Запоздалое наследие (Delayed Heritage)

      К едва скрываемому разочарованию Гарри, они добрались до Нового Скотланд-Ярда, опередив ненасытную орду прессы, предположительно направляющуюся к ним. Алкоголь в ее организме к этому моменту смягчил ее настолько, что она больше не беспокоилась о своей внешности — и могла выболтать что угодно. Другими словами, мечта репортера.              Джон почувствовал облегчение от того, что она не сможет причинить больше вреда — пока, — но она сделала уже достаточно. Дэвид сообщил, что новости о псевдониме Джона и расследованиях с участием Шерлока Холмса уже распространились по неофициальным каналам. — Они, вероятно, копаются в моем свидетельстве о рождении, пока мы разговариваем, — сказал Джон.              — Боюсь, что так, — согласился Дэвид. — Но что это за история с участием Гарри в убийстве?              — Не в самом убийстве, она просто свидетель. Ради бога, она обедала с репортером из «The Sun», когда его убили прямо у нее на глазах. Единственное, в чем ее можно обвинить, так это в том, что у нее был достаточно плохой вкус, чтобы вообще там оказаться, поскольку я уже попросил ее больше не разговаривать с репортерами, но не ее вина, что убийца решил действовать, пока она там находилась. Или, по крайней мере, я надеюсь, что нет.              — Действительно. И ты сейчас в Ярде?              — Да, к счастью, без толпы репортеров снаружи, но не знаю, как долго это продлится. Я думаю, что для этого понадобится нечто большее, чем просто пресс-релиз, — Джон осмотрел комнату, наблюдая, как в его сторону недоверчиво поворачиваются знакомые лица. — Я начинаю чувствовать, что нахожусь внутри аквариума с золотыми рыбками.              Смешок: — Ах, потому что ты недостаточно похож на графа?              — Что-то в этом роде, но, в любом случае, если новости распространяются здесь так быстро...              — Я понимаю твою точку зрения. Сможешь ли ты выйти незамеченным? Или нам нужно немедленно подготовить заявление?              — Все зависит от того, как долго им будет нужна Гарри, — сказал Джон, начиная из-за всех этих взглядов чувствовать себя некомфортно. — Я тебе перезвоню.              Он повесил трубку как раз в тот момент, когда Шерлок завернул за угол: — Я вижу, что стервятники кружат.              — Если ты так хочешь назвать нашу полицию, — сказал Джон. — Я сам скорее думал о волчьей стае. Но да — похоже, моя тайная личность больше не является такой уж тайной.              — Тебе следовало попробовать те очки, которые я предложил.              Джон рассмеялся: — Я даже не хочу знать, как Кларк Кент сохранил место в твоих чертогах разума, но я не думаю, что это помогло бы.              Шерлок пожал плечами: — Теперь слишком поздно это проверять. Лестрейд уже приходил... или Донован?              — Нет. Мне хочется думать, что они заняты разговором с Гарри, но часть меня убеждена, что они прямо за углом, шепчутся и показывают пальцами.              — Близко, — сказал Шерлок с ухмылкой. — Очень близко. А, вот и Андерсон.              — Это не может быть правдой, — сказал мужчина, входя в дверь. — Вы? Граф?              — Я же не ношу с собой корону, — Джон подавил вздох, когда за Андерсоном в комнату проследовали Донован и Лестрейд. — Слушайте, я думал, мы это уже обсуждали? Да, я — граф Андершоу, но если вы следите за новостями, это титул, который я ношу недолго. Я не ношу с собой визитные карточки.              — Тогда удостоверение личности? — спросила Донован, как всегда, воинственная.              — В моем удостоверении личности написано «Джон Уотсон», так же, как и последние двадцать лет. Я не пользовался фамилией Брэндон с тех пор, как мне исполнилось 18 лет, — по причинам, которые вас не касаются, — поспешил добавить он.              — Значит, у вас нет доказательств, что вы не лжете.              — Зачем мне лгать? Не то чтобы я хотел этой головной боли.              — О, не знаю, — заявил Андерсон. — Уловка для привлечения внимания со стороны человека, который тратит свое время на слежку за психо... извините, социопатом, и, возможно, отчаянно нуждается в собственном внимании. Разве не подозрительно, что дочь графа Андершоу, которая делала все возможное, чтобы попасть в новости, оказалась нашим главным свидетелем этого сегодняшнего убийства? И что она позвала вас и фрика прибыть на место происшествия как раз вовремя, чтобы появилось больше репортеров?              — Вы шутите, да? — спросил Джон, совершенно ошеломленный. — Вы думаете, что я хочу такого внимания? Как вы считаете, почему я вообще исключил Брендона из своего имени?              — О, не вини его, — впервые заговорил Шерлок, его голос был мурлыкающим и протяжным. — Андерсон всегда отчаянно завидует любому, кто крадет его внимание — он не может понять, что некоторые могут его не жаждать.              — Это вполне может быть правдой, Шерлок, но не помогает установить мою личность. Возможно, вы надеялись на тест ДНК? — спросил Джон Андерсона, не в силах скрыть отвращение в своем голосе.              — Ну, нет...              — Потому что зачем мне об этом лгать? О чем-то, что так легко доказать или опровергнуть? О титуле, которого я даже не хочу?              Лестрейд выступил вперед, примирительно подняв руки, как это часто бывало: — Послушайте, Джон, это не то, что мы говорим. Мы просто удивлены.              — И не верим, — пробормотал Донован.              — Доказательство действительно довольно простое, — сказал Шерлок. — Душеприказчик прошлого графа является конюшим Букингемского дворца. Дэвид Брэндон — его имя было во всех новостях. Позвоните во дворец, попросите добавочный номер Дэвида, а затем спросите его, кто именно такой Джон Брэндон. То есть, если вы не готовы поверить на слово человеку, которого вы знаете, который с честью служил своей стране в качестве армейского врача, был ранен при исполнении служебных обязанностей, помогает вам практически ежедневно — и чье наследие уходит корнями в века.              Три ярдовца заколебались, выглядя немного пристыженными, но затем Донован достала свой телефон. Она вздернула подбородок на возмущенный звук, который издал Джон: — Извините, это слишком важно. Мне нужно быть уверенной, — сказала она, как будто все это было ее делом. Она начала искать в своем телефоне (в конце концов, не у всех был сохранен номер телефона дворца) и решительно игнорировала пристальный взгляд, который получила от Шерлока.              — Вы действительно ушли из дома в 18 лет? — наконец, спросил Лестрейд, глядя на Джона.              — Давайте просто скажем, что мой отец не одобрял мой выбор карьеры и оставим все как есть, хорошо?              — Вы хотели пойти в армию? Это был не просто способ... э-э...              — Убраться с улицы? Нет, это всегда было моим планом. Отец не одобрял медицину или армию, вот почему я сделал и то, и другое, — сказал Джон, глядя на Донован, пытающуюся справиться с телефонной системой дворца. — Как дела у Гарри?              — Что? О, немного дрожит, теперь все уже закончилось, не совсем так связно, как хотелось бы, но она должна быть через минуту.              Их прервали, когда кто-то открыл дверь: — Сэр, у меня здесь Клара Феллоуз, она ищет Гарри Брэндон.              Лестрейд кивнул и махнул рукой встревоженной женщине, стоявшей за ней: — Входите, пожалуйста. Мисс Феллоуз? Я — детектив-инспектор Лестрейд.              Джон с восхищением наблюдал, как женщина, сама грация и лоск, протянула руку и представилась: — Мой шурин позвонил, чтобы попросить меня… Джон!              — Клара, — сказал Джон с кивком, подходя, чтобы поцеловать ее в щеку. — Это очень мило с твоей стороны.              — Как будто мы когда-нибудь услышим конец, если ей снова придется предстать перед прессой, будучи покрытой кровью.              — Верно, — сказал Джон. — Это — Шерлок Холмс, детектив-консультант, мой друг и сосед по квартире. Вон там сержант Донован разговаривает по телефону, пытается сориентироваться в телефонном дереве во дворце, а это...              — Филип Андерсон, — быстро вставил другой мужчина, который теперь смотрел и, по-видимому, благоговел перед уверенной элегантностью, вошедшей в комнату. — Итак, вы — невестка Джона?              — Действительно. Ну, бывшая, на данный момент, но мы с Гарри смотрим, не получится ли это изменить. В любом случае, я всегда буду думать о Джоне, как о члене семьи, учитывая, что мы практически выросли вместе.              — Вы... но...              Клара повернулась к Джону, одним глазом следя за тем, как Донован хмуро смотрит на стену, прижав руку к уху, когда она нажимала кнопки на своем телефоне: — Почему сержант Донован звонит во дворец?              — Она настаивает на том, чтобы скептически относиться к моей личности, — сказал Джон.              Клара рассмеялась: — Ты знал, что тайная идентичность в итоге заставит тебя о ней пожалеть, разве я тебе не говорила?              — Это не тайная идентичность, — сказал Джон, должно быть, в миллионный раз. — Только потому, что я начал носить фамилию матери… кто знал, что что-то настолько простое так сильно всех собьет со следа?              — Эм, да, мистер Брэндон, — раздался голос Донован, когда она, наконец, дозвонилась до человека. — Это сержант Салли Донован из Скотланд-Ярда. Я так понимаю, вы являетесь душеприказчиком имущества графа Андершоу?.. Да, это так?  Хорошо. У нас здесь расследование, и мне просто нужно подтвердить личность нынешнего... да, я подожду. — Она выглядела крайне расстроенной, когда оглядывала комнату, все еще с проблеском злобы, направленным на Джона... хотя он был менее резким с тех пор, как вошла Клара.              Затем зазвонил телефон Джона: — Уотсон слушает. — Он коротко выслушал, как его кузен начал объяснять официальное расследование по другой линии. — Да, на самом деле, сержант Донован стоит здесь, в одной комнате со мной, — она не хотела верить Гарри или мне. Да, Дэвид, я знаю. Мне нужно новое удостоверение личности. Я был занят — в основном, занимался с тобой бумажной работой. Не стесняйся уменьшить для меня некоторые бюрократические препоны. Нет, я не видел Гарри с тех пор, как мы сюда приехали, но уверен, что с ней все в порядке. Клара здесь со сменной одеждой для нее... да, точно. Ты же знаешь, какая она. Она будет гораздо более разумной, когда должным образом оденется. Верно. Знаю, но я точно не ношу с собой сменную одежду. Не то чтобы я пытался выглядеть как граф, когда выходил из квартиры этим утром... Ммм. Да, завтра днем, если только это не обрушится на нас раньше. Увидимся.              Он сунул телефон обратно в карман и взглянул на Донован, которая застыла, прижав телефон к уху, с отвисшей челюстью. Однако она быстро вернулась к жизни, когда ее разговор возобновился: — Да, я все еще здесь. Он, на самом деле... Да, я все это слышала. Мне жаль, что я... Да, спасибо, я считаю, что важно быть осторожным… ну, я полагаю, что это может быть преувеличением, но в таком случае, как этот... Нет, доктор Уотсон раньше не давал мне никаких оснований сомневаться в его словах... — Теперь она свирепо смотрела на Джона, как будто это вежливое замечание было его виной.              Воздух в комнате почему-то становился тяжелее по мере того, как настроение Джона поднималось. Это, без сомнения, было мелочно с его стороны, но наблюдение за тем, как Донован все глубже зарывается в яму, которую сама выкопала, творило чудеса с его настроением. По крайней мере, это отвлекало его от беспорядка, в который втянула себя Гарри.              И, действительно, насколько глупым нужно быть, чтобы лгать о чем-то подобном? Если не считать того, что он мошенник, пытающийся обокрасть поместье, какой возможный мотив может быть для лжи о чем-то, что так легко проверить? Попытка получить свое имя в газетах за то, что он подделка? Вся идея была нелепой. Кроме того, если бы он действительно хотел привлечь к себе внимание, стал бы он повсюду следовать за Шерлоком Холмсом? Этот человек привлекал к себе всеобщее внимание — с таким же успехом, большую часть времени Джон мог быть невидимым. Если бы у него были проблемы с самооценкой, это было бы последнее место, где он хотел бы быть.              К сожалению, недоверие и неприязнь Донован к Шерлоку, похоже, теперь распространялись и на него.              Он оглянулся и увидел, что все уставились на него: — Я спросила, — сказала Донован, явно повторяясь, — почему вы держите это в секрете? Даже не считая того, когда вы ушли из дома двадцать лет назад — бог знает почему, — но сейчас? Вы только что унаследовали титул, но я не видела фамилии Уотсон ни в одной из газет.              — Я не обязан перед вами отчитываться, Донован, — сказал ей Джон, сохраняя свой голос мягким. — Вы ничего не знаете о моих причинах, и они, честно говоря, не ваше дело. Я прожил всю свою сознательную жизнь, как Джон Уотсон — что, по сути, является моим законным именем. Я родился Джоном Хэмишем Уотсоном Брэндоном. Все, что я сделал, это опустил фамилию. Я не сделал ничего плохого ни тогда, ни сейчас. А если недавние отчеты не выявили связи? Я не очень хотел выполнять чужую работу, зная, что пресса будет нас осаждать. Они не могут устоять перед пикантной историей, и мы пытались сделать все возможное, чтобы сохранить ее сдержанной. Здесь нет никаких скрытых мотивов, кроме того факта, что я не горю желанием подвергать всю свою жизнь тщательному изучению. А вы хотели бы этого?              — Но... но это совсем другое. Почему кто-то должен интересоваться моей жизнью? — спросила Донован, практически лепеча.              — А почему кто-то должен интересоваться моей? Вы — та, кто тратит свою жизнь, пытаясь раскрыть преступления и выявить виновных — вы оказываете на многие жизни более непосредственное влияние, чем я. Почему люди должны сильнее интересоваться мной? Я просто бывший армейский врач, который случайно унаследовал, в основном, бессмысленный титул. Если бы я был человеком, ищущим внимания и славы, Донован, поверьте, я мог бы найти работу более гламурную, чем армейский капитан.              — Я этого не говорила...              — Нет, вы так думали. Вы не поверили мне, когда я сказал, что не хочу привлекать к себе внимания. Если бы я этого хотел, стал бы я тусоваться с консультирующим магнитом внимания, с которым разделяю квартиру? — Джон покачал головой. — Нет. Вы просто пользуетесь этой возможностью, чтобы создать проблемы, как будто моя сестра, идущая по коридору вся в крови, — это не то, на чем вам следует сосредоточиться?               Было приятно, подумал Джон, снова использовать свой капитанский голос. Возможно, здесь он переступает границы дозволенного, поскольку в Скотланд-Ярде у него не было каких-либо полномочий, но не похоже, чтобы Лестрейд делал хоть что-то, чтобы обуздать своих людей. Он взглянул на старшего мужчину и увидел, что тот наблюдает за ним взглядом, в котором смешались удовлетворение и сожаление, что он не сказал этого сам: — Теперь, если бы кто-нибудь мог принести одежду, которую Клара принесла Гарри, — при условии, что она уже закончила со своим заявлением, — может быть, мы можем уйти? Я уверен, что моя сестра более чем готова вернуться домой. В отличие от некоторых из нас, она не совсем привыкла видеть, как у нее на глазах убивают человека.              — Что именно произошло, Джон? — спросила Клара.              — Она обедала с репортером из «The Sun», который имел дурной вкус, получив удар ножом от официанта — или человека, одетого как официант. Пока она все еще была в сознании, Гарри сказала, что он напоминает ей Иэна Блэквелла.              — Это Иэн Блэквелл, — сказал Лестрейд. — По-видимому, жертва не так давно написала историю о нем и его сестре, которая граничила с клеветой и стоила Блэквеллу его работы и брака. Ваша сестра его знает?              — Мы с детства знали семью Блэквелл, — сказал Джон. — Я не видел никого из них годами, как вы можете себе представить, но не думаю, что Гарри тоже. Клара? Ты не в курсе?              — Нет. По крайней мере, он не входит в наш круг общения. Я помню, что читала эту историю месяц или два назад. Я думаю, в то время Гарри ее прокомментировала, но это была просто пустая беседа за завтраком, ничто не указывает на то, что у нее было с ним что-то большее, чем мимолетное знакомство.              — Тогда странно, что она выбрала того же самого репортера для своего собственного разоблачения, — заявил Лестрейд.              — Нет, если она думала, что он виновен, — сказала Клара. — Статья была менее... зловещей... чем некоторые в «The Sun», но она произвела большой фурор. И, как бы я ни любила Гарри, должна признать, что ей нравится быть в центре внимания. К сожалению, известность была бы скорее лотереей, чем наоборот.              — Я согласен, — кивнул Джон. — Гарри нравится внимание, и она не всегда продумывает, как она его получает. Она сказала, что Робинсон был очаровательным — она бы не заметила ничего другого.              — Жестокие слова для вашей сестры, доктор, — сказал Андерсон.              — Я был ее братом всю свою жизнь, Андерсон. Я не закрываю глаза на ее недостатки, — сказал Джон, — Но это не значит, что я рад, что она стала свидетельницей убийства. Я бы защитил ее от этого, если бы мог.              Донован усмехнулась: — Как это галантно и старомодно с вашей стороны, ваша светлость.              — Дело не в титуле, Донован, а в том, чтобы знать, с чем она может справиться.              — Я могу справиться с большим, чем ты думаешь, младший брат, — они все обернулись и увидели в дверях усталую Гарри. — Клара? Что ты здесь делаешь?