Мальчик под вишневым деревом

Песок больно царапал кожу, врезался в рот, нос и глаза, поэтому Се Ляню пришлось крепко зажмуриться и закрыть лицо руками. В таком положении он, естественно, не мог двигаться и не осознавал, где находится Сань Лан, поэтому пытался вслушаться. Сквозь завывание ветра с песком он не мог расслышать ни движений, ни голоса Сань Лана, но зато, отчетливо услышал рык. То были звуки отнюдь не похожие на звериные, и Се Лянь, сам того не хотя, распахнул веки. То, что он увидел, заставило его удивиться: озлобленные звуки исходили от живых мертвецов!   Их было немного, но, тем не менее, исходящую от них опасность это никак не умаляло. Се Лянь уже читал о них ранее, но никогда ещё не встречал. И всё же, описания в свитках, а именно: вырванные клочками волосы на голове, тёмно-серая кожа, неестественно вывернутые конечности – всё совпадало с тем, что пред ним предстало. Песок больно лез в глаза, поэтому Се Лянь очень хотел закрыть их, но тревога в виде оживших трупов не позволяла ему это сделать. Он попятился назад, не упуская существ из виду. Сзади, там, куда он направлялся, лежали старые заржавевшие орудия труда. Ловко подняв одно из них Се Лянь успокоился: ему есть, чем защититься. Однако спокойствие его длилось недолго, ведь когда одно из чудовищ напало на него, Се Лянь понял, что его сил не хватит, чтобы справиться.   Его мысли хаотично двигались, пытаясь придумать выход из ситуации. Внезапно, кто-то потянул его за плечо и подвинул за свою спину. Рассмотрев сквозь песок красные одежды, Се Лянь понял, что это был Сань Лан. Однако, сейчас он не был похож на обычного себя: словно немного прибавил в росте, да и поза его больше не отдавала озорством и юностью, а, скорее, выражала непоколебимость. Се Лянь всё ещё не мог окликнуть младшего, ведь тогда наелся бы песка, а потому просто наблюдал, как тот движется к мертвецам. Он поднял было руку, чтобы остановить Сань Лана, но не успел: посреди урагана завиднелись серебряные всполохи, что потревожили душу. Вместе с тем Се Лянь расслышал громкий лязг сабли. Он заворожённо наблюдал за тем, как Сань Лан умело расправляется с чудищами. В то же время он увидел, как мимо этой бойни пролетала одинокая серебряная бабочка. Та передвигалась так спокойно, будто шторм был ей нипочём. Присмотревшись, Се Лянь точно осознал, где уже видел такую. Пока он складывал информацию в голове, он не заметил, как прекратился рык, а потому удивился, когда Сань Лан схватил его за руку и повёл в каком-то направлении. Спустя минуту они оказались в помещении, дверь в которую Сань Лан надёжно прикрыл.   Без каких-либо прелюдий Се Лянь обратился:   - Хуа Чэн.   Парень в красном усмехнулся:   - Мне больше нравится, когда Гэгэ зовёт меня Сань Ланом.   - И почему же Сань Лан скрывает свой истинный облик? – улыбнувшись, покачал головой Се Лянь. Он ничуть не обижался на юношу за сокрытие личности, но ему правда хотелось узнать ответ на этот вопрос, - Почему Сань Лан вообще последовал за мной? – добавил он.   - Потому что… - начал было Сань Лан, но шум снаружи прервал его. Выглянув в щель, Се Лянь заметил, как к их укрытию приближались ещё непонятно откуда взявшиеся уродцы. Затылок Се Ляня онемел. В этот раз чудищ было намного больше, но Хуа Чэн оставался беспристрастным.   - Гэгэ, не волнуйся, я в состоянии нас защитить. – успокоил Сань Лан.   Се Лянь сказал:   - Я бы тоже хотел помочь тебе.   - А как же твои раны? Гэгэ вообще помнит, как драться? – спросил Хуа Чэн.   Се Лянь не мог ответить на второй вопрос. Не то, чтобы он помнил, как держать в руке меч, но его нутро будто требовало вступить в бой, словно он делал так уже много раз.  Ранее, с прошлыми мертвецами, у него не было хоть какого-нибудь оружия, чтобы защититься. Сабля Сань Лана тем временем обладала магическими свойствами, поэтому они так легко справились с чудищами. Быть может, у него получится, если Сань Лан даст ему что-нибудь похожее и объяснит азы? А по поводу ран… Он отчетливо знает, что ему бывало и хуже.   - Лучше подождать, пока я с ними разберусь, но, в случае чего, просто размахивай им. – беспечно посоветовал Сань Лан, отдавая в руки Се Ляня небольшой серебряный клинок. Легко говорить – а если Се Лянь ненароком и его заденет?   Но на этот вопрос Хуа Чэн уже не ответил. Он открыл дверь в их укрытие и первым напал на мертвецов. Пыльная буря уже немного стихла, и это играло им на руку. Рык чудищ был таким громким, что Се Ляню от этого звука делалось хуже, но он не подавал виду. Вместо этого, он шустро встал спиной к спине Сань Лана, чтобы защитить его тыл. Ходячие трупы сновали тут и там, но возле Хуа Чэна Се Лянь ощущал безграничное спокойствие.   Совет Сань Лана оказался действительно дельным: Се Лянь глупо размахивал клинком, в надежде защититься, но сам не понял, когда его тело начало выполнять неизвестные ему боевые приемы. Он уворачивался, скручивал трупы и защищался магическим оружием так искусно, что даже Сань Лан заметил это и похвалил:   - Гэгэ, ты вспоминаешь!   «Что я вспоминаю?» - взмолился про себя Се Лянь. Кем он был на самом деле, если сам Хуа Чэн, кажется, знает его прошлого? Откуда у него такие боевые способности? И почему он так хорошо знает эту местность? Он солдат-разведчик? Шпион? Историк, занимавшийся в прошлом боевыми искусствами?   Се Лянь и сам не заметил, как погрузился глубоко в мысли. Очнулся он только тогда, когда ещё один из мертвецов напал на него. И снова – он схватил уродца рефлекторно. Свернул его конечность и пнул ногой. Они уже перебили много трупов, но те всё не заканчивались и не заканчивались. Сань Лан совсем не уставал, словно они были для него не больше, чем досаждающие мошки, но вот Се Ляню с его ногой становилось тяжело. Увидев это, Сань Лан возмутился:   - Так не пойдет. Гэгэ, закрой глаза.   - Что?   - Закрой глаза. – повторил Хуа Чэн. Се Лянь заторможенно послушался. Сквозь зажмуренные веки просочился яркий свет, что парень даже нахмурился, а затем, открыв глаза, он удивился: они оказались в храме.   Храм, судя по всему, никем не был посещаем, но оставался довольно опрятным. Было видно, что здесь нет толпы прихожан, но паутины по углам здания и гнилых фруктов на столе тоже не наблюдалось. Статуэтка божества была совсем небольшой, но, тем не менее, Се Ляню её лицо показалось смутно знакомым. Осмотрев стены, он понял, что на них разрисованы узоры Сяньлэ.   - У Сань Лана довольно много магических артефактов. – между делом заметил Се Лянь.   Тот, ухмыляясь, произнёс:   - Люди добровольно мне их отдают.   - Ты хотел сказать, проигрывают тебе в сделках?   Хуа Чэн улыбнулся, но не возразил. Се Лянь тем временем оглядывался, продолжая изучать помещение:   - Где мы находимся? – спросил он.   - Храм божества Сяньлэ. – ответил Сань Лан. Он подошёл к алтарю, оставив на подставке несколько зажжённых палочек для благовоний.   Се Лянь удивился такому поведению:   - Ты молишься богу павшего государства? Не боишься, что он умер и не слышит твои просьбы?   Только после того, как Се Лянь сказал это, он понял, насколько обидно для верующего прозвучали его слова. Лицо Сань Лана выражало печаль, и это была первая эмоция, которую он на нём увидел, помимо бесконечных ухмылок и уверенного взгляда. Ему не хотелось вызывать такие чувства в Сань Лане! Уж лучше бы он заставил его искренне смеяться…   - Извини. – произнёс он виновато.   - Ничего. – ответил Хуа Чэн, - Вопросы Гэгэ вполне логичны, и я даже могу дать на них ответ: да, молюсь. Не слышит, но я знаю, что он жив. Ранее, конечно, сомневался, но совсем недавно в этом убедился.   Се Лянь был несказанно рад за Сань Лана. Но узнать про это божество было так… Необычно… О нём нигде, кроме трёх кусочков пергамента, толком не написано, у него остался всего один-единственный храм, и память о боге передаётся лишь на словах.   - Так мало последователей… Наверное, сейчас он слишком слаб. – задумался Се Лянь.   - Ранее он был сильнейшим из богов. – ответил Хуа Чэн, - В него верил каждый житель Сяньлэ и мощи его не было предела. Но вышло так, что он куда-то пропал. В то же время, на Сяньлэ обрушились бедствия, одно за другим: засуха, война, болезни. Жители молились ему, но, отчего-то, не были услышаны. Это ополчило их: как выслушать хвалебные оды, говорили они, так он тут как тут. А как спасти свой народ, так он исчез. Озлобленные, они разрушили все, что связано с ним. Храмы, талисманы, статуи – все было сломано, порвано, обезглавлено. Ненависть ослепила их, но они даже не знают, что в то время он тоже переживал страдания.   - Сань Лан хорошо осведомлён. – восхитился Се Лянь, - Буду ли я прав, если скажу, что Сань Лан тоже выходец Сяньлэ?   - Гэгэ слишком догадливый. – улыбнулся парень. Се Ляню стало интересно, сколько же на самом деле лет Сань Лану. О том, что он не совсем человек, юноша уже догадался, но Сяньлэ… Получается, Хуа Чэн живёт несколько веков? В таком случае, неудивительно, что он так много обо всём знает. Се Лянь вгляделся в грустное мальчишеское лицо. Рассказ о павшем божестве, казалось, сильно опечалил его друга, поэтому Се Лянь положил ему руку на лопатки и начал медленно гладить. Ему казалось, это действие сделает Сань Лана немного счастливым. И, судя по всему, это действительно сработало: напряжение в спине парня начало сходить на нет, а лицо стало чуть спокойнее. Се Лянь спросил:   - Что же в итоге стало с этим божеством?   - Был изгнан и лишён собственных сил. Действие его оков понемногу спадает, поэтому здесь и происходят странные вещи, вроде появления мертвецов и песчаных бурь.   - Как это связано?   - Бог Солнца боится, что он в скором времени придёт ему отомстить.   - Бог солнца? Цзюнь У?   Сань Лан кивнул.   - Бог государства Сяньлэ был олицетворением Луны, и единственным, кто был равен по силам Цзюнь У. Они должны были править вместе, но из-за того, что Сяньлэ, как утверждает Император, оступился, ему пришлось оставить своё место. Его наказали как на небесах, так и на земле. Собственные верующие предали его, помогая всему миру о нём позабыть.   - Но если Сяньлэ сейчас без верующих, да и сил у него особо нет, то чего же Цзюнь У так боится?   - Порядка. - ответил Сань Лан, - Без Луны нет Солнца, без Солнца нет Луны. Цзюнь У имел право наказать, но не отнять силы у божества и низвергать его. Сами Небеса распоряжаются этим, так кто он такой, чтобы вершить правосудие и бросать равного по силе бога на землю? – по словам парня было видно, что он не разделяет решения Небесного Правителя, -  Старик мог бы, конечно, отдать другому роль Луны, но как жаль, что и здесь выбирать не ему, - наигранно вздохнул Сань Лан, - Цзюнь У знает, насколько Сяньлэ могущественен даже в оковах. Да и к тому же, у Сяньлэ есть моя вера. Этого хватит, чтобы вернуть ему былую славу.   Эти слова задели душу Се Ляня.   - Этому божеству очень повезло с таким верующим. – восхитился Се Лянь.   Сань Лан уязвлённо прожигал взглядом алтарь.   Они остались ночевать в этом храмике. На улице завывал ветер, наверняка снаружи было жутко холодно, но здесь, в этом помещении, Се Лянь чувствовал себя, как дома. Возможно, так влиял на него Хуа Чэн, находившийся рядом.   Лишь когда всё более или менее устаканилось, Се Лянь осознал, что он очень устал. Раны болели, есть и пить хотелось ужасно, да и количество физических нагрузок не сделало ситуацию лучше. Се Лянь порылся в своём мешочке и достал оттуда давно остывшую паровую булочку. Он протянул её Сань Лану, но тот отказался. Вместо этого, юноша достал лекарства и сел на корточки перед Се Лянем.   Когда раны были перебинтованы, а булочка съедена, Се Лянь снова начал погружаться глубоко в мысли. Проснулся он совсем недавно, память его была вся в пробелах, а божество, действительно существующее божество, постоянно насылало ему видения. Он и Сань Лан были как-то связаны с ним, но если про себя он не знает, то у Сань Лана ещё можно было спросить:   - Сань Лан, почему ты остался здесь так надолго? – под «здесь» Се Лянь имел в виду этот свет, но Хуа Чэн сразу понял его.   - Я обещал встретить здесь своё божество. – ответил он. Се Лянь издал вопрошающее «хм?», прося пояснения.   - Его Высочество сделал доброе дело, протягивая мне руку помощи. Он всегда откликался на просьбы и всячески показывал, что он здесь, рядом. Но когда пришла моя очередь помочь ему, я не смог…   - Почему? – удивился Се Лянь. Сань Лан казался ему таким сильным парнем, что он даже представить не мог, что у того могут быть какие-то слабости.   - Давай спать, Гэгэ. – посерьезнев, попросил Сань Лан и направился в сторону разложенных на земле циновок. Он прилёг на одну из них, и Се Лянь последовал его примеру. Он ничуть не злился на Сань Лана – напротив, он прекрасно его понимал, поэтому даже немного испытывал стыд за чрезмерную болтовню на неприятную для мальчишки тему. Сань Лан подложил под его голову подушку, на которой обычно сидели молящиеся. Се Лянь усмехнулся:   - Сань Лан, а твоё божество не разгневается, если я лягу на его подушки?   - Моё божество – самый добрый из всех, кого я встречал, так что, нет.   Се Лянь помолчал минуту, а затем спросил:   - Сань Лан любит своё божество, не так ли?   - Больше, чем он мог бы себе представить.   Се Лянь засыпал спокойно. Запах благовоний томно обволакивал, рядом посапывал приятный его сердцу человек. Се Лянь не мог перестать думать о том, как ему было уютно возле Сань Лана. Но теперь к этим мыслям добавилось и то, что Сань Лан целиком и полностью принадлежит своему божеству. Монах думал о том, как ему хотелось бы, чтобы он мог любить так же сильно.   - Я когда-нибудь расскажу кому-то, насколько ты красивая?   Конечно, Хун-Хун-эр, конечно, расскажешь. Твоя возлюбленная будет самой красивой, самой прекрасной, и Сяньлэ сделает всё, чтобы тебе, мальчишке, помочь. Жаль только, Сяньлэ сейчас заперт в темнице императора. Се Лянь поднимает голову и осматривается. Кажется, божество снова даёт ему узнать о себе больше. Внутрь помещения входит сам небесный сын. В его руке – только что заточенное лезвие, от вида которого у скованного юноши немеют конечности. Его тело уже знает, что произойдёт. Император подходит ближе. Протягивает руке в кандалах нож.   - Сделаешь сам или мне помочь? – спрашивает он.   Се Лянь не поднимает глаз.   - Понятно. – заключает император, поднимая одной рукой парня. Он хватает бога Луны за шею и сжимает её. Кость внутри уже готова треснуть и только из желания выжить Сяньлэ поднимает глаза.   - Сделаешь сам или мне помочь? – слово за словом отчеканивает Цзюнь У. Се Лянь не отвечает, но руку к оружию протягивает. Император довольно ухмыляется. Юноша, тем временем, трясущимися руками вскрывает себе запястье, позволяя серебряной жидкости вытекать из него. Он протягивает руку и Цзюнь у хватает её, выжимая всё из неё в глубокую чашу. Се Лянь ненавидел то, что позволил ему, но это действие поможет ему прожить подольше. Капля за каплей, сосуд наполняется его божественной кровью. Серебристый цвет понемногу выцветает, и Се Лянь в предобморочном состоянии закрывает глаза.   В следующий раз он открывает их, когда держит в руках маленького мальчика. У того всё тело в синяках, волосы слиплись на бледном лбу, а сам он был таким худым и лёгким, словно пёрышко. Се Лянь узнаёт черты лица этого мальчика – кажется, это тот самый ребёнок, с которым Сяньлэ ежедневно общался. Но сейчас, сам Се Лянь вдруг разглядел у этого юнца знакомый прямой нос, густые ресницы и брови, черную шевелюру. Дитя было так похоже на Сань Лана, что у Се Ляня почти не осталось сомнений в этом – вот почему он так привязан к этому божеству! И, судя по воспоминаниям, что оно каждый раз подбрасывает парню, существо чувствует к нему то же! Сяньлэ относит мальчишку в палатку и осторожно укладывает его. Принц устал, его тело дрожит, голова требует бежать отсюда куда подальше, но безопасность ребёнка для него на первом месте.   Он пробуждается ото сна с невероятно сильным желанием поговорить с Хуа Чэном, но, осмотревшись, понимает, что того нет рядом.