За стеной из обсидиана

— А вон там что? — я указала рукой на темнеющий на фоне ночного неба силуэт горы. — За той горой сначала идёт ещё одна равнина, и где-то через сотню блоков она переходит в пустыню. — Правда?! Настоящая пустыня, и так близко от нас? Вау! — Есть факт ещё интересней, морковка-Элис! Тайга, что к северу от этого города, вскоре превращается в заснеженную тайгу, а там уже и до снежной равнины недалеко. Был я как-то там, наткнулся на заброшенную деревню селян… — Заброшенную?! — я так резко повернулась к Стефану, что собственный хвост волос хлестнул меня по лицу. Стефан засмеялся. — Так там же целая куча ИХ! Не верх ли глупости туда соваться? — Мне паутина была нужна, — сквозь смех ответил тот, — И потом, разве я испугаюсь кучки зомби-селян? — Сказал человек, который недавно чуть не погиб из-за «кучки» монстров, — я закатила глаза. — Это был форс-мажор! — замахал он руками. Мы сидели на моём любимом чердаке, и я, как вы уже поняли, заваливала Стефана вопросами типа «А там что?», «А за равниной?», «А с той стороны?». Сегодня я наконец решилась показать ему мой сакральный уголок. Только сегодня, хотя Стефан уже восемь лун как находился в Чернограде. Ну вот такая я стеснительная. Восемь лун — то бишь около шестидесяти пяти дней он здесь живёт. За это время мы успели сдружиться настолько, что уже не заморачивались по поводу «фамильярства». Я научилась разговаривать с ним нормально, не заливаясь краской от собственных глупых фраз, а Стефан придумал мне прозвище — морковка. А в ответ на мои возмущённые вопли он только чаще так говорил. Пришлось смириться, хе-хе. Да, кстати, его раны почти полностью зажили, и Стефан со дня на день планировал вернуться в свой мир. Даже как-то слишком быстро… Эти восемь лун были, наверное, самыми лучшими с тех пор, как я перестала заниматься с учителем. А может даже лучшими в моей жизни… В первое время я развлекала гостя рассказами о жизни черноградцев, потом, когда он достаточно окреп, я каждый день стала водить его на экскурсии по городу, стараясь выбирать время, когда на улицах было не так много народу (иначе пришлось бы сбегать от целых дивизий горожан, глазеющих на гостя, как на экзотическую зверушку, вроде панды). И, что самое интересное, он, хоть и точно видел с своих странствиях вещи куда более удивительные, с неподдельным интересом исследовал город. Этого странного человека, определённо повидавшего много чудес, удивляло всё: и гранитный замок моего отца, и аккуратные каменные домики простых горожан, и огромные поля пшеницы, и алтарь в честь чёрного человека с кучей разных блоков рядышком. Правда, впервые увидев его, Стефан сначала в недоумении наклонил голову и спросил у меня, для чего эта штука. В ответ на мои объяснения про задабривание чёрного человека он только хмыкнул и покачал головой со словами: «Это бесполезно. Лучше просто загоните эндермена в воду». Но, глядя на моё обиженное лицо (всё-таки эта шерстяная статуя — папина идея) поспешно продолжил: «Но всё равно смотрится неплохо». Так и быть, поверю. Его же рассказы о пережитых приключениях я слушала с раскрытым ртом. Стефан бывал везде! И в пустынях, и в лесах, и в древних храмах. Даже на дне океана! И в аду!!! Я часами могла сидеть и выпытывать у него все подробности этих путешествий, периодически восклицая: — Как? Пустынный храм взрывается, если просто куда-то там наступить? — Серьёзно? Под водой можно дышать? С помощью двери? — Криперы боятся кошек?! — Чтобы включить портал, нужно простое огниво? Некоторые из этих моментов был настолько невероятны, что я начинала сомневаться, а не водит ли Стефан меня за нос? Но он с такой непринуждённостью говорил об этих чудесах, словно болтал о погоде. — Так в аду можно оседлать какую-то красную свинью и на ней кататься по лаве? — спрашивала я неверяще. — Хех, да не свинью! Ла-во-мер-ку. Это лучший адский транспорт, — пожимал он плечами. Стефан даже показал мне пару приёмчиков сражения на мечах. Надо отдать ему должное: глядя на мои неумелые попытки пронзить клинком стог сена, он стоически, но не без поддразниваний и постоянных «Элис-морковок», раз за разом повторял, как лучше наклониться, показывал, как правильно держать оружие и какие хитрости можно было использовать в бою с разными видами ИХ. Хотела бы вам сказать, что я всё схватывала на лету, да вот только это не совсем так. Ну ладно, боец из меня никакой. Но с каждым днём благодаря его рассказам мир за стеной для меня становился всё привлекательней и чудесней. И нет, я не забыла, что он всё равно полон опасностей, но мне всё равно всё больше хотелось всё-таки его увидеть своими глазами. Эх, Стефан, дурно ты на меня влияешь! Предсказание моего учителя сбылось: я поняла, что этот мир больше, чем мне виделось ранее. И я сейчас говорю не только про просторы лесов и океанов. Я про Стефана. В эту минуту, сидя на чердаке и слушая его историю об опустошительном налёте на ту заброшенную деревеньку, мне вдруг стало неимоверно грустно. Как это ни странно, но только сейчас до меня окончательно дошло, что вскоре Стефан уйдёт. Обратно в свой мир. И от этой мысли мне вдруг стало так холодно, словно стою на замёрзшей равнине из его рассказа. — Ты ведь скоро вернёшься туда, да? — тихо спросила я, перебивая монолог Стефана. Тот, уловив в моём голосе новые и явно невесёлые нотки, остановился на полуслове и внимательно на меня посмотрел. Уже была глубокая ночь и чердак освещался лишь свечами, которые я натаскала сюда давным-давно. Раньше тут стояли факела, но свечи как-то красивее будут… В дрожащем свете пламени я видела, как он напряжённо, без обычной харизматичной весёлости смотрит на меня. Сейчас в этой курчавой голове явно кипела работа. Наконец, придя к какому-то решению, Стефан вздохнул, взял мою руку и, тщательно подбирая слова, заговорил: — Я не хочу лгать тебе, Элис. Да, мне… пора уже возвращаться. Хоть и сейчас я понимаю, что это будет не так легко, как я думал раньше. — В смысле? Он снова глубоко вздохнул. — Ты мне нравишься, Элис. Нет, даже не так, — Стефан поёжился и, собравшись с духом, выпалил: — Очень нравишься. Ну, или как там обычно в таких ситуациях говорят. Короче, влюбился я в тебя, — он неловко втянул голову в плечи. Я потрясённо молчала. Нет, я конечно знала, что рано или поздно кто-то из нас должен был произнести эти слова. Мы оба давно понимали, что за все эти восемь лун что-то в наших жизнях неуловимо, но изменилось. Изменилось настолько, что жить, как прежде, ни у кого из нас не выйдет. Да и эта жизнь, «как прежде», уже не казалось такой прекрасной. — Я так рада, что ты наконец это сказал. И у тебя даже неплохо получилось: обычно мужчины не умеют говорить на такие темы, — вспомнила я, как пользоваться голосом, и слегка улыбнулась. — Но тогда… Почему ты не можешь остаться? — я посмотрела в его бездонные, как океан, глаза. В них читалась боль. — Понимаю, я поступил бесчестно, обнадёжив тебя. Какой же я дурак! — он поморщился и опустил взгляд, будто боясь чего-то. — Но я всё-таки должен сказать: я не могу остаться. Стефан поднял голову и посмотрел на меня, очевидно ища в моих глазах осуждение или гнев. Но зрачки его удивлённо расширились, когда не прочёл в них ни того, ни другого. Я просто молча на него смотрела, ожидая продолжения. — Мы с тобой так похожи, морковка, и всё-таки такие разные. Я вижу, как сильно ты, несмотря на мечты о путешествиях, любишь родной город, и своих поданных, и отца, и эту спокойную жизнь. А я… я люблю дикий мир. Приключения, неизведанные дороги, опасности, предостерегающие на пути к новым местам, адреналин, бурлящий во время битвы не на жизнь, а на смерть. Я слишком люблю всё это, чтобы отказаться. Повисло напряжённое молчание. — Ты во многом прав, — тихо заговорила я после продолжительной паузы. — Я люблю Черноград. Очень. И ты любишь свою судьбу в мире за стеной. И ты любишь её больше меня. — Я этого не говорил… — начал было Стефан, но я прервала его. — А я и не осуждаю, — мой тихий тон, видно, причинял ему невыносимую боль, — я понимаю. Хех, неужели мир, принадлежащий ИМ, так тебе привлекателен? — усмехнулась я. Да, признаю, что увела разговор в сторону. И не надо на меня сейчас так осуждающе смотреть! Как бы я ни крепилась, а всё же грустно. — Мир не принадлежит монстрам. Я удивлённо вскинула брови. Я никогда не подвергала сомнению постулат, что монстры — хозяева Майнкрафта. И нате вам: вот сидит передо мной Стефан и с таким уверенным видом заявляет, что это не так. Но в глубине души отчего-то так хотелось ему поверить… — Опять же сказал человек, которого чуть не убил крипер. Ну а если серьёзно, то почему ты так думаешь? — я даже слегка рассердилась. — Ведь это же, как минимум, странно. Они опасны, и они желают нам только смерти, и их так много… — Морковка, ну вот же! — Что? — недоумённо спросила я. — Единственное, что есть у монстров — их численность. Но этого мало, чтобы владеть миром. Они сильны, но мы, майнкрафтеры, сильнее. — Скажешь тоже. — Я серьёзно! У нас есть кое-что, чего у них нет и чего так хотят зомби. — Мозги? — иронически уточнила я. — Именно! — воскликнул он, проигнорировав иронию в моих словах. — Почему, думаешь, странники и горожане до сих пор живы? Да, монстров много, но мы можем их победить. Они слишком глупы, чтобы выиграть. А мы можем. — Выиграть? Мы? Майнкрафтеры? Скорее — отсрочить гибель. — Что ты сегодня такая пессимистичная? Ну может и правда, всё-таки численность имеет значение и, может, когда-нибудь, они уничтожат нашу расу, но не сейчас. И не завтра. И не в ближайшие века. Пока мы верим в способности собственного разума, пока помним, что мы умней, мы выживем. — Начинали с объяснения в любви, а закончили бравой речью, — улыбнулась я. — Ага, — Стефан мигом погрустнел. Но, видно, прекрасно понимал, что должен закончить начатое: — в общем, этот мир не их, а наш. Прости меня, Элис, но я должен. Должен самому себе. Должен вернуться. Я не смогу оставить то, что люблю больше всего. «И я не готов отказаться от любимого мира, даже ради тебя», — почти ощутимой тяжестью повисли в воздухе невысказанные слова. Он замолчал. Я тоже не проронила ни слова. Мы просто держались за руки. За окном медленно плыли по небосводу звёзды. Подрагивал, шипя, огонёк свечи на подоконнике. Вкусно пахло воском. Стефан всё ждал, что я скажу. А я думала. Теперь работа кипела уже в моей голове. Мир не принадлежит монстрам. Эти слова врезались в мою память. Всю жизнь я по ночам мечтала о мире за стеной. Всю жизнь мечтала о путешествиях и приключениях. Но именно мысль о живущих там тварях, о НИХ, отравляли эти мечты. И вдруг, в этот миг эта мысль разлетелась осколками. Мир не принадлежит монстрам. Так сказал любимый человек. А ему я верю. Цепи, в которые я собственноручно заковала свои же мечты, опали. Конечно, осталось ещё одно препятствие — Черноград. Стефан прав. Я слишком люблю родной город. И всё же… Я люблю и Стефана. И хочу увидеть мир. Очень. Прости, любимый город. Простите, поданные. Прости, папа. Но впервые за столько лет я наконец поняла, чего на самом деле хочу. И больше не сомневаюсь. Я крепко сжала руку Стефана. И взяла его за вторую. Он удивлённо посмотрел на меня, выжидая. Я снова посмотрела в его глаза. Синие, как море. — Если ты не сможешь оставить свой мир ради нас, то… смогу я. Он сначала ничего не сказал. Только удивлённо поморгал. А через секунду удивление на его лице сменилось улыбкой. Такой счастливой улыбкой, какой я никогда и ни у кого не видела. Стефан наклонился ко мне. Так близко, что я чувствовала его тёплое дыхание. А потом еле слышно прошептал: — А говорила, что из тебя плохой боец. Но сила духа у тебя что надо. Спасибо тебе, любимая. Спасибо за нас. В его глазах плясали как никогда яркие искры, и грубоватые руки крепко, но аккуратно сжимали мои ладони. Я слегка дрожала, но не от холода, а сердце выплясывало чечётку. И в следующий миг наши губы слились в нежном поцелуе.