Молекулярная физика

Куда идти ужинать, выбирал Джефф. Байблу было всё равно, что и где есть, он вообще думал дойти до ближайшей лапшичной. Но список «сейчас нельзя», который выкатил Джефф Сатор, заставил присвистнуть. — Скоро планируется кое-что… важное для меня, — немного стесняясь, пояснил тот, пока они шли к его машине. Да, оказалось, что у него и машина была. — Так что нужно следить за собой, чтобы выглядеть… получше. «Куда тебе, блин, ещё получше выглядеть», обречённо подумал Сумметикул, но вслух такого сказать ни за что не решился бы. — Всё отлично, поеду, куда повезёшь — заверил он. — Надеюсь, это не предлог вывезти меня загород и там отомстить. Предупреждаю, моя подруга знает, что я с тобой занимаюсь, меня будут искать! — Эх, как легко вы раскрыли мой план, господин Сумметикул, — сокрушённо покачал головой Джефф и щёлкнул кнопкой на ключе. — Пришли. Удивлению Байбла не было предела, брови медленно поползли наверх. Он совсем по-другому представлял машину студента. — У тебя…? — на секунду он даже забыл, что собирался сказать. — Да, у меня именно она, — Джеффа забавляла такая реакция. Он открыл перед Байблом дверь. — Садись давай, чего замер? — Ещё скажи, что она новая, — ворчал Байбл, усаживаясь. За ним галантно закрыли дверь. Он осмотрелся. В машине было чисто, на заднем сидении лежала пара пакетов, а на водительском — кофта на замке, которую Джефф тоже кинул назад. В держателе для напитков стоял недопитый кофе в прозрачном пластиковом стакане. — Ну, сейчас уже нет, — невозмутимо ответили ему. — Ей уже где-то полтора года, но вообще была новая, да. — Сейчас прозвучу ужасно глупо, но откуда у тебя деньги на такую BMW? — а кто бы на его месте не спросил? Джефф откинулся на спинку сидения и расслабленно рассмеялся. — Ну…. Я много работал, долго копил, а потом… мой папа купил её для меня, — окончание рассказа «великого триуфма» заставило Байбла закатить глаза и пробормотать «ну, конечно». — Родители знали, что я хотел такую машину и сделали подарок. А я не стал отказываться, потому что это глупо. — Вот так и думал, что у тебя богатые родители! Ой, извини, я не умел ввиду, что это плохо! — Байбл нервно погладил колени. Сейчас подумает, что он бестактный. — Всё нормально, — Джефф аккуратно выезжал с парковки. — Ничего ужасного ты не сказал. Мы… по-разному жили, но сейчас у отца всё отлично с бизнесом. Последние лет семь или десять, точно не помню. Байбл не нашёлся, что сказать, поэтому продолжил спрашивать: — Поделись, за какие заслуги дарят такие подарки, а? — За то, что я замечательный, разве не очевидно? Ладно, шутка. Рассказываю правду. Это была отличная родительская манипуляция: мы тебе то, что ты очень хочешь, а ты нам диплом университета, и чтобы без выкрутасов. Но мне такое с начальной школы не нравится, так что не прокатило. Отцу пришлось пойти на уступки, и теперь у меня, вроде как, бессрочный кредит… — Возвращаешь родителям деньги? — Байбл уважительно покивал. — Понятно, почему ты так много работаешь. — Отдал им часть накопленных, ну, и теперь вот отдаю, сколько могу, каждый месяц. Не хочу быть обязанным, хочу, чтобы моё было только моё. — Боишься, что манипуляций станет больше? — уж в чём, в чём, а в манипуляциях он был самый настоящий эксперт. Гордиться было нечем, но так уж вышло в их семье. — И да, и нет. Мама умеет нас слушать, а папа — делать выводы. Ну, то есть я уверен в том, что на мне такие приёмы больше отрабатывать не станут. Стоило один раз отстоять свою позицию, хотя это было ни хера не просто. Джефф притормозил на светофоре и нервно постучал по рулю. Байбл понял, что дальше лучше не расспрашивать. — Что обычно делаешь на работе? — На какой? — усмехнулся Джефф. — У меня их две. — Что делает графический дизайнер, я представляю, — ворчливо пробурчал Байбл. — Нет, это, конечно, тоже интересно, но, согласись, графического дизайнера проще встретить, чем настоящую фотомодель! Как ты вообще туда попал? — Представитель компании увидел меня на прослушивании музыкального шоу, — Джефф махнул на него рукой, призывая ничего не говорить. — Да, я участвовал в кое-каком шоу, но это не важно. Там меня заметили, пригласили учиться. Я пару месяцев думал, а потом позвонил. Страшно было сразу соглашаться. Но вышло круто. — В каких журналах снимаешься? — Будешь пялиться на мои фотки? — хитро сощурился Джефф, а Байбл вжал голову в плечи. — Я дурачусь, успокойся! Сейчас бы скрывать фотографии, когда согласился работать фотомоделью! Есть пара постоянных, ещё приглашают в рекламу, бренды одежды… вообще можешь просто в интернете найти. А лучше нет, не смотри, я сам отправлю тебе несколько своих самых любимых! А то найдёшь самые уродские, вот честно! Всегда только так и бывает! Огромный минус этой работы — иногда фотографу нравится то, что сам ты ненавидишь всей душой. Но кто бы тебя спрашивал, он знает, что хочет заказчик. — А плюс работы? — слушать Джеффа было приятно, хотелось, чтобы он говорил и говорил… — Новые знакомства? Не очень люблю знакомиться с новыми людьми, а на работе приходится. Так что прокачал свою социальность, для меня точно плюс. За разговорами о работе и учёбе добрались до японского ресторана. Байбл даже не успел возразить или спросить, а не дорого ли здесь, как Джефф заверил, что он сам всё закажет и за всё заплатит, переживать не о чём. — Аллергий у тебя нет? И ешь ты всё подряд? — уточнил он, оставляя Байбла ждать за столиком. — Нет, на еду нет. И ем всё подряд. -Вот и отлично! — и ушёл «делать Байблу сюрприз». Стало приятно, что Джефф почувствовал, что сегодня ему совершенно ничего не хотелось решать. Хватило споров с преподом и однокурсниками по поводу дурацкого проекта. О котором, кстати, Джефф тоже не забыл спросить и дал Байблу выговориться и на всех пожаловаться. Стало легче. — Вот, это тебе, пей, — перед Байблом поставили жёлтый бабл ти. — Помню, ты говорил, что не любишь кофе, а какой ты любишь чай, я не спросил. В общем, будешь пить этот. Не знаю, с чем он, но он жёлтый. Люблю жёлтый цвет. Байбл попробовал: — Сладко, но мне нравится. Сколько кофе ты пьёшь? — он кивнул на стакан Джеффа. — Где ты вообще его взял? — Сегодня это третий, — задумчиво помешал тот лёд трубочкой. — На улице продают напитки, там и взял. Тут только зелёный чай, но я решил, что не сейчас. — Хорошее решение, — одобрил Суметтикул. — В зелёном чае ничего плохо, но да, не сейчас. На какое-то время разговоры стихли, каждый уставился в свой телефон. Байбл написал положенный ежевечерний «отчёт» старшему брату: живой, здоровый, почти в общежитии, всё хорошо. Пи прислал смайлик «окей» и напомнил, что завтра нужно обязательно позвонить, потому что они с отцом не слышали его уже три недели и четыре дня. Байбл только закатил глаза: иногда сложно жить в семье «математиков». — Что-то случилось? — среагировал на это Джефф. — Всё отлично, просто Пи иногда дотошный. — Пф, надо познакомить тебя с моим младшим братом, он расскажет тебе тысячу и одну историю, когда я «абсолютно не вовремя душню». Потом будешь своего Пи за всё подряд благодарить! — Не верю, что можешь таким быть, — покачал головой Байбл. — Всяким могу, честно, — он медленно взмахнул ресницами, подтверждая, а потом смешно наклонил голову. — Тебя просто не нужно воспитывать, ты сам кого хочешь воспитаешь. Официант принёс еду и полотенца для рук. Украдкой наблюдать за своей самой большой любовью и думать, что у него совершенно невероятные длинные пальцы — разве это не рай? — Байбл, ты чего? Слышишь меня? — А, да, что такое? — сколько раз он его позвал? Заметил, что он так пялился? — Я спросил, а какой твой Пи? Ты так много обо мне расспрашиваешь, а я отстаю, — Джефф отложил полотенце, подпёр щёку кулаком и слишком уж внимательно рассматривал лицо Байбла. Выдержать такой взгляд было слишком, он всё-таки уставился в тарелку. — Хорошо, что ты не заказал суши, угадал моё настроение, — игнорируя вопрос о брате, пробормотал похвалу, боковым зрением уловил хитрую улыбку Сатора. Не кстати вспомнилась легенда о девятихвостом лисице, японской кумихо. Отгоняя наваждение, он помотал головой. — Итадакимас, раз мы пошли в японской ресторан. Джефф ещё шире улыбнулся: — Ну, ты собирался есть лапшу, вот и ешь. Если не понравится, то можешь заказать что-то другое. — Глупости, что тут может не понравиться? — Байбл взялся за палочки и начал есть. Вполне себе приличный рамен с морепродуктами. Ели практически молча, перебрасываясь незначительными фразами. Байбл был уверен, что Джефф не забыл свой вопрос, но почему-то не стал его повторять, за что он был благодарен. Слишком хороший вечер, чтобы рассказывать о родственниках, даже если спрашивали о самом приятном из них. Было бы лучше оставить этот ответ на какой-нибудь другой раз, если этот другой раз когда-нибудь случиться. — Всё-таки здорово, что ты согласился пойти со мной. Хотелось бы хоть иногда встречаться с тобой за пределами библиотеки и подальше от математики, — неожиданно озвучил его мысли Джефф. — Это точно, — он утвердительно кивнул. — Мне гораздо больше нравится, когда я не твой учитель. — Потерпи совсем немного, в конце семестра всё решится: я или буду дальше учиться с тобой и продолжать тебе надоедать только как сокурсник и, ну, не знаю, друг, или меня вынудят пойти на повтор. — короткий смешок ответ. — Не начинай заранее думай о повторе, — начал было Байбл, но его прервала резкая стандартная мелодия. Телефон Джеффа ожил и заставил вздрогнуть владельца. Он быстро выключил звук, едва глянул на номер и положил телефон обратно на стол. Вызов завершился, но стоило вибрации стихнуть, как она началась с новой силой. Когда всё повторилось в пятый раз, а молчание Джеффа затянулось, Байбл рискнул спросить: — Не хочешь ответить? Извини, но номер не определился, а звонят так настойчиво… — Вообще нет, не хочу, — ровным голосом ответил Джефф, глядя перед собой и будто специально стараясь не замечать телефон. — Я знаю, кто это. Но… я уже месяца четыре не отвечал… а как ты думаешь? Давай ты скажешь мне, что сделать? Сделаю так, как ты решишь. Байбл нахмурился и скрестил руки на груди. — Что за детские игры такие? Я в них играть не буду, если ты не объяснишь… — Так будет не интересно, — со странным азартом перебил Сатор. — Расскажу тебе как-нибудь потом, это не важно! Скажи, как сердце чувствует! Пожалуйста! — Ну, раз ты давно не отвечал, то ответь сейчас, — Байбл откинулся на спинку стула, всё ещё не расцепляя рук. Идея ему совсем не нравилась. — Окей, как скажешь. Вдруг что-то новое узнаем, — кивнул Джефф, схватил телефон и принял вызов. Он поманил Вичапаса рукой, предлагая придвинуться ближе, чтобы лучше слышать. Пришлось подчиниться. — Сент? Это я. Хотел мне что-то сказать? Байбл заметил, как Сатор прибавил громкость, чтобы ответ точно было слышно не только ему одному. Кто такой этот Сент, что с ним так поступают? Подождали какой-то реакции, но на другом конце молчали, поэтому Джефф заговорил мягко, тягуче и с какой-то странной, немного агрессивном нежностью. — Молчишь? А зачем звонить, если совсем не ждёшь, что тебе ответят? Как твой обмен? Я тебя так и не поздравил, а у тебя ведь мечта сбылась, ты теперь в Корее… — Почему не отвечал? — раздалось из трубки. — А разве я должен был отвечать? Мы расстались. — Где ты шляешься? — хриплый голос прозвучал неуверенно. — Какое тебе дело, где я и с кем? Ты названивал мне последние четыре месяца ради этого? Чтобы узнать, где я шляюсь? Честно говоря, за это время много, где успел побывать. Но я перед тобой больше не отчитываюсь, Сен. Может, перестанешь уже? — Мне сказали, что тебя видели с… — Да, Сен. Меня периодически можно увидеть с разными людьми, и прямо сейчас тоже я не один. — Джефф, почему ты это делаешь? Почему мы просто не можем нормально поговорить? — А когда мы вообще говорили нормально? Год? Может, два назад? Признаю, что не скучаю по нашим милым беседам. Напомни, как ты меня называл? — Джефф! Это все ничего не значило. Я просто злился, ясно? — Скажи, Сент. Хочу вспомнить отчётливо, почему мы больше не говорим. «Шлюха в брюках», так? — Как будто это неправда! — прорычала трубка. Джефф чуть побледнел и сжал правую руку в кулак. — Что, неожиданно осознал, что я все это время был прав? Поэтому поднял же трубку всё-таки? — Мне предложили выслушать звонившего так настойчиво, и я ответил, — на это заявление Байбл сморщился, а Джефф вымученно улыбнулся. — Один бы никогда… — Ты лжёшь, я знаю. Как начал тогда делать мне всё назло, так и продолжаешь. Прекрати уже это, давай нормально разговаривать и решать наши проблемы. Я поэтому и звоню, я хочу… — Я знаю, чего ты хочешь. Ты всегда очень чётко давал это понять. Жаль, тебе не очень интересно, чего хочу я. Джефф сбросил и отложил телефон. Он выглядел потерянным и каким-то очень усталым, от прошлого игривого настроения не осталось и следа. Он тяжело упёрся на стол локтями, низко опустил голову. Руки его будто жили своей жизнью: правая рука нервно поскребла левое запястья, а потом чуть отросшие ногти безжалостно впились в кожу. Байбл досадливо вздохнул. — И если ты знал, что так будет, зачем тогда?.. — он не представлял, что сказать дальше. «Зачем тогда это всё начал? Зачем меня втянул?». Джефф так и не смотрел на него, поэтому вместо обвинений Байбл протянул чуть дрогнувшую руку и начал гладить Джеффа по тыльной стороне правой руки. У Байбла не было сил смотреть, как тот старался отвлечь себя болью. — Это был твой бывший? — Это так глупо. Никогда не закончится, — на прямой ответ Вичапас не надеялся. — Но я ему правду сказал: один бы не смог поднять никогда в жизни. Спасибо тебе, ты очень помог! — Что? Я? — Да, ты, — их взгляды встретились, и Сатор совсем не шутил. Он взял ладонь Байбла в свои. — А вдруг он правда хотел сказать что-то важное, а у меня всё не хватало духу ответить. До сегодняшнего дня я боялся его слушать, знал, что стоит ему начать свои обвинения и оскорбления, я буду оправдываться, а потом и вовсе расплачусь от безысходности. Такое уже было тогда, давно. Но вот здесь с тобой… легко было стать смелее. Байбл рвано выдохнул и опустил взгляд на их руки. Он чувствовал, как его пальцы чуть подрагивали, как ладонь немного вспотела, и как Джефф едва ощутимо стал поглаживал его пальцы. Сказать было нечего, поэтому они сидели и смотрели друг на друга, держась за руки, пока Байблу не позвонила Минт и не разрушила момент. Пришлось освободиться, заверить Минт, что его не похитили, а потом притворно удивиться «ого, сколько времени, пора уходить, не то опоздаю!», хотя комендантский был только через три часа. Джефф подвёз его до общежития, они скомкано попрощались, и следующие пару занятий прошли в не ясно откуда взявшейся неловкости. Когда преподаватель объявил, что у них на следующем семинаре промежуточный контроль, Бабйл нервно заёрзал на стуле и покосился на Джеффа. Они сидели на одном ряду, поэтому ему было отлично видно, как Сатор что-то строчил в телефоне. Позанимаемся дополнительно перед тестом? Конечно, если у тебя есть время. Я отменю всё, что смогу завтра! Очевидно, переживал не один Байбл. Завтра так завтра. Когда Байбл шёл на их занятие, он понимал, что сегодня будет непросто, но и представить не мог, чем всё закончится. Джефф уже сидел за столом, разложив записи и учебники. — Пока тебя не было, нашёл ещё похожих задач и вот… страдал, — пояснил тот, когда Байбл упал на стул рядом с ним. Некоторые завсегдатаи читального зала оторвали головы от книжек, чтобы строго посмотреть на возмутителя спокойствия. Очевидно, не только у них завтра промежуточные. — Кажется, поддалась только одна. — Давай посмотрю, — отдышавшись, он повернул к себе тетрадь и, не глядя, шарил в сумке в поисках красной ручки. Заметив это, Джефф услужливо положил перед Байблом свою. — Вечно у тебя всё разбросано, а у меня в пенале, — как-то застеснялся он, когда Байбл поднял недоумённый взгляд. Ему всё ещё было не по себе, когда Джефф подмечал его особенности, привычки. Внимание и нравилось, и пугало. Вопрос «что будет, когда занятия закончатся?» мучил Суметтикуна каждую ночь. Всё-таки он признался себе, что жил теперь от встречи к встрече, изредка отвлекаясь на учёбу. — Вот же невероятный человек, даже пенал у тебя есть, — немного поиронизировал Байбл, скрывая смущение, но Джефф даже бровью не повёл. — Конечно, есть. Это удобно. Подожди немного, и тебе соберу, — сказал он, даже глазом не моргнув. — У тебя вечно карандаши ломаются, чем ты пишешь вообще, если нельзя планшет? — Что найду, тем и пишу, — Байбл погрузился в проверку, быстро подчёркивая места, где была допущена ошибка. — Домашняя задача даже ничего, вот тут правильно, и результат тоже… здорово! Сейчас эту посмотрим! Мне и так нормально, но от пенала не откажусь. Но только найди мне самый красивый! — Ладно, найду самый красивый, — покорно согласился Джефф. Он нервно следил за движением ручки и сильно сжал пальцы в замке. Подождав, не скажет Байбл что-то ещё о заданиях, он нерешительно спросил. — Очень плохо, да? — Ну, нет, почему сразу плохо? Не так чтобы всё отлично, но если сравнивать с тем, что было раньше, то почти шедевр! — Байбл говорил честно, но верить ему отказывались — Скажи, пожалуйста, честно, — Джефф растянул губы в грустной улыбке и сощурился. — У меня же завтра никаких шансов, так? Байбл поморщился и задумчиво подпёр щёку. Вот что в таких случаях выбирать: горькую правду или сладкую ложь? Джефф действительно не был так плох, как думал, вполне мог нарешать что-нибудь на проходной балл. Но, зная их преподавателя, шанс получить нереально сложные задачи, переволноваться и запаниковать был слишком высок. Только Байбл едва рот успел открыть, чтобы поделиться своими соображениями насчёт успехов Джеффа, как тот понимающе кивнул, сложил руки на стол и уткнулся в них лбом. Казалось, что Джефф внезапно так сильно устал, что собрался спать прямо сию минуту. Байбл непонимающе пялился на Сатора, ожидая какого-то объяснения или дальнейших действий, но ничего этого не происходило. Чуть подождав, Суметтикул наклонился ближе, прислушался и ошарашенно прошептал то ли вопрос, то ли утверждение: — Ты что, плачешь?! — Да, — ответили тихо на коротком выдохе. Голос звучал ровно, но головы Джефф так и не поднял. — Отчаялся самую малость. Не вывожу. Подожди немного, ладно? Или лучше… достань салфетки из сумки? В правом кармане лежат. Платки нашлись быстро, он вложил один в руку Джеффа. Тот кивнул в знак благодарности. Байбл придвинул стул ближе и замер в нерешительности. Что дальше? Надо ли что-то сказать или наоборот подождать, пока он поднимет голову? Или сделать что-то ещё? А если другое то, что? Пока Байбл судорожно придумывал, как ему себя повести, рука с платком пропала где-то под волосами, и Джефф высморкался. — Ну, ладно, всё, тише, — Байбл погладил по спине Джеффа, на что тот только свёл лопатки, но больше никакого протеста не высказал. Решив, что ему дан «зелёный свет», он дальше продолжить гладить и утешать. — Ещё плохого ничего не случилось, это только промежуточный тест, да и мы его пока не писали. Главное, получить проходной балл, а это ты точно сможешь сделать! Джефф пожал плечами, заставив Байбла улыбнуться. — Ой, ну, ладно тебе! Если бы в этом мире только ты не понимал матанализ, то я бы разделял твои опасения, но на самом деле сложнее найти тех, кто в состоянии дочитать задачу до конца и не уснуть! А уж тем более на нашем курсе, — реакции не последовало, поэтому Байбл тяжело выдохнул и, развернув к себе, обнял Джеффа. Подбородок упёрся в левое плечо Сатора, поэтому чужие волосы теперь защекотали нос. Байбл осторожно почти невесомо пригладил их. Он чуть покачал Джеффа их стороны в сторону, словно укачивая, как утешают ребёнка. — Всё? Теперь успокоился? Джефф промямлил что-то неопределённое, поэтому лучше было уточнить. Байбл похлопал его по плечу. Сатор чуть напрягся, давая Байблу шанс прекратить объятия, но тот лишь сильнее прижал его к себе. Джефф снова обмяк и шмыгнул носом ему прямо в ухо. — Не пущу, пока не скажешь, в чём вообще дело? Можно без подробностей, если это личное, но я требую назвать причину! — Какой ты, оказывается, диктатор, — пробубнил Сатор в нос, снова высморкался и потянулся за новым платком, но не достал. Байбл сам подал ему платок, расцепив руки лишь на несколько секунд, а затем вновь обхватил Джеффа за талию. Иногда удобно, когда объект твоего обожания работает в модельном бизнесе и следит за фигурой. — Да, я такой, — Сумметикул снова устроил подбородок на чужом плече, шумно выдохнул. Джефф наклонил голову в попытке спасти ухо от щекотки. — Ты арестован до выяснения обстоятельств. — Кошмар, — Сатор покачал головой и прижал платок к носу. — Везёт мне на всяких диктаторов. А во всём виновата ебаная математика… — А что тебе сделала математика? — Мне было бы на неё плевать, если бы в моей жизни её было бы поменьше, — Джефф позволял себя удерживать, не торопился скинуть чужие руки. Наоборот он был совсем расслаблен, подвинулся ближе, а левая его рука словно случайно погладила Байбла по шее. Когда пальцы двинулись выше, а потом запутались в волосах, стало ясно, что совсем не случайно. — Хотя за одно ей можно сказать «спасибо»: благодаря математике я сижу тут с тобой. Это вот мне нравится. Не будь завтра теста, я был бы счастлив. Эй, ты там живой? Дышишь? Чего так замер? — Ниче-го, всё окей, — пришлось срочно уткнуться Джеффу в шею, потому что больше спрятаться было негде. На попытки Джеффа на него посмотреть, Байбл только сильнее сжал объятия. — Извини, что я так… остро реагирую. Учёба заставляет очень переживать, мне очень важно не вылететь и получить диплом, понимаешь? — Байбл слушал внимательно, кивнул и забубнил, так и не поднимая головы: — У тебя тоже проблемы с родителями? — Какой неожиданный вывод! С чего ты взял? — Сатор кончиками пальцев провёл вдоль его спины, отчего у Байбла мурашки посыпались за шиворот. — Пытаюсь вспомнить, что я такого про них рассказал, что заставило тебя так думать. Кажется, ничего плохого. — Наверное, это я увидел то, что захотел увидеть, — интересно, а пялились на них все те, кто тоже торчал в библиотеке сегодня? Хорошо, что они так сели, можно было говорить почти шёпотом, и никто их не слышал. — Ну, или как положено приличному человеку, перенёс проблемы своей семьи на окружающих. — Это не лучший план, скажу я тебе, — Джефф выбрался из объятий и повернулся к Байблу лицом. Тот только успел крепче зажмуриться, опустить ниже голову и порадоваться своим отросшим за последнее время волосам. Давно стоило подстричься, но он как-то не находил времени. Но тут отросшие прядки аккуратно заправили за ухо. Тонкие пальцы коснулись подбородка и заставили поднять голову. Джефф восхищённо выдохнул: — Как ты всё-таки мило краснеешь! Не хочешь на меня посмотреть? Байбл отрицательно помотал головой. — Жааль, — он протянул это так расстроено, что Байбл кое-как подавил в себе желание немедленно извиниться и поклясться, что будет смотреть теперь только на Джеффа Сатора. — А чем недовольны твои родители? Ты же прекрасный студент, всего себя отдаёшь учёбе. Прямо надежда нации и не только. Любая компания тебя с руками оторвёт, только выпустишься. — Ну… а если я скажу тебе, что моя мама так недовольна моим выбором, что не разговаривает со мной уже… месяцев семь? — нельзя было отказать себе в том, чтобы посмотреть на шокированное лицо Сатора, поэтому пришлось приоткрыть один глаз. Джефф чуть скосил глаза и смешно изогнул бровь, что заставило Байбла тихо рассмеяться. — Неожиданно, да? — Да я просто думаю, а законно ли это — не разговаривать с матерью семь месяцев? Ну, и, если честно, пытаюсь придумать, что мне надо натворить, чтобы моя мама расхотела меня видеть или слышать. Да-да, я только что сам сказал, что так делать глупо, не смотри на меня так! — Моя мама университетский преподаватель, — рассказывать, да что там даже думать об этом было неприятно. Он вообще никогда об этом вслух не говорил. Как бы там ни было, а разрушить репутацию мамы казалось самым ужасным предательством в мире. Он и без этого был достаточно перед ней виноват. — И у неё всегда был чёткий план на свою жизнь. К сожалению, на мою жизнь тоже. Я же говорил, что у меня есть старший брат? Затянувшееся молчание всё-таки вынудило открыть глаза. Теперь они сидели лицом к лицу, колено Сатора попало между его колен, и Джефф слабо и нежно держал его за руки и очень внимательно вглядывался в лицо. Так внимательно, что стало не по себе. — Ты точно хочешь об этом рассказывать? — спросил он как раз в тот момент, когда Байбл собирался начать умолять о пощаде. Сколько можно заставлять его краснеть! — Я буду только рад тебя выслушать, но если ты собираешься мучиться ради утешения меня, то, посмотри, я больше ни капли не расстроен! Очень волнуюсь из-за завтрашнего теста, но слёзы — это эмоциональный перегруз. Не надо переживать! Байбл ссутулился. В голове билась мысль о том, каким же Джефф Сатор оказался милым и внимательным, и как здорово узнать об этом вот так, на собственном опыте, а не выспросить у кого-то. Чтобы дальше не произошло, а вот этот день и это открытие навсегда останутся с ним! — Я хочу рассказать, потому что это ты. Хочу, чтобы ты знал, — Байбл сам не узнавал хриплый шёпот, который звучал вместо его голоса. Ладони безжалостно потели, надо бы вытереть руки, но вдруг Джефф поймёт неправильно? Он тяжело вздохнул и принял самое сложное решение в своей жизни: продолжать держаться за руки, умирая от стыда за потные ладошки. Но Джефф, казалось, ничего не заметил и одобряюще кивнул, побуждая говорить. — Почему-то мамин гениальный мозг решил так: старший сын — наследник отца, его надежда и мечта, а младший, ну, то есть я, должен принадлежать ей, — Вичапас нервно усмехнулся, ожидая реакции. Лицо Джеффа выражало серьёзную заинтересованность, он кивнул, подтверждая внимание, и приятно улыбался, будто на переговорах. — Мама долгое время изучала физику, потом занималась компьютерными технологиями и всегда преподавала в университете. Почему-то она придумала, что из меня выйдет отличный биоинженер. Ни у кого в семье нет объяснения, зачем ей это нужно, какой в этом смысл. Вот может показаться, что ничего страшного, я же умный и вообще люблю учиться. В принципе да, люблю, но…я ненавижу биологию. Джефф рвано выдохнул, как если бы Байбл признался ему в убийстве. Уж ему-то не знать, как это заниматься исключительно ненавистным. — Моя школьная жизнь состояла из пыток биологией с перерывами на разговоры в стиле «я слышала, что буддисты принимают всех для работы в храме, уверена, что хотя бы там от тебя будет польза», — насколько же часто он слышал эти слова, что так прекрасно изобразил интонацию! Сатор стал ещё серьёзнее и сильнее сжал его руки, поддерживая. — И если бы мама всегда была такая, то я бы… меньше расстраивался. Но в раннем детстве и начальной школе мама была моим лучшим другом. А потом вот это всё. Окончательно нас разлучила физика. Джефф нахмурился. — Я запутался. Мама хотела видеть тебя биоинженером, но поссорились вы из-за физики? Так ведь? Прости, слишком много названий, я, наверное, со школы так много о науках не говорил! — Всё верно, поругались мы из-за физики. Последний год старшей школы был адским, — Джефф почувствовал, как вздрогнул Байбл. — Дня не было без скандала, некоторые заканчивались совсем неприятно для меня. Она не избивала меня до крови, но всё-таки было больно… я долго верил, что стоит поступить туда, куда она хочет, всё снова станет отлично. И всего-то надо было только лучше заниматься этой её биологией. Но как-то после очередного скандала в один день дошло, что нет. Биологию я не полюблю, учёба снова будет каторгой, а мама — главным надсмотрщиком, потому что планировалось поступить к ней на работу. — Извини, а твой отец никак не пытался с ней поговорить? Или поддерживал её? — Когда человек принимает решение, кто его может остановить? Отец, конечно же, много работал, думаю, у тебя также, так? — на это Джефф утвердительно кивнул. — И он всего не знал, ну, а может, не очень хотел всё знать. Я же говорю: мы с мамой были очень близки, особенно в детстве, поэтому я никому не жаловался. Она же извинялась после каждой ссоры, повторяла, что «мы зря повздорили, надо было поговорить спокойно и всё решить». Так на что же жаловаться тогда? Байбл настолько погрузился в воспоминания, что даже физически почувствовал давнее подростковое отчаяние. Он уже три года как не жил с родителями, а в последний год даже не приезжал домой и маму не видел, поэтому изо всех сил старался гнать унылые мысли. Он скучал и хотел, чтобы у них всё было нормально. Брат был прекрасным, отец теперь принимал много участия в его судьбе, но не видеть главного человека в жизни, знать, что она не только не поддерживает, а осуждает любой сделанный тобой выбор… — А почему она не разговаривает с тобой только последние семь месяцев? — вопрос Джеффа вернул в реальность. Байбл всё ещё сидел в библиотеке далеко от мамы и их проблем. — Ты же на третьем курсе, ну, на своём отделении? — Ну… она посчитала, что я пошёл учить экономику, чтобы ещё больше её разозлить, — он тяжело вздохнул. — Когда я сказал, что хотел бы второй диплом, она обрадовалась. «Наконец-то ты одумался!» Но радость была недолгой. В мире моей матери существуют только точные науки, остальное всё баловство и ерунда. Экономика тоже баловство, как ты понимаешь. И тут я, надежда, любимый сын, совершаю такое! Как со мной теперь разговаривать? — Ты задаёшь мне уже второй возмутительный вопрос, — мягко ответил Джефф и покачал их сцепленные руки. — Вряд ли я смогу её понять, хоть сто раз меня спроси. У нас в семье… проще относятся к образованию. Я мог учить всё, что угодно. И учил на самом деле. А потом сам решил, что менеджмент и финансы — отличная идея! Во второй раз… — А? — Я уже учился в университете, отчислился, а потом поступил сюда. Признаюсь тебе, раз у нас вечер внезапных душеизлияний, — на это заявление Байбл только бровь изогнул. Джефф смутился. — Удивился? — Да, — честно кинул он. — Догадывался, что ты всё-таки старше остальных, но не думал, что ты второй раз учишься. Теперь понятно, чего ты так переживаешь из-за теста. Ты из-за математики сдался? — Не совсем, — неопределённо покачал головой Джефф. — Я решил бросить из-за успеваемости, это правда, но математику я тогда не изучал. — Ладно, не важно, что помешало тебе в прошлый раз. Теперь у тебя есть я, предрекаю тебе прекрасную успеваемость! Джефф ничего не ответил, только улыбнулся. — Позанимаемся ещё? — Байбл кивнул на раскрытый задачник. — Я сам ещё не готовился, мне бы тоже не мешало повторить… — Какой деликатный! Я успокоился, честно, не надо меня жалеть! — Джефф закатил глаза. — Конечно, учите меня, учитель Сумметикул. Помогите мне получить проходной балл! И я весь ваш… Вичапас зарделся, быстро выдернул руки и повернулся к столу. «Если напишет тест ближе к тройке, то и правда будет мой», — раз уж Джефф Сатор сам так шутил, почему бы и не испытать свою удачу?