Одна семья

На фото, висевшем в комнате Жени, его мама казалась очень счастливой. Так уж вышло, что больше всего внимание мальчик обращал на её лицо. Вторым пунктом шли ноги, ибо именно по ним было заметно, что тут она не так уж и истощена. Но вот, после всех этих историй про проклятие и своих успехов с жёлтой змеёй, мальчик обратил-таки внимание на то, во что мама одета. На ней была клетчатая рубашка, и короткая лёгкая юбка, с непонятным узором. Во что мама была обута, фото не показывало – женщина уместилась на нём не целиком. И почему-то глядя на это фото, Жене подумалось, что у него есть ровно такая же рубашка. Во всяком случае, очень на неё похожая. А вот юбки, разумеется, нет. Всю мамину одежду папа выбросил, а мальчикам такие вещи не покупали. Хотя, если подумать… Юбка, в которую была одета мама, немного напоминала мужские семейные трусы. Да, звучит не очень благообразно, но общего и впрямь было много. И тут в голову Патина пришла идея. Парень немедленно полез в шкаф. В тот его отдел, где лежало нижнее бельё. Мальчик вытащил оттуда широкие семейные трусы. Вообще-то, он не особо любил такую одежду. Ему больше нравились обычные, небольшие. Но иногда папа покупал ему именно семейники. Чисто потому, что сам носил только их. В итоге Женя их особо-то не использовал, и у него лежала пара-тройка совершенно новых. Которые, к тому же, было совершенно не жалко. Он выбрал серые трусы, в мелкий чёрный горошек, и сел вместе с ними за стол. Взял в руку ножницы, глянул на фото, и… Начал процесс. В конце концов, работать с более-менее подходящей заготовкой было не так уж и трудно. Две отдельные штанины мигом превратились в одну большую. Которую Женя тоже подровнял. Не идеально ровно, но этого и не требовалось. Ибо после этого, он принялся подшивать края. Конечно, получилось у него так себе. Шов был вроде бы и хорош, да только всё равно вышло не слишком ровно. И вообще, трусы – это не юбка, как ты там не выкручивайся. Однако, как ни странно, сходство с фотографией было поразительным. Как будто мама точно также сделала свою юбку из мужских трусов, только куда более умело. Женя задумался на минуту… А потом полез в шкаф, и достал свою чёрно-белую клетчатую рубашку. Возможно, на маме была цветная, но по фото никогда не определишь… А потом, чуть поразмыслив, Женя снял с себя всю одежду, кроме собственно трусов, и сразу же вновь оделся. В клетчатую рубашку, и юбку собственного изготовления. Мальчик не очень понимал, зачем это делает. А мысли его были в этот момент о том, чтобы братья или папа его не застали. Но вроде бы, он был дома один… Одевшись, Женя снял фото со стены подошёл с ним к зеркалу, что висело на дверце его шкафа. Присмотрелся, оценил, и… Не хватало, пожалуй, только волос. Ну и выражение лица, на самом деле, у мальчика было совсем другим. Но если не приглядываться к деталям, на маму он был очень даже похож. Юбка, когда была надета, смотрелась не так уж и плохо. Жене вдруг представилось, что он не мальчик, а девочка. Дочка своей почившей мамы, которая стоит перед её фото, вся такая похожая… А что до коротких волос, так мало ли… Девочки так тоже стригутся. Ну, не ровно так, но… Патин представил, как мама сходит с фото, и кладёт руку ему на плечо. «Я так горжусь тобой, дочка. Ты у меня такая красавица и мастерица!» – говорит женщина, и тут же исчезает. А Женя остаётся стоять, весь такой довольный, радостный… И стоит так, наверное, целый час. Лишь звуки снизу приводят мальчика в чувства. Кто-то пришёл! Нужно срочно сменить одежду! Но сняв рубашку и самодельную юбку, Пати бережно сложил их, и убрал вместе в самый дальний уголок шкафа. Он всё ещё не понимал, что именно произошло. Вряд ли это действительно была мама. Но он раз за разом вспоминал, как хорошо ему было от этих слов… Пусть даже на самом деле и не сказанных. Эта мысль приводило Женю в замешательство, и он, уже даже лёжа в кровати перед сном, задавался вопросом: «А что если бы я родился не мальчиком, а девочкой?». И все возможные ответы казались ему очень радостными. Ей бы не пришлось донашивать вещи за братьями. Ну, может за очень редким исключением. Но всё-таки больше Женечка носила бы вещи именно для девочек. Братья вряд ли бы смогли её так задирать. И дети на улице относились бы лучше. Девчонки приняли бы в свою компанию, и в отличие от мальчиков, вряд ли попрекали бы трусостью. Женя подружилась бы и с девочками в школе. Могла бы рассказать им, что начала шить, и ей бы только хорошее об этом сказали. Женя провёл рукой рядом с головой. Ему представилось, что у него длинные волосы, которые он только что немного подравнял. Вспомнилось, что женщины красят губы помадой, и он попытался представить: каково это? Выглядит красиво. А потом Женя стал вспоминать, какие вещи носят девочки. Девочки, девушки, женщины… И ему представлялось, как он их надевает на себя. На себя другую. Не Женю мальчика, но Женю девочку. Наконец, мальчик заснул. И сны ему снились донельзя странные. Сны, в которых он как бы играл сам с собой в семью. Был и папой и мамой, и мог как бы переключаться между ними. Но этим почти не пользовался, предпочитая оставаться именно мамой. Встал Женя отлично отдохнувшим. И в школе отправился в необычайно прекрасном настроении. Как обычно, отсидел на уроках, а потом пошёл в библиотеку. Правда, не школьную, а в обычную, городскую. И там набрал себе несколько книжек, которые были для мальчика немного нетипичными. Однако ничего криминального среди них не было, и потому библиотекарша ничего не спросила. Хотя посмотрела очень подозрительно. Книжки эти Женя никому не показывал. Придя домой, он запрятал их в шкаф с одеждой. А заодно принял решение, и обратился к своему отцу с просьбой: – Пап, а можно мне какую-нибудь задвижку в комнату? Ну, чтобы дверь закрывалась. – А зачем? – Ну… просто. Я же уже почти взрослый. Виктор Петрович так посмотрел на сына, что мальчику не по себе стало. Но потом, видимо что-то решив для себя, махнул рукой. – Ладно, куплю тебе задвижку. Но ставить будешь сам. Справишься? – Если покажешь… – Если показать, любой дурак справится! Ладно, займёмся как-нибудь. Чего это ты секретничать удумал? – Да так… Не хочу, чтобы Эдик с Витькой видели, как я шью. Дразнить будут. – Ну да, они могут. Ладно, завтра с работы поеду, загляну в магазин. Папа, надо сказать, своё обещание сдержал. Правда задвижка была настолько хлипкой, что её смог бы сорвать даже сам Женя. Другой вопрос, что нужно было именно срывать. Просто так, без дела, в его комнату никто войти бы не смог, и Патину этого было более чем достаточно. Дело не только в книжках, которые он читал. Он ведь даже не соврал. Ему действительно не хотелось, чтобы братья застали его за шитьём. Правда, дело было не в самом занятии. Дело было в том, что именно собирался делать Женя из ткани. И ещё, заодно, в каком именно виде он этим занимался. Ибо собравшись-таки сесть за иголку, он испытал резкое желание достать из шкафа свой специальный наряд. Почему-то без него это дело казалось… Это словно в красивом костюмчике и белой рубашке на физру прийти. Или наоборот, в спортивной одежде на какой-нибудь праздник. Без своего наряда, Женя ощущал странную неуместность. И потому, недолго думая, надел его снова. Правда покамест Женя не столько что-то шил, сколько изучал теорию, и набивал руку. Но вскоре из немало вещей из кладовки переехали к нему в комнату. Журналы, ткань, различные шутки, чтобы отменять ткань, или её фиксировать. За своё новое увлечение Патин взялся предельно серьёзно.