Предел прочности

      Дело дрянь.       Хуже некуда, если быть точнее, а если совсем говорить прямо — откровенно хуёвые дела. Леон убеждался в этом с каждым потраченным патроном, с каждым шагом, который был словно бессмысленным. Он не приблизился к цели ни на шаг. Найдя Эшли, его работа встала и не двигалась вперёд, препятствий стало куда больше. Чёртовы головоломки не то чтобы сложные, но очень сильно отвлекают, немыслимая херня в виде мутировавших гигантов, которых в принципе существовать не должно, толпы деревенских (и откуда их столько?). Леон хотел бы уничтожить это место, в клочки всё разнести и камня на камне не оставить, чтобы такое блядское место прекратило свою жизнь.       И самое паршивое из всего списка — приближающаяся течка.       То, что он был омегой, Леону в принципе по жизни не мешало. Пей блокаторы вовремя, да и всё. А разбить харю особо наглым альфам было проще некуда, учитывая специфику его работы.       Но навалившийся на него стресс, давление, вирус, куча пиздюлей, недосып, недоедание, видимо, вызвали в организме сбой, и течка наступила раньше положенного срока.       Разумеется, никаких блокаторов и в помине не было. Как и торговца, который, когда не нужен, изо всех щелей лезет, а когда по-настоящему остро необходим, то его днём с огнём не сыщешь.       Хотя у него могло и не оказаться таблеток. Он ведь торговец оружием и, судя по запаху и спокойному перемещению по этому месту, был бетой. А откуда бы ему было известно, что Леон омега? И что ему могут понадобиться блокаторы?       Леон помахал ладонью у себя перед лицом — было жарко и душно. Но позволить себе остановиться было нельзя, нельзя отдыхать, пока Эшли в беде. Сердце замирало от мысли, что с ней могут там сделать, какую боль могут доставить. Стоило только подумать об этом, как злость кипела в крови.       Но в данной ситуации Леон даже себе помочь не мог.       Луис куда-то запропастился в очередной раз, но за него агент Кеннеди не переживал; пока испанец не связан, за него можно не волноваться. Не маленький мальчик и пистолет держать умеет.       Леон остановился. Только на мгновение, чтобы упереться ладонями в колени и пару раз вдохнуть-выдохнуть, переводя дух. Каждый новый шаг давался с трудом, тело требовало отдыха, контрастного душа и мягкой чистой постели. Голод уже не беспокоил Леона — после голодовки и бесконечной беготни он перестал хотеть есть, и это было паршиво, но беспокоило в последнюю очередь.       Ещё с десяток шагов. И ещё. Железная решётка под ногами отвратительно скрипела при его движениях, раздражая острый слух.       Ещё несколько шагов вперёд до перил, и Леон падает на них локтями и низко опускает голову. Жарко, жарко, липко, удушающе тяжёлым стал и без того неприятный воздух, в котором смешались все запахи: кровь, раскалённое железо, пыль и мокрая земля. — Тебя за милю слышно, дружок.       Леон молниеносно оборачивается и нашаривает пистолет, но поздно — едва пальцы сжимают ствол пистолета, к горлу верно и крепко прижалось прекрасно наточенное лезвие ножа Краузера. — Забыл мои уроки? Нож быстрее, чем пистолет, салага, — усмехается мужчина, любуясь растерянностью и злостью на красивом лице. Он сильнее прижимает нож к горлу, и Леон вынужден вернуть своё оружие обратно в кобуру. Эмоции сменяются, и Леон теперь мрачен, но не зол. Показывает, что он спокоен, но Джек чувствует, знает его состояние. — Эшли, — взгляд Леона тяжелее металла. — Это был ты. Стоило догадаться. — Умный мальчик. Краузер хмыкает и убирает оружие, а Леон быстро отступает и достаёт своё с ремней на плече. Прокручивает его в руке и встаёт в стойку. Джек на это смеётся. — Ты собрался драться в таком состоянии? Со мной? — Джек скалится, неприятно, зло, заранее предвкушая победу. — Ты себя переоцениваешь, Кеннеди. Но давай посмотрим.       Первый выпад Леон не пропускает, как и второй. Получается даже ударить своего бывшего майора, но слабо и не ножом, кулак мажет в скулу. Адреналин играет в нём, плещется в крови, и держится Леон только на нём и чистом упрямстве.       Удары ножом от Краузера сильнее, мощнее, тяжелее и при всём этом быстрые, ловкие. И будь на месте Леона кто-то другой, уже лежал бы изрезанный на бантики. Но Кеннеди тоже знает Краузера, он учился у него, перенимал привычки, потому ему пока везёт — пока что — пока мужчине нравится с ним играть. — Разочаровываешь! — Краузер пропадает с поля зрения нечеловечески быстро. Леон не успевает это обдумать, как получает сильный удар в спину. Настолько сильный, что он летит через злосчастные перила и не успевает сгруппироваться — падает на железные плиты пола, если не ломая, то точно добавляя пару трещин в рёбра. Сил двигаться нет, парень даже не пытается перевернуться с бока на спину, интуитивно решая, что такие движения могут принести ему лишний вред. Обхватив себя руками, он пытается дышать, пока боль вымещает из его головы все мысли. Тяжёлый Краузер довольно легко спрыгивает к нему вниз, и от его прыжка плиты словно подпрыгнули. Леон приподнимает голову и с тяжёлой горящей злобой смотрит, как Джек наигранно цокает и качает головой, неторопливо подбираясь к нему. — Я так разочарован. Ты даже не старался. Что с тобой такое?       Краузер наблюдает за попыткой Леона встать и пропускает, когда мальчишка, собравшись, подскользнул к нему и нанёс удар. Первый его оглушил, второй он едва отбил ножом, получив лишь жгучую царапину на предплечье. Леон отступает, вставая в защиту. Краузер смеётся.

***

      Он вымотал Леона, кусая его лёгкими царапинами, не приносящими особого вреда, но достаточно неприятными, чтобы он отвлекался. В конце-концов, искры от ножа перестали лететь во все стороны — Леон выдохся, уходя в глухую защиту, но Джек не собирался давать ему такой роскоши. Не после того, как Леон по нескольку раз подряд с ноги помял ему морду. Подобравшись ближе, Джек сделал подсечку, повалив Леона на пол, выбивая из него воздух, и замахнулся ножом, прекрасно зная, что Леон заблокирует удар.       Не прогадал. Леон выставил руку с ножом и сталь заскрежетала, разлетаясь сотней искр, из-за чего Джек не увидел, как Леон быстро ударил его ногой, откидывая от себя. — Неплохо! — хмыкнул Краузер, едва ли почувствовав боль. — Но этого недостаточно.       Леон поднялся, тяжело дыша. Отбросил защиту и кинулся на бывшего командира, собираясь хоть как-то его зацепить, ранить, чтобы дать себе передышку. Но Джек легко отразил удар и пнул Леона, да так, что тот несколько раз прокатился по земле, выронив из ослабших пальцев нож. Краузер его откинул мыском тяжёлых ботинок и, не торопясь, поигрывая ножом, то подбрасывая его и ловя за ручку, двинулся на отползающего подальше Леона. — Ты мог бы и лучше, — лениво сказал Краузер, подходя ближе. Отползать дальше было некуда, Леон упёрся спиной в решетчатую стену в полусидящем положении и мрачно смотрел на бывшего майора. — Вот это взгляд.       Подкинув нож, Краузер поймал его и сильным ударом направил его на Леона, который успел только выдохнуть и зажмуриться.       Но удара и боли не было. Леон приоткрыл глаза, уставившись на нож, что концом лезвия касался его груди. Краузер сидел перед ним на корточках и заинтересованно смотрел на него. — Впрочем, я передумал, — мужчина убрал нож. Вместо этого он протянул руку под настороженный взгляд и схватил Леона за волосы, оттягивая назад, заставляя его зашипеть от боли. Он приблизился, касаясь его шеи носом, и жадно принюхался. — Ты окончательно с ума сошёл?! — одной рукой взявшись за руку, другой пытаясь отпихнуть мужчину от себя, процедил Леон. Но это было всё равно, что толкать огромный валун, что было донельзя уставшему Леону не под силу. — Охуенно пахнешь, — горячо выдохнул Краузер. — Я же сказал, что почуял тебя ещё издалека. Признаться, я думал, так несёт от девчонки, и ты успел пропахнуть ею. Но не-е-ет. Леон Кеннеди — течная омега.       Леон зло дёрнулся, клацнул зубами, но Краузер вжался в него своим тяжёлым телом, придавливая к решётке. — Вот так насмешка судьбы, да? — волей-неволей Леону пришлось вдыхать тяжёлый, крепкий запах альфы, который дразнил его омежью сущность. От Джека пахло необъяснимо, и разбираться Леон в этом не хотел. — Убери свои руки, Краузер, — рыкнул Леон, почувствовав грубые ладони на бёдрах. На его словах пальцы сжали их сильнее, словно бы и не было преграды в виде штанов. — Не трогай меня!       Леон вскрикнул и вцепился Джеку в белые волосы, оттягивая от своей шеи, куда он его укусил. Просто укусил, не помечая, но всё равно больно.       Джек с удовольствием лизнул место укуса, очаровательно краснеющий отчётливый след от зубов и вместе с этим не давал Леону маневра для движения, тяжело прижимая его к стене и позволяя себе любую вольность — пройтись руками по напряжённому сильному телу до бёдер. Отцепить и откинуть подальше кобуру и погладить внутреннюю сторону. — Хочешь ведь. Я же слышу и чувствую, Леон. Леон отвернулся и выдохнул: — Да я лучше на член любого заражённого кинусь, чем дам тебе.       Глаза Краузера потемнели. Он заставил Леона снова вскрикнуть от боли, когда с силой сжал его бёдра пальцами, заставил брыкнуться, но Кеннеди слишком был истощён, чтобы противостоять ему. Сорвав со снаряжения Леона ремень, Краузер поднял руки парня к решётке и, легко преодолевая сопротивление, крепко привязал их к решетке. Так крепко, что ремень плотно стянул кожу. — Насилие это низко даже для тебя, — сказал Леон, морально готовясь, но Краузер нарочито удивился. — О каком насилии ты говоришь? Сейчас ты будешь скулить и умолять, чтобы тебя трахнули. Разве это насилие? Леон сжал зубы и отвернулся. Ублюдок.       Краузер потянулся к ремню на чужих штанах, но не ожидал, что в Леоне останутся ещё силы для борьбы и не успел блокировать удар, пришедший ему в бок. Хотя существенно это ничего не изменило, кроме того, что ко второму Краузер был готов, и поймал ногу, нацеленную ему в грудь, за щиколотку, сильно сдавив. — На что ты надеешься? — сжав крепче, вызвав скулёж у Леона, спросил Краузер. — Ну откинул бы ты меня, дальше что? Леон пропыхтел что-то и забрыкался. — Добиваешься того, чтобы я тебе ноги переломал? — Пошёл на хуй! Краузер усмехнулся. — Сначала ты.       Отпустив ногу, Джек быстро расправился с ремнём на штанах и спустил их с Леона. Нижнее бельё он не торопился снимать, пока что касаясь его члена через него. Леон выдохнул сквозь сцепленные зубы и поднял глаза к высоченному потолку. — Омеги всегда будут слабее альф, — сказал Краузер, забираясь грубой ладонью под бельё. Леон был твёрдым. — Омеги всегда будут думать головой, а не членом, — парировал он. Краузер чуть сжал пальцы и левой рукой стянул бельё до колен, оголяя бывшего ученика. — Посмотрим, что ты скажешь чуть позже.       Как бы Леон не пытался отвлечься, не выходило. Тело расслаблялось, а ноги разъезжались. Он интуитивно освобождал место, чтобы альфа расположился между них. — Бедный, бедный мальчик, — оскалился Краузер, когда Леон выдохнул на тихом стоне, стоило Джеку провести большим пальцем по налитой головке. — Хорошо, да? — Нет, — огрызнулся Леон.       Краузер убрал руку с члена Кеннеди, и тот заставил себя проглотить разочарование. Было недостаточно! Нужно было ещё. Но надолго Краузер его без внимания не оставил; поднырнул ладонями под спину Леона, заставив того опуститься ниже. — Мокрый, — облизнулся Джек, трогая Леона ниже, подбираясь пальцами к течной дырке. — Какой же ты чертовски мокрый, Кеннеди.       Джек проникнул в него средним пальцем, наблюдая за лицом Леона, которое тот поспешил спрятать в сгибе локтя. Рот приоткрылся, а юркий язык облизывал пересохшие губы. Джек привстал, одной рукой взяв Леона за подбородок, не давая спрятаться и пропихивая второй палец. — Смотри. На. Меня. — Отчеканил Краузер, с каждым словом вбивая пальцы глубже. Леон застонал, прикрыв глаза. Просяще и отчаянно, что член в штанах Джека стал каменным. Но разбираться со своей проблемой мужчина не торопился. — Будешь вспоминать меня каждый раз, когда тебя будет трахать какой-нибудь альфа-неудачник, — злостно, с долей садизма сказал Краузер, наваливаясь сильнее и жёстче, трахая пальцами стонущего Леона, который глушил свои стоны укусами за губы, пытался прятать сгорающее от стыда лицо.       Тело Леона содрогалось только от толчков пальцев, член тяжело прижимался к плоскому животу, капал выступающей смазкой. Пальцы на ногах поджимались от прошибающего удовольствия. — О, что, оценил наконец-то? — поинтересовался Джек, когда почувствовал, что Леон слабо двигает бёдрами на встречу и встретился со злыми глазами. — Да, оставь такой взгляд, пиздец возбуждает. Вдруг движения из быстрых и интенсивных стали мучительно медленными. Сильные крепкие пальцы трогали нежные стенки, изучали, кружили, и Леон не выдержал, чуть дёрнув связанными руками. — Если взялся трахнуть меня, то хотя бы это сделай достойно. Или я могу на многое не рассчитывать? — зло усмехнулся Леон. Краузер отзеркалил его усмешку и надавил пальцами на чувствительную точку внутри тела омеги, и Леона аж подбросило. — Джек… — Леон прикусил себя за язык и опустил голову, позволяя взмокшей чёлке упасть на глаза. Нет, он не станет наступать своей гордости на горло. — Что-то хочешь сказать, Леон? — спросил Джек, повторяя движение, наслаждаясь сладким вскриком. Кто бы знал, что Леон умеет так стонать. Он откровенно наслаждался смущением Кеннеди, его стыдом, запахом и телом, которое он будет истязать, ломать, трахать, пока Леон не заплачет. — Сделай так снова… — на грани слышимости попросил Леон. Джек расслышал, но выполнять просьбу не спешил. — Повтори-ка. — Чёрт, да пошёл ты… — проскулил Леон, дёргая руками, надеясь, что ремень порвётся и он сможет придушить эту падлу. Но его ремни были слишком хороши, а Краузер был хорош в связывании. — И оставить тебя в таком виде здесь? Чтобы тебя какой-нибудь похотливый мутант учуял? — Пока что меня учуял только один мутант… — пробормотал Леон. Возможно, Краузер пожалел его, возможно, самому надоело, но движения пальцев стали вновь быстрее, ощутимые и без того. А теперь, доведённый до предела Леон ощущал их слишком остро, чувствовал буквально всё. Он стонал и скулил от удовольствия, тёплыми волнами на него накатывающим. Джек опустился ниже, не прекращая движений, широко облизывал взмокшую шею, покусывал и целовал под челюстью. — Давай, малыш, — прошептал Краузер на покрасневшее ухо. — Кончай, ты ведь сделаешь это без рук, верно? Леон бы сжал его волосы и вцепился бы в его спину, будь руки свободны, но так пришлось невольно слабо кивнуть. Он уже не чувствовал, как тёк на пальцы Краузера, слышал только хлюпы и лёгкие хлопки от ладони, и это довело его до конца. Леон застонал так громко, что, казалось, его могли услышать все, и кончил, выплескиваясь себе на живот. Краузер прошептал ему что-то на ухо, непонятное, что-то вроде «Умница» или «Хороший мальчик». Леон расфокусировано смотрел перед собой, отходя от сильного оргазма. Краузер вытащил из него пальцы, когда Леон пришёл в себя. — Наигрался? — досадно и хрипло спросил Леон. Дёрнул ремнями, напоминая о связанных ноющих руках. Но Краузер криво усмехнулся, привстал на коленях и расстегнул свой ремень под ошалелый взгляд Леона. — Готов ко второму раунду, Кеннеди?