в антиправительственную деятельность. Данные показывают огромный процент недоверия среди населения после того, как в газетах появились колдофото того, как Милорд одним заклинанием подрывает половину маггловского поселения, где происходило одно из последних сражений. Чтобы население снова откатилось к ситуации до войны, а не то чтобы оно тогда было лояльно настроено, придётся… Придётся очень много ебашить, — заключил друг, наконец ухватив несчастную кружку обеими руками.       Гермиона согласно кивнула.       — Как Милорд? — тихо спросила, не надеясь однако на ответ, который бы взбодрил её.       И Гарри, будучи отвратительным другом и замечательным мужем, с удовольствием ответил:       — Всё ещё спит. И не уверен, когда проснётся. Чаша очнулся совершенно не вовремя и ненарочно вытянул из него последние оставшиеся после битв силы. Так что ещё несколько недель вся Британия только на вас. Надеюсь, Пожирателей удаётся контролировать?       Глаз Гермионы нервно дёрнулся.       — Скажем так, — протянула она хмуро, — нам необходима помощь. Пока удаётся удерживать их, так как они не знают, кто скрывается под масками, да и всё ещё считают, что Лорд весь в делах, потому и не появляется перед ними, но стоит им немного засомневаться… Не представляю, что нам делать, если Милорд не присоединится в ближайшее время. Они посчитают, что он ослаб, и попытаются вывернуть ситуацию в свою пользу.       Рон раздражённо откинул волосы и тоже мрачно кивнул.       Гарри сохранял на лице абсолютное умиротворение. Он прямо сейчас ощущал крепкий и сладкий сон своего мужа, видел перед собой младший крестраж, чувствовал каждого из них, чем они занимались, что ощущали. Все они находились в безопасности, что главное. И только один всё ещё не был абсолютно доволен.       — Один выход я могу предложить, — развязно протянул, слегка поглаживая шею Тома. Тот поёжился и бросил предупреждающий взгляд, но не отстранился. Только вздохнул со смирением.       — Нам встать на колени, Милорд? — Рон выгнул бровь, подбадривая Гарри продолжать.       — Если так сильно хочешь, я не против. А план прост. У нас есть достаточно взрослый и скучающий Том Реддл, который прямо-таки горит проявить себя в действии. Последние месяцы, к тому же, он много времени провёл с моим мужем и наблюдал его политику в действии. Мы можем поставить его во главе, пока Волдеморт отдыхает. Уверен, у него достаточно навыков и харизмы, чтобы обуздать этих безумцев.       Справа раздалось тихое шипение недовольной змеи.       — Мы бы тоже справились, — бурчит Том, — любой из нас. Почему именно Марволо?       Гарри не сдержался и ущипнул его за щеку. Том сам виноват, что так открыто заявил о своих предпочтениях. Он прямо сказал, что привязался к Гарри и ни к кому другому. Так что Гарри спокойно пользовался тем, что ему предлагали.       — Никто больше не подойдёт, Том. У нас под началом кучка головорезов за пятьдесят. Никто из них не станет слушать ребёнка. И ты, и Медальон не выглядите авторитетно. Даже Марволо придётся с ними ещё подраться за уважение, но он его завоюет гораздо быстрее и эффективнее. К тому же, я бы не хотел отпускать вас к ним. Это слишком рискованно. Марволо намного опытнее, ему не привыкать к опасным ситуациям, а вас я бы предпочёл видеть подальше от политики, понимаешь?       Том насупился, но ему пришлось кивнуть в ответ. Последнее слово всё равно было за главным. Даже если они не были согласны с тем, что за главного Милорд постоянно назначал своего мужа.       — Итак, — уточнила Гермиона, — старший крестраж берёт на себя роль лидера и помогает нам удержать власть, пока Милорд восстанавливает силы? Ты уверен, что потом он захочет её отдать?       Гарри уверен, на сей раз улыбка у него вышла практически глумливая.       — Кто сказал, что он вернёт её? Только не Марволо. Он вцепится в роль Министра и не отпустит её ещё парочку десятилетий точно.       — И что нам сказать Милорду, когда он придёт за своей властью? — Рон всё ещё хмурился, не понимая, в чём гениальность идеи. — Ничего. Он не придёт. Найдёт себе занятие поспокойнее и наконец-то расслабится, иногда помогая Марволо уладить сложные ситуации. Так будет проще для нас всех. У руля активный молодой маг, не связанный с предыдущими войнами, как считает население, а Тёмный Лорд может наконец заняться семьёй и продолжить магическое совершенствование.       — А сам Милорд знает о твоих планах? — с сомнением протянул Рон.       Гарри пожал плечами.       — Не совсем. Но я сам чувствую, что он на пределе. Либо уйдёт в отпуск сейчас, либо нас всех ждут большие проблемы уже очень скоро. Он не может работать в таком состоянии. Я каждый раз вижу, как нехотя он уходит из дома. А ведь он Том Реддл, — Гарри нежно улыбнулся и ближе притянул к себе возмущённо задёргавшегося в руках Тома, — человек, работающий исключительно на неиссякаемом упрямстве и вдохновении. Если он теряет интерес к власти, я могу только помочь ему эффективно и быстро сменить позиции.       Гарри вдохновлённо улыбался, довольный своей идеей, несмотря на то, что на лицах друзей читалось откровенное сомнение. Они не знали его мужа так, как знал он. Они не видели его усталость, не видели, как тяжело ему сейчас вставать с постели, не видели, насколько перегорел его взгляд при разговорах о работе, но… они и не видели, как он улыбается, передавая подарки Тому, как прижимает к себе Гарри плотнее, будто пытаясь поместить его в себя, как сидит перед окном и смотрит на пожелтевшие сады, умиротворённо помешивая в чашке горячий шоколад.       Дверь вдруг открылась, и чары уединения мягко опустились. В проёме показалась растрёпанная чёрная голова, и Гарри даже немного поёжился от безумных широко распахнутых тёмных глаз.       — Блять, Рональд, где тебя носит? — хриплый прокуренный голос походил на рык. Том в его руках на сей раз действительно шарахнулся в другую сторону дивана и тут уж удержать его было невозможно. Зато сам Рон вдруг практически засиял, а в глазах заиграл азарт. — Я весь аврорат перерыл в поисках твоей жопы! Быстро хватай манатки и шуруй за мной. У лавки Оливандера снесло крышу. Опять. Ноги в зубы и погнали, — секундная заминка. Неловкий быстрый поклон, — Добрый вечер Милорды, леди. Прошу простить, дело чрезвычайной важности.       И, бросив предупреждающий взгляд на Рона, хлопнул дверью. За ней раздались быстрые удаляющиеся шаги.       Рон быстро вскочил, поправляя ворот мантии, хотя ноги слегка покачивало.       — Ну, хорошо, что встретились, надеюсь, мы со всем справимся, а теперь мне пора. Долг зовёт.       Гермиона закатила глаза, давая понять, что видела она этот «долг» и как настойчиво он звал. Гарри лишь хихикнул.       Вдруг и сама Гермиона подскочила и выхватила из кармана зачарованный пропуск, быстро пробегаясь по нему взглядом.       — О чёрт… — вырвалось у неё. Девушка побледнела. — Гоблины в Гринготсе требуют представителя министерства. Они чем-то серьёзно недовольны… Мерлин помоги, ненавижу переговоры с гоблинами… Гарри, мне нужно бежать! Вы доберётесь домой одни?       Гарри махнул рукой.       — Конечно, Герм, без вопросов. Мы же не дети. Немного изменяющих внешность чар и капюшон на голову. Ни у кого и вопросов к нам не возникнет. Может, даже немного погуляем до возвращения, что думаешь?       Том, к которому обратились, вздохнул и подкатил глаза.       — Я думаю, я уже начинаю жалеть, что вообще согласился идти с тобой.

***

      Мужчина медленно моргнул, сильнее кутаясь в огромную шкуру. Кажется, он никак не мог проснуться и понять, что ему только что сообщили. Он перевёл взгляд с сияющего Гарри на не менее довольного Марволо и нахмурился:       — Я правильно понимаю, что ты собираешься заменить меня на должности министра? А ты предложил эту гениальную идею? — Волдеморт мрачно вернул взгляд на Гарри и застыл, источая пассивное напряжение, будто окутывая их атмосферой мрака, пока они сами не поймут, где ошиблись, и не упадут на колени.       Гарри подошёл ближе к мужчине и протянул руки к его лицу, нежно обхватив его. Сохранял спокойствие, разглядывая усталые змеиные черты, увеличившиеся мешки под глазами. Потянулся на носочках и поцеловал каждый, действуя очень бережно, будто Волдеморт был хрупким, как Дневник.       — Послушай, — старался говорить сдержанно и вкрадчиво. — Разве ты не видишь? Ты устал, тебе пора заняться семьёй, а пока ты разрываешься между всем и сразу. Ты невероятно сильный и гениальный маг, но даже тебе нужно балансировать. А пока что ты жертвуешь отдыхом, чтобы успеть всё. Но зачем, если у тебя уже есть замена? Время нестабильное, но именно поэтому волшебникам нужно новое лицо у власти. Никто не посмеет скинуть его, зная, что за его спиной стоишь ты. У тебя же будет время восстановить силы, чтобы в случае опасности защитить и его, и нас, как ты и хотел. Ты не можешь одновременно справляться со всем, Том. Марволо устал сидеть в четырёх стенах, он хочет применить знания на практике, народ хочет изменений, а ты нужен нам здесь. Пожалуйста, Том, мы тоже нуждаемся в тебе, даже больше, чем вся Британия.       Взгляд мужчины слегка смягчился. Он бережно провёл когтистой рукой по нежной щеке Гарри. И всё же, он пока не сдался.       — Марволо ещё недостаточно знает. Он помнит совершенно другое магическое общество. Слишком рано пускать его…       — Он научится! — прервал его юноша. — Ты ведь гениален. Ты быстро осваиваешься в любой области, разве не так? К тому же, ты и сам пропустил лет пятнадцать к моменту, как снова пришёл к власти. И он будет не один, ты поддержишь его, оставишь доверенных лиц в помощь. Он не останется один, никогда. Так будет лучше для нас всех, не думаешь?       Волдеморт вздохнул и снисходительно стукнул крепким когтем по лбу юного волшебника.       — Наглый мальчишка. Как ты смеешь наставлять Лорда Волдеморта, что ему делать с его семьёй и жизнью?       — Я имею на это полное право. Я супруг Тёмного Лорда Волдеморта. Я несу ответственность за эту семью и за самого Милорда, — сурово ответил, демонстративно поджимая губы. — И на правах супруга я собираюсь запереть Милорда дома, пока он не придёт в норму. Один-один, Том.       Волдеморт выгнул бровь. Затем поднял взгляд поверх головы Гарри.       — И вы все с ним согласны?       Гарри резво обернулся. За ним на протяжении всего коридора из дверей выглядывали крестражи. Точнее, они степенно привалились к стене и слушали в открытую, начиная от Марволо прямо за его спиной, заканчивая Чашей на повороте к башне. Гарри едва сдержал насмешливое фырканье.       Крестражи открыто закивали в ответ на вопрос. Все, кроме Чаши. Тот изучал реакции остальных, ещё недостаточно зная о настоящем, чтобы принять собственное решение.       — Тогда мне остаётся согласиться с мнением семьи, — тёмный маг вздохнул и вдруг опустил плечи, устало сжавшись под пледом. — Но теперь предстоит ещё больше работы по передаче власти…       Юный волшебник приподнялся на носках, обнимая мужа за шею. Холодным носом прижался к сильному изгибу, опаляя тёплым дыханием. Тёмный маг обхватил его в ответ. Плед немного соскользнул, так что пришлось перехватить его и впустить юношу внутрь, обхватывая руками и пряча под покрывалом. Гарри хитро сощурился, вжимаясь сильнее, явно удовлетворённый таким жестом.       — Люблю, когда ты прячешь меня, — поднял голову, говоря это мужу на ухо, хотя и не перед кем было шептаться. — Только под твоими мантиями чувствую себя защищённым.       Волдеморт смягчился и бережно потрепал Гарри по затылку. Крестражи всё ещё держались рядом, стреляя из глубин коридора жадными взглядами. Мужчина поднял руку и подманил их за собой, втягивая Гарри в комнату и оставляя дверь открытой.       Первым, разумеется, в неё прошёл расслабленным шагом Медальон, привычно забираясь на огромную постель и прижимаясь с противоположного бока от Гарри, задорно поглядывая на них. Следующим поспешил повторяющий за ним Кольцо. Решительно вошёл Марволо, бросая снисходительный взгляд, но тоже опустился рядом. Не настолько нагло прижался к своему Милорду. Он осторожно опустился к спинке постели рядом с ними и достал книгу, открывая её на середине. Волдеморт поймал себя на желании протянуть руку и провести по его острым линиям лица, но поспешил остановить себя. Мальчишка и так слишком много на себя берёт, не стоит сразу же дарить ему своё внимание. К его удивлению, Дневник тоже вошёл. Пряча глаза и отворачиваясь, но он медленно забрался на постель, хотя тоже поспешил поджать под себя ноги и присесть, лишь слегка прижимаясь к плечу Гарри. Вот к нему Тёмный Лорд всё же протянул руку, мягко обхватив подбородок и погладив нежное юношеское лицо. Том дрогнул и наклонился к нему ниже, прикрывая глаза. Может, вскоре он начнёт доверять им больше, но Гарри был прав, необходимо достаточно времени, чтобы нелюдимый подросток начал доверять хотя бы сам себе. Чаша тоже присоединился к ним, даже принёс на плечах Нагайну, вместе с ней приземлившись в ногах. Волдеморт прищурился, наблюдая, как мальчишка доверчиво прижимается спиной к его коленям, помогая змее медленно путешествовать по его телу, изучая обстановку. Гарри тепло заулыбался, протягивая руки то к одному, то к другому крестражу, пока нагло жался к Волдеморту, пользуясь его вниманием.       Оглядываясь назад, всё было не так уж и плохо в его жизни. Когда он был ребёнком, он мечтал о многих вещах. Он мечтал о том, чтобы у него было что-то особенное, что отличало бы его от скучного серого мира родственников. И однажды он получил магию. Он хотел сбежать из того дома. Его забрали в Хогвартс на большую часть года. Он желал семью, которая бы любила его. Тогда Лорд Волдеморт дал ему её. Он мечтал о том, чтобы у него всегда была вкусная еда и красивая одежда, которая бы подходила ему. Муж готов был баловать каждого из них, следя, чтобы они всегда получали желаемое. Даже если Гарри желал, чтобы он оставил свои мечты и остался дома. Больше Гарри нечего было желать. В детстве Гарри обещал сам себе обожать того, кто заберёт его у Дурслей навсегда. И отчего-то сейчас казалось, что спас его именно муж. Может, из-за того, что события между последним днём в доме Дурслей и первой ночью в старом особняке казались долгим страшным сном.       Реальной была прохлада от змееподобного тела, уже не пугающая, а даже какая-то родная. Гарри сам лишь жался ближе и грел собственным жаром, думая лишь о том, что муж сам мёрзнет из-за особенностей этого тела. Реальны были крестражи вокруг, ёрзающие, пинающиеся, неловко делящиеся и принимающие прикосновения. Даже Дневник уже оказался ближе к Марволо и через плечо заглядывал в томик, который тот вытащил с полки у кровати. Он настолько осмелел, что положил подбородок на это самое плечо и заворожённо следил за строками, а Марволо слегка косился на него, чтобы убедиться, что у них одна скорость чтения, прежде чем перелистнуть страницу.       Они все выглядели такими домашними. Гарри вдруг оглянулся, осознавая, что ремонт практически завершён. Хоть особняк и остался без хозяев в последние месяцы, его уже успели привести в приличный вид до того. На деле, в нём уже можно было спокойно жить, не вспоминая каждую минуту, что ещё предстояло сделать, прежде чем его можно было назвать домом. Они все были дома. Лорд создал его для них.       Гарри с нежностью поднял взгляд на задумавшегося о чём-то своём мужчину, погладил его по бледной щеке, задевая выступающие чешуйки, и подтянулся чуть выше, едва ощутимо касаясь жаркими губами его заледенелых губ. Поцелуи выходили непривычно нежными и семейными. Будто они были женаты уже много лет. Будто только так и нужно было. Будто в поцелуях было нечто большее, чем страсть.       Было ли нечто большее? Или Гарри было так легко купить подарками и хорошим отношением? Может, это всё связь крестражей между ними. А не плевать ли? Те же размышления возвращались из раза в раз с вопросом, жив ли до сих пор Гарри Поттер или то всё это время был только Том Реддл без воспоминаний, в другое время, в другой семье, в другой ситуации, в которую поставила его насмешливая судьба. Вряд ли об этом глубоко задумывался Лорд Волдеморт. Он мягко отвечал Гарри на поцелуи, прижимал к себе, гладил других крестражей. Наверное, об этом задумывался младший крестраж. Иногда Гарри ловил на себе полный сомнений взгляд Тома, который метался от статной фигуры Лорда Волдеморта к непонятному мальчишке. Гарри каждый раз слышал, как бешено колотится его сердце, когда Гарри обнимает его или касается губами мягкой щеки. Наверняка каждый раз задаётся вопросом, способен ли он любить.       Гарри уже устал думать о том, что такое любовь. Он любит Рона и Гермиону. Любил Сириуса. Любит свой факультет. Почему? Это было естественное знание, которое дал ему социум. Любил ли он Тома? Хотя бы одного из множества версий? Кто знает. Никто ему не объяснил, какой должна была быть иная версия любви. Одно он знал точно. Он убьёт за всех них. Уничтожит каждого, кто хотя бы косо взглянет в сторону его дорогой семьи. Свернёт шею за каждую слезинку на глазах младших и отомстит за старших. Он не уйдёт от них по своей воле, больше нет.       Этого должно быть достаточно.