Я, Он, Проблема

потерять путь – это тоже способ найти свою дорогу…

             — Ч-чего?        Вдох-выдох, дорогая, дыши.       — Мне сейчас не послышалось? Я правильно поняла тебя? Ты... сейчас… попросил меня…       — Да, я попросил тебя родить этого ребёнка.       Да уж, ей не послышалось. Хэсон чуть ли не на ощупь ищет стакан с водой, потому что её мозг до сих пор не прогрузил предыдущую информацию, и она не готова воспринимать какие-либо предметы вокруг. Сердце застучало быстрее от чувств, что давили внутри, но были сейчас не очень понятны. Девушка чего угодно ожидала от сегодняшнего разговора, но к такому повороту не была готова.       — Но в кафе ты сказал…       — Давай я продолжу, хорошо? — мягко перебил он, взяв за руку. Чимин видел, как сильно Хэсон шокирована, потому попытался вложить в тон своего голоса, в прикосновения и взгляды всю свою нежность, на которую только был способен. Это помогло: ладонь девушки в его руке заметно расслабилась.       — Я знаю, что ты хочешь продолжить свою карьеру и считаешь, что, если оставишь ребёнка, он не будет получать достаточно твоего внимания и любви.       Хэсон закивала. Она узнавала свои слова в его речи, которые вываливала в качестве оправдания всякий раз. Однако она действительно так считала. Каждый ребёнок нуждается в любви, внимании и заботе. И так грустно смотреть на тех, у кого этого нет. Девушка посещала детские дома и часто спонсировала подобного рода заведения в надежде на то, что хотя бы так она сможет дать детям лучшие условия, хорошую еду, одежду, игры, образование. Но разве всё это сравнится с тёплой улыбкой родителей и их мягкими объятьями, которые ты можешь получить каждый день, каждый час. На их фоне игры и одежда – полная ерунда.       Чимин же продолжил:       — Поэтому я прошу тебя родить его для меня.       .       .       .       Чего???       — Я много думал об этом после нашего разговора в кафе. Ты сказала, что мне не нужен ребёнок сейчас, ещё и вне брака. Я думал так же. Но позже эта фраза надолго застряла в моей голове. Я не мог спокойно спать, есть или тренироваться, не думая о том, что ты беременна от меня, а я даже не могу элементарно взять за это ответственность. Мне стало безумно стыдно, что я такой трус. Ведь это мой ребёнок и за него не только ты в ответе. Так что я много думал, а действительно ли я не хочу детей сейчас.       Чимин заметил, что Хэсон всё так же не изъявила желания что-либо сказать, а просто напряжённо смотрела ему в глаза, поэтому он, вздохнув, продолжил.       — Недавно, когда мы готовились к выступлению, я услышал, как наши визажисты обсуждали одного известного айдола, с которым работали. Тот недавно развёлся со своей женой, не знаю причин. Они были в браке три года, хотя общественность даже не знала о том, что у его была жена. Детей у них так и не появилось, хотя в этом году ему исполнилось 38 лет. Уже достаточно приличный возраст, а его личная жизнь так и не устроилась.       Чимин смотрел куда-то в вазочку с фруктами, будто это ей он изливал душу. Ладони, что до сих пор лежали поверх ладоней Хэсон, слегка сжались. Чимин улыбался, рассказывая это, но как-то слишком горько. Шок девушки уже прошёл, и сейчас она будто на языке чувствовала горечь, что несла это беседа.       Чимин нахмурился и посмотрел, наконец, девушке в глаза.       — Этот мужчина всю жизнь скрывал свою личную жизнь, выдавая идеальную картинку для фанатов. Но он всё равно старался жить для себя, разве что вышло плохо. И тут я подумал: а что, если у меня тоже не сложится семейная жизнь? Вдруг я не успею завести детей и женюсь слишком поздно? Или жена не сможет родить? Да и нет уверенности в том, что вообще женюсь. Мне уже 29, но ни одни отношения в моей жизни не были серьёзными. Все эти вопросы напугали меня и натолкнули на мысль, что твоя беременность не стала случайностью.       — Погоди-погоди. — Хэсон освободила свои руки из чужой хватки. — То есть ты хочешь сказать, что решил уговорить меня оставить ребёнка только потому, что у какого-то там айдола не сложилось в личной жизни? Серьёзно?       Чимин поморщился. Слова Хэсон резали без ножей, попадая по самым больным местам.       — Ребёнок – не игрушка. Ему нужна забота, любовь, внимание, ласка. Это не прихоть и не способ избавиться от страхов, рождённых неуверенностью и недостатком любви.       Её слова были похожи на яд. Но тот поток эмоций, что Хэсон ощущала в данный момент, просто невозможно было сдержать. Девушка чувствовала себя предметом, который можно использовать в своих целях, а потом снова забросить. Чимина задевали её слова, в этом не было сомнений, однако он понимал чужие чувства не хуже своих. Потому встал и подошёл к девушке, что её немного озадачило. Но она даже не предполагала, что парень встанет на колени и возьмёт её за руки, глядя в глаза так проникновенно, что мурашки по коже.       — Хэсон, разве ты меня плохо знаешь? Разве я из тех людей, кто поступил бы так с ребёнком? — Возможно, Пак и не хотел сказать что-то обидное, но Хэсон чувствовала, что её пристыдили, как пятилетку, отчего уши слегка заалели. — Я хочу этого ребёнка не только из-за страхов. Они есть, я не спорю. Но я хочу его потому, что он мой. А ещё твой, что тоже важно для меня. Чёрт возьми, мне уже 29! Когда я был младше, мне это цифра казалась огромной. Я считал, что к этому времени я уже женюсь и мы с моей женой будем жить в каком-нибудь уютном доме и ожидать появление первенца. Но посмотри на меня. Мне 29, а я даже встречаться ни с кем открыто не могу, всё только ради репутации группы. А мне хочется обычной человеческой жизни, разве тебе не знакомо это чувство? Кажется, я уже и забыл, какого это – быть нормальным. Сама судьба подарила мне шанс стать знаменитым, и этим я ужасно горжусь. Но стоит посмотреть на все те парочки, свободно гуляющие по паркам и открыто демонстрирующие свои чувства, я начинаю завидовать. Это ужасно, но я правда завидую им. — Чимин отвёл взгляд, и Хэсон показалось, что они блестели не просто от бликов свечей в полумраке. — Пусть этот ребёнок не будет рождён в браке, пусть даже я потом счастливо женюсь и у меня будут ещё дети, я всё равно хочу, чтобы этот малыш родился и увидел свет. Я всегда любил детей, а теперь мне хочется любить ещё и своего. И хочу его от тебя.       — От меня? — Спросила Хэсон, озадаченная в очередной раз. — Но ты говорил, что жалеешь, что это была я.       — Только потому, что мне было очень жаль тебя. Я не справился со своими желаниями, и ты пострадала из-за этого. А ещё наши отношения стали натянутыми, хотя я пытался вести себя как друг. — Пак отвёл взгляд, чувствуя себя уязвимо, признаваясь во всем так прямо. — Ты не представляешь, сколько раз я заходил на твои страницы в соцсетях, пытаясь написать, но каждый раз боялся. Мне казалось, что теперь ты на меня обижена или что-то вроде того. Я ещё никогда не спал с девушками, с которыми выстраивал дружбу. Они все были симпатичными и милыми, но я понимал, что секс не стоит дружбы. Однако почему-то в этот раз сдержаться не получилось. Из-за этого я чувствовал себя настоящим говнюком, воспользовавшимся милой девушкой.       Слова парня приятным теплом разлились внутри. Так, значит, он её не стыдился всё это время, как она успела себе напридумывать?       — Я была обижена на тебя лишь потому, что ты не вёл себя как друг, хотя обещал им быть. Я ждала твоих сообщений вообще-то, — проворчала Хэсон, но больше наигранно. Чимин заметил это, потому улыбнулся шире и уже не так грустно.       — Ты веришь, что я серьёзен в своих намерениях?       — Я верю, но, Чимин… Что со всего этого получу я? — Взгляд девушки снова приобрёл твёрдость, но с толикой усталости. Смена эмоций её немного вымотала. — Ты готов взять отвественность, и это очень похвально, правда. Я рада, что ты всё осознал. Но ты знаешь мой взгляд на эту… — Хэсон хотела сказать «проблему», но передумала. — ….на этот вопрос. Что будет со мной, ты подумал? Мне придётся распрощаться с карьерой, ради которой я отдала свою подростковую жизнь. Чимин, мне самой ещё 21, только недавно стала официально взрослой, но ещё толком не успела достаточно насладиться этой жизнью, а ты хочешь, чтобы я стала матерью? — В глазах собеседника девушка не отыскала должного отклика. — Я уже приняла решение по этому вопросу, поэтому через 2 дня у меня процедура.       — Каждый раз я только и слышу от тебя «карьера одно», «карьера другое». — Чимин нахмурился и сжал ладони Хэсон сильнее, начиная злиться. — А что насчёт твоего здоровья? Что насчёт твоего будущего? Ты разве не думала о том, как будет складываться твоя семейная жизнь? После аборта ты можешь больше не родить детей, это тебя не волнует? Потому что меня очень. Ведь отчасти здесь моя вина. И, как старший, я должен попытаться направить тебя на верный путь.       Хэсон зажмурилась. И если бы Чимин не держал её за руки, она заткнула бы ещё и уши. Потому что просто не хотела всего этого слышать. Слишком больно, слишком. Она думала, сто тысяч раз думала об этом. Ночами, днями, утрами. Каждый день. И каждый раз боялась. Но каждый раз успокаивала себя мыслями, что делает это ради карьеры и известности, ведь именно они дают ей счастье, деньги, сытые вечера и крышу над головой - вовсе не какой-то там гипотетический муж. И это работало, на какое-то время получалось закопать тревожные мысли, но они усердно скреблись наружу, впиваясь когтями в душу. И следы эти ужасно болели где-то слева.       — Знаю, ты серьёзна в этом плане, потому я хорошенько подумал над плюсами для каждой стороны.       Деловой тон вернул мысли Хэсон в квартиру Чимина. Тот уже отпустил её ладони и сел на прежнее место.       — Мы заключим с тобой контракт, по которому у каждого будут свои обязательства. Твои – рождение ребёнка и забота о нём в течение одного года. Мои – материальное обеспечение. Таким образом, ты не будешь ни в чём нуждаться всё это время, имея большой доход. А после того, как я стану опекуном ребёнка, ты сможешь снова вернуться на сцену, так как больше на твоих плечах не будет лежать обязанность за кем-то смотреть.       Сказать, что у Хэсон отвисла челюсть, ничего не сказать. Контракт? Серьезно? Они что, в дораме? Ну а что, главный герой красавчик – есть. Главная героиня в полной заднице – есть. Ситуация смешная настолько, что хочется плакать – тоже есть. Звоните KBS.       — Я… я не… я…       Хэсон ощутила горячие лапы паники, что сковывали её горло и мысли, дышать стало тяжелее, а живот предательски скрутило.       — Я понимаю, как тяжело тебе это осознать. Я и сам в шоке от того, что говорю всё это. Но поверь, рождение ребёнка всем пойдёт на пользу. Аборт может повредить твоему здоровью. И тебе не нужно будет заботиться о ребёнке постоянно: позже я полностью возьму ответственность на себя. И мои родители мне помогут. Это непростое решение, потому я дам тебе время всё хорошенько обдумать.       — Кажется, я сказала тебе, что у меня осталось 2 дня до процедуры. О каком времени ты говоришь? Если я не сделаю её сейчас, будет уже поздно. Может быть, это как раз выгодно тебе, — хмыкнула она, — но обо мне ты подумал? О том, каково быть беременной женщиной? И пусть мы с тобой не чужие, Чимин-оппа, мы не любовники или возлюбленные, чтобы я плавилась от одной только мысли, что рожу тебе и у нашего ребёнка будут твои глаза и прочий бред, о котором думает сотня глупых девчонок. Ты хоть понимаешь, как тяжело мне от того, что постоянно клонит в сон или тошнит? Я даже не могу спокойно сидеть в одной комнате с едой, не будучи уверенной, что потом не помчусь к унитазу. Ты хоть понимаешь?!       Хэсон сорвалась на крик и только после этого поняла, что плачет. Истерика накрывала с головой. Да как вообще Чимин при всём этом может просто звать её на ужин и просить оставить ребёнка! И только ради того, чтобы не переживать о своём будущем? Хэсон тоже не хочет переживать о нём, потому и поступает так, как знает.       Пак снова попытался подойти к девушке, но та отступила, почувствовав тошноту. Ну вот, про что она и говорила. Хэсон прижала ладонь к губам и судорожно начала вспоминать, где тут ванна. Она поняла, что не пользовалась ей в прошлый раз, потому оставалось уповать на чудо и интуицию. Благо, те её не подвели, и первая попавшаяся дверь оказалась верной. Уже через десять секунд весь тщательно подобранный Чимином ужин оказался в унитазе. Хэсон попыталась убрать волосы, чтобы не замарать их. Платье, к счастью, тоже не пострадало. Она села на пол, и было уже плевать, что там холодная плитка; что макияж стёрся, потому что Хэсон размазала слёзы по всему лицу; что во рту был неприятный вкус желчи. Потому что её трясло крупной дрожью, а слезы всё ещё продолжали тихо стекать.       Осторожный стук вывел из раздумий к осознанию, что вокруг не её привычная и уютная квартира. Потому нужно встать, вымыть руки, рот и некрасивые подтёки под глазами.       — Хэсон? Как ты? Тебе нужна помощь? Хэсон? — голос звучал жалобно, будто скулила побитая собака, но девушке хотелось разве что послать Пак Чимина к чёрту. И тот день, когда она с ним познакомилась. И идиотскую вечеринку Мин Юнги. Хотелось уйти и не возвращаться. Что, кстати, ей сделать никто не запретит. Вообще не нужно было приходить сюда, ведь она знала, что разговор, на который её пригласили, будет непростым. Но в этом вся Хэсон. Она не от глупости идёт на такие авантюры, а лишь из любопытства и жажды новых ощущений. Вот только ощущения в последнее время как одно похожи на грусть или злость.       Чимин едва успел отойти в сторону, чтобы его не пришибла резко отрывшаяся дверь. Хэсон не обратила на это особого внимания, так как уже нашла глазами пальто и сумку, которые ей срочно нужно было забрать.       — Хэсон, подожди. Давай поговорим, — взмолился Чимин. Она и не знала, что парень может быть таким упёртым.       — Уже поговорили, достаточно. Твоё предложение – полный бред. И я не собираюсь его принимать. — Девушка обувала свои сапоги, выплёскивая последние нотки гнева. — И где были все эти предложения раньше, когда я только пришла к тебе с новостями? А теперь уже поздно.       Чимин удержал Хэсон за руку, когда та хотела выйти из квартиры.       — Но неужели ты не думаешь, что тебе самой понравится быть матерью? Понравится то чувство, что ты для кого-то целый мир. Разве это не прекрасно?        — Пак Чимин, может это тебе 29 лет, и ты хочешь быть целым миром для кого-то, а мне 21!! Я только в прошлом году стала совершеннолетней, разве я сама ещё не ребёнок? Я сама ещё хочу найти в ком-то целый мир. Так что прости, оппа, но я не смогу сделать то, чего ты от меня хочешь. А теперь позволь мне поехать домой.       Чимин помедлил, но отпустил руку. Было больно смотреть на его лицо, и сердце Хэсон разрывалось. Да, она была зла и не согласна, но видела, как всё то, что говорил парень, было для него важно. И всё же она ушла.       Девушка устало опустила голову на руль своей машины, отчего послышался протяжный гудок клаксона, но она его будто бы и не слышила вовсе. В голове звучали только отголоски фраз.       Я прошу тебя не делать аборт.       После аборта ты можешь больше не родить детей, это тебя не волнует?       Эти картинки, застрявшие в голове, хотелось смять и выкинуть, вот Хэсон и билась лбом о руль, пытаясь добиться хоть какого-то результата. Это могло бы затянуться, если бы не стук в окно от седоволосого дедули, что решил вразумить нарушительницу спокойствия их элитного района.       — Вырастут, а манер всё никак не наберутся, — ворчливо уходил мужчина после нескольких неловких поклонов в его сторону.       

***

      — Что ты сказала?       Голос Хэсон прозвучал намного резче из-за того, что все окружающие их люди в этот момент решили вдруг замолчать. Девушка, наносившая макияж, стушевалась, не решаясь покрепче взять кисточку и продолжить свою работу. Айси на это лишь фыркнула и закатила глаза. Вид шокированной девушки её раздражал ещё больше, чем её слова, сказанные пару мгновений назад.       — Я задала вопрос, ты не слышишь?       Это был вызов, визажист сразу раскусила её, однако сказать что-то против не могла. Она посмотрела в сторону другого стаффа, которые решили заняться делом и не обращать внимания, хотя на самом деле лишь притворялись и подслушивали их разговор. А точнее, наезды молодой певицы.       — Я сказала, что вам следует есть больше овощей и зелени, а также больше спать, чтобы кожа снова стала сияющей.       Девушка закусила губу, пытаясь справиться с той неловкостью и стыдом, который испытывала под взглядом айдола. Хэсон она напомнила кролика, что жутко трясся под взглядом серого волка.       — Разве я даю тебе советы о том, как стоит наносить тени или румяна?       Снова тяжёлая пауза. Это был не риторический вопрос, потому Айси ждала ответ.       — Н-нет.       Девушка сжала кисточку двумя руками, прижимая к груди, будто та была щитом, способным защитить её от необоснованных обвинений.       — Тогда почему я выслушиваю советы от тебя? — Она снова закатила глаза и на этот раз отвернулась к своему отражению. Она заметила, как сзади за ними наблюдала Хэри, но всё же не вмешивалась. — В подобном я не нуждаюсь, так что просто делай свою работу. Молча.       Девушка продолжила, стараясь не размазать макияж дрожащими руками. Хэсон, в принципе, было всё равно. У неё с самого утра плохое настроение, и на работу она не особо была настроена. И всё же подобные отмазки в любом случае не спасли бы её от фотосессии для новой коллекции Тиффани.       Воспоминания о вчерашнем разговоре с Чимином не отпускали её с того самого момента, как прозвенел будильник и оповестил о начале нового дня. Она хотела бы обо всём забыть, но смешанные чувства не давали так просто отмахнуться от этого. Она то ли злилась, то ли грустила. Казалось, что все эмоции просто превратились в огромный комок, который невозможно распутать. Однако всё же где-то было начало.       Фотограф старался изо всех сил сделать что-то действительно великолепное. Особенно учитывая тот факт, что модель сегодня была абсолютно не настроена на нужный лад. Пыталась улыбаться, но было ужасно напряжено и неискренне. Подобные обвинения сыпались на Хэсон одно за другим, потому она просто решила позировать с нейтральным выражением лица, чем в какой-то степени смогла угодить фотографу.       Кроме самой фотосессии была ещё и видео съёмка, потому Хэсон казалось, что рабочий день длится просто ужасно долго. Она хотела есть и спать – эти две простых вещи её организм требовал в несколько раз больше в последнее время. А сил на тренировки становилось меньше.       Когда же всё-таки заказчик и фотограф остались довольны проделанной работой, девушка поклонилась в благодарность за труд и уже перебирала варианты того, как она сможет отдохнуть в ближайшие пару часов. В гримёрке Хэсон уже пыталась снять кольца, которые надела с трудом, а теперь так же снимала, когда к ней подошла менеджер.       — Тебе стоит держать себя в руках и не конфликтовать со стаффом.       Руки на её груди были скрещены, а взгляд цеплялся за покрасневшие пальцы айдола, что безуспешно сражалась с украшениями.       — Не я начала лезть не в своё дело.       — Наби́ пыталась помочь.       — А я разве просила?       Хэсон жутко устала позировать, стоя все эти часы, потому просто хотелось лечь под тёплое одеяло и проспать часа четыре. И уж точно не хотела выслушивать нагоняи от менеджера.       — Думаю, ты меня услышала. Помимо выговоров у меня есть и хорошие новости. И ты узнаешь о них практически первая.       — Что-то грандиозное?       — По-другому не может и быть. Это камбэк, — улыбнулась она.       — Он у нас недавно был, что тут удивительного.       — Нет, дорогая, это сольный камбэк. Твой сольный камбэк.       — Ты шутишь?       Хэсон от удивления даже выронила кофту, которую до этого пыталась надеть.       — Вовсе нет. Компания решила, что пришло время дать каждой участнице S.T.A.R.R возможность самостоятельно показать все свои таланты. И начать, конечно же, было решено с главной вокалистки. То есть с тебя.       — Не верится. У каждой будет целый сольный альбом?       — Да. Сегодня тебе на почту придёт несколько вариантов песен. Выбери то, что понравится и что ты сможешь исполнить. Эти песни и войдут в альбом.       — А самой написать ничего нельзя?       — А у тебя что-то есть?       — Ну, не то что бы…. Но я могла бы попытаться.       — Так как твой камбэк будет первым, у нас нет времени ждать. Дата назначена на март, к этому времени ты не успеешь что-то написать и спродюсировать. Так что просто выбери из списка.       — Ладно.       

***

      Машина остановилась, и только тогда Хэсон почувствовала себя спокойнее.       Четыре часа дня. Солнце светило совсем по-зимнему, но всё ещё ласково. Парк, в который приехала Хэсон, блестел от недавно выпавшего снега, как бриллиант на солнце. Девушка не продумывала свой маршрут, просто это место привлекло своей красотой и уединённостью. Пусть зелени уже не осталось и деревья были голыми, в атмосфере присутствовала лёгкость и комфорт. Захотелось вдруг в горы, просто взять и сбежать туда ото всех. А лучше в лес. Или на остров Чеджу. Куда-нибудь подальше от непрерывной суматохи, переворачивающей жизнь Хэсон с ног на голову уже пятый год. Уже порядком поднадоело, что вечно нужно куда-то идти, ехать, лететь, бежать, сбивая режим к чертям. А девушке хотелось бы лечь где-нибудь на траве и слушать журчание воды, поющей о свободе.       Но пока что за окном её машины проходят шумные подростки, наслаждаясь свободным вечером. Когда-то она тоже была среди детей, гуляющих по побережью Пусана и выбирающих: пойти в караоке или интернет-кафе. Сейчас же Хэсон сидела здесь, по другую сторону окна, любуясь чужими улыбками на лице.       По дороге сюда она купила себе вкусный гамбургер, от которых отказалась некоторое время назад. Всё потому, что те были вредными, а правильное питание превыше всего. Однако любовь к ним никуда от этого не ушла, даже если она заменила их чем-то полезным и не менее вкусным. И всё же пережитый в последнее время стресс требовал приятных эмоций, а еда – главный их источник для Хэсон. Не известно, правильно это или нет, но такова была её жизнь. И ей надоело сдерживать себя в чём-то, даже в такой банальной вещи, как еда.       Пока душа радовалась вкусностям, телефон прожужжал на соседнем сидении. Девушка вспомнила, что ещё со вчерашнего вечера не проверяла диалоги. А все потому, что ей писал Чимин и Хэсон не хотела видеть его сообщения. Словно маленький ребёнок, который просто боялся чего-то, а потому просто убегал. Глупо. В конце концов, он просто выразил свою точку зрения, а также своё беспокойство по поводу её жизни в том числе. Но почему же так сильно хотелось убежать?       Взрослый внутри девушки взял верх, и Хэсон с протяжным вздохом всё же проверила сообщения. Самый лучший оппа Ты уже дома? Нормально добралась? Прости, что расстроил тебя, это точно не то, чего я хотел Прости, что был таким эгоистом Ты обижаешься на меня?       Обижается ли она? Хэсон, на самом деле, вчера была просто в бешенстве. Хотелось просто отпинать все двери на пути. Но ужасно жалко было новые сапоги. Сейчас, смотря на эти сообщения, она чувствует только усталость. Никакой ярости, никакой обиды. Ей так надоела вся эта внутренняя борьба. С тех пор, как девушка узнала о беременности, она только и делала, что мучилась от дилеммы. Затем сделала выбор, но легче не стало. Пучина сомнений будто засасывала её, и только любовь к пению не давала сдаться и на всё плюнуть. Именно музыка всегда была светом в этой жизни. Так Хэсон могла отключиться от забот и мира. Надевая наушники, она переносилась будто в другое измерение, где больше никого не было.       В итоге к ней пришла одна простая истина: музыка – вот единственно верный путь.       Эта было хорошей идеей, потому Хэсон потянулась к дисплею, чтобы включить любимый плейлист. По салону сразу же раздался мягкий голос Айю. Её высокие ноты словно порхали, пуская мурашки по всему телу.       Хэсон, не зная, что ответить Чимину, отложила телефон в сторону и вернулась к еде. Благодаря вкусным блюдам её жизнь всегда наполнялась яркими красками. И даже проблемы казались не такими уж большими. Будто всё решаемо.       Теперь ты счастлив? Ты, наконец, счастлив?       Строчки будто обращались к Хэсон, издеваясь. Словно знали, что внутри девушки разворачивалась война. Несмотря на лёгкость исполнения, песня была о потерях самого дорогого в жизни.       Хэсон тоже терпит потери. Чем-то ей придётся жертвовать, делая выбор.       Счастлива ли Хэсон? Она не уверена. Ведь иначе бы не боялась и не чувствовала сковывающей в тиски тревоги. Руки бы не дрожали, а слёзы бы не текли, размазывая профессиональный макияж. Голос бы не садился от рыданий, а ноги бы не слабели от напряжения. В ней было бы много энергии идти вперёд и делать то, что любишь.       Счастлива ли Хэсон? Нет, не счастлива. И, кажется, так будет в любом случае, вне зависимости от выбора.       Хэсон полезла в бардачок, чтобы стереть непрошенные слезинки. В последнее время она была ужасно эмоциональной, и это часто выходило из-под контроля. Как назло, вещи выпали, стоило открыть дверцу. Платки нашлись сразу, однако вместе с ними ещё очки и чёрная панамка. Хэсон не помнила, чтобы покупала что-то такое. Точно ли это её?       Однако спустя пару мгновений она поняла: это были вещи Чимина. Когда-то парень помог ей: не хотел, чтобы её заметили возле его дома и поползли слухи. А сейчас эти вещи слишком сильно напоминали о нём и её жизни до.       Хэсон до вечеринки жила беззаботно. Она веселилась и смеялась, ничего не боясь. Она думала, что способна преодолеть всё. Что никакие проблемы не смогут её сломить. Та девушка могла пойти на импульсивные поступки только потому, что ей этого хотелось. Поэтому та девушка решилась переспать с Пак Чимином. Но не потому, что он всемирно известный айдол. А потому, что он безумно обаятельный и милый, что невозможно комфортный и притягательный. Что с ним было так легко и спокойно. С ним было безопасно. Хэсон будто каким-то шестым чувством могла определить, что может не бояться парня и он ничего ей не сделает.       С Чихо такого не было: она не спешила довериться своему бывшему. Тот был старше и опытней, однако она не давала сразу себя соблазнить так легко. Хэсон казалось, что она должна подождать и проверить. Сама не знала, что именно. С Чимином же всё иначе, по-особенному. Это удивительно и приятно одновременно. Он всегда был для неё кем-то важным, в конце концов, она была и остаётся его фанаткой, однако сейчас это какой-то новый уровень.       — Хотелось бы и мне тоже быть кем-то особенным для него. Хотя бы немного, — сказала она, рассматривая чужие вещи в руках. Даже не допуская мысли, что, возможно, она уже является этой самой особенной для него.       Словно повинуясь мыслям девушки, песня переключилась на «Lost». Песня о потерянном пути и людях, блуждающих в их поиске. Какая ирония.       Вытерев со щёк последние слёзы, что ещё не успели впитаться, Хэсон вновь взяла телефон. Первая открытая вкладка – диалог с Чимином. То, что нужно. Его сообщения так и весели без ответа, но стоило это исправить. Девушка послала Чимину его же песню в надежде, что тот поймёт её прекрасно без всяких слов.

***

От кого: Ли Хэри 16 дек. 20хх г., 19:15 Кому: Кан Хэсон Тема: Камбэк Прослушай демоверсии этих треков, что-то точно должно понравиться. Можешь выбрать максимум 3 песни. Решение будем ждать до завтра.              И пусть менеджер написала, что Хэсон может выбрать всего три трека, девушка совершенно не подозревала, что решение будет даваться так тяжело. Все они были достаточно энергичными и весёлыми, но, как любительнице баллад, Хэсон было тяжело сделать выбор. Всё казалась каким-то слишком. Слишком активно, слишком громко, слишком высоко. Если камбэк назначался на весну, неужели трёх месяцев было бы недостаточно для того, чтобы написать и спродюсировать песню? Хотя бы бисайд-трек? Это бы намного облегчило девушке жизнь и сделало её камбэк по-настоящему её.       Ей следовало бы что-то ответить, но даже кружка любимого лимонного чая не давала никаких идей. Что Хэсон следует сказать? Ей казалось, что она не сможет хорошо представить песню, если будет исполнять совершенно что-то ей неподходящее. Будто актриса с милым личиком, пытающаяся выдавить из себя роль стервы. Совершенный провал.       Тексты были не так уж и плохи, но тема любви – это совершенно не то, что хотелось бы сказать Хэсон своим слушателям. Её альбом представлялся для неё новым этапом как в жизни, так и в карьере: что-то лёгкое и молодёжное, но в то же время очень лиричное. Про юность и взросление. Про озорство и серьёзность. Про свободу и давление.       Сообщение на почте так и осталось без ответа.

***

Я открою окно, чтобы взглянуть на тебя и твой свет.

В эту лунную ночь спи спокойно, мой малыш, тревог уже нет…

      Песня раздаётся в тишине комнаты, обволакивая сопевшего в кровати ребёнка. Женщина, что поёт сейчас, с лёгкой улыбкой смотрит на маленькое чудо, которому уже 2 годика, однако для неё он всё ещё малыш. Отсюда не видно лица, но почему-то кажется, что это девочка. Она спит уже какое-то время, однако мама продолжает совсем тихо петь возле кроватки, вглядываясь в темноту за окном. Там виднеется лес, лишь едва освещаемый месяцем, будто он не хочет своим светом потревожить хрупкий сон девочки.       

Все сожаления остались в прошлом. Вокруг нас этой ночи покой.

Спи, мой дорогой, я рядом, я с тобой…

      Капельки дождя глухо отбивают свой хаотичный ритм. Погода начала меняться какое-то время назад, потому нередко дождевой шум выступает в роли колыбельной для тех, кто поздно отступает ко сну. Молодая мама отрывается от пения лишь на мгновение, чтобы накрыть голую ножку дочери одеяльцем. С другого конца комнаты плохо видно, потому хочется подойти, чтобы посмотреть на умиротворяющую картину поближе. Стать участником этой молчаливой заботы и тихой любви.       Пока мама продолжает петь, Хэсон всё же удаётся сделать пару шагов. Грозовая молния, проказница, совершенно не озабочена сном ребёнка, потому наглым образом ударяет, вызывая гром. Ещё и освещая комнату своим ярким светом. Хэсон очень хочет её наказать за такие проделки. Однако, благодаря этой молнии и её подружке, что незамедлительно следует практически сразу, замечает, что детская кроватка абсолютна пуста. Ни ребёнка, ни мягких детских игрушек. Образ исчез, будто видение. И это кажется таким неправильным. Словно всё это место полностью утратило смысл.       Тем временем колыбельная всё продолжается.       

Я протяну руку. Возьми её, мой малыш.

Весь мир для тебя будет светел и тих…

             Повернувшись к молодой матери, Хэсон замечает пустое кресло рядом. Женщины нет. Вместо неё лежит небольшой резной предмет, отражающий яркие молнии. Хэсон поднимает его и дрожит, видя собственное лицо.

***

      Хэсон просыпается разбитая и уставшая. Что кажется странным, так как она легла достаточно рано. Сон призраком пробежался перед глазами, напоминая самые яркие образы. Почему кроватка оказалась пустой? Куда исчезли ребёнок и его мама? И почему там было это зеркало? Девушка не знала, нужно ли думать об этом и значит ли это хоть что-то, но не могла отделаться от мысли, что сон был слишком ярким. Обычно ей не снится что-то подобное. Хэсон в принципе редко повещали сны, потому этот ей казался необычным.       Она бы ещё с удовольствием о нём поразмышляла, однако не могла себе позволить. Сегодня был тот самый день процедуры, так что нужно умыться и успеть поесть перед выходом.       Хэсон заметила новые сообщения, какие-то из них были от Чимина, но девушка решила ответить потом. Ещё успеется. Зато прочитала сообщения от Инны. Та предупреждала, что приедет в больницу вовремя и попросила подругу не переживать. Если бы это было так просто. Хэсон ждала этот день с радостью и страхом. В конце концов, она чувствовала себя странно. В душе была какая-то сумятица, которую невозможно было разобрать. Вроде бы ты уверен в том, что делаешь, но в то же время страхи переполняют голову. И как быть дальше?       Поездка не заняла много времени, и вот Хэсон уже стоит на крыльце огромного здания больницы. Когда-то она приехала сюда и узнала, что боли и тошнота у неё не из-за какого-то банального гастрита. Это было нечто более ценное, но менее желанное.       Хэсон поморщилась сама от себя. И что она за человек такой, даже не любит собственного ребёнка. От подобного мурашки по коже. Что удивительно, сегодня девушку совершенно не тошнило, будто ребёнок решил смириться со своим положением. Или пойти на уступку. Как бы там ни было, Хэсон это не очень нравилось. Лучше бы она чувствовала себя сейчас плохо, чтобы было не так паршиво и она могла иметь ещё одну вескую для совести причину отказа от родов. На этот раз физическую.       Но в теле была только тревога, потряхивающая и заставляющая ходить туда-сюда у кабинета врача. Инны ещё не было, что ужасно волновало. Хэсон так не боялась никогда. Сердце стучало, будто она марафон бежит. Или спасается от маньяка. А тем временем девушка просто пыталась спокойно усидеть на стуле хотя бы 2 минуты.       Врач вышла из кабинета и улыбнулась. Заверила, что скоро всё будет готово. Хэсон лишь закивала, как китайский болванчик, опуская глаза на свои кроссовки. Совсем рядом присела молодая женщина с ребёнком. Видимо, она тоже была записана к гинекологу, но никак не могла оставить дочь дома. В таких случаях многие родители брали детей с собой.       Девочка, которой было на вид лет около пяти, очень мило улыбнулась, когда встретилась глазами с вокалисткой. Она засмущалась в маминых руках, начиная шептать недостаточно тихо, чтобы сидевшая рядом Хэсон её не услышала.       — Мамочка, я знаю эту тётю.       Женщина проследила за хитрыми глазками дочери, которые указывали на их соседку.       — Она поёт и красиво танцует по телевизору, — продолжала откровенничать та шёпотом. Хэсон это умилило, но она не стала ещё больше смущать девочку, потому сделала вид, что ничего не слышит. — Я хочу быть в будущем, как она. Можно?       — Конечно, можно, Джэын. Ты станешь намного-намного лучше. Ты будешь самой красивой и самой лучшей певицей.       От слов своей мамы ребёнок рассмеялся, пряча лицо в чёрных длинных волосах. Хэсон же наоборот почувствовала тупую боль. Мама никогда не говорила ей таких слов. По поводу её карьеры она никогда не отзывалась лестно. И имела много ожиданий со словом «должен».       Тревога сменилась печалью, заставляя сердце не бешено биться, а болеть.       Новое сообщение от Инны говорило, что она уже почти приехала. Это никак не помогло девушке справиться с эмоциями, которые будто одна на одну накладывались, а потом создавали оригинальную симфонию урагана внутри. Хэсон заметила всё ещё непрочитанные сообщения от Чимина, и что-то дёрнуло её зайти в диалог.

Хэсон

BTS – Lost 4:02

Самый лучший оппа Я готов блуждать между этими океанами и пустынями вместе с тобой И не оставлю тебя одну       Такой простой ответ, но почему-то вызвал так много эмоций.       — Мама, эта тётя плачет, — прошептала девочка – Джэын.       Капли скатились к губам, и только тогда Хэсон поняла, что действительно расплакалась.       — Кан Хэсон, к процедуре всё готово. Проходите.       Взгляд врача был сочувствующим. Она жалела Хэсон и, наверное, понимала. Не впервые к ней пришла делать аборт молодая неподготовленная наивная девчонка. Но каждая ли из них вот так плакала? Каждая ли сожалела? Хэсон думала, что не будет сомневаться ни секунды, а сейчас готова разреветься, как ребёнок.       Как тот самый, что сейчас внутри неё. Он так же мог бы в будущем плакать и смеяться. Он так же мог бы спрашивать у неё, можно ли ему стать айдолом. Он так же мог бы слушать её колыбельные перед сном.       Но почему-то она сейчас здесь, разделённая лишь одной дверью от собственного решения. Врач гостеприимно приглашает войти, и тогда Хэсон понимает.       Дальше.       Нужно дальше.       За несколько кабинетов, коридоров, лестниц, этажей.       За несколько домов, улиц, кварталов.       Дальше. Как можно дальше.        Самый лучший оппа Я готов блуждать между этими океанами и пустынями вместе с тобой И не оставлю тебя одну

Хэсон

Ты написал с ошибкой, оппа

Ты не оставишь нас двоих