love made me crazy

Стрелки часов неуловимо приближались к пол третьего ночи. Содержание бутылки с сакэ и пивом успело закончиться, а одна из наклеек Тендо красовалась на носу Кенмы. —Рука... Эм. Красный? — Ива лежал на спине и пытался увидеть то, на что указывала стрелка твистера. —По-моему красный. —Когда ты успел стать дальтоником? — Куроо сидел на полу рядом, наблюдая за гурьбой на игровом поле. —Хм.. Наверное, когда все эти бутылки закончились? — он вяло ткнул в угол комнаты. —Ты... абсолютно прав, — стук бутылки о пол. —Кенма. У тебя нога съехала с жёлтого. Играть в твистер весело, возможно, кому-то это даже доставляет удовольствие, но когда ты пьян и чужие волосы щекочут твоё лицо, то всё не кажется смешным. Кенма изо всех сил пытался стоять так, чтобы не упираться в бок Акааши. Потому что если упадет он, то упадут все. Но ему чертовски мешали волосы Бокуто и рука Тендо... Или это нога?... —Я сейчас начну смеяться, — констатировал Бокуто откуда-то снизу. —Бокуто-сан... Спасибо за информацию, но это... не поможет нам устоять как можно дольше. —Я вспомнил шутку... —Бля, я тоже хочу посмеяться! Расскажи, — Тендо без страха переставил руку на другой кружок. —Бро, это та самая шутка? — абсолютно расслаблено спросил Куроо. Его дисквалифицировали из-за использования щекотки. —Куроо. Не надо, — Кенма попытался вразумить хоть кого-то. Это не сработало. Спустя пару секунд Бокуто начинает безудержно смеяться. Его логоть подгибается, и вслед за ним подгибается Тендо. Из-за того, что ноги Сатори и Акааши были переплетены между собой, они валятся друг на друга, как карточный домик. Кенма, разумеется, не выдерживает и тоже дополняет этот комок из хриплого смеха и запутавшихся ног. —Я... Я не могу остановиться! Ха.. Хах-ха-ха! — Котаро уже катался по полу, держась за живот. А Тендо его поддерживал, смеясь рядом. —Каждый раз как в первый! — усмехается Тецуро. —Первый коронный, второй похоронный? — Козуме старается вложить в слова побольше сарказма. Тецуро это только веселит. Спустя пять минут обстановка несколько успокаивается. Кенма продолжал лежать на полу, поскольку диван занял Тендо, который, держа в руках бутылку, пытался прийти в себя. Потолок казался самой примечательной вещью среди всего хаоса. Время от времени в глазах начинало расплываться очертания штукатурки, вместе с которой Козуме медленно расслаблялся и буквально растекался по полу. Он задумывается о том, что никогда не был вот так. Он не чувствовал себя плохо или некомфортно, он просто был. Был на этом полу со скомканным твистером, перед этим чёртовым белым потолком. —Кен, ты в порядке? — раздается голос сбоку. —Выглядишь как труп. «Яку» Интересно, где они были, пока вполне взрослые люди играли с разноцветными кружками?... Кенма, не успев даже продолжить мысль, слышит звук своего рингтона. Он пытается проигнорировать его, но мысль о том, что в три часа ночи никто не должен ему звонить, всё же проникает в функционирующую часть мозга. «Тётя:)» В комнате играет музыка, поэтому ему приходится встать и направится на кухню. Куроо и Яку провожают его взглядом. На кухне, по сравнению с утром, появились новые чашки и гора посуды, но это мало волнует Кенму, потому что он пытается ровно устоять на месте. —М? — он тихо отвечает на звонок. —Привет, дорогой. Я не... Разбудила тебя? — её голос звучит не так. Кенма слишком пьян, чтобы это понять. —...нет. —Ты что на вечеринке? Я слышу музыку. —Да, типа того, — слова сложно строятся в предложения. —Ох, всё таки отвлекла. Но я рада, что ты хорошо проводишь время. У тебя всё нормально? — Кенма представляет, как она закусывает губу по давней привычке. —Мгм. Кажется нашел новых знакомых, — он хочет рассказать больше, но... —Это всё Куроо. —Твой сосед? Ну, я так и поняла, — она говорит приглушённо. —Не пей слишком много, ладно? Оставь место для нашей встречи. Музыка всё ещё здесь. —Да, знаю, — Кенма берёт ложку и начинает вертеть её между пальцев. У него немного кружится голова. —Хотя поздновато уже. —Милый, я... —Зачем ты позвонила мне сейчас? Тишина. —Дело в том, что... — она заканчивает не сразу. —Твой отец приехал. Музыка продолжает играть. Кенма замирает, и его голова и мысли мгновенно трезвеют. Что? —Я... знаю, что сложно поверить. Но он здесь. Буквально только что, — она звучит облегчённо? Слышно её короткий выдох в динамик. Козуме произносит ни звука. Для него мир остановился пять секунд назад. Он не слышит даже собственных мыслей. —Как? — это получается тихий сдавленный звук. —Милый, он... я сама не успела спросить. Но ты представляешь...! —Нет. —... А? — её тон мгновенно меняется на озадаченный. —Я не представляю, — с каждым словом Кенма сильнее жмурит глаза. Появляются разноцветные пятна. Музыка переключается на другую. —Нет, погоди. Он правда приехал, Кенма. Почему ты... ты так реагируешь? —«Почему?» — Козуме вкладывает в это слово множество яда. Она правда не понимает? Господи, как же у него трясутся руки. —Он мне не отец, — выходит слабо. —Кенма... —Он никто. Я никогда не знал его. Так почему ты... Продолжаешь? — на секунду голос Кенмы понижается до шёпота, и он подавляет всхлип. —Послушай, я понимаю твои чувства и - —Понимаешь? — он сглатывает. — Да если бы ты понимала... то не говорила бы мне всего этого! Ты б ничего не сказала! — Кенма срывается на крик. —Он твой отец, Козуме! И он приехал сюда. Я знаю, что ты его не помнишь, так как прошло много лет, но можно попробовать заново, — её голос постепенно стихает. Руки дрожали, а в горле застрял ком. У Кенмы все ещё кружилась голова из-за алкоголя, но он вцепился в столешницу рукой, чтобы держать равновесие. Он хочет закончить этот разговор, он просто хочет всё это закончить. —... можно просто попытаться начать, — слова слетают с чужих губ осторожно, будто боятся цепной реакции, идущей за попыткой удержать. Но, к сожалению, реакция уже давно запущена. —Начать что?! — это не громко. Скорее отчаянно. —Уже чертовски поздно что-то начинать или возобновлять. Потому что всего этого никогда не существовало! Слышишь?! — голос ломается. —Ты никогда не должна была... Если он когда-то бросил мою мать, бросил семью и просто забыл о ней на года, то по твоему стоит начать заново?! Назвать его отцом, сказать, что я рад его видеть, спросить где он все это время шлялся... Этого ты хочешь? —Кенма уже не кричит, он просто... Пытается. —Это всё отвратительно, ужасно и... Я. Я скучаю по ней. Каждый день надеюсь, что однажды она ответит на мои сообщения и поздравления. Я жду и буду продолжать. Но я никогда не ждал его, — Кенма смотрит в стол, и он почему-то расплывается. —Всё это является каким-то наказанием. Я был счастлив, но оказывается из «раны» до сих пор сочилась вязкая кровь. И это больно. Больно ждать, — ох, это слезы. Это они размывают пространство. —Когда-нибудь, я просто перестану... —Ты плачешь? — её голос звучит надломленно. —Милый, я не... Я не хотела. Я просто пыталась понять- Кенму дергает, как электрическим током. —Ты пыталась! Но ты не хотела. И где мы в итоге?! Все просто не имеет смысла. — Он тихо всхлипывает. —Ты говорила, что я хорошо провожу время...? Теперь нет. —Я хотела, чтобы ты увиделся с отцом... —Не пытайся. Не пытайся заботиться обо мне! Только не сейчас. Я не хочу это продолжать, — голос дрожит. —Пожалуйста, просто уйди... уйди. По его бледным щекам текут дорожки слез. Он не может вспомнить, когда в последний раз его так эмоционально выворачивало. Настолько, что руки не в состоянии держать телефон, а дыхание не способно приносить насыщение кислородом. Кенме хочется запереться в комнате и больше никогда не выходить. —Б-блять,— он запинается в слове из-за того, что резко вдыхает поток кислорода. Этот приём часто помогал ему прийти в себя в старших классах, когда он ловил себя на стадии зарождения паники, но сейчас он ощущал, что может задохнуться. ... —Кенма? Нет. Нет, нет, нет. Пожалуйста, нет. Не сейчас. Он не поворачивается на столь знакомый голос. У него наверняка раскраснелось лицо и опухли глаза, да и следы слез пока ощущались на лице. —Хей, что случилось? — Кенма чувствует чужое приближение. Голос Куроо мягкий. Он не пытается выяснить всё сразу, он спокойно прощупывает почву. —Повернись ко мне, — он задевает чужое плечо, и Кенма мелко вздрагивает, но это не укрывается от внимательного взгляда Тецуро. —Прости. Проходит минута, и Кенма больше не может. Куроо просто стоит рядом, не делая лишних телодвижений. Из-за него. Он боится нарушить хрупкий комфорт или невидимую черту, которую каждый из них уже фантомно переступал. От Куроо чувствуется исходящее тепло. Козуме медленно отрывается от столешницы и оборачивается. Он не заглядывает в золотые глаза, опуская взгляд в пол. И зря, потому что Кенма не видит, как в них плещется тягучее беспокойство. —Итак, давай попробуем снова, — вздох. —Что? Кто? И где? Слова даются ему с большим трудом: —Отец, — пластырь на пальце наполовину отклеивается из-за того, что тот теребит его кончик. —Он... В городе. Куроо обдумывает этот кусочек информации и быстро соединяет два пазла. Все же вечера на балконе они проводили не зря. Кенма порой раскрывал незначительные моменты из своей жизни, смеялся или молчал, задумчиво глядя на закат. Тецуро бережно хранил эти воспоминания в памяти и постепенно выяснил, что у него не ладились отношения с родителем. Точнее, он его ненавидел. —Ох. И зачем? — Тецуро не знал всей ситуации, поэтому нужно было ступать осторожно. —Ладно. А что сказала твоя тётя? Козуме предпочёл бы не вспоминать. Куроо как-то по-своему трактовал это молчание, поэтому протянул руку, чтобы едва коснуться длинных волос. Он не останавливался, потому что Кенма не оказывал сопротивления. Его рука мягко скользнула на щеку и заправила тонкую прядь за ухо. —Посмотри сюда. Кенма поднимает голову. В золотых глазах и растрепанных без укладки волосах определенно есть нечто особенное, потому что... Потому что руки Кенмы перестают мелко дрожать. Они по-прежнему в квартире, среди других людей, в их крови до сих пор есть алкоголь, но этот момент заново склеивает его части. —У тебя нос красный, — по доброму хмыкает Куроо. —Ты... — Кенма шмыгает носом и пытается скрыть это. —Придурок. —Но я говорю правду, — у него на губах та же улыбка. Козуме прикрывается рукой и молчит. А потом он понимает. Так вот оно что. —Спасибо, — пробел. —За... Кенма не успевает составить связное предложение, потому что Куроо внезапно заключает его в объятия. Кенма стоит неподвижно, даже не поднимая рук, просто потому что не понимает, что происходит. А Тецуро тем временем не сильно прижимает его к себе. В одно мгновение Кенма, не произнося ни слова, слегка поворачивается в объятиях и прижимается носом к его чёрной майке. От неё исходит аромат лотоса и лёгкий запах алкоголя. Спокойно. —Знаешь что, — начинает Куроо тихим голосом. —Когда я был меньше, то постоянно ссорился с матерью. На любые поводы: драка, порча имущества, прогул секции, противоположность мнений и так далее. Так вот. Отец всегда был в стороне и старался не зацикливаться на наших ссорах, а я делал наоборот. Я зацикливался. Настолько, что это перерастало в большие конфликты. Никому не было от этого лучше. Поэтому... — он на мгновение замолкает. —Не зацикливайся на этом. Без самокопания и необдуманных действий, ладно? «Да» Кенма вдохнул и медленно выдохнул. Он и правда поддался эмоциям. Тема семьи и матери всегда задевала его за живое, он постоянно вставал в позицию защиты. В такие моменты его сердце сжималось, а разум словно отключался, оставляя лишь бурю чувств. Он не научился с этим справляться. Железный привкус остается на языке, но Козуме всё равно рвано выдыхает, чтобы расслабиться. Это плохо получается из-за... Куроо. Он не такой. Не Куровский, Не Тетцуровский, тот, к которому он не привык. Решение приходит само: Куроо отстраняется. — Хотел сказать ещё кое-что... — молчание. —У тебя на носу клубничная наклейка. Кенма успевает напрячься, закрыть и открыть рот, а после: —А?... — он тянется к предполагаемому месту. И да, она там. Куроо улыбается уголками губ, когда отходит от Козуме, держа руки в карманах. —Пошли к остальным. Проследив на чёрной спиной, он замечает кривую походку своего соседа, когда тот разворачивается по пути в зал. —Ты мог и раньше сказать... — бурчит Козуме на остатках энергии. Брошенная фраза означала, что он всё это время ходил с этой глупой штукой на носу и рыдал тоже с ней. —Не то время, не то место, — отвечает Тецуро. В итоге они вновь оказываются в зале. Музыка продолжает переключаться между абсолютно разными треками, а жидкость в стаканах не успевает закончиться, как снова наполняет их до краёв. Все, кроме Яку, сидят в кругу на ковре и что-то раскладывают. Стоит Тендо заметить вновь пришедших, он хватает Куроо за локоть, затягивая в карточную игру.  —А вы долго, — говорит Сатори. —Вызволял принцессу из башни. Сложное это дело, — парирует Тецуро и рассматривет свою колоду. —С кем сражался? — смеется Бокуто, случайно задевая локтем Кейджи. —С тайной, покрытой мраком, — улыбается он, понимая, что вникнуть в карты и в игру не получится. Пока одни в пьяном бреду играли в смесь покера и уно, другие нашли время для разговора. Кенма уселся на диван рядом с Яку и тупо рассматривал возню на ковре. Внезапно его посетило желание сказать что-нибудь глупое, поэтому он произносит: —И кто из них твои? — он смотрел на бездарные попытки пьяных людей сыграть в карты взглядом той самой мамочки на детской площадке. Было слышно, как Яку усмехнулся, а после продолжил: —В какой-то из случаев они все. Особенно, когда Акааши решает взять перерыв или не поехать с нами. Но я бы соврал, если б не сказал, что тоже недалеко от них ушел. А вообще... Лев, — улыбка проскользнула в его голосе, пока он наблюдал за чужой макушкой белых растрепанных волос. — Он ближе остальных. Да, Лев иногда раздражает. Да, он делает опрометчивые вещи. Да, он слишком активный. Да, он не умеет завязывать ебучий шарф своими культяпками, но... — негромкий голос Яку затих. —Лев особенный. У него свое видение мира и ситуаций. Он всегда извинится, даже если вина не лежит на его плечах. Он умеет подбадривать в нужных ситуациях, умеет быть мягким. Кенма слушал чужой спокойный тембр, поглядывая на виновника разговора. Тот выставил свои длинные ноги в стороны и пытался заглянуть в карты Бокуто, пока сам Бокуто пытался заглянуть в карты Акааши. Лев время от времени смеялся, тыкал бок Ивайзуми, которого покачивало в стороны и ослепительно улыбался. —Он напоминает кота, когда пристраивается на моем диване, сгибаясь в три погибели. А я ему какао завариваю, потому что этот белобрысый дурак постоянно мёрзнет. Бесит, — в голосе нет раздражения. —Ох, прости. Я увлёкся. Почему все становятся такими сентиментальными, когда напиваются? А, точно... —Ничего такого. Это я задал вопрос, — Кенма разглядывал свои ладони, на которых краснели полумесяцы следов от ногтей. —Вы ладите с Куроо? А? —Не воспринимай серьёзно, — заметил чужую запинку Яку. —Просто интересно знать. Он рассказывал про тебя, поэтому я думал, что вы близки. Близки? Кенма бы так не сказал. Они были чем-то непонятным, запутавшимся клубком, нерешённой задачей. Однако... В последнее время ему стало легче воспринимать Куроо в своей жизни, он смотрел на их отношения через призму дружбы и... Это работало? Козуме знал, что успеет ясно обдумать этот день вдоль и поперек несколько раз. —Эм, возможно? Мы просто живем здесь. Хотя он бывает отвратительным сожителем. «Джекпот! Я выйграл!» «Это Уно, придурок» Да. Просто невыносим. —Я понимаю, что ты хочешь сказать, — с улыбкой произнёс Яку, спокойно допивая остатки прозрачной жидкости. —Люди не бывают идеальными, знаешь. И в этом вся суть. Кенма промолчал, погружённый в свои мысли. До конца партии ковровых посиделок они провели в тишине.

***

—Кенма. —Хе-ей, Кенма. Первый-первый, я второй. Приём, — его плеча касается холодная рука, и он оборачивается, чтобы встретиться с золотыми глазами. —О, ты жив. Ты как? Козуме молчит, пробегаясь взглядом по Куроо, которому явно хватит. Его волосы в безобразии, а координацию движений он потерял ещё часы назад. —Ну и почему же ты не отвечаешь мне? А? — Куроо наклоняется непозволительно близко, опираясь руками в чужое плечо. —Так не-че-стно, — он выдавливает полу-пьяную улыбку. Козуме сглатывает, наблюдая за Тецуро с его непослушными чёрными прядями на лице. —Я думал, что ты поговоришь со мной, золотце, —шепчет он. —Ладно. Не расстраивайся больше, хорошо? Если что, то дай мне ответить на звонок. Их носы на секунду соприкасаются, прежде чем Куроо отстраняется и громко произносит: —Правда или действие? Для Кенмы всё звучит приглушенно. Все оборачиваются на голос Куроо. Тендо смешно морщит нос и говорит: —Серьёзно? Ну ты и скучный. Ты другие игры то знаешь? — он лукаво усмехается. Красные волосы спадают ему на лоб. —Уж поверьте, со мной вы не заскучаете... Для всех это звучит подозрительно, и их опасения сбываются, когда Лев бежит блевать от гастрономического коктейля. А Тендо обнаруживает, что у него иссякли вопросы для заданий. И нетрудно догадаться, что Лев, зарабатывая своими проигрышами себе плюс один рандомный продукт в блендер, не делал игру лучше. После первого глотка он сумел лишь прикрыть рот и убежать в сторону ванной комнаты. —Бля... С ним точно всё будет окей? — Ивайзуми приподнял бровь, указывая себе за спину. —Да я тебя молю, Ив! Там более менее адекватный состав, — Тендо махнул рукой и хихикнул. —Тем более он парень закалённый, жить будет! —Когда дело касается какой-то игры, то ты умудряешься превратить её в пиздец... — шепчет Яку, протирая глаза. Его немного шатает, но он уверено пытается делать вид, что не пьян. —Минусы? — Тендо смеется, тыкая Яку в щеку. Виски в его стакане опасно колыхается у края. — У твоего белобрысого просто плохой день, не вини меня. Кенма не мог уловить суть происходящего. Последние пятнадцать минут он пытался не упасть лицом в пол и параллельно следить за игрой. Но реальность ускользала от него, расплываясь перед глазами. Он ощущал легкость и тяжесть одновременно, что сбивало с толку. Приходилось пялиться в одну точку, чтобы картинка перестала двоиться. Какое-то время Куроо сидел рядом с ним, но Кенма не заметил момент его перемещения на другую точку. Иногда он ловил на себе взгляд золотых глаз, но его значение оставалось загадкой. День был чересчур перенасыщен событиями, Козуме ощущал себя на американских горках. И он соврет, если не скажет, что хочет ужасно спать. —... хорошо! Тогда «две правды и одна ложь». —А это что за вид пытки? — Ива забавно корчит лицо, когда убирает телефон, на котором гаснет окно чата. Тендо поднял бровь, переводя взгляд с одного на другого. Они серьёзно? —Вы не знаете эту игру? Ответом послужило молчание. —Ох... Так, ладно. Каждый рассказывает три факта о себе, а остальные игроки должны догадаться, где человек соврал или сказал правду. Но! Интереснее будет, если всё зададут друг другу три вопроса! — Тендо поднял палец вверх и отставил стакан с алкоголем на ковёр. —Довольно интересно, — сказал Акааши, притягивая Бокуто за руку в формирующийся круг. Кенма уместился у дивана, чтобы откинуться на него головой. По обе стороны от него сели Яку и Ивайзуми, Бокуто с Акааши сели далее по кругу вместе с Тендо и Куроо. Лев позже влез к ним, выглядя ещё бледнее, чем он есть. —Давайте я начну, раз уж предложил, — Тендо поворачивается к Льву. —Итак... Ты до сих пор спишь с мягкими игрушками? Мне идёт новая красная тушь? И... Ты бы хотел жить с Яку в одной квартире? —Эй! —Яку хмурит брови и указывает на Льва. —Он и так там прописался! —Неправда, — бормочет он. —Кхм... Я правда не сплю с игрушками! Но... Плюш с Куроми слишком хорош, чтобы не быть рядом со мной, — Лев жутко заплетается в словах, стойко сохраняя серьёзное лицо. —Эм, думаю твоя тушь подходит тебе под цвет волос и... Да, хотел бы, — под конец Лев тушуется и сбавляет голос. —Ой, как мило, — на лице Тендо играет хитрая довольная ухмылка. —Мы все понимаем, где ты солгал, Лев. —Ха, — Яку хмыкает. —У него на кровати дакимакура с... —Молчи! Лев в одну секунду легко хлопает Яку по губам своей ладонью, закрывая ему рот. Всех прорывает на смех. Бокуто достаётся больше всего. Он катается по полу, толкая окружающих. Куроо сначала валится вместе с ним, но голова предательски кружится, и он выдавливает из себя только пьяные смешки. Кенма хихикает в ладонь и разглядывает гурьбу перед собой. Он отводит руку от лица и только собирается отвернуться, как ловит на себе чужой золотой из-под полуприкрытых век. Куроо лежит на спине и улыбается, подмигивает Кенме и снова начинает посмеиваться, не отводя взгляд. Тогда Козуме понимает, что уголки его губ тоже поднимаются вверх. Здесь не так уж и плохо. Верно? Они играют несколько кругов, меняются местами, задают глупые вопросы и просто наслаждаются ночью. Выпивка заканчивается, но потребность в них отпадает. Акааши отбирает последние стаканы, чтобы завтра никто не ныл ему в ухо о ужасном похмелье. Он поистине старается заботиться об этих придурках. Кто, если не он? Правда... Каждый раз случается нечто непредвиденное. Очередной круг и Тендо останавливается на Куроо. Тот, в свою очередь, умоляет не задавать ему абсурдные вопросы. Но они все изначально не собирались вести себя адекватно, какая к чёрту разница? Количество выпитого всегда приводило их в неожиданные места. —Так... Значит, — Тендо задумывается. —Меня давно интересовал... Один вопрос. Но мне всегда казалось неуместным его задавать. Сейчас представился такой шанс! Итак... Первое, ты когда-нибудь целовался с парнями? Как только последнее слово срывается с чужих губ, комната замолкает. По спине Кенмы пробегают неуютные мурашки. Молчание отмирает через несколько секунд. —Эм? — Тендо немного пошатнулся. —Почему вы все... Ну, такие странные? Я что-то не то сказал? Или... —Да не, бро. Всё в полном порядке. Просто не ожидал, — Куроо коротко улыбнулся. Он не хотел вставать с пола, но ради тупой игры ему пришлось держать вертикальное положение, что было весьма затруднительно в его случае. —Лады. Тогда ещё два вопроса! Правда, что вы с Бокуто сходили на новую премьеру фильма без нас? — он обвинительно указал в сторону Куроо, но получилось скорее наоборот. —И... Тебя когда-нибудь пугали розетки? —Боже, что не так с последним вопросом? — Ивайзуми выглядывает из под руки, которую положил на согнутое колено. Тендо только ворчит: «А кого нет?!» и снова направляет своё внимание на Куроо. —Так. Первое — нет, — Тецуро забавно растягивает слова, но отвечает. Кенме всё ещё неуютно. Он хмурится. —Второе, да, мы сходили. Но прежде... Прежде чем ты начнешь возмущаться, фильм — хуйня. Бокуто невинно поднимает руки вверх, но это не спасает от взглядов других участников круга. Лев в полусонном состоянии бормочет: «Так и знал...», а Акааши удивлённо — это бывает редко — глядит на Бокуто. —Мы приняли удар на себя, — шутит Тецуро. — Вот насчёт последнего... Я не уверен? Однажды я спалил на работе три розетки и меня уволили?.. Ублюдки, — он поднимает средний палец в воздух. Все в кругу смеются, толкая друг друга. Кенма чувствует, как его тянет к полу, но усилием воли он останавливает себя и открывает глаза. Он замечает, что Лев уже наполовину спит, прислонившись к плечу Яку, Бокуто сонно моргает и невпопад что-то бормочет, а Акааши трясёт головой, прогоняя сонливость. В конце концов, Козуме утыкается в свои колени и закрывает глаза. Держать их открытыми было сродни пытке и борьбе, в которой он изначально проиграл. Темнота ощущалась приятными мурашками по спине и рукам. Кенма не знает сколько проходит времени, но из дрёмы его вырывает прикосновение к плечу. Он приподнимает голову и сквозь яркие пятна узнаёт Куроо. Тот кивает в сторону коридора. Кенма зажмуривается и пытается приподняться. Голова кружится, а конечности ощущаются ватными. Он замечает движение рядом, но только кивает, мол: «Я в порядке». На полу валяется полно банок, приходится аккуратно переступать их, чтобы пройти в коридор. Шагая, Кенма обращает внимание на друзей Куроо, которые неохотно расстилают футоны и заправляют постельное белье. —Я оставил их в гостиной, — звучит голос позади. —Думаю они устроятся здесь, если используют диван. Козуме кивает. —Споки, золотце, — Куроо машет ему, проходя дальше по коридору. —Спокойной, — вяло отвечает он и захлопывает дверь. Спустя несколько шагов он валится на мягкую кровать, пару секунд картинка вертится перед глазами, но Кенма только заворачивается в тёплое одеяло и плед. Мурашки снова бегут по телу, и он расслабляется, чтобы наконец уснуть.

***

Пробуждение охватывает его где-то в 9 утра. Кенма ёжится, не понимая, почему дорогой сон прервался так рано. Солнце уже бодро пробиралось в комнату, но шторы, которые он додумался опустить на пьяную голову, мешали ярким лучам ползать по его лицу. Он медленно поднимается и хватает бутылку воды на тумбе. Кенма пьёт, пока его не начинает тошнить от количества жидкости. Таблетку он проглатывает тут же, потому что голова ужасно раскалывается от боли, да и чувствует он себя крайне дерьмово. Следующим шагом он проверяет телефон, и его глаза сразу цепляются за огромное количество сообщений от одного конкретного человека. «Тётя:)» Козуме морщится, вспоминая события вчерашнего вечера. Он вспоминает её слова и свою паническую атаку на кухне. Она писала ему весь вечер, она извинялась. Кенма листает до конца и замирает. Должен ли он что-либо писать? Должен ли он снова защищаться? Спустя несколько минут он печатает: «?». И отправляет. Ответ не заставляет себя долго ждать. Точнее - звонок. Он длится не более трёх секунд, после чего женщина набирает короткое сообщение «Я позвоню?». Будто она успела опомниться, что ему может быть неприятно. Кенме хочется сказать: «Нет». Он отправляет противоположный ответ. Телефон вибрирует, и Козуме тихо отвечает: —Да? —Я... Доброе утро, солнце, — её голос приторно извиняющийся. —Мне хотелось бы извиниться перед тобой. Я не должна была решать за тебя и... Всё остальное. Но... Мне хотелось бы, чтобы ты понял, что отец- —Нет. Не говори о нем, — он шипит. —Ты думала, что я буду рад. Но я не рад. Он мне никто, и я не хочу знать, почему он здесь. —Он хотел увидеть тебя... Кенма. Я знаю, что это неправильно. Может, дашь ему шанс? Он же специально приехал сюда... —Я не могу. Всё, что он сделал, —Кенма замолкает, проворачивая в голове неприятные мысли. —Не сочетается с определением семьи. —Твоя мама... —Не вплетай её сюда! — злость охватывает его. —Она не имеет никакого отношения к нему. И не будет. —Возможно, — она тихо продолжает. —Он знает, где твоя мама. Козуме замирает. Что? Откуда он мог знать? На мгновение Кенме кажется, что по корпусу телефона пойдёт трещина — так сильно он сжимал устройство. Ему не хотелось предполагать, что отец связан с исчезновением матери. Он сбрасывает звонок и судорожно выдыхает. Паника стала настолько частым гостем в его голове, что Кенме через силу приходилось подавлять её. Прямо как сейчас. Для своего же спокойствия Кенма решает не ложиться спать, а пойти в ванную. Лучше не предполагать варианты кошмаров после такого разговора. Когда он покидает комнату, его на мгновение оглушает тишина этого места. Слышно лишь тяжёлое дыхание, доносящееся из гостиной. Все ещё спали. Кенма осторожно ступает в ванную и закрывает за собой дверь с характерным щелчком.

***

Пар клубился вокруг него, когда он заканчивает принимать душ. Козуме переодевается, небрежно смахивая волосы на спину. Удивительно, но за время его отсутствия ничего не поменялось. Кенма не улавливал ни малейшего шороха. Из любопытства он остановился в центре коридора. Ничего. Секунды тянутся, и Кенма уже собирается ступить в сторону комнаты, как соседняя дверь резко распахивается. Чёрноволосое нечто потягивается и взирается на Козуме с легким удивлением. —О, — произносит он, а после искренне улыбается. —... Кенма сдувает волосы с лица. Куроо приближается и слегка склоняет голову. В его глазах мерцает едва уловимый огонёк. Козуме не понимает, как он мог выглядеть презентабельно этим утром, учитывая количество алкоголя, которое они употребили в себя. —Как себя чувствуешь? —В порядке, — отмахивается он. —Наверное мне нужно разбудить их, — Куроо указывает в сторону гостиной, после того как кивает Кенме. —Да что ты, — фыркает он. —Дай им насладиться временем без головной боли. —Как скажешь, золотце, — Тецуро подмигивает ему и убирает чужую мокрую прядь. —Ой иди ты в ванную уже! —Ха, я вчера был вполне вменяемым, чтобы почистить зубы! —Не ври себе, ты всегда невменяемый... Они начали перекидываться фразочками, и их изначальная цель оказалась забыта. Куроо отлично сражался, пока в его лицо не полетело сырое полотенце. —Я съёбываю, — произнес Кенма, поднимая обе руки вверх. Принять поражение - это вовремя избежать проблем. Тецуро стоял и посмеивался посреди коридора. Его заставило обернуться только ощущение чужого присутствия. —Доброе утро, — Акааши махнул рукой и зевнул, прикрывая рот ладонью. —Утра, — Куроо тоже махнул и скинул полотенце на плечи. —М, ты не против, если я пройду в ванную первым? Он только кивнул Акааши и устроился у стены с телефоном. Ему хотелось посмотреть результат их ночных съёмок. Тем временем Кенма заканчивал убирать свою постель. Странно, что его не понесло пьяным устраивать беспорядок в комнате, поэтому последствий оказались минимальными. За это время его телефон несколько раз вибрировал в кармане, но стоило Козуме подумать об отправителе — он съёживался из-за отвращения. В конце концов, ему пришлось заглянуть в мессенджер. Тётя:) Козуме? Ах... прости. Снова. Я так и не научилась общаться с тобой Мне жаль Ты приедешь? Кенма Его взгляд переместился на другой чат. Хз кто это. Не брать. *мем с котёнком* Лол, ты также кукурузишь лицо, когда недоволен Маленькая улыбка отразилась на лице Кенмы, но также быстро исчезла, когда он вернулся к другому диалогу. Его глаза бегали по строчкам, а обида тяжёлым грузом скапливалась в груди. У него возникло ощущение, словно дорогой человек предал его чувства и желания. Отвратительно. Козуме который раз поморщился. Настроение опускалось ещё ниже, чем было при пробуждении. Он не знал, что ему думать и делать. С одной стороны, Кенма хотел остаться в своём островке безопасности, где призрак прошлого не сможет его найти, но с другой.... Ему хотелось посмотреть в лицо человека, который назывался его отцом. И послать нахуй. Далеко-далеко нахуй. За все те дни и года, когда Кенма был один. Отец это заслужил. Эмоции заставили Козуме скомковать пачку пластырей в кармане. Он вдохнул и выдохнул несколько раз. Краем уха он уловил многочисленные шорохи в коридоре, сопровождаемые тихими приветствиями. Квартира постепенно оживала после бурной встречи, но Кенма не спешил покидать своё укрытие. Его волосы пока что не высохли, однако от еды он бы не отказался. Пришлось переждать пару десятков минут и высунуть голову в проём: Бокуто что-то сокрушенно искал в своей куртке, Лев подпирал стену плечом, пока Яку что-то говорили ему с уставшим лицом, а мелькающая спина Куроо виднелась на кухне. Дальше дверей гостинной разглядеть не удалось. Впринципе, это было не критично. Кенма сразу повернул на кухню, где в нос ему ударил знакомый запах. —Очередной шедевр? Куроо обернулся и усмехнулся. —Всё тот же. Омлет поджаривался в огромной сковороде. Козуме разместился за столом и стал наблюдать. —Ты почему так рано проснулся? —Куроо на секунду повернулся к нему. —Плохой сон? Блондин поморщился. —Тётя. Вспоминая вчерашний вечер, её упоминание значило многое. Тецуро молчал. —Мне... — Кенма запнулся и потёр затылок. —Нужно съездить к ней. Сегодня. Тишину прерывал только шуршащий звук жарки. —Хорошо. Я отвезу тебя, — Тецуро повернулся к собеседнику и без тени улыбки посмотрел в ответ. Козуме сдался первым и отвёл взгляд. Ему было неловко? Он не мог объяснить появившиеся вязкое чувство, спускающиеся к желудку и обратно. Мурашки прокатились по его спине несколько раз. Стоп. Отвезти?... —У тебя есть машина? — вопросительно произнёс Козуме, приподнимая бровь. Это было совершенно неожиданно, потому что при поездке в клуб Куроо даже не упомянул о машине. Конечно, они бы не поехали на ней из-за алкоголя, но... Какого чёрта? —Ага, — легко произнёс Тецуро и перевернул омлет. —То есть... ты не шутишь? —Нет. Такой чёрный немного разъёбанный лексус у входа. Лексу... Кто? Кенма буравил спину Куроо взглядом, словно на ней были начертаны ответы на все его вопросы. Куроо, кажется, ощутил это, поэтому обернулся и вопросительно усмехнулся. —Что? —Ебучий Лексус?! Серьёзно? — он прошёлся по волосам свободной рукой. —Не ебучий, а немного побитый, ага, — сказал Куроо деловито. —Больше не произноси ни слова. Молчи, — Кенма выставил руку вперёд, а другой протёр лицо. С каждой секундой абсурд достигал пика. Куроо и Лексус. Блять?