Найти, спасти — уничтожить

— А ничего не произойдёт после того, как портрет видел, что мы пробрались в кабинет директора? — Не переживай. Дамблдор о тебе перед Снеггом и словом не обмолвится. — Как так вышло, что Снегга не было в кабинете? Слышала, его объявили новым директором. — Всё так. — Драко побежал вниз по винтовой лестнице, пряча книжечку под пиджак. — Сегодня он понадобился Тёмному лорду, поэтому будет отсутствовать как минимум до завтрашнего утра. Гермиона молча последовала за ним. «Понадобился Тёмному лорду.» Задумалась. В голове её тут же вспыхнуло недавно увиденное — Драко оголяет метку Пожирателя перед статуей. — А ты? — просипела Грейнджер почти неслышно. Этот вопрос показался ей каким-то по-детски глупым. Но Малфой всё равно её услышал. — Что «я»? Отправлюсь ли я туда же? — Драко посмотрел себе за спину через плечо. — А в чём дело, Грейнджер? Боишься не пережить ночь без меня? — Прекращай паясничать, — обозлилась девушка. Щёки её залились румянцем. — Просто любопытствую. — Нет, — коротко бросил Малфой. — вернее, я не знаю. Гермиона пристально посмотрела ему в затылок так, как бы посмотрела в лицо, не будь она такой трусихой перед взглядом Драко, но ничего не стала отвечать. Всю дорогу до подземелий слизеринец пребывал в молчаливой задумчивости, а Грейнджер ещё не осмелела настолько, чтобы начинать разговор первой, тем более, когда поняла, что ей совершенно не о чем с ним говорить, не считая тех вопросов, что крутились в её голове после всего, что произошло несколько минут назад в директорской башне. Гриффиндорка побоялась спугнуть это озарение Драко, поэтому решила, что обязательно расспросит его, но позже. Возня, чужие шаги недалеко за поворотом. Гермиона в миг слилась с коридором, спрятавшись за спину Малфоя, и попыталась сделать свой шаг как можно тише и незаметнее. — Доброе утро, мистер Малфой, — произнёс голос Горация Слизнорта. Лицо мужчины скривилось, но наверняка не потому что он испытывал какие-то исключительно негативные чувства к ученику, это, скорее, была какая-то печаль что-ли, или жалость на фоне общей подавленности. — Доброе утро, профессор, — ни на секунду не замедлившись, бесстрастно проговорил Драко. Гермиона ненадолго задержала взгляд на преподавателе зельеварения, а потом, не отставая, последовала за парнем вниз, потом опять вниз, и ещё, пока они не оказались на лестнице в подземелья. По ней кто-то поднимался, но идти обратно было поздно. Грейнджер прижалась к стене позади Малфоя. Студенты Слизерина, третьекурсники — всё те же, что и утром, прячут глаза, проходя мимо Драко. Гермионе было странно, что вчера вечером она этого не заметила, хотя, может, вчера такого и не было. Гриффиндорка исподтишка посмотрела на парня, но выражение его лица было не проницаемо, возможно, потому что такое происходит не в первый раз. Девушка во время поняла, что думает совсем не о том, о чём нужно, и теряет концентрацию. Она встряхнулась и пошла дальше. Когда они оказались на пороге гостиной, Гермиона собралась с мыслями, чтобы поговорить с Драко о том, что всё-таки ей нужно как-то действовать, но, проводив её до камина, он развернулся. — Я пройдусь до библиотеки. На словах о библиотеке, Грейнджер дёрнулась, захотела вызваться пойти с ним, но прикусила язык и промолчала. Малфой, не дожидаясь её ответа, исчез в коридоре.

***

Рон сосредоточенно внимал голосу из радиоприемника, без сна лёжа на боку на своей койке в глубине палатки. Он уже давно не был зол на Гермиону ни за её внезапный побег ни за даже враньё, но, стоило ему представить её рядом с Малфоем, в груди уродливой волной поднималось сильнейшее чувство ревности, противное и саднящее. Уизли очень плохо спал последние четыре дня — столько прошло с того момента, как Гарри и Рон наутро обнаружили исчезновение Грейнджер. Они хотели искать её, но не знали, где. У Рона, всего изошедшего ревностью, в голове была одна мысль на этот счёт и вполне себе толковая — о том, что Гермиона с Малфоем — но он засунул её куда подальше, чтобы не изводить себя ещё больше. У Гарри наверняка тоже была такая идея, но, даже если бы он применил её в дело, это бы ничего не поменяло. В конце концов, они не знали, где находится Малфой, а соваться в их поместье было равно самоубийству. Сам Поттер был не на шутку озадачен. Гермиона и Пожиратели смерти? Чтобы она стала одной из них? Скорее Люциус ради собственной выгоды вступит в ряды Ордена феникса, чем она встанет на сторону Воландеморта. Но факт того, что она каким-то образом сблизилась с Малфоями, оставался фактом. Первая мысль у ребят после ухода Грейнджер была о том, что подруга действительно предала их, и своим поступком ответила на все их вопросы, но, тем не менее, их лагерь ещё никто не пресёк, и на них не нагрянули Пожиратели. Всё это, как ни посмотри, было странно. Со всем этим им даже пришлось повременить с визитом к Ксенофилиусу Лавгуду, потому что расстроенный Рон заупрямился. Гарри, войдя в положение друга, решил ненадолго задержаться. После того инцидента Поттер, пусть и поздновато, понял, что сейчас не менее важно взаимопонимание, если они не хотят, чтобы их «команда» распалась к чёртовой матери. Без Гермионы они были какими-то не целыми, причем оба по отдельности. Каждому из них её не хватало. Даже в отсутствие Грейнджер ощущалась её забота: чистые вещи, что были оставлены ею и внимательно сложены на столе, маленькие пузырьки с зельями в небольшой коробочке с ватой и бинтами, меч Годрика Гриффиндора, мантия-невидимка и даже книжечка «Сказок Барда Бидля», что Дамблдор завещал ей. Наверняка она очень дорожила этой вещью, но оставила её Гарри и Рону, чтобы они могли разгадать загадку с неизвестным символом, пусть и в её отсутствие. И где Гермиона была сейчас, Гарри понятия не имел. В порядке ли она? Не ранена ли? Не схвачена? Где коротает ночи и чем занимается днём в перерывах между тем, как скрывается от егерей? А, может, она и вправду с Малфоем? Поттер точно знал только то, что Грейнджер читает. Она непременно читает. Гарри поднялся с койки и собрался подойти к Рону, чтобы выключить радио, под которое он, судя по всему, заснул. Приблизился к нему и протянул руку, чтобы нажать на кнопку. — Я не сплю. Поттер вздрогнул, услышав в темноте голос друга. — До сих пор? Ну извиняй. — Я скоро выключу, не парься, ложись. Гарри сощурил глаза, чтобы увидеть хотя бы тканевые стены палатки и на ощупь найти стол. — Нет, — произнёс он почему-то шёпотом. — Я ещё хочу почитать. Чёрт, Рон, — зарычал парень, споткнувшись обо что-то. — А ну, включи свет. Раздался щелчок делюминатора, и шар света запрыгнул в лампу под потолком. Уизли и Поттер зажмурились. — Ночью светом мы привлекаем внимание, — предупредил Рон. — Знаю, но я только найду одну книгу и дальше уже воспользуюсь палочкой. Гарри стал рыться в мешке под столом, куда они сложили все вещи, чтобы в случае нападения не тратить время и унести всё сразу, и выудил оттуда голубовато-серенький сборник сказок Гермионы. — Гаси. Щелчок, и свет юркнул обратно под крышку делюминатора. — Люмос. Поттер дошёл до своей койки, улёгся и поправил очки, прежде чем открыть книгу. Он несколько раз уже рассматривал загадочный треугольник, нарисованный чернилами на титульном листе «Сказки о трёх братьях», и ничего не выносил из бессмысленных тупиковых размышлений. Нарисовал его, верно, Дамблдор, но зачем? Что он означает? Других знаков Гарри так и не обнаружил. Он был единственным на всю книжку. Поттер снова предельно внимательно осмотрел обложку, стал бесцельно листать странички и ошарашенно остановился на пятнистом от влияния времени форзаце в конце книги. Он был абсолютно пустым совсем недавно, ведь тот знак был именно единственным. Гарри вскочил и сел. Сейчас же пожелтевший бумажный прямоугольник, приклеенный к обложке изнутри, был исписан цифрами. Множеством мелких цифр — около двадцати — чётких, аккуратно выведенных, отделённых друг от друга запятыми, точками и двоеточиями: 12, 46, 8, 20, 6, 53, 72, 9, 13, 34, 15, 5, 88, 7. 43, 61.50, 16.97, 57 79:94, 35 — Рон, — тихо позвал Гарри. Тишина. Даже радио больше не работает — Уизли спит. Поттер глубоко вздохнул от лёгкого волнения. Цифры наверняка означали какой-то шифр. Вопросы о том, как он появился, парень решил отложить подальше. Чернила выглядели свежими. Неужели кто-то пробрался в палатку? Итак, шифр. Как бы сейчас ему пригодилась гриффиндорская сообразительность Гермионы. Что, если цифры — это буквы? Гарри открыл первую страницу, отсчитал двенадцатую букву — М, потом открыл следующую и отсчитал срок шестую — П. Продолжал, пока не понял, что ничего не складывается. — Так. — Гарри задумчиво жевал губу. Он подумал о том, как бы размышляла Гермиона, будь она здесь. Цифры не повторялись. Несколько строчек, и в каждой в порядке убывания по одной отсутствует. Хотя, нет — по две. А имеет ли это какое-то значение? Вероятно, нет. Если цифры — не буквы, значит, может, они — страницы? А относились ли они к книге вообще? Гарри решил проверить эту свою теорию. Открыл двенадцатую страницу, и вот оно — обведённая в кружок буква «В» в середине страницы. Он вернулся к форзацу, открыл сорок шестую — И. Восьмая — З. Двадцатая — Ж. Поттер с замиранием сердца выводил пером на кусочке пергамента буквы одну за другой. «Визжащая хижина» Следующие две строчки он разгадал тем же способом. Но на этот раз цифры из номеров страниц: 43 — 3, 61 — 1.50 — 0, 16 — 1.97 — 9, 57 — 7 «31.01.97» В последней: 79 — 7, 94 — 4:35 — 5 «7:45» «Визжащая хижина 31.01.97 7:45» А внизу мелко подписано: «Д. М.» И чёрт знает, кто этот «Д. М». Дингл Маркус? Долиш Менди? Дин Макнейр? Гарри задумался. Драко Малфой. Его инициалы подходили и под шифр и под ситуацию. В чём дело? Слизеринский принц, по совместительству Пожиратель смерти назначает ему встречу? Наверняка это как-то связано с Гермионой. А, может, это ловушка, ведь Визжащая хижина скорее всего уже облюбована егерями. Тридцать первое декабря девяносто седьмого года — это завтра. Рон, очевидно, не захочет, но у Поттера не было выбора. Если это как-то касается Грейнджер, он должен явиться, хочет того Уизли или нет.

***

Окружная дорога Хогсмида в такое раннее время пустовала, а уж сейчас жители стараются вообще не высовываться из своих домов без особой надобности. Визжащая хижина была именно такой, какой её запомнили ребята на пятом курсе — одиноким старым заброшенным домом, собирающим вокруг себя слухи о привидениях. Конечно, в глазах учеников байки о привидениях давно перестали иметь значение. На деле эта развалюха могла бы сгодиться разве что в роли местной достопримечательности или объектом запугивания первокурсников. Рон и Гарри подошли к дому совсем близко и огляделись. — А ты уверен, что это Малфой? — в пятый раз за всю их дорогу сюда засомневался Уизли. — Я бы вообще на твоём месте не спешил доверять сомнительным шифрам, самим по себе появляющимся в книгах. Может, это вообще Тёмный лорд решил тебя сюда заманить чтобы прикон… Внутри что-то громко бахнуло, перебивая Рона, и он испуганно вжал голову в плечи. — Я надеюсь, теперь ты передумал, и мы трансгрессируем отсюда как можно дальше. — Нет, — твёрдо произнёс Гарри, подняв глаза на припорошённую снегом треугольную крышу. — Мы идём. Как только они переступили порог хижины, сбросили с себя мантию и осмотрелись. Снег сыпался от ветра из щели где-то в крыше, деревянный пол негромко поскрипывал под ногами. Ох, будь это глупая неуместная шутка Малфоя, Поттер будет готов открутить ему его белобрысую голову прямо в следующее мгновение. Тот и посмеяться не успеет. Парень внимательно осмотрел помещение. — Явился-таки. — голос Драко послышался откуда-то из-за стенки справа. — Специально выбрал простой шифр, чтобы даже Уизли мог отгадать, не говоря уж о тебе, Поттер. Гарри повернул голову на звук и увидел Малфоя всего в чёрном. Только голова с белой шапкой волос выделялась на фоне потемневшего дерева. — Классно я это придумал. Умно, скажи? — Да, потрясно, Малфой, — съязвил, не выдержав Рон. — Где Гермиона? Если это твоя тупая шутка, я… — Уизли, — оскалился Драко. — Наговорил Грейнджер всякой херни и теперь хочешь из воды сухим выйти? В твоём стиле, весьма. Парень дёрнулся в сторону слизеринца, но Гарри его остановил. — Нет, Рон, мы пришли не для того, чтобы выяснять отношения. — он спокойно обратился к Малфою. — Гермиона. Ты же наверняка знаешь, где она? Она в порядке? — В полном, — серьёзно закивал Драко. — Как ни прискорбно, я пришёл просить у вас помощи. Стоит Пожирателям узнать, что ваша Грейнджер жива, за ней тут же пошлют. — Что? — оживился Рон. — Произошла неприятная ситуация, когда Поттер с Грейнджер переместились. Её схватили Пожиратели и намеревались избавиться. Думали, без неё Святой Поттер и шагу не ступит, и, оказывается, были правы. Гарри сжал челюсти. — Ближе к делу. — Я хочу безопасно переправить её к вам. — Ты что, значит, затесался в двойные агенты? — Рон вышел вперёд и подошёл к Драко. — Откуда нам знать, что это не ловушка? Почему ты вообще помогаешь нам? — Подумай своей башкой, Уизли, если у тебя там хоть что-то есть, — с вызовом процедил сквозь зубы Малфой в лицо гриффиндорца. — Стал бы я нырять в Чёрное озеро за Грейнджер, если бы мне нужно было лишь заманить вас в ловушку? Рон долго посмотрел в ледяные глаза Драко, подозрительно сощурился, а потом развернулся и отошёл обратно на своё место. — Что ты задумал? — подал голос Гарри. — Просто будьте ровно в пять часов в лавке «Горбин и Бэрк» завтра утром. Поттер задумчиво кивнул, глядя в пол, а потом поднял глаза на Малфоя и закивал ещё активнее. — Да. Я понял. Они с Драко переглянулись, словно оба поняли, о чём говорят даже без мелких уточнений. — Смею вас покинуть. Надеюсь, мне не нужно объяснять, что распространяться об услышанном крайне нежелательно? И Малфой растворился в воздухе. Он аппарировал из Визжащей хижины.

***

Гермиона не видела Драко три дня. Разумеется, он приходил спать к себе в кровать, но все остальное время либо проводил в школьной библиотеке за каким-то «важным делом», либо возвращался домой «к матери», хотя, Грейнджер подозревала, что он просто не хочет говорить с ней об этом. На третий день она долго не спала — читала. Около одиннадцати часов вечера девушка сдвинулась на свою сторону кровати и устроилась на её краю, подтянув к себе ноги, когда смертельно уставший Малфой спустился в спальню. Брови его хмуро нависали над глазами, отбрасывая тень и создавая впечатление, будто тёмные круги были просто невероятных размеров, а на голове был какой-то хаос. Драко плюхнулся на кровать и молча откинулся на подушку, прикрыв глаза. Гермиона отвлеклась от книги и искоса посмотрела на него. — Драко, — позвала она. Собственный голос показался ей незнакомым, верно, потому что Грейнджер только сейчас осознала, что начала называть Малфоя по имени. — Драко, — тише, почти шёпотом, повторилась. После нескольких секунд молчания она вытянула руку и запустила пальцы в густые светлые волосы парня, провела по его макушке, от чего они ещё больше стали торчать в разные стороны, невесомо погладила тыльной стороной ладони висок, скулу. Сердце пропустило один удар, когда Малфой зашевелился, повернул голову навстречу ласкающей его руке и открыл глаза. Гермиона испуганно смотрела на две серые блестящие льдинки, обращённые в её сторону, но руку не убрала. Драко стал льнуть к её пальцам, точно кот, подталкивая их носом, прикрывал глаза, замирал, прижавшись. Грейнджер не издала ни звука. Почти даже не дышала, только перебирала пальцами, нежно поглаживая его бледную кожу, почти прозрачную — путаный переплёт голубых венок переливался на виске и лбу, темнела уставшая синева под глазами, исполосованная тенями от светлых трепещущих ресниц. Драко замер, дыхание его стало ровным и размеренным. Уснул. Казалось, начни Воландеморт бомбить замок прямо сейчас, он бы даже не дёрнулся. Гермиона оставила его и вернулась к книге, несколько минут назад так интересующей её, но даже не вспомнила, где остановилась — так сильно билось её сердце. Ночью Грейнджер не спалось. Она перетянула на себя всё одеяло, когда около двух часов Драко проснулся и скрылся в ду́ше. Девушка помнила о том, что два обещанных дня уже прошли. Она могла просто исчезнуть, сбежать, пока Драко отсутствовал в замке, но знала, что чувство вины не даст ей покоя. В то же время её невыносимо душит сожаление о том, что она покинула Рона и Гарри, а теперь не знает, где они находятся. Хотя, после всего, что произошло и того, что она от них услышала, можно было подумать, что ей просто не хватает капельки эгоизма. Гермиона вздрогнула, когда услышала шаги Малфоя, приближающегося к ней. Он опустился на колени перед кроватью и заглянул в лицо девушки. — Грейнджер, я знаю, что ты не спишь, — прошептал Драко, а когда реакции не последовало, положил руку на кокон из одеяла, что соорудила Гермиона. — Ну же, открой глаза. Гриффиндорка исподобья посмотрела на него и нахмурилась. — Я хочу поговорить. Услышала серьезный тон Малфоя, вылезла из-под одеяла и села не кровати. Парень не решался начать. Глубоко вздохнул, прокашлялся, пристально посмотрел в глаза Гермионе, что терпеливо ждала, когда он заговорит. — Сегодня рано утром я передам тебя Поттеру. Грейнджер оживилась. — Что? Ты связался с ним? Как? Он… — Нет, — прорычал Драко. — Отнесись к этому серьёзно, чёрт возьми. От этого зависит твоя жизнь. Тебя могут убить и на этот раз по-настоящему . До своей «смерти» ты была в списках у Министерства как чрезвычайно опасная ведьма, и представляешь огромную ценность для Ордена. Малфой глубоко вздохнул, успокаивая себя. Гермиона дёрнулась и испуганно воззрилась на него. — Утром. — Драко болезненно зажмурился. — Утром я проведу тебя в Выручай-комнату. По плану оттуда тебя заберёт Поттер, и вы оперативно переместитесь в безопасное место. Гермиона медленно кивнула и опустила глаза на свои руки, нервно теребящие край одеяла. Голова её была забита совершенно другими мыслями. — За всё это время ты так и не рассказал, зачем спас меня, — пропищала Грейнджер. — Сейчас не время… — Нет, сейчас как раз время. Глаза-льдинки обдали её холодом. — Моя семья, — после долгой паузы начал Драко. — как и все, не самая идеальная на свете. Мой отец склонен искать во всём выгоду и часто делает это зависимо от ситуации. Сейчас смешно об этом говорить, но вплоть до начала моего обучения в Хогвартсе он даже был уверен, что Поттер станет новым Тёмным лордом, да что уж говорить — не он один так думал. Отец уверен, что мы под надеждой защитой, пока находимся под крылом Тёмного лорда, и питал меня этим на протяжении нескольких лет, пока не угодил в Азкабан. — Малфой скривился, будто вспомнил что-то очень неприятное. — Тогда тяжкий груз ответственности пал на мои плечи, и я стал полноправным Пожирателем смерти. Когда Воландеморт приказал мне убить Дамблдора, я ведь едва не прикончил двух других волшебников вместо него. — он невесело рассмеялся и поднял глаза на Грейнджер. Лоб его изошел морщинками, между бровями пролегла печальная складка. — Убить — это оказалось так страшно. Я возненавидел себя, когда понял, что для меня это абсолютно непосильная задача — убить кого-то. Я много себе это представлял, и яснее всего знал то, что просто не смог бы нести это на себе всю жизнь. Гермиона замерла в ожидании продолжения. — Спустя время, спустя все увиденные мною убийства в нашем доме, когда я перестал видеть разницу между своими кошмарами и реальностью, понял, что совершенно не хочу этого. Я желаю всё прекратить. И я сразу понял, что у вас с Поттером и Уизли точно есть какой-то план, что вы знаете, как убить его. С каких-то пор я на самом деле стал верить в то, что он будет свергнут, питал себя этой надеждой каждый день. И вот я узнаю, что Гермиону Грейнджер схватили Пожиратели. Я даже не задумывался, когда следил за Джагсоном и Треверсом, когда бросался за тобой в воду. В таком случае за приказ утопить тебя моего отца и всю нашу семью упекли бы в тюрьму. — Значит, — произнесла Гермиона и осмотрелась по сторонам, чтобы смотреть куда угодно, но не в лицо Драко. — всё это ради того, чтобы в случае падения Тёмного лорда я свидетельствовала в вашу пользу? Это всё? Грейнджер была слегка разочарована. Малфой на самом деле оказался так прост или он просто недоговаривает? В окклюменции ему, верно, был равен, разве что, Снегг. Ничего не разобрать. — Ладно. — Гермиона сдалась, откинула от себя одеяло и залезла с ногами на кровать. — Чтобы завтра все прошло хорошо, нужно выспаться… Драко вцепился холодными пальцами в челюсть Грейнджер и поцеловал её, грубо и требовательно, так, будто больше никогда не сможет этого сделать. Гермиона распахнула глаза и предприняла несколько тщетных попыток оттолкнуть слизеринца. — Грейнджер, — зашипел Малфой в её губы. По спине девушки побежали мурашки. Запах шампуня от мокрых платиновых волос, мажущих её по лбу, вызывал лёгкое головокружение, приятное, ненавязчивое. Тяжесть широкого сильного тела прибила её к кровати. Драко грубо разрушал Грейнджер вместе со всеми её установленными границами, устоявшимися чувствами, принципами, а она послушно поддавалась. Стоило приложить немного грубой силы, и она затрещала по швам точно ледяная корка из сна, с хрустом, вдребезги. Гермиона обвила тонкими руками шею парня, запустила нежные пальчики в его волосы на затылке, сжала от ощущения холодных рук, подсунутых под её лопатки. Драко приподнял худую грудь навстречу к себе, стал зацеловывать шею, яркие ключицы грудину. Больше, целиком, — заполнить себя Грейнджер до краёв, под завязку, не оставить от неё ни кусочка, ни веснушки, ни даже мягкой волны волос. — Драко, — пролепетала она под ним. — Что? — не отрываясь от гладкой кожи на груди, выдохнул Малфой. Гермиона поймала его лицо и обратила к себе. Увидела тёмные в полумраке комнаты глаза-льдинки в нескольких сантиметрах от своего лица, горящие, неузнаваемые и громко сглотнула. Что же она делает? Драко прижался щекой к тому месту, где сердце Грейнджер билось как ненормальное, почти выпрыгивало. Нравилась ему Гермиона бешено. Нет — просто чудовищно. От макушки до кончиков пальцев на ногах. И Малфой смог вдохнуть полной грудью только когда перестал скрываться от этих мыслей. — Не заполняй свою голову ненужными мыслями раньше положенного. Завтра обо всём подумаешь. Грейнджер не отрывала взгляда от глаз-льдинок перед собой. Пальцы Драко на её лопатках напряглись, зашевелились, спустились. Девушка ахнула. Воздух вокруг них заполнился чем-то нежным, розовым и влажным, отделённым от холодных стен, зелёных штор и постели. Мягко, почти невесомо соприкасающиеся, раздетые, требовательные, грубые, заполненные друг другом по самое некуда, исчерпывающе, всеохватно — такими они были этой ночью.