я тебя берегу, но так слабо

акума cvrsxd

ты кто

akvma

забыл меня уже ? cvrsxd сладкий мальчик cvrsxd

а

akvma

вспомнил

akvma

идём гулять cvrsxd вместе ) cvrsxd

идём

akvma

только не называй меня так больше

akvma

сладкий мальчик ? cvrsxd

да

akvma

почему ? cvrsxd тебе не нравится ? cvrsxd

это странно..

akvma

нет cvrsxd завтра в шесть у того здания, где мы встретились cvrsxd

хорошо

akvma

а сам кир сидит радостный, глядя на эту переписку. и почему только этот парень так быстро согласился и даже не возразил? наверное, это должно показаться странным, но курсед лишь довольствуется его наивностью. с того дня они ни разу не переписывались и больше не встречались, поэтому кир был рад возможности ещё раз увидеться с полюбившимся ему парнем. ни разу даже не задумывался о новой дозе или бутылке алкоголя, только о серёже и желании его увидеть и.. потрогать? прикоснуться к нежному телу, без пошлостей, лишь с детской невинностью погладить по щеке. на следующий день собирается заранее, не хочет заставлять серёжу ждать одного на февральском холоде. даже волосы перед выходом моет. шампунем, который ещё от его бывшей остался, пахнет мятой и цитрусом — красивое сочетание. жаль, что закончился почти. одевается, как в прошлый раз, выбора и так у него немного — лёгкий свитер, осенняя ветровка и потрёпанный, но любимый шарф. ещё раз проверяет время, чтобы не опоздать, и наконец выходит из теплого помещения на беспощадный мороз. на улице темновато, кир уже пожалел, что предложил встретиться так поздно, но если уж очень темно и холодно будет, пригласит к себе. или это слишком.. по дороге думает, что было бы неплохо сейчас в наушниках послушать что-нибудь, но те сломались с концами ещё на прошлой неделе. так что сейчас приходится лишь наслаждаться хрустом снега под ногами и собственными тихими вздохами. идти пришлось недолго, но кир заметил серёжу ещё издалека. тот, наверное, волнуется, если тоже решил придти заранее. — акума? — ещё за несколько метров от серёжи доносится тот самый прокуренный голос. тут невозможно прогадать кому он принадлежит. — привет, — кир замечает, как серёжа нервно руку из кармана вытаскивает, и пару мгновений думает, стоит ли протянуть ее в знак приветствия. но курсед его опережает, сам свою промерзшую до костей тянет и удивляется теплоте чужой ладони. — идём, — зовёт курсед, но сам не подумал куда. хоть кажется, что в этом городе особо не на что смотреть, поэтому сейчас в планах лишь пройтись несколько раз по району, между заснеженных домов и поговорить, узнать побольше о серёже. — подожди, дай руку, — звучит совсем неожиданно, но кир слушается; правую, в чернильных рисунках, протягивает и чувствует, как её обхватывает чужая ладонь чуть поменьше, видимо, пытаясь согреть. — то есть, это тебе странным не кажется? — а серёжа смотрит в ответ удивлённо и, кажется, не понимает, что в этом такого. совсем невинный, словно маленький котенок. — нет, я всего лишь пытаюсь тебя согреть. тебе разве не холодно? — и курсед убеждается, что тот ничего серьезного в эти касание не вкладывал. — теперь теплее, — впервые улыбка его лицо украшает, и серёжа смущается, но продолжает рядом идти, руку сильнее сжимая, — ты не хочешь со мной на выходных пойти туда? — намекает на тот самый клуб и ждёт ответа, над которым акума думает слишком долго и говорит неуверенно. — не знаю, наверное, — серёжа пожимает плечами и продолжает дальше молча себе под ноги смотреть. — ты в прошлый раз, кажется, был не совсем заинтересован в этом, — подмечает кир, ожидая, что акума продолжит эту тему. — да, типа того. меня подруга позвала. сказала, мне понравится, но я такое не сильно люблю. — а зачем второй раз пришел тогда? — курсед совсем запутался. — не знаю, — боится признаться, что сам вернулся туда только из-за кира, поэтому отмахивается от этого вопроса, надеясь, что тот не будет дальше расспрашивать. — ты не замерз ещё? — чувствует, как чужая рука свое тепло понемногу теряет и беспокоится. — нет, — по покрасневшему кончику носа кир понимает, что тот врёт. — не хочешь в гости ко мне? — не надеется даже, что акума согласится, но стоит хотя бы попытаться. — уже поздно.. — похуй. ща согреемся и чаю тебе сделаем, а потом домой пойдешь, ты не против? — курсед продолжает стоять на своем. — не против, — немного ломается, но все же считает, что это неплохой вариант. руки приходится разъединить, когда кир из кармана ключи достает, чтобы подъездную дверь открыть. но после — уже кир их пальцы переплетает по-своему нежно. квартира у кира небольшая, но акума посчитал её довольно уютной, несмотря на давно сделанный ремонт и отклеивающиеся в некоторых местах обои. тут тепло, но в нос сразу бьёт тот же запах, что от курседа — сигарет, но усиленный в несколько раз. непривычно... тем не менее, серёжа не противится, снимает обувь и куртку, проходит за киром на кухню, что хорошо вписывалась в общую картину. посуды, кажется, у него и вовсе нет, не считая те несколько чашек, что рядом с раковиной стоят. — садись, я ща чай теплый нам сделаю, если чайник работает ещё, — наполняет водой из-под крана электрический чайник, который, к счастью, ещё не успел сломаться. а за время как вода кипит, кир к акуме совсем рядом ластится, голову на его плечо укладывает. только сейчас чувство усталости полностью накрыло его, заставляя расслабиться. смотрит пустым взглядом в одну точку и слышит совсем неожиданное: — у тебя волосы так пахнут.. красиво, — ещё сильнее носом в макушку зарывается, чтобы получше запах почувствовать. — правда? — никогда ранее киру не говорили такое. — да, мне очень нравится. — спасибо, — губами влажно тычется в шею. хотелось бы расцеловать её полностью и если акума позволит — подняться выше, коснуться его губ или щеки. но сейчас курсед лишь разливает кипяток по чашкам, по очереди макая в них один чайный пакетик на двоих, и ставит их на стол перед серёжей. на полке находит какую-то конфетку шоколадную для акумы и пачку сигарет с зажигалкой для себя. открывает окно, возвращаясь на свое место рядом с серёжей. поджигает одну сигарету, сразу делая несколько тяг. замечает, как пристально серёжа за его движениями следит, пару глотков горячей жидкости делая. — хочешь попробовать? — с интересом спрашивает кир, протягивая акуме никотиновую палочку, сам прикладывает её к чужим губам, когда тот с сомнением кивает. серёжа впервые горький вкус вдыхает и сразу кашлять начинает, на что кир лишь усмехается, убирая сигарету подальше. — больше не хочу, — дуется и горло промывает от этого неприятного послевкусия, перебивая его сладостью. а кир для себя уже в который раз подмечает, насколько же тот все ещё невинный. молча допивает чай, но тишина не давит, а наоборот — необъяснимо успокаивает. — спасибо, что к себе позвал, но мне надо идти.. — неловко начинает серёжа, ведь на улице давно стемнело и наверняка уже слишком поздно. — ты не останешься? — акума в ответ отрицательно головой мотает, — хорошо, иди, дверь я потом за тобой закрою, — и перед тем, как серёжа со своего места встаёт, кир его к себе прижимает, совсем аккуратно и нежно губами мягкой щеки касается. а серёже неловко теперь ещё больше, поэтому он спешит выйти из кухни и побыстрее домой сбежать. словно позорный школьник, который с девочкой первый раз за ручку подержался. но это почти так и было, ведь единственный раз, когда кто-то целовал его, был года два назад на какой-то тусовке. кто-то тогда на желание поспорил, что сможет серёжу на поцелуй развести. тогда он согласился лишь на лёгкий чмок в щеку, большего он позволить не мог. но сейчас акума не чувствовал ни брезгливости, ни отвращения. он просто стесняется. кир слышит скрип двери и понимает, что снова один здесь остался. но он привык уже. одиночество для него это что-то обыденное, на что не обижаются, а лишь принимают как должное. кажется, этой холодной ночью уснуть снова не удастся..

я хочу быть только с нею

хочу ей дать дорогу

мы будем целоваться

в моих снах по автостопам..

ты где ? cvrsxd

5 минут и буду

akvma

а ты ?

akvma

я у входа cvrsxd курсед специально хотел, чтобы их с серёжей вместе увидели, словно этим он докажет что-то рейзу и остальным. докажет, что он совсем не такой плохой и беспомощный, как они о нем думают. хоть открыться полностью мальчику он ещё не успел, но если придётся — он сделает это, с надеждой, что его не бросят в очередной раз. даже если так, он поймет, ведь серёжа точно достоит большего, чем может дать ему кир. но это они обсудят потом. ведь разглядывая приближающегося к нему парня, курседу совсем не хотелось думать, что он может потерять его, даже не успев заполучить полностью. — сладкий.. — в этот раз вместо рукопожатия мягкий поцелуй в щеку серёжи. и снова акума смущается, пытаясь скрыть неловкую улыбку в чужом плече. рукой обнимает предплечье курседа, и стискивает его сильнее, когда замечает на себе неоднозначный взгляд того парня, с которым ранее видел кира. тот подходит все ближе, и вскоре курсед просит серёжу подождать где-нибудь, ведь им вдвоем нужно что-то обсудить. акума и не возражает, находит себе удобное и не сильно примечательное место, снова доставая из кармана телефон, ждёт кира. тот возвращается довольно быстро, со странно весёлым настроением, но акума этому значение не придает. — где ты был? — интересуется серёжа, пока тот лишь сильнее волосами лицо закрывает и руками лезет к чужим бёдрам. — это неважно, — язык немного заплетается, но кир пытается виду не подавать, — главное, что сейчас ты здесь.. со мной, — носом в беззащитную шею утыкается, на этот раз не сдерживается и на ней несколько мокрых поцелуев оставляет. серёжа его за волосы на затылке оттягивает, но кир уже зубами впивается в нежную кожу, не хочет отпускать. — посмотри мне в глаза, пожалуйста, — просит акума, когда больно становится, но пальцы разжимает и начинает аккуратно гладить выцветшие волосы. — зачем? — пытается свои укусы влажным языком зализывать, извиняется. — кир.. — устает просить и теперь принимает чужую ласку. — сладкий, я же не делаю ничего, — покрывает поцелуями наверняка покрасневшую кожу. вскоре курседу мало становится, он отрывается от пострадавшей шеи, в этот момент акума удерживает его за щеку, в миллиметре от собственных губ. а другой рукой непослушные пряди с чужого лица убирает, и даже под тусклым освещением ему удается пелену на карих глазах с неистово расширенными зрачками рассмотреть. — кир.. что ты сделал? — дрожащими пальцами гладит его впалую щеку, и кажется, что перед ним совсем другой кир, но не тот, с которым он встретился пару дней назад. — серёж, всё хорошо, — хочет переубедить его, чтоб акума поверил, что с ним и вправду всё в порядке, хоть сам понимает, что это самое жалкое враньё. — скажи мне правду, пожалуйста, — большим пальцем оглаживает линию челюсти, и, не в силах больше сопротивляться, позволяет киру губами впиться в его. не возражает до момента, как тот решает языком проникнуть внутрь, серёжа тогда отстраняется, с отчаянием смотрит куда-то вниз. мерзко... хочется уйти, забыть об этом парне и больше никогда не вспоминать. когда понимание всего, что происходит наконец-то до него доходит, акума резко встаёт, пытаясь уйти, но чужие руки крепко вцепились в него, не давая сделать и шага. — акума, не бросай меня, — жалобный тон, который серёжа до этого не слышал. — тогда ты прям щас со мной вместе уйдешь отсюда и не вернёшься больше никогда, — единственное условие, чтобы не потерять его. — идём.