Найти, спасти — уничтожить

Без двадцати минут пять Гермиона и Драко покинули подземелья и, не создавая лишнего шума, стали подниматься на восьмой этаж. Едва не столкнулись лицом к лицу с завхозом Филчем на одном из перебегающих лестничных маршей, переждали и продолжили путь к Выручай-комнате. Они молчали. Было по-детски испытывать неловкость рядом друг с другом после всего, что произошло между ними, поэтому оба списывали своё молчание на способ шуметь как можно меньше, чтобы остаться незамеченными, хотя в этом не было острой необходимости, ведь в пять часов утра, тем более в рождественские каникулы по замку навряд ли кто-то будет расхаживать. Ночью между Малфоем и гриффиндоркой не произошло того, чего они оба жаждали в объятиях друг друга. Отнюдь. Разрушить Грейнджер окончательно? Нет, Драко бы не смог, наверное, даже если бы она сама его об этом попросила. Все эти её незаконченные движения — поцелуи, объятия с явной скованностью и нерешительностью, спровоцированными лишними отвлекающими мыслями в этой маленькой, затуманенной кудрявой голове, заставляли Малфоя отступать всё дальше. Будто всё то, что чувствовала она, передавалось ему через какую-то вдруг установленную после их близкого физического контакта невидимую связь. Ещё Драко отчаянно убегал от чувства сожаления о том, что рассказал обо всем Поттеру и Уизли. Сам себе противоречил. Если кто-то из них не придержит свой поганый язык и проговорится об этом каким-нибудь гриффиндорцам, к примеру, девчонке Уизли, за которой ухлёстывал Поттер последний год, слухи распространятся по замку быстрее нового выпуска «Пророка», и беды Малфою и всей его семье не миновать. Он, верно, сошёл с ума? Пошёл на это ради того, чтобы и дальше питать себя надеждами, на то, что Воландеморта свергнут, сражаясь при этом на стороне Пожирателей? Или вовсе только ради того, чтобы сберечь Грейнджер? Ну точно — свихнулся к чёртовой матери. Широкий неосвещённый коридор, несколько стрельчатых арок под высоким потолком. Драко вообще предпочёл бы забыть эту дорогу. Он приблизился к каменной стене и задрал голову вверх. Да, то самое место. Малфой коснулся кончиками пальцев шершавой каменной поверхности. Та тут же изошла мелкой пылью, затрепетала, зашумела, выдавливая чёрные тяжёлые двери наружу. Грейнджер непроизвольно отступила. Драко обернулся к ней через плечо, толкнул дверь и пропустил её вперёд, а затем, широко оглядев коридор, закрыл за ними. Пока Гермиона внимательно осматривалась по сторонам в, казалось, бесконечно огромной комнате, обставленной горами всякого хлама, Малфой устремился в самую её глубь. Место между двух колонн под крестовым сводом, близ сгорбленной каменной фигуры химеры и старых часов высотой в человеческий рост — исчезательный шкаф. Драко рывком стянул с его острого носа плотное тяжёлое кроваво-красное покрывало. Облако пыли тут же поднялось в воздух. Парень прикрыл половину лица рукавом пиджака и попятился назад, преградив рукой путь Грейнджер. Она послушно встала на месте, но заинтересованно вытянула шею, взволнованно сжав лямку своей бисерной сумки у себя на плече. Шкаф она видела в первый раз. Выглядел он загадочно. «Интересно, сказано ли что-нибудь о нём в библиотеке Хогвартса?», — невзначай подумала Гермиона. Драко выудил из кармана пиджака маленькие круглые серебряные часы на цепочке. — Не знаю, когда смогу ещё раз спросить, — робко начала гриффиндорка. — У нас шесть минут, Грейнджер. — Что было в директорской башне? Ну, с книгой. Драко поднял глаза от часов в руке на неё, нахмурился. — Когда ты сказала о подозрительном сходстве между двумя книгами, мне сразу пришла на ум мысль о заговорённых чернилах. — Малфой бесстрастно смотрел перед собой на ручки-ключи исчезательного шкафа. — Но потом я задумался — а что, если дело не в чернилах, а в самой книге? Гермионе стало страшно любопытно и она пристально посмотрела на бледный профиль слизеринца. Он, наконец, обратился к ней лицом. Глаза-льдинки врезались в её большие блестящие карие. Грейнджер обомлела. — Слышала когда-нибудь о книгах близнецах? Всё, что есть и появляется в одной, непременно отобразится и на второй. Всё, что будет написано «здесь», появится «там», где бы это «там» ни было. Так же наоборот, если что-то исчезнет. — Малфой снова посмотрел себе под ноги и перекатился с носка на пятку. — Так я и связался с гриффиндорцами. Ты сказала, что вторая точно такая же находится у Поттера, поэтому я незамедлительно принялся за уточнения деталей связи между книгами и подбор метода, которым можно было связаться с ним и не обречь всё на провал. — Это... — Гермиона будто проглотила язык. Ответить ей было нечего от того, что в голове крутилась целая сотня вопросов, которые, очевидно, были совсем некстати. — Это потрясающе. Не успела она что-либо ещё из себя выдавить, как Драко приблизился к ней вплотную. — Две минуты. И мягко прижался губами к её губам, плотно подтянув к себе. Грейнджер медлила всего пару секунд, а потом нежно обхватила лицо Малфоя холодными ладошками, задела его острые уши запустила пальцы в платиновые волосы. Драко что-то тихо заскулил, отрываясь от розовых нежных губ Гермионы, прижимаясь к ней щекой, вдыхая в себя её запах, который в полной мере, почти физически, ощутил этой ночью в своей постели под мерное тиканье часов на прикроватной тумбе и еле уловимое собственное биение сердца, и жадно вцепился пальцами меж худых ребер на спине девушки, чтобы их сердца бились друг о друга сквозь одежду, сквозь слои плоти. Мысль о том, что всё это, возможно, происходит в последний раз, разрывала его изнутри. — Обещай. — он серьезно посмотрел в глаза гриффиндорке. — Обещай, что не будешь меня ненавидеть. Гермиона подсознательно понимала, что он имел ввиду. Запомнить его таким, не переписывать воспоминания, не забывать обо всём, что было, не вырывать его из своего сердца . — Война не даст мне право выбирать, Грейнджер. Ледяные серые глаза перед ней дрожали — вот-вот захрустят, рассыпятся. Грейнджер смотрела на него таким взглядом, который казался Драко красноречивее любых слов. Он схватил её тонкие нежные руки, прижал к губам мягкие ладошки. Болезненно зажмурился и отстранился, заглядывая в часы. — Сейчас. Слизеринец схватился за ручки-ключи шкафа и распахнул его двери. — Залазь. Грейнджер помедлила, потом послушно поставила одну ногу, вторую и залезла в тёмную полую внутренность деревянной треугольной коробки. Гермиона подняла глаза на сосредоточенного Малфоя. Он взял её за руку и крепко сжал. — Ничего не бойся. Гриффиндорка медленно кивнула, и Драко захлопнул двери. За ними послышался характерный звук. Слизеринец снова открыл шкаф — пусто.

***

Оказавшись в полной темноте внутри шкафа, Грейнджер попробовала прислониться к задней его стенке и провалилась куда-то, где от падения её удержала другая дверь, будто у шкафа была ещё одна с другой стороны. Девушка боязно прижала руку к светящейся полоске между двух деревяшек и аккуратно прислушалась. Прямо в эту секунду двери распахнулись, и она увидела перед собой друзей. Рон вдруг схватил её за плечо, удерживая на месте. — Что моя мама испекла, когда ты приехала в Нору раньше всех на рождественских каникулах в прошлом году? Гермиона впала в ступор. — Что… — Отвечай! — Ли-лимонные кексы. Уизли улыбнулся. — Не обманул Хорёк. — Гермиона. — Гарри облегчённо вздохнул и не сдержал улыбки. Он взял подругу за руку и, едва она вылезла из шкафа, как гриффиндорцы заключили её в короткие, но крепкие объятия. — Гарри, я… — Потом поговорим, — остановил её Поттер. — сейчас надо убраться отсюда. — Это точно, — тихо проговорил Рон и заозирался по сторонам. — У меня от этого места мурашки по коже, — он указал на скукожившиеся головы и черепа напротив окна, за которым прямо в это мгновение промелькнул длинный белый волос. Всего на секунду. Уизли открыл рот чтобы что-то сказать, но не успел он произнести ни слова, как окна в лавке затрещали, посыпались дождём внутрь на множество волшебных предметов, склянок со всякой дрянью, мебели и украшений. Гермиона обхватила голову руками и осела на пол, а вслед за ней и Гарри с Роном. Они крепко схватились за руки и аппарировали из лавки. — Чёртов Горбин, — возмущённо зарычал Рон. — «Конечно, Гарри Поттер, всё, что вам угодно, я помогу», — кривляясь, передразнил Уизли. — Что они ему, интересно, пообещали за твою поимку? Он вроде на дешёвки не ведётся. — Не знаю, — на взводе ответил Гарри, глубоко вздохнул и сбросил с плеч мешок. — Они знали, что мы будем там. Навряд ли Горбин успел с ними связаться за те несколько минут, что мы находились в лавке. Рон нахмурился, когда в голове его вспыхнул недавно увиденный длинный белый волос. Он пощекотат его в затылке, увильнул за ухо и исчез. — Малфой? — Рон присел на корточки, развязал мешок и вытащил палатку. — Нет, — замотал головой Поттер. — Это не Малфой. Кто-то, верно, следил за нами в переулке. Надо было идти по подземному ходу от Лавки Старьёвщика и «Мантии из рук в руки» в Косом переулке. — Возможно, меня контузило от взрыва на витрине, — Уизли помедлил. — Но теперь мне кажется, я увидел Люциуса Малфоя на окном лавки. Гриффиндорка вздрогнула, пока задумчиво сжимала лямку своей сумки на плече, и подняла глаза. — Рон, ты уверен? — удивился Гарри. — Я никого не видел. — Не знаю, — отмахнулся Уизли. — Забудь. Наверное, показалось. — Полумна, — задумчиво прошептала Грейнджер, вспомнив слова Малфоя. — Что? — Отец Полумны, — девушка судорожно вздохнула. — Это мог быть он. — Что? — Гарри поправил очки. — Гермиона, зачем Ксенофилиусу помогать Пожирателям поймать меня? Он всегда поддерживал нас. — Вот именно. Наверное, они забрали Полумну. Драко, — гриффиндорка запнулась. — он что-то говорил об этом. — Чёрт, — выругался Поттер. — Этот Снегг. Что же у них там творится? — Как бы там ни было, — подал голос Рон. — У него ничего не вышло. Мы уже далеко. Он обратился к Гермионе: — Кстати, где это мы? — Бэкмюрский лес, графство Ангус. Мы посещали его весной с родителями, когда ездили посмотреть на собор святого Павла в Данди. Мне тогда было тринадцать лет. — Стоматологи интересуются архитектурой? — беззлобно посмеялся Рон. Грейнджер смолчала. Она стряхнула осевшую на одежде стеклянную крошку, потрясла волосами в хвостике, осмотрелась по сторонам. Ребята едва не угодили в самую чащу. Ошибись Гермиона на несколько метров, пришлось бы не только стряхивать с одежды стекло, но ещё и вытаскивать из волос колючки и ветки с иголками. Было облачно, и с неба сыпались маленькие снежные кусочки. Гарри стал возводить палатку, помолчал несколько секунд и заговорил: — Думаю, не стоит нам пока наведываться к Ксенофилиусу. Если ты, Гермиона, права, там нас и поймают. Нужно найти какой-то другой способ выяснить, что это за символ. Плотное тканевое полотно поднялось в воздух, осело на металлические колья, растянулось. — Никому нельзя доверять, — тихо произнесла Грейнджер, скорее себе, чем Гарри. — Это точно. — тот невесело хохотнул. — Побудь внутри и возьми вещи. Мы с Роном займёмся барьером. — Я ничего не рассказывала Малфою о нашей миссии, — вдруг сорвалось с розовых истерзанных губ, ударилось меж лопаток Поттера. Тот серьёзно посмотрел на неё и после недолгой паузы ответил: — Знаю. И зашагал по полянке, покрытой тонким холодным слоем снега, к высокой фигуре Уизли, что осматривал территорию чуть поодаль. Гриффиндорка смотрела ему вслед всего несколько секунд, а потом подхватила с земли мешок и спряталась в палатке. От холода рук она почти не чувствовала, поэтому поставила мешок на край стола, порылась в своей сумке и вытащила из неё зимнюю вязаную серую кофту на молнии, в которую куталась в те дни в подземелье, когда не могла выйти из спальни и погреться у камина. Мешок с грохотом свалился с края стола. Гермиона вздрогнула. Внимание её привлекла вывалившаяся из него на пол книжечка сказок. Девушка подняла её с пола, бережно стряхнула с неё какие-то невидимые пылинки рукавом и бесцельно полистала. Вернее, она знала, что хотела найти: переписку Драко с Гарри или какие-нибудь короткие сообщения, но ничего такого не обнаружила. Грейнджер замерла, увидев его почерк на форзаце сборника. Никаких слов, даже букв — только цифры. Аккуратные и ровные. Гриффиндорка замерла, будто наивно ждала, что вот-вот рядом с ними появится ещё что-то, какое-то слово, послание, предназначенное именно для неё, которое сможет расшифровать только Гермиона. Но ничего не произошло. «Война не даст мне право выбирать, Грейнджер.» Насколько далеко Драко готов зайти? Неужели он предпочтёт открытую борьбу на стороне Пожирателей смерти? «Убить — это оказалось так страшно.» Сможет зайти настолько далеко, чтобы стать убийцей? Чтобы убить кого-то из однокурсников или профессоров? Как много от него станет требовать лорд Воландеморт, чтобы убедиться в его неоспоримой верности, и на что будет готов Драко? По спине Гермионы пробежал холодок. Она захлопнула книгу и дёрнулась, когда в палатке показалась рыжая голова Уизли. — Гермиона, можно с тобой поговорить? — Да, — слишком быстро ответила. Неловко. Сто́ит Грейнджер посмотреть на Рона, как в голове тут же вспыхивают воспоминания о их последней ссоре ночью в лесу накануне её ухода, и этих его едких «развлекалась с Малфоем», «была с ним», будто Уизли считал, что имеет право ревновать. В то же время в голову совершенно некстати лезли мысли о том, что Гермиона на самом деле целовалась с Драко ночью в его постели, кажущиеся ей просто каким-то странным сном, что ещё больше стесняло. — Насчёт того, что я наговорил про… Грейнджер показалось, что, если она услышит о Малфое ещё раз, её голову просто сплющит от давления со всех сторон, поэтому она всплеснула руками и спешно затараторила: — Слушай, Рон, забудь. Я не злюсь. Не хочу об этом говорить. Уизли встал на месте точно вкопанный и растянул: — Ну, ладно. Просто хочу, чтобы ты знала, что я считаю ужасным всё то, что наговорил в ту ночь. После того, как Малфой нам всё рассказал, я чуть с ума не сошёл. Голову сплющило резкой болью. Гермиона почувствовала как её замутило, но быстро пришла в себя. «Всё рассказал»? Она исподлобья посмотрела на Уизли и улыбнулась уголком рта. Рон заметил смену настроения и, слегка помедлив, раскинул руки в стороны. — Друзья? И Грейнджер была заключена в его теплые «медвежьи» объятия. В груди стало легко и спокойно. Совершенно не то. Не то, будоражащее, заставляющее дрожать и переворачиваться всё нутро с ног на голову ощущение сильных властных рук. От которого тело обомлённо содрогается, становится горячим и податливым. В палатку вошёл Гарри. — Ну что? — радостно заговорил Рон. — Теперь мы снова все вместе. — он отстранился и посмотрел на Гермиону, а потом на Поттера. — Теперь мы снова непобедимы.

***

— Драко, — по-змеиному прошипел Воландеморт, стоя посреди мёртвых окровавленных тел убитых змеёй в большом зале в поместье Малфоев. Слизеринец, секунду назад неподвижно стоя́щий у камина, склонив голову, вздрогнул плечами. — Драко, подойди ко мне. Сейчас. Сейчас он снова залезет в его голову, удушающе схватит, точно змея, впрыснет яд, обездвиживая, и станет ползать своим поганым языком в голове Малфоя, пытаясь заглянуть в его недавние воспоминания, увидеть самые сильные эмоции и определить, что заставило Драко их испытывать. Он должен быть уверен, что тот не посмел предать его. Из-за напряжения во всем теле парень с трудом сдвинулся с места, и, словно оловянный солдатик, зашагал вдоль зала к вытянутой ему навстречу бледной худой руке. Пока шёл, он строил невидимую стену в голове, ограждал ею спасение Грейнджер, синие ледяные губы, мокрые волосы, впалые щёки; оболочку в виде Полумны Лавгуд, заколки-железки, серое пальтишко, блестящие карие, мягкую волну волос, нежные розовые уста, ласковые руки, худое тело в его руках, обмякшее и податливое; книги, библиотеку, директорскую башню, гриффиндорцев, Визжащую хижину; Выручай-комнату, шкаф. Малфой поднимает глаза навстречу красным, с тёмными вертикальными прорезями глазам Воландеморта, и оказывается пригвождён ногами к полу. Он роется в его голове, ворошит мысли, прочёсывает веточки-воспоминания в одну сторону: о пытках Гермионы Беллатрисой, криках, сотрясающих стены и окна, напуганных глазах матери; назад: о домашней библиотеке поместья, ярком букете из клематиса и роз из сада в начале июля в родительской спальне; снова вперёд: позднем праздновании рождества с однокурсниками в «Трёх мётлах», встрече с егерями. Тревожное ощущение присутствия в своей голове кого-то лишнего в один миг прекратилось. Драко смог оторвать ноги от пола и пошатнулся назад. — Та девчонка, — вдруг начал Тёмный лорд. — Грязнокровая Грейнджер. Интересно. Я что-то почувствовал. Малфой будто проглотил язык, а в горле встал большой ком. — Как прелестно, — съязвил Воландеморт и поморщился, взглянув на Люциуса с Нарциссой, стоя́щих у камина в противоположной стороне зала. — И так гадко. Ровно так же гадко как и её кровь. Тёмный лорд развернулся, отдёрнув подол своей мантии. Драко сжал челюсти. — К огромному счастью, грязнокровка мертва.