Одна семья

Дедушка семейства, Егор Иванович, жил в ближайшем городе. Он был немного старее отца, и всё ещё работал. В старые добрые времена, он приходил присмотреть за детьми. Женя ощущал какую-то неприязнь от этого человека, даже когда был совсем маленьким. Но и со временем лучше не становилось. Пожилой Патин любил неродных ему внуков, но вот мальчика, который носил одну с ним фамилию… Он не то чтобы ненавидел или презирал, и даже не игнорировал. Нет, это был негатив другого рода, который Женя никак не мог понять. Как и его причины. Но вот, настало время… И мальчик решил в один из выходных посетить-таки дедушку. Один. Пожилой мужчина сильно удивился, увидев на пороге квартиры только Женю. – Привет… – пробормотал внук. – Я хотел… – Чего случилось? – грубо и чуть напугано спросил дед. – Тебя папа прислал? – Нет, я… – Не бормочи. Говори по делу! – Ладно… Я про маму узнать хочу! – выдал Женя на одном дыхании. – Чего? У папы поспрашивай. – Он уже рассказал. Я у тебя узнать хочу. Егор Иванович ненадолго задумался. А потом махнул рукой, зовя внука за собой в дом. – Разуться не забудь, и руки вымой с улицы, – проворчал дедушка. – Узнать хочешь… А если тебе не понравится? – Я всё равно хочу! – Ну, смотри, потом не жалуйся, и не плачь. – Не буду. – Ох, зря обещаешь, зря! Вскоре дедушка начал свой рассказ, и тот действительно оказался крайне разочаровывающим. Правда, не из-за того, что мальчик узнал какие-то странные подробности, нет. Просто речи дедушки были похожи на речи Витьки, когда тот хотел своего младшего брата какой-нибудь чертовщиной запугать. Только в этом случае Егор Иванович не хитрил. Он искренне верил, что его дочку убило страшное семейное проклятье. Которое настигло её как раз из-за рождения Жени. Якобы, ещё пра-прабабку Алёны прокляла цыганка, и с тех пор все женщины рода Патиных умирали сразу после рождения первого ребёнка. Уж на что Женя был впечатлительный, но слово «Сразу» его мигом насторожила. Мальчик точно знал, что мама ещё несколько лет прожила, после его появления. Но спорить с дедушкой или чего-то уточнять не стал. – А я говорил ей! – кричал возмущённый старик. – Говорил! Я так радовался, что она себе семью уже с детьми нашла. Но нет, ей свой понадобился, – дедушка посмотрел на внука с неприкрытой ненавистью. От этого взгляда у Жени прямо кровь в жилах застала. Ему почему-то почудилось, будто дед хочет его убить. В такой опасной ситуации, мальчик повёл себя крайне непочтительно. Он вскочил со стула, на котором сидел, и бросился в коридор. Спешно обулся, и с курткой в руках убежал из квартиры дедушки. Да так разогнался, что бежал аж до самого дома. Где его, запыхавшегося и крайне уставшего, встретил Дима. – А, вот ты где. Пошли! Отец просил… – тут старший брат пригляделся и понял, что с младшим чего-то не так. – От кого убегал? – спросил Меньшов. – От деда! – не подумав, ляпнул Женя. Он бы может и придумал каких-нибудь хулиганов, но в тот момент слишком отвлекали пылающие адским пламенем лёгкие. Марафонец из Патина вышел крайне посредственный. – От какого ещё деда? От нашего? – Да. – И чего ты ему сделал? – подозрительно спросил Дима. – Ничего. Он просто… В общем, я его про маму спросил. А он… – Стал чушь про проклятье толкать, да? – А ты откуда знаешь? – поразился младший брат. – Мне он его тоже рассказывал. И папе. А вот Эдику с Витькой – нет. Боялся, видать, что засмеют. – Он так на меня посмотрел… Мне показалось – убьёт. – И ты убежал, да? Ну… Пошли, посидим. Потрындим про проклятье это. А то ещё уверуешь… И Дима повёл брата к себе в комнату, и усадил на диван. – Всё это, конечно, лажа. Проклятья эти, и прочее. Надеюсь, ты в такую чушь не веришь? – Не очень. Тем более, он сказал «Сразу». – Сразу? Это уже что-то новенькое. Ну, дед! Нужно к нему зайти будет. Совсем с ума сходит от одиночества. Мне он про «сразу» не говорил. Мол, просто до рождения второго ребёнка ни одна в роду не доживала. Правда имён он сам не помнит, и никого не проверишь. – А с чего он это всё взял? – поинтересовался Женя. – У него кто-то уже так умирал? – Ну, смотри. У него Патин был именно папаша. И у мамы детишек было штук семь. В том числе две девочки. Только одна умерла ещё маленькой, а другая… Вроде бы то ли во время родов, то ли сразу после. – Правда? – Ты, Женёк, не просто не ведись на лажу. Во-первых, дед сам уже детали не помнит. А во-вторых, в этом ничего необычного нет. Люди, знаешь ли, умирают. Ясное дело, почему он уверовал тогда. Типа, тебе с детства страшную легенду рассказывают, а потом бац – и что-то с ней совпадает, да ещё большое горе. Тут бы кто угодно задумался. – А мама? – А мама твоя… С ней всё объяснимо. У неё, видишь ли, здоровье так себе было. А рождение ребёнка – это тебе не хухры-мухры. Оно просто так не проходит. Тебе, наверное, это неприятно слышать, но это уж, прости, твои проблемы. Сам копать начал. – Дед сказал, что её предупреждал… – Скорее уж на мозги капал. И потом тоже, вещал как ворон о смерти. Думаю, эти тёмные истории тоже на пользу не пошли твоей маме. Знаешь, что я тебе скажу. Держись от старика подальше! Серьёзно. Иначе его в гроб сведёшь, или сам спятишь. – А мама… Она чего-нибудь говорила, перед тем как меня родить? Ну, там… Почему? – Хех. Тебе это ещё рановато знать, но скоро поймёшь. Дети часто получается не специально. Но тут ты уже папашу спрашивай. Со мной такое они не обсуждали, я сам ещё маленький был. – То есть я был… ошибкой? – Да ёб твою… – возмутился Дима. – Наверняка и я такой ошибкой был!И вообще половина людей в мире. Это не ошибка, а случайность. Мама тебя точно ждала, это я знаю. И, чтобы ты себя там не терзал – она наверняка понимала, что здоровье у неё слабое. Это её решение, а тебя вообще никто не спрашивал, понял? Дима вдруг сорвался на такие эмоции, что аж засадил кулаком в стену. – Ты чего? – вдруг испугался Женя, но уже не убежал. – Да ничего… Было у меня уже… Короче, не бери в голову. Тебя и твоей мамы это вообще не касается! Иди уже. Я сейчас немного успокоюсь, и пойду к деду схожу. С отцом на эту тему Женя так и не поговорил. Почему-то не захотелось. И он не чувствовал себя виноватым, или что-то такое. Наоборот, ощущал какое-то странное тёплое чувство в сердце. Как будто мама, даже зная, что скоро умрёт, родила его на свет, чтобы от неё в этом мире хоть что-то осталось. Это было очень возвышенное ощущение. Что ты для кого-то очень важен, что ты – нечто большее, чем тебе раньше казалось. Женя сидел в комнате, и смотрел на фотографию мамы. И с каждой минутой ему всё больше хотелось как-то выразить свои чувства. Близость, благодарность… Всё вот это! Патин принялся шить. На сей раз, уже кое-как освоив стяжки, он попытался сделать что-то своё. Не по кройкам и прочим схемам, а так… Две полоски жёлтой ткани, заострённые на концах. На одних сильнее, на других слабее. Сшить вместе, набить тряпьем… Пришить две пуговицы как глаза, и ещё кусочек другой тёмной ткани как язык. Вот и готова змея! Страшная, как смертный грех, и очень убогая. Как создавать из ткани нечто новое, Женя понятия не имел. Зато змеюка была очень прочной. Стяжки у мальчика получились что надо. Он посмотрел на фото мамы, и в голове у него сразу закрутились мысли: «Не бойся, я тебя не подведу. Я тебя достоин буду!» Но тут с халтуры домой пришёл отец, и увидел, что его задание по уборке дома не выполнено. А так как все братья куда-то да сбежали, отдуваться за всех пришлось Жене. Виктор Петрович не стал слушать оправданий сына. Всучил ему веник, а сам пошёл еду готовить. Суровая мужская семья, что ж тут поделаешь?