Запоздалое наследие (Delayed Heritage)

      — Гарри? Это Джон.              — Джон? Почему ты… что происходит?              — Нам нужно поговорить.              #              Джон нервно листал меню, ожидая прихода своей сестры. Она не хотела приходить, но он настоял — то, что он делал так редко за последние два десятилетия, полагая, что она не сможет отказаться. Он надеялся. Это будет непростой разговор, а разговаривать с Гарри и в лучшее время было все равно, что сражаться с застежкой-липучкой. Но теперь? Она не могла не знать, что ему нужно поговорить об их отце... и его титуле.              По сути, этот разговор должен был стать адом.              Вчера вечером он извинился перед Дэвидом по телефону, сославшись на стресс и эмоции в качестве оправдания своего столь внезапного ухода: — Это просто слишком много, чтобы принять, — сказал он, и его кузен быстро согласился. Он был настолько понятливым, что Джон не представлял, произвел ли он хорошее впечатление или нет. В конце концов, этот человек работал с Майкрофтом и знал, как быть дипломатом. Возможно, он был в полном шоке, когда Шерлок вошел с инвалидом, бывшим капитаном КАМК, но хорошо это скрыл.              Однако Шерлок, похоже, считал, что встреча прошла хорошо, так что это было уже кое-что. Теперь оставалось только придумать, как рассказать остальным членам семьи и не поставить себя в неловкое положение. Встреча с Гарри была к этому первым шагом.              Он поднял глаза, когда официант подвел к столу его сестру, ожидая, пока Джон встанет, чтобы быстро поцеловать ее в щеку, прежде чем вручить ей меню и ускользнуть. Джон воспользовался моментом, чтобы изучить ее — безупречно одетая, как он и ожидал от своей модной сестры, но бледнее, чем обычно, с покрасневшими глазами. Пьет, подумал он? Или горе?              Джон ничего не сказал, но обратил свое внимание на меню. Может быть, для разнообразия, ему удастся полноценно поесть, подумал он.              Ни один из них не произнес ни слова, пока официант не вернулся, чтобы принять их заказы. Едва он покинул пределы слышимости, как Гарри заговорила: — Ну, ты хотел меня видеть, Джон.              Вот тебе и вежливость, подумал он и сразу перешел к делу: — Ты собиралась сказать мне, Гарри? О смерти нашего отца?              Ее брови поднялись в том, что он счел искренним удивлением: — Разве ты не знал? Это было во всех новостях.              — Так оно и было, — признал он с быстрым кивком. — Но это все же не идеальный способ узнать о смерти своего отца, — и они, конечно, не включали информацию об организации его похорон, куда отправить цветы, еще чем-то в этом роде.              — Пожалуйста, — сказала она, фыркнув, — как будто ты не знаешь, куда послать цветы. Ради бога, он был графом, и не похоже, что ты не знаешь, где Андершоу, даже спустя столько времени.              Джон глубоко вздохнул, борясь с приливом гнева, который, как он чувствовал, поднимался в его груди: — Я знаю. И действительно, я мог бы поставить под сомнение свое присутствие на похоронах, учитывая все обстоятельства, но все же… как ты могла мне не сказать, Гарри?              Она поморщилась: — Полагаю, я должна была, но это был такой шок, Джон. Это застало меня врасплох, и я не знала, что делать. Я не могла думать...              — Ты хочешь сказать, что была пьяной, — сказал он прямо.              Она наклонилась вперед и прошипела: — Не говори так! Ты не представляешь, на что это было похоже! Тебя там не было!              — Нет. Я сидел в кафе, когда услышал объявление в новостях, — сказал он резким голосом, но затем покачал головой. — Но это не имеет значения. В конце концов, мы не виделись двадцать лет, и пойти на его похороны было бы лицемерием, не говоря уже о том, чтобы привлечь слишком много внимания к его, э-э, светлой памяти. Я знаю, ты будешь по нему скучать.              Он сделал быстрый глоток воды, чтобы запить словесную желчь. Гарри всегда была любимицей их отца и (по понятным причинам) последние двадцать лет была к нему намного ближе, чем Джон. То, что он считал своего отца ненавистным человеком, не означает, что горе Гарри по нему было менее реальным. Неудивительно, что она справлялась с ним своим обычным способом — потоком алкоголя.              Конечно, было немного обидно, что за прошедшие недели она ни разу не удосужилась ему позвонить, но... это была Гарри.              И, в любом случае, они были здесь не для этого.              Он позволил ей говорить об их отце, пока не принесли их заказы, с удовольствием поедая свое ризотто, пока она болтала о том, как грустно, что они так и не уладили свою ссору. Он периодически кивал и позволял словам его омывать. Однако, наконец, когда тарелки были убраны, он сказал: — Я вчера разговаривал с Дэвидом.              — Ты... что?              — Дэвид. Наш кузен, Дэвид. Он хотел нанять детектива, чтобы меня найти, и из всех людей выбрал моего соседа по квартире. Знаешь, я думаю, Шерлок был больше разочарован тем, как легко было раскрыть дело, чем удивлен, узнав, что мой отец был графом. Но, в любом случае, суть в том, что он меня искал. — Джон посмотрел на нее через стол. — Ты знала, что Дэвид — душеприказчик по отцовскому имуществу?              Гарри кивнула, широко раскрыв глаза и внезапно почувствовав себя уязвимой: — Что… чего он хотел?              Джон подавил вздох и попытался сохранить свой голос, его лицо было спокойным и сострадательным: — А ты как думаешь, Гарри?              Она, обмякнув, откинулась на спинку стула: — Это титул, верно?              — Да. Как бы наш отец ни старался, он не мог спорить с законом — графство переходит к старшему сыну, и точка. Мне очень жаль.              — Нет, это не так, — сказала она, теперь голос был резким. — Ты с детства этого хотел — всегда знал, что получишь наследство, потому что ты был мальчиком. Никогда не заботился о том, что я старше. Даже не потрудился остаться, а теперь ты возвращаешься, чтобы станцевать вальс на его могиле, и я этого не потерплю! Ты не можешь! Ты должен был уйти!              Джон оглядел помещение, заметив обращенные на них взгляды: — Я ничего не могу изменить, Гарри, — сказал он ей. — И ты знаешь, как мало я хочу этого титула. И никогда не хотел. Я был бы счастлив, если бы ты его унаследовала, поскольку он так много для тебя значит.              Ему удалось не поморщиться, когда он произносил эти слова, потому что, на самом деле, не имело значения, как сильно Гарри хотела бы получить титул, она была бы ужасной. Не считая алкоголя, у нее не было самоконтроля и слишком большого чувства собственного достоинства. Она бы превратила поместье в могилу вечеринками и благотворительными мероприятиями — чем угодно, лишь бы привлечь к себе внимание. В этом она была слишком похожа на их отца. Джон потратил минуту, чтобы задуматься, как выглядят финансы поместья после трех лет под отцовским управлением.              Но сейчас проблема была не в этом. Он не был заинтересован в возобновлении старого соперничества с сестрой и, конечно же, не хотел причинять ей больше боли, потому что Джон Уотсон не был таким человеком. Он мог сражаться как физически, так и словесно, когда это было необходимо (и нельзя было отрицать, что у него был характер), но он просто не мог причинять боль без причины, и уж точно не хладнокровно.              Поэтому он посмотрел на горькое, сердитое лицо своей единственной сестры и сказал: — Мне нужна твоя помощь.              — Моя... — она казалась совершенно пораженной. — Ты, должно быть, шутишь.              — Вовсе нет, — заверил ее Джон. — Ты нужна мне, Гарри. Подумай об этом — я двадцать лет даже не был в Андершоу...              — И чья это вина?              Он сжал челюсти, стараясь не скрипеть зубами: — Я признаю половину вины, но ты прекрасно знаешь, что это отец меня не пускал. Я бы помирился с ним много лет назад, если бы думал, что он пройдет мне навстречу полпути — даже треть. Но опять же, дело не в этом. Дело в том, что у меня нет никакого опыта в такого рода вещах. В течение двух десятилетий я не был активным членом семьи. Я не присутствовал на официальных обедах, кроме тех, что в армии, не собирал деньги на благотворительность... ничего из того, чем вы были заняты.              Джон подумал, что это небольшое преувеличение, но он знал свою сестру. Она была большей королевой драмы, чем Шерлок, и, более того, ей всегда нравилось быть в центре внимания. В свои менее милосердные (то есть реалистичные) моменты он часто думал, что это была единственная причина, по которой она всегда хотела быть графиней — чтобы она могла быть центром внимания практически в любом помещении, в котором находилась.              Тем не менее, было правдой, что, поскольку она любила быть в центре внимания и не возражала посещать блестящие благотворительные мероприятия и тому подобное (при условии, что ее фотография могла появиться в газете), у нее было больше опыта — и больше известности — в качестве активного члена семьи Брэндон, чем в настоящее время у Джона. Не то чтобы он думал, что быть графом означает ходить на шикарные вечеринки и махать на камеры. Это видение титула пэра было доступно только маленьким девочкам и странным американцам, пораженным звездами королевской семьи. Для него это означало долгие часы скучной работы, потраченные на изучение бумаг и отчетов и... тьфу.              — Ты действительно думаешь, что я собираюсь тебе помочь? — спросила Гарри, ее голос был резким, несмотря на внезапный холод в воздухе.              Он моргнул, глядя на нее с таким открытым и невинным лицом, на какое был способен: — Разве это не то, что делают сестры? Что еще более важно, разве это не то, что делают Брэндоны? Неважно, по чьей вине мы попали в такую переделку, нам нужно с этим разобраться, и разве это не означает, что семейная солидарность является ключевой? Это единственное, на чем всегда настаивал отец.              Она фыркнула: — Теперь ты хочешь разыграть эту карту? Поздновато, не так ли, Джон? На двадцать лет поздно?              Он уставился на свою салфетку, поджав губы: — Я ушел, потому что он сказал мне, что то, чем я хочу заниматься в своей жизни, «недостаточно хорошо» для Брэндона, и единственный способ не навредить фамилии, по словам отца, — мне уйти. Что я и сделал. Ради семьи, как ты хорошо знаешь, потому что ты — единственный человек, с которым с того лета я общался. Если бы я кому-то был нужен, я бы вернулся в мгновение ока — как сейчас.              Джон поднял глаза и с ужасом увидел слезы в глазах своей сестры: — Ты был мне нужен, — сказала она.              И это было хуже всего, подумал он, потому что, вероятно, так и было. Гарри никогда не могла о себе позаботиться. Возможно, все было бы иначе, если бы их мать не умерла такой молодой, но жизнь Гарри была чередой катастроф. Возможно, у Джона не было иллюзий, что он смог бы предотвратить любую из них, но он все еще каждый день чувствовал вину за то, что не был рядом, чтобы помочь ей собрать осколки. Тот факт, что она все время кричала бы на него и жаловалась, как когда они были детьми, не имел значения. Несмотря на все его усилия, он потерпел неудачу, как брат: — Что ж, — наконец сказал он, — теперь я здесь, и на этот раз ты мне нужна.              Она долго смотрела на него, а затем поднялась со стула: — Я выполню свои семейные обязанности, милорд, если это то, о чем вы беспокоитесь. А теперь, если вы меня извините, мне нужно кое-что сделать.              Он смотрел ей вслед и, как это слишком часто случалось, когда он был с Гарри, с тоской думал о выпивке.              Тем не менее, она сказала, что поможет. Это может сводиться к тому, чтобы просто стоять рядом с ним для фотографий, но, учитывая, что это была Гарри... возможно, это и к лучшему.              Джон откинулся на спинку стула и подозвал официанта, чтобы попросить чаю. Он совсем не удивился, когда появился Шерлок и занял освободившееся место Гарри: — Принесите на двоих, — сказал он официанту, глядя на своего соседа по квартире.              — Ты все это время был здесь, — сказал Джон. Это даже не было вопросом.              — Конечно, — сказал Шерлок. — Ты же знаешь, с ней будут проблемы.              — Это же Гарри, — сказал Джон. — С ней все будет в порядке, пока она чувствует, что ей уделяют достаточно внимания, и, учитывая, какой у прессы будет напряженный день, я не думаю, что это станет проблемой.              — Нет, — сказал Шерлок, качая головой. — Это вообще не будет проблемой.              #              Однако прежде чем Джону пришлось беспокоиться о прессе, у него была еще одна задача — впервые за два десятилетия снова встретиться со своей семьей.              Он посоветовался с Дэвидом относительно наилучшего способа справиться с этим, но знал, что у него не так уж много времени. Теперь, когда Гарри было известно, что он знал, что знал Дэвид... Что ж, время имело решающее значение. Возможно, она не спешила прямо саботировать его, рассказывая истории семье, — она слишком любила быть в курсе секретов, чтобы слишком быстро их раскрывать, — но это не означало, что он мог долго тянуть.              Итак, как только они вернулись на Бейкер-стрит, он позвонил Дэвиду, чтобы объяснить ситуацию: — Я думаю, что массовая электронная рассылка, вероятно, не подходящий способ, — заключил он.              По телефонной линии послышался смех: — Нет, я не думаю, что это был бы лучший выбор, — сказал его кузен. — Хотя ты мог бы сделать то же самое, просто рассказав тете Саре.              — Меня пугает, что она такая же сплетница, как и всегда.              — Хуже.              — Прекрасно, — сказал Джон, напряженно думая. — Ладно. Итак, отправка массовой электронной рассылки, сообщение тете Саре сработают, но слишком обременительно для бедняги. Мы могли бы собрать всех вместе для развязки, как в романе Агаты Кристи, но это потребует времени и, на мой вкус, чересчур мелодраматично. Какие еще есть варианты? Телефонные звонки? Отправка пресс-релиза?              — Почтовые голуби? — услышал он со стороны дивана, но махнул рукой, игнорируя это.              — Пресс-релиз, безусловно, справился бы с этой задачей, но это не самый дипломатичный способ распространения новостей среди членов семьи.              — Скажи это Гарри, — сказал Джон со вздохом. — Как, ты думаешь, я узнал о смерти отца?              — О, нет, — раздался потрясенный голос Дэвида. — Она не позвонила, чтобы сказать, что твой отец умер? Я думал, вы двое поддерживали связь?               — По-видимому, она была в смятении, — сказал Джон, качая головой в ответ на звуки недоверия, доносившиеся из телефона. — Но сейчас это не имеет значения, хотя я предпочел бы не делать то же самое с тетей Сарой и остальными. Хотя я не уверен, что готов принять всю семью сразу. Сколько их сейчас в ближайших родственниках?              Он попытался сосредоточиться, когда Дэвид начал перечислять имена и возраст, но вскоре сбился со счета. Как его семья стала такой большой? У его деда было трое детей, у каждого из которых было, по крайней мере, двое собственных детей, а теперь его поколение добавило еще больше... и он должен был быть главой семьи? Как, черт возьми, это произошло? Он даже не знал этих людей.              — Ладно, — сказал он, наконец, — давай сделаем так: ты позвонишь тете Саре и договоришься о встрече, и мы сообщим ей новости вместе. Если ты считаешь, что Джеймс или один или двое других должны быть там, прекрасно. Я попрошу Гарри прийти, но в остальном — это все семейное единение, которое я смогу выдержать для этой первой встречи. После мы дадим тете Саре время разобраться с семейными сплетнями, пока ты поможешь мне подготовить пресс-релиз через день или два. Звучит разумно?              — Очень тактично, — сказал Дэвид. — Признаюсь, я удивлен. От бывшего армейского хирурга я ожидал бы чего-то скорее в духе приказов.              — Нет, пока мне не понадобится их отдавать. Зачем отталкивать людей, если в этом нет необходимости? Добрая воля бесценна.              — Это звучит в точности, как тетя Хелен.              — Да, ну, моя мать была мудрой женщиной, — согласился Джон.              — Еще один вопрос. Ты хочешь пойти к тете Саре? Или привести их к себе домой?              — О, я не думаю, что наша квартира была бы хорошей идеей...              — Нет, Джон. Не твоя квартира. Твой настоящий дом.              Джон на мгновение замолчал. Как он мог забыть, что унаследовал дом вместе с титулом? По крайней мере, два дома, считая поместье Андершоу: — Я... не подумал об этом.              Дэвид усмехнулся: — Я так и думал. Ты забыл, что он у тебя есть, верно? И проведение собрания на твоей собственной территории подчеркнет твое право на титул, если кому-то нужно напоминание. И это — твой дом.              — К этому нужно привыкнуть, — сказал Джон, обводя взглядом дружелюбный беспорядок 221B. — Тем не менее, это кажется излишне жестким для первой встречи, а тетя Сара уже в годах... хотя не говори ей, что я так сказал. Я предлагаю пойти к ней, если ты не считаешь невежливым с нашей стороны приглашать Джеймса. Даже если я номинальный глава семьи, да помогут нам небеса, нет причин не проявлять уважения к старейшему члену семьи.              — Тактически разумно, — согласился Дэвид. — Прибереги большие пушки на случай, если они тебе понадобятся.              — Я использую оружие только тогда, когда нет другого выбора, — сказал Джон, игнорируя недоверчивое фырканье с другой стороны комнаты. — Дай мне знать, когда ты о чем-нибудь договоришься с тетей Сарой. И спасибо, что это сделал, Дэвид.              Раздался смешок: — Я мог бы сказать, что делаю это из чувства долга перед новым главой семьи, но, честно говоря, я признаюсь, что с нетерпением жду возможности увидеть их лица. Прямо сейчас это лучшее в городе развлечение.              — Что ж, я стараюсь, — Джон не мог не улыбнуться в ответ, хотя кузен не мог его видеть. — И я точно знаю, что ты имеешь в виду. Честно говоря, мне просто жаль, что я не видел лица Шерлока, когда ты принес ему дело. Он бы узнал в ту минуту, когда ты показал ему фотографию.              — Раньше, — раздался рокочущий баритон с другой стороны комнаты. — В ту минуту, когда он упомянул Гарри.              — Он говорит, что знал, когда ты упомянул Гарри, — послушно повторил Джон в трубку.              — Может быть, и так, но он очень хорошо это скрыл, — ответил Дэвид. — Я понятия не имел, что он разгадал это, пока не вошел в гостиную и не увидел тебя, стоящего там, — но Майкрофт так же хорошо это скрыл. Должно быть, это черта Холмсов. Даже в нашей работе непроницаемое лицо Майкрофта является исключительным.              — Это меня не удивляет, — сказал Джон.              Они поболтали еще пару минут, пока Дэвид угрожал Джону вечеринкой по случаю возвращения («Моя жена настаивает»), но прошло совсем немного времени, прежде чем Джон смог положить трубку и откинуть голову на спинку стула: — Я уже измотан.              — Неудивительно. Воскрешение — утомительное занятие, Джон, — сказал Шерлок.              Джон слегка фыркнул, слишком уставший, чтобы по-настоящему рассмеяться: — И ты знаешь это по собственному опыту?              — Едва ли, но это логично.              — Полагаю, так, — Джон повернул голову, чтобы посмотреть на своего соседа по квартире. — Знаешь, это все изменит. То, что я — граф.              — Тебе, вероятно, больше не понадобится делить квартиру, — сказал Шерлок напряженным голосом.              — Может быть, не в финансовом плане, — ответил Джон и, когда Шерлок посмотрел на него, кивнул. — Это не значит, что я не хочу быть здесь, Шерлок.              Тот лишь мгновение моргал, а затем лениво пожал плечами: — Естественно. 221B — это то, где происходит действие, и ты знаешь, что не можешь ему сопротивляться.              — Действие? Если хочешь увидеть действие, Шерлок, просто понаблюдай за моей сестрой в течение следующей недели или двух. Я могу тебе гарантировать, что в какой-то момент она обеспечит множество действий.