сладкие будни.

-Бабочки в твоей голове скоро заполнят мою. Вторая Днём мать позвонила с хорошими новостями о переводе на семейное обучение. На руке блестел браслет из молочного бисера, тихо звенел. За окном ярко светило солнце, ослепляло прохожих. Чонин не хотел, чтоб лучи попадали в комнату с несбыточными желаниями, поэтому окно всегда было закрыто бардовыми шторами с плюшевыми медведями. Он не любил солнце, скорее даже боялся. Вдруг ослеплет или сгорит. Пока сидел дома стало скучно, поэтому отыскал на дне комода спрей синего цвета для волос и покрасил несколько прядей. Хоть что-то в нём светилось. Раньше это было сердце, глаза, улыбка, раскраски и карамель, жаль, что всё так быстро изменилось. Раньше он горел любовью ко всему живому, прямым волосам, рисованию, котам. Теперь Ян бесконечно танцует и поёт ангельским голосом, вышивает из мулине, ненавидит свою внешность, борется шоколадом за жизнь и боится людей. Он смотрел в потресканое зеркало напротив и глотал шоколад один за другим, трогал худощавое запястье и звёзды, которые сам нарисовал на шрамах. Хотелось разбить стекло, чтоб больше не видеть себя. В дверь постучали один раз, второй, трерий. Чонин неохотно встал, прошёлся по старому коридору и потрогал стены, глянул в глазок. За металлической дверью с цифрой 56 показались наивные глаза, с нотками потухающего огня и звёздного неба. -Зачем пришёл? -Захотел пораньше увидеться, можно? -Проходи. Сынмин зашёл внутрь, оставил красные кеды на входе и начал всё изучать. На верхних полках увидел много стеклянной посуды с рисунками цветов. Стаканы были просто хрустальные, лишь изредка попадались белые с неважными надписями и рисунками собак или бабочек. Следующей атакованой комнатой стала ванная. На раковине стояло жидкое мыло с карамельным запахом, которое уже пенилось во рту Минни. -Я думал оно будет слаще. - Он явно разачаровался. - Послевкусие мыла всё портит. - Пошли лучше в мою комнату? - Боялся, что тот скоро все гели перепробует. - Хорошо! По пути попадались полароидные фото, они не могли не заставить Сынмина улыбаться. Глаза сияли, а в голове явно кружилось: «Ты был такой милый». На столе догорала благовония с запахом сирени, рядом лежала тетрадь по математике на странице с одним уравнением и фразой: «Вот бы потрогать звезду», под тетрадью лежала книга по мифологии из школьной библиотеки, которую он забрал навсегда , ведь туда Чонин больше не вернётся. В комнате было душно, а мечты также разбивались одна за другой. Холодная комната согревалась горячим Сынмином, которому только стоило увидеть гуашь, так она сразу образовалась на молочных стенах в виде собак, солнца, лилий и просто тёплых пятен. -Так твоя нора выглядит хоть капельку живой. -Спасибо, что-ли..? Дальше в атаку пошёл шкаф с одеждой. В тот миг все вещи были уже на полу. Сынмин примерял всё, что угодно. Свитера от деда, штаны в клетку, пышные и большие на низкой посадке и из вельвета, одну белую рубашку и три чёрных, серый лонгслив, много маек, в одной из них сейчас находился Чонин. Было видно все порезы, родинки и кожу, до невозможного бледную. Изо рта опять бежала кровь. Он так устал от этого. Возможно если бы не было туберкулёза, то Ян бы обрёл смысл жизни, а так ему осталось несколько месяцев, которые ему хочется сократить до одного дня и захлебнуться закрывшись в ванной, но он знает, что Сынмин не позволит, а мать уже смирилась. Мальчик стоявший напротив достал из сумки железную заколку и убрал ей чёлку с глаз Чонина, чтоб лучше увидеть их. Они шоколадные, сонные, больные и наполненные бабочками, с каждым миганием гирлянды создания потихоньку вылетают оттуда. Удивительное зрелище, которое видно всего лишь секунду. Для этой магии не существует объяснения, начала и конца, она просто есть сейчас. Сынмин читал свои стихи написанные в ежедневнике, Ян внимательно слушал и вдохновился на очередной несвязный танец. Включил на фон мелодию пеанино и под длинные стихи Сынмина танцевал , водил руками по воздуху и кружился на покрашенных половицах, что в первый раз были розовыми, а во второй коричневыми. Жил. Когда Ким закончил, тот упал на пол и комната залилась смехом щенка с заразной улыбкой и болью из-за ободранных коленей. -Тебя под солнце надо, а то бледный до невозможного. - Чонин не хотел на улицу, не любил её, но Сынмин настаивал. - Ты скоро, как вампир будешь. -Я не хочу. Сынмину пришлось насильно вытаскивать потихоньку исчезающего парня с чёрными волосами и синими прядями, с звёздами в голове и глазах, с еле работающими сердцем и лёгкими. Ян завязал хвостик на затылке коричневой плотной резинкой, чтоб лишние пряди не лезли в глаза, закатил рукава лонгслива и надел лёгкие брюки в клетку. -Ты не спаришься в этом? -Уже вечереет, поэтому нет. Сынмин знал, что неподалёку есть поляна уходящая в лес, туда они и направились. Солнце потихоньку садилось, людей на пути становилось всё меньше, а улице спокойней и тише. Пока пара проходила через деревья, то исцарапала себе все руки и ноги, несмотря на длинные вещи Чонина, он тоже поранился. Ляжки кровоточили, а ободранные колени ещё больше разболелись. Вид на небо был замечательный. Трава была по бёдра. Сынмин снял красные кеды и не боялся подцепить муравьёв, болезни или поцарапаться, вот бы и Яну так научиться. Они легли в густую траву и почувствовали себя насекомыми. Звёзды сияли и все были разные. -В этом звёздном небе я вижу только твои глаза. - Чонин не мог не произнести эту мысль в слух, потому что глаза Сынмина действительно походили на сияющие звёзды в ночном океане. Минни встал и в своей яблочной сумке откопал полароидный фотоаппарат и сфоткал звёзды, Чонина в траве, похожего на муравья, их вместе. Из уст Яна вырвался вопрос, который не давал покоя. Когда они находились в доме, то Сынмин часто переключал каналы в телевизоре, шумел блендером просто так, изебгал всевозможных стеклянных бутылок. -У тебя тинитус? - Чонин был знаком со многими болезнями и знал их симптомы, действия людей с ними, а всё из-за любопытства в этой сфере три года назад, в то время как раз начался переломный момент для Чонина. -Верно. - Он сразу изменился в лице, но улыбку всё также старался выдавливать. -Расскажешь как появилось? Если это триггерная тема для тебя, то прости. -В детстве я был неуклюжий, поэтому часто бил посуду. Из-за этого 12 мая 1998 года мой отец разбил специально около десятка стеклянных банок из под водки и отбил мои руки кожаным ремнем. Потом ушёл, потому что я его достал. Мать на меня злилась и какое-то время срывалась, затем смирилась и сейчас у нас хорошие отношения, но очень часто в голове слышится звук разбивающих бутылок, особенно в домах. До сих пор боюсь пьяных людей и алкоголя. -Вот оно как. Чонин даже по другому посмотрел на этого мальчика. Вечно шумный и весёлый, не боится осуждения и любит гранатовый сок. И он болен тинитусом.И останавливается только на нём. Не хватало ему ещё каких-нибудь смертельных болезней, жаль, что именно Чонин стал жертвой их, зато не Ким. Людям полезны такие яркие существа. В этом месте Ян чувствовал себя здоровым, даже уходить не хотелось. Поэтому все звонки от матери игнорировались. Одного сообщения: «Я гуляю» стало достаточно. Они стали одним целым с травой за сорок минут. В яблочной сумке Сынмина нашлись целые миры и спичечные коробки, которые использовались для ловли божьих коровок, кузнечиков и пауков. А в чёрном рюкзаке Чонина нашли термос с недопитым кофе, фантики, кожаный ремень, потресканый телефон, проводные бардовые наушники, записки - угрозы от Теёна, блокнот с ежедневным напоминанием: «Ты сможешь» оно никак не помогало. Ребята сели на упавшее бревно и унеслись в другой мир с помощью обьятий. Чонин отдал свой лонгслив Сынмину, потому что тот замёрз, из-за этого его прикосновения становились мягче, он в нём утопал и выглядел безумно мило. Этот лес работал лучше поликлиник, врачей таблеток на дне сумки.Ему становилось физически легче, хотя на самом деле это просто смирение. 25 мая комната обрела краски и засияла по новому, по необычному, а 26 её хозяин почувствовал себя живым за долгое время. На самом деле это всё Сынмин. Он был причиной радости последний месяц. Сынмин - это щенок с тинитусом, стихи, лимонад, вишнёвые косточки на подоконнике, носки с фруктами, лес. Сынмин - это любовь.