Связанные судьбой

N лет назад…

      Маленький омега с собранными сзади в замысловатую причёску непослушными чёрными волосами. Весь его вид показывал, что парень из знатной семьи. Такие дети на людях всегда должны были вести себя покорно и тихо, не забывая сохранять отстранённый взгляд. Но сейчас его большие и тёмные глаза со злостью смотрели на ребят постарше. Его узкое и необычайно изящное лицо сейчас искажал гнев, а взгляд был не по-детски тяжёлым. Омега и правда пышал красотой, что было видно даже в столь юном возрасте. Но особенным и похожим на папу его делали именно глаза. И как раз из-за них слуги между собой называли ребёнка оленёнком. Мальчик сжимал небольшие кулачки и смотрел на альф. Они были на год старше его, но уже сейчас выглядели устрашающе на фоне омеги. Знойный летний денёк выдался на удивление спокойным. До этого момента. Альфа смотрел на ребёнка, откровенно насмехаясь. Такой маленький и глупый — «злобный» вид омежки только смешил ребят постарше.       — Младших обижать нехорошо! — Матиас угрожающе топнул, отчего альфа прыснул со смеху в кулак, не в силах себя сдержать. Это было ужасно уморительно: какой-то мальчишка, да ещё и омега, пытается ему указывать, как себя вести. Фронт, сын графа Альтвис, смотрел на ребёнка сверху вниз. Он прекрасно знал этого мальчишку, и своим поведением тот вызывал у альфы только раздражение.       — И что ты сделаешь? Папе нажалуешься? Или… может, старшему братишке? — альфа смотрел на мальчика с большими глазами, который сейчас ещё сильнее сжал свои кулачки. Фронт по неясной для него причине хотел заставить омегу расплакаться. Матиас продолжал сурово на него смотреть, но всё же ребёнок не мог скрыть, насколько сильно его задел последний вопрос. Альфа продолжил: — Ой, точно, ему совсем нет дела до вас. — омега дернулся вперёд, чего совершенно не ожидал старший. Из-за того, что действия мальчика были столь внезапны, альфа не успел даже отвернуться или отойти — кулак ребёнка врезался в скулу, обжигая ту тупой болью. Альфа упал, больно ударяясь задницей о каменную тропинку. Тут же из глаз побежали слезы. Он попытался кинуться на слабого омежку, но слуги, услышавшие детские крики, тут же подбежали, спрашивая, что случилось. Фронт не мог признаться, что он расплакался из-за удара какого-то жалкого омеги.       Матиас наконец взглянул на виновника своего поведения. Эбнер сидел на коленках, а в его глазах застыли слезы. По мнению омеги, младший брат всегда был таким — как блохастый котёнок, найденный однажды под кустом в саду. Когда Матиас впервые увидел животное, он долго хохотал и сравнивал Эби с ним, чем довёл младшего альфу до слез. Жалкий и нуждающийся в защите. Матиас до этого никогда не вступался за брата, иногда даже хихикая над ним за спиной.       До появления этого дурацкого котёнка. До этого дурацкого сравнения.       Котёнок был маленьким и нежным, а его глаза были вечно мокрые от слёз. «Ну точно Эби» — подумал тогда Матиас и забрал котёнка себе. С каждым днём котёнок всё больше походил на его младшего брата — пугливый, слабый и доверчивый. Омега даже дал ему имя Эбнер Второй.       Омега не отпускал котёнка далеко от себя. За пару дней худое, страшненькое существо на тонких лапках и с взъерошенной негустой шерстью стало для Матиаса самым родным. Омега смотрел на котёнка, в его карие глубокие и умные глаза. Полулысая морда животного никогда не вызывала у мальчика отвращения в отличие от некоторых слуг. С каждым днём котёнок потихоньку набирал вес, выглядя уже более благородно. Но однажды, ранним утром, Матиас уже по привычке потянул к себе мирно спящего на кровати котёнка.       Омега пытался растормошить животное. Его безжизненное и холодное тело никак не отзывалось на прикосновения мальчика. Ребёнок с ужасом смотрел на мёртвое животное. Вот только в голове ребёнка все так же повторялась одна и та же фраза: «Ну точно Эби».       В тот день Матиас заливался слезами. Даже папа не мог его успокоить. Все вокруг думали, что это от внезапной смерти новообретенного питомца, но Матиас прекрасно понимал, что до котёнка ему уже и дела не было. На секунду ребёнку показалось, что на месте этого котёнка может быть его младший братишка.       Омега, вернувшись из своих воспоминаний, схватил младшего братишку, заставляя его подняться с колен, и побежал, не давая слугам остановить их. Сад был большим, так что дети с лёгкостью скрылись за ближайшими кустами, ловко продираясь через листву.       Оставшись наедине с братом, Матиас осмотрел его. Угловатые коленки альфы были содраны, а милое детское лицо покраснело от слез. Эбнер молчал.       Неожиданно Матиас легонько хлопнул брата по обеим щекам. Ладошки после удара он продолжил держать на щеках альфы, начиная их сдавливать, от чего губы альфы вытянулись в трубочку.       — Эби, ну и кто из нас альфа?! Это ты должен меня защищать! — глаза младшенького вновь стали мокрыми, и ребёнок вот-вот был готов расплакаться.       — Не плачь! Или я Валю расскажу, что ты снова плакал! — это возымело обратный эффект, и ребёнок начал хныкать.       — Не надо Валю… — жалобно заскулил альфа. Конечно же, Матиас врал, зная, что старшему брату совершенно все равно на то, сколько плачет Эби. Матиас даже не был уверен, что Вальтер помнит о том, как выглядит Эби. У кронпринца не было времени играть со своими младшими братьями. Наконец омега отпустил лицо уже плачущего ребёнка, тут же с силой обнимая брата. Кулак до сих пор ужасно болел, но если эта и есть цена за благополучие его младшенького, Матиас был готов к боли.       Чем старше становился Матиас, тем сильнее чувствовал несправедливость по отношению к его брату. Вальтер был первым альфой, кронпринцем. Матиас, в свою очередь, первым сыном-омегой короля, вторым принцем. А вот Эби… Он просто был, и то не для всех. Матиасу казалось, что Эби и вовсе никто не любит кроме него и папы-омеги. Король занимался воспитанием кронпринца, сам же кронпринц всегда выглядел серьёзным и каким-то уж слишком взрослым для своего возраста. Матиасу даже было жаль старшего брата — он никогда не выкапывал червей из сада, чтобы напугать кого-нибудь из слуг не воровал ароматные булочки у пышного омеги-пекаря, который потом смешно бегал за Матиасом и Эбнером, ругаясь и говоря, что найдёт управу на сорванцов. Однажды Матиас предложил и Вальтеру пойти на поиски червей, но тот странно посмотрел на омегу и отмахнулся. Именно в этот момент Матиас понял, что это не излечить. Брат стал взрослым.       Со временем Матиасу пришлось любить Эби за двоих. Папа совсем перестал выходить из своих покоев. Омега чувствовал, что всё это плохо кончится, но не знал, что ему делать. Оставалось только любить своего младшего братишку.

***

      Матиас окинул фигуру слуги взглядом. «Ничего особенного», — омега скучающе посмотрел на лицо растерянного парня, видя, что тот готов расплакаться. Как же Матиас не любил эту показуху. Ему было всё равно на этих оборотней, вечно снующих туда и обратно по замку. Они были лишь расходным материалом, рабами, которые были обязаны выполнять любой приказ. У них не могло быть эмоций или же чувств. Лишь оборотни чуть ниже статусом, чем королевская семья, были личностями для Матиаса. Но даже к ним омега относился пренебрежительно.       — Ваша Светлость! — парень, с ужасом глядящий на своего господина, надеялся, что всё это всего лишь какая-то шутка.       — Это приказ! — Матиасу начинал надоедать этот разговор. Из всех слуг в его подчинении омега выбрал самого скромного по его мнению. Матиасу не хотелось, чтобы кто-то распутный прикасался к его брату. Эбнер был уже взрослым альфой, но Матиас ни разу не видел брата в компании омег. И по мнению парня, это было не правильно. Матиас считал, что брат должен набираться опыта в общении. Он видел, как на Старшего брата вешаются омеги из знати, как слуги шепчутся о нем. Этого всего не было у Эби. Он все так же оставался для всех пустым местом. — Если не исполнишь мой приказ… — омега помедлил, — завтра же тебя не будет в замке. И только на этом я не остановлюсь, — слуга испуганно дёрнулся и склонил голову. Все в замке знали о жестокости и скверном характере разбалованного второго сына короля. Репутация у принца Матиаса была как у эгоистичного и злопамятного омеги, и никому и никогда слуги не пожелали бы перейти ему дорогу.       Омега-слуга упал на колени перед господином. Он знал, что никак не разжалобит Его Светлость, но и ложиться под младшего сына Его Величества не хотелось. Парень подумал о своём возлюбленном и о том, как ему будет больно, узнай он об измене омеги.       Матиас лишь улыбнулся уголками губ. Его глаза были все так же безразличны и холодны. Он не знал даже имя мальчишки, так что истории о большой любви его даже не трогали.