За стеной из обсидиана

В ту ночь бушевала страшная гроза. В Чернограде народ боится гроз, ибо перед глазами встают легенды о свиньях, которые из-за удара молний превращаются в свиней-зомби. Очередная сказка, но тем не менее во время грозы все наши загоняют свиней в хлев. Так, на всякий случай. А вот я просто обожаю грозы (и вовсе не потому, что давно хочу увидеть настоящую зомби-свинью). Вот и в эту ночь я сидела у чердачного окна, завороженная видом разгулявшейся стихии. По крыше барабанил ливень, где-то на горизонте сверкали паутинкой молнии. И вдруг ка-а-ак бабахнуло! Аж замок затрясся! Вы спросите: «А чего же тут хорошего-то?» Честно, сама не знаю. То ли дело в мощи природного катаклизма, то ли в древней красоте танца молний, то ли… Только не смейтесь, ладно? В общем, когда бушует гроза, в этом мире, в мире Майнкрафта, в мире, принадлежащем ИМ… на секунду задумываешься, что есть всё-таки сила, неподвластная чудовищам. Может, всё-таки не они хозяева кубической вселенной, а вот эта первобытная стихия, сотрясающая города… Ой, чего-то я в сторону ушла с этой философией, извините, возвращаюсь, собственно, к рассказу. Итак, пока я молча сидела у своего любимого чердачного окна, наблюдая за ливнем, на дальней крепостной стене, у самых главных ворот, зажёгся огонёк. И хотя в городе, везде где ни попадя уставленном факелами, было светло, как днём, и ещё молнии вносили свою лепту в освещение, этот огонь нельзя было не заметить. Сигнальный огонь. Костры на стенах города зажигают, только если происходит нечто очень важное. От дверей замка отделилось несколько теней. Трое рыцарей с факелами в руках, оседлав лошадей, помчались к воротам. К главным воротам города, этим скрипучим исполинам, которые открывают только в самых исключительных случаях и почти никогда ночью. Я же, усиленно напрягая слух и вглядываясь в тьму чёрной стены, всё пыталась понять, что же произошло. Но за свистом ветра, стуком капель и грохотом ударявшихся о землю молний крики воинов никак нельзя было разобрать. И вдруг, перекрывая всю эту какофонию, раздался пронзительный скрип тяжело открывающихся гигантских дверей.

***

На следующее утро гроза прекратилась. Грохот стихии остался позади, но Черноград гудел, как улей. Со скоростью полёта стрелы весь город облетела просто вау-новость. Об этом судачили в домах, на рынках, на фермах, в замке. Об этом судачили рыцари, священники, крестьяне, прислуга — все. В прошедшую ненастную ночь в ворота города постучался странник. Я видела его лишь мельком, когда рыцари принесли его в замок. Теряющего сознание, погибающего от ран. И хотя любопытство и жалость просто выли о том, чтобы тут же подбежать к ним и несчастному майнкрафтеру, здравый смысл взял верх и я сдержала свой порыв, решив незаметно вернуться в свои покои. Потому что, если отец узнает, что я по ночам в сорочке по замку разгуливаю, посиделок на чердаке мне не видать. Да это и не страшно, ведь что-что, а сплетничать прислуга умеет. Утром, после получасовых расспросов моей горничной вся ночная истории была мне ясна во всех деталях. Этот странник был подорван крипером недалеко от Чернограда. ИХ этой тёмной ночью, когда луну заслонили тучи, было больше, чем когда-либо. Поэтому странник, заприметив вдалеке огни города, из последних сил, с парой сердечек поплёлся к нам, по пути отбиваясь от орд зомби. Не знаю, каким чудом в калейдоскопе вспышек молний его углядел наш часовой, но именно он зажёг сигнальный костёр. Подоспевшие рыцари решили рискнуть и таки открыть ворота, чтобы вытащить странника из ИХ рук, из лап смерти. Как вы уже поняли, им это удалось. По личному распоряжению графа, ночного гостя разместили в гостевой спальне в восточном крыле и позвали лучших лекарей города (Ай-да папа! Только настоящий правитель может, разбуди его в два часа ночи, сразу сориентироваться в ситуации и взять дело в свои руки). Да, вы не удивляйтесь, что полумёртвого бродягу разместили в замке. Хоть таких, как он, и побаиваются чуть-чуть, и не понимают, и считают сумасшедшими, всё же странников безмерно уважают. Не каждый может бросить вызов ИМ. А именно этим и занимаются странники. День за днём и ночью за ночью. А, точно (хлопаю себя по лбу)! Я же не сказала вам самого важного! Ну… (смущаюсь) по крайней мере, мне это показалось самым важным. Странника звали Стефан.

***

Мы впервые встретились в коридоре. Последние несколько дней я только и делала, что совсем не подозрительно (ну, я так думаю) шаталась в восточном крыле замка. И не надо мне говорить, что обычно в это время я нахожусь или у себя, в западном крыле, или в саду! Вы же прекрасно понимаете, что с собственным алчным любопытством спорить себе дороже! Не каждый день у нас в замке гостят настоящие странники. В тот миг я как раз повернула за угол, якобы поглощённая картинами со странными розовыми тортиками на тёмном фоне, что «украшали» булыжниковые стены коридора. Но, заслышав шаги, застыла, как вкопанная. Он медленно брёл, опираясь о стену. Я во все глаза смотрела на фигуру смуглого парня, на вид моего ровесника, в чистых и выглаженных (горничные постарались) голубой рубашке и синих штанах. Видно было, что ему нелегко ходить самостоятельно. Тот крипер, судя по всему, знатно его потрепал. Черноградские лекари просто сотворили чудо, по факту вытащив парня с того света. Странник не заметил меня, потому что как раз в этот миг зажмурился, явно от боли. Видно, какая-то из ран ещё сильно его мучила. — Мистер! — испуганно вскричала я. — Что же это вы? Вам сейчас нужно лежать в постели, вон как скрючились! — подбежав, я подхватила его под руку. Наконец-то он разлепил глаза, и на меня поглядели два бездонных синих моря. Я никогда не была на побережье, и о гигантских водных пространствах за материком судила лишь по рассказам учителя. Но почему-то, встретившись глазами со странником, я подумала: «Если настоящее море не такое синее, оно не может быть прекрасным». — Простите, мисс, — видно, боль немного отступила, или это странник так героически держался при даме, потому что он вымученно улыбнулся, и в глазах заплясали озорные чёрные искорки (Да, знаю, как искры могут быть чёрными? И всё же… это красиво), — тут… есть поблизости место, где… свежий воздух? Там… очень душно. Я плохо… переношу духоту, — прохрипел, наконец, юноша, пытаясь отдышаться во время длинных пауз. — Вам бы лежать надо, — сказала я с притворным раздражением, но потянула его вперёд. — Пойдём-те, там в конце коридора есть выход на маленькую терраску. Только осторожно! — вскричала я, когда парень оступился и чуть не упал. — Это ещё что, меня и не так трепали, — стиснув зубы, ответил тот. Я иронически приподняла бровь и покачала головой. Видно, что мужчины-горожане, что мужчины-странники все одинаковые. Кое-как мы доковыляли до террасы, где гость с блаженным видом плюхнулся в кресло из зелёной шерсти. Я аккуратно присела напротив, на жёлтое. Первое время он сидел с закрытыми глазами, глубоко вдыхая пахнущий вишнёвыми деревьями воздух. В саду в этот ранний час никого не было, даже садовники ещё не принялись за работу. Да и терраса скрывалась в тени вишнёвой листвы. Значит, некому было косо на меня посмотреть с выражением «графине-не-подобает-устраивать-посиделки-наедине-с-незнакомыми-парнями». Я снова вовсю стала рассматривать первого увиденного мною странника. Тёмные курчавые волосы, заросший жиденькой мальчишеской бородкой подбородок, грубоватые ладони, видно не раз державшие топоры, мечи и кирки. В какой-то момент, как бы я ни крепилась, давно вертевшийся на языке вопрос будто сам соскочил с языка: — Вы правда настоящий странник? — выпалила я и тут же почувствовала, что краснею. Вот же дурочка, как может графиня задать гостю такой бестактный вопрос? Однако парень и не думал возмущаться. Вместо этого он весело хмыкнул и, приоткрыв глаза, сказал: — Ну, если здесь… так принято называть мне подобных, то да, — глядя на моё пунцовое лицо, он решил спасти меня от смущения и перевести всё в шутку: — А вы… из горожан. Хотя… да что это за… глупость я сейчас ляпнул, тоже мне, капитан очевидность, — и в его синих глазах снова заплясали угольно-чёрные искорки. Я тихонько хихикнула. Вот же парень — на днях чуть было в могилу не угодил, сейчас еле разговаривает, а шутит. — Вам уже лучше? — По сравнению с тем… состоянием, в котором я постучал в ваши ворота — да, намного, спасибо. — Как же хорошо, что вы находились рядом с Черноградом. И не были чересчур горды, чтобы не просить помощи. Я слышала, что странники крайне редко заглядывают в города. Мол, не солидно это для уважающего себя странника, — я тут же вновь мысленно хлопнула себя по лбу. Надо же было такое ляпнуть! М-да, небось кровь ещё больше прилила к щекам (а надо сказать, что в сочетании с моим бледным лицом и морковно-рыжими волосами это то ещё зрелище). — Уважающий себя? — усмехнулся парень. — Ну, тут уж… пришлось выбирать: или не гордый я, или мёртвый я. Первый вариант… мне всё-таки более предпочтителен. А если… серьёзно, то, вы уж простите меня, но эти ваши слухи… далеки от правды. Наши никогда не считали города и горожан… чем-то постыдным. Тем более, почему бы и не попросить помощи, если она… действительно нужна? Да и люди, здесь, как я вижу, не из эгоистов, — он было поднял руку, указывая по направлению к замку, но тут же уронил её и что есть мочи стиснул зубы. — Так! Немедленно прекращайте говорить и двигаться, а то раны разбередите. Но всё равно спасибо, — я машинально заправила за ухо прядь, — за похвалу, я имею в виду. Я очень рада, что вы считаете моих поданных хорошими людьми. — Поданных? — слегка удивлённо спросил парень. — Ой, простите! — я сконфуженно поморщилась (И мысленно отвесила себе подзатыльник. Что же такое? Куда я задевала все свои манеры?). — Я вам так и не представилась. Меня зовут Элис Рэдстоун. Мой отец — граф, правитель Чернограда. — Что же вы… раньше не сказали, миледи? — раздосадовано вскинул брови юноша. — Я бы… тщательнее слова подбирал. Простите меня, графиня, за фамильярство. — Во-первых, что я вам сказала? Сейчас же прекратите разговаривать. И во-вторых, вы ни капли не фамильярничали, — я чуть не хихикнула, глядя на его неподдельно смущённое лицо. — Да и к тому же, вы наш гость. Зовите меня Элис. — Стефан. — А я знаю, как вас зовут! — опять ляпнула, не подумав. Не, ну остановите меня уже кто-нибудь! — Вот как… — усмехнулся он. И хитро улыбнулся.