Найти, спасти — уничтожить

— Ты предал нас, Драко, — ледяной тон отца насквозь пронзил грудь парня. Дыхание спёрло. — Нет, отец, — задрожал Малфой. — Я лишь хотел… — Ты захотел лишить нас всего, чего мы добивались последние годы. Поверить не могу. Сильный удар в спину заставил Драко пошатнуться. Беллатриса Лестрейндж вонзала свой кинжал меж его лопаток снова и снова. — Ты мой племянник, Драко. Я обязана хорошенько наказать тебя. Сквозь пелену перед глазами он различил знакомый силуэт в черном балахоне — Воландеморт, а следом за ним беззвучно скользила огромная змея. Малфоя пригвоздило к полу, тело онемело — с места не двинуться. Голос, шипящий, словно змеиный, зазвучал откуда-то сверху, и Драко поднял глаза, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. — Нагайна, мы ведь не потерпим ещё одного промаха со стороны семьи Малфоев? Я и так был слишком снисходителен к ним и чем в итоге поплатился за свою доброту? — Прошу вас, мой лорд, — заскулил Люциус Малфой, падая на колени. — Ещё один… Яркая зелёная вспышка. Стало тихо. Едва тело отца коснулось пола, Драко взвыл что было мо́чи, но звука не было. Густая, плотная тишина окутала его с ног до головы, а краски смешались в одну большую серую массу, липкую и зыбучую. Малфой увяз в ней ногами, а потом приземлился на пол своей комнаты. — Мама? Женщина безутешно лила слёзы над кроватью сына. Она вскинулась и посмотрела на него, но вместо водянисто-голубых глаз своей матери Драко увидел блестящие карие Грейнджер. Розовые нежные губы её печально скривились. — Мне страшно, Драко. Парень вытянул руку, но, едва он схватил её за тонкие пальцы, она ускользнула от него. Вода утягивала тело гриффиндорки на дно озера. Девушка закричала, и лишь пузыри воздуха, сорвавшись с её рта, поднялись на поверхность. Малфой разбивал в кровь руки в попытке разломать вдруг образовавшуюся толстую ледяную корку. — Грейнджер! Слизеринец распахнул глаза, лежа на краю своей кровати в одной из спален подземелий. Первое, что он увидел перед собой, было наполовину занавешеной плотной шторой, из-за которой скромно выглядывал бледный зеленоватый свет. Его можно было и вовсе не заметить, если бы он не отбрасывал слабые тени на одеяле. Драко почувствовал, как его пробил озноб. Сердце как сумасшедшее билось об рёбра, руки с ногами были ледяными, словно при лихорадке, а одна половина лица болела, как после удара в лесу, будто от какой-то фантомной боли (от ссадин на лице не осталось даже шрамов). Парень резко обернулся и обнаружил свернувшуюся в комок и мирно посапывающую на другом краю кровати Грейнджер. Штора с её стороны была плотно занавешена. Вчера, когда гриффиндорка вдоволь наревелась, они почти не разговаривали и из подземелий не выходили, потому что это было относительно самым безопасным местом, ведь Пожиратели не могли пройти сквозь систему безопасности и попасть в гостиную факультета. Гермиону очень быстро склонило в сон, и уже около десяти вечера она спала. После такого неожиданного эмоционального сближения с ней у Драко даже в мыслях не было выказывать недовольство, он улёгся на свою половину и быстро провалился в сон. На небольших часах у кровати значилась половина шестого утра. В спальни ночевать так никто и не явился. Со Слизерина в замке осталась парочка девчонок. Было вообще удивительно, что кто-то осмелился провести здесь каникулы. Все родители знают о нынешней ситуации в Хогвартсе, и в здравом уме никто бы не оставил здесь своих детей в неучебное время. Драко прикрыл глаза и дождался, пока сердце не успокоится. Всего лишь сон, а такие реальные эмоции. Он попытался ещё раз уснуть хотя бы на пару часов, но его с головой поглотили мысли о своём недавнем обещании. Малфой понимал, что место рядом с ним для Гермионы было самым небезопасным. Если бы он только мог связаться с Поттером, отправить ему сову, образумить его, чтобы тот всё понял и защитил Грейнджер — в общем, сделал то, на что Драко в данный момент был абсолютно не способен и прекрасно осознавал это. Стоит Воландеморту узнать о том, что гриффиндорка жива, он даже не задумается перед тем, как убить её и всех, кого посчитает причастным к её спасению, а от мысли о том, что он может убить ещё и семью Малфоев, Драко вообще становилось до тошноты плохо. В конце концов он сам будет во всём виноват и окажется своими же руками загнанным в ловушку. Впрочем, как и в прошлом году. Нельзя этого допустить. Драко не был глуп, но с недавних пор был готов признать, что безошибочно действовать в спешке он не умеет. Грейнджер вдруг зашевелилась. Она села на кровати, замерла на несколько секунд, а потом поднялась на ноги и стала возиться, судя по всему, переодеваясь или копаясь в сумке в поисках одежды. Тихо ступая, она куда-то зашагала, — Малфой упрямо лежал на одном и том же боку, пялясь на циферблат часов на прикроватной тумбе, и поэтому не видел, куда именно. Он не понимал, в какой момент ему можно будет перевернуться. Шаги гриффиндорки совсем скоро утонули в стенах душевой. Зашипела вода. Драко сел на кровати и плотно прижал ладони к лицу. Голова болела от бесконечного потока мыслей, будто выполняющих кругообразные движения вокруг мозга за стенками черепа. Хотелось хорошо потрясти головой, чтобы вытряхнуть их через уши. Небрежно застелив кровать, Малфой медленно поднялся на ноги, размял затёкшую спину, оделся и выскользнул из спальни в гостиную, чтобы в одиночестве погреться около камина и ещё немного поразмышлять. В горле сохло. Было бы неплохо ещё и сходить в большой зал и попросить у эльфов воды или даже пораньше позавтракать. Студенты должны будут спуститься не раньше восьми. Грейнджер наверняка голодна. Удастся ли ей подняться в зал? Что, если Снегг что-нибудь заметит? В замке остались очень немногие, поэтому потеряться в шуме толпы не представится возможным. Вдруг какая-то слабая рябь, проплывающая по воздуху мимо шкафа в гостиной, притянула к себе глаз Малфоя. Если бы не был так сосредоточен, он бы и не заметил её. — Грейнджер. Рябь прекратила движение, и через несколько секунд на её месте возникла Гермиона. Она досадливо поджала губы и опустила палочку. — Я не могу находиться здесь вечно. — И куда ты тогда собралась? Девушка замялась. — Я хочу найти Гарри и Рона, хотя бы их примерное место нахождения, чтобы… — Ты хочешь вернуться к ним? — Драко вспыхнул. — После того, что вчера говорила мне? — Я хочу помочь им. — От этого они не начнут больше тебе доверять. — Малфой цедил слова сквозь зубы. — Или ты решила им всё рассказать? Попробуй. Но даже если так, это ничего не изменит. Ты только привлечёшь к себе лишнее внимание. Гермиона задохнулась. — А сейчас я не «привлекаю к себе лишнее внимание», находясь здесь? Или как это по-твоему выглядит? Я просто прячусь от Пожирателей, потому что ты поддался порыву достать меня со дна Чёрного озера, куда меня отправили по приказу твоего папочки? На словах об отце Драко невольно дёрнулся и сжал кулаки. — Дожидаюсь момента, когда Волан… — Грейнджер запнулась. — Тёмный лорд поработит весь магический мир? Когда станет понятно, что я всё ещё жива, и он сам придёт меня убить? Это бессмысленно. — Девушка громко вздохнула. — Либо я помогу Гарри победить его даже ценой своей жизни, либо буду убита без пользы. — Ты совсем с катушек съехала? — зарычал Драко, и Гермиона вздрогнула. — Ты бездумно бросаешься в самое пекло. Или для тебя не ясно что идёт война? Либо ты находишься под надёжной защитой Поттера и борешься издалека, либо остаёшься здесь, пока не придумаешь что-нибудь более убедительное, чем «найти примерное место нахождения» Поттера. Иначе от твоей смерти действительно не будет никакого толка. Грейнджер раскрыла рот от изумления. — Что значит «под надёжной»? — она сделала большой шаг в сторону Драко, сидящего на краю чёрного дивана у камина. — Хочешь сказать, что здесь мне находиться безопаснее? — Хочу сказать, что не спешил бы доверять Поттеру после того, как он стал быть уверенным в том, что ты шпионка Тёмного Лорда. — Ты думаешь, что Гарри способен причинить мне вред? — Гермиона прыснула. — Я уверяю тебя… — Тогда объясни мне, что было вчера вечером? Откуда эти искренние отчаяние и слёзы? Почему говорила, что не знаешь, как действовать дальше? Грейнджер замерла и громко сглотнула образовавшийся ком в горле. — Вчера я думал, что понимаю, что ты чувствуешь, а сегодня не могу даже предположить, о чём ты только думаешь, делая такие глупые необдуманные шаги. Драко рывком поднялся со своего места и подошёл вплотную к Гермионе, будто надеясь, что она, почувствовав его настолько близко, вспомнит, в каком отчаянии была вчера и опомнится от своего внезапного приступа героизма. — Два дня. Дай мне два дня, — вполголоса проговорил Малфой в печальные карие глаза напротив. Агрессивный настрой резко сменился слабой надеждой. Девушка не выдержала его пристальный взгляд и опустила глаза на свои ботинки и туфли Драко в нескольких сантиметрах от них. — Если бы у тебя был выбор: пойти сражаться против Ордена на стороне Тёмного Лорда вместе с родителями и умереть там или остаться дома и надеяться, что отец с матерью вернутся, что бы ты выбрал? Слизеринец сжал челюсти и напрягся. — Это запрещённый приём, Грейнджер. С тех пор, как Гермиона покинула маму и папу в Лондоне, она начала понимать, какое огромное значение для Драко имеют родители. Тут она протянула руку к его лицу, убрала прядь платиновых волос со лба, пригладила тонкую белёсую бровь над в один миг потемневшими растерянными глазами, прижала ладонь к бледной щеке. Малфой едва не ластился к руке Грейнджер. Замер на месте, точно каменная статуя. — Всё прошло. — Что? — опомнился парень. — Твои раны. Ничего не осталось. Драко думал лишь о тонких нежных пальцах, что трогали его лицо в тех местах, где ещё чуть больше двух часов назад после кошмарного сна он ощущал сильную мнимую, призрачную боль. Он уже почти и не помнил о той встрече с егерями в лесу, и весь выпитый вчера с сокурсниками алкоголь в «Трёх метлах» не давал о себе знать ни головокружением ни тошнотой. Осталось только это трезвое, чёткое, яркое ощущение сотрясающего разум прикосновения по-девичьи мягких, ласковых рук Грейнджер, льнущих к его волосам, бровям и щекам. Это был, казалось, самый верх, предел его прочности. Драко представил, как перехватывает их в свои большие, бледные и грубые, прижимает к губам, оставляет на каждой по одному влажному следу. На деле же он спрятал эти фантазии за холодом ресниц и требовательно обхватил тонкое запястье прохладными, бледными пальцами. — Грейнджер. Девушка обомлела, услышав то, как он это произнёс. — Да? — В своём сегодняшнем кошмаре я упустил тебя из рук. — Драко запнулся так, будто засомневался в том, что хочет продолжить говорить. — Но в жизни допустить эту ошибку я не намерен. Гермиона долго смотрела в серые глаза на уровне чуть выше собственного роста, высматривала подвох в тёмных пятнышках на радужке, какую-то лживую тень на них из-под печально-хмурых светлых бровей, на движении руки, плотно сжимающей её запястье. — Два дня. — Да, — выдохнул Малфой и ещё сильнее сжал руку гриффиндорки, но послушно ослабил хватку, когда она стала забирать её. Грейнджер опустила глаза, развернулась и зашагала к выходу из гостиной, а на вопросительный взгляд слизеринца она ответила: — Уже почти восемь часов. Я поднимусь в большой зал. Драко, помедлив, кивнул, и она исчезла. Её чары разочарования были хороши. Должно быть, в те разы она была не достаточно сосредоточена.

***

Гермиона выплыла из-за стены в коридор подземелий почти совершенно невидимой, но, стоило ей вспомнить всё происходящее пару минут назад, как изошла рябью от резко ослабшей концентрации. Она прижалась спиной к холодной каменной стене в тупике. На запястье, которого касался Драко, всё ещё ощущалось его дыхание, будто там за стеной он до сих пор удерживал их на своём лице. Какое-то безумие. Она и Малфой. Даже без всяких двусмысленных прикосновений это уже звучало как что-то сумасшедшее. Из стены, вернее, гостиной, тихо переговариваясь, вышли двое студенток третьекурсниц со Слизерина. Гермиона замерла. Будучи незамеченной, она стремительно покинула тупик и зашагала к винтовой лестнице. Полностью убедившись в том, что на ней нет никого, кто бы мог в этот момент спускаться, девушка быстро, но аккуратно, не останавливаясь, взбежала наверх. Она отошла с прохода и прижалась к стене восстанавливая дыхание. В замке и правда было просто страшно мало учеников. На пути к большому залу Гермиона встретила одного гриффиндорца и парочку когтевранцев, не считая тех девочек, что вышли со Слизерина следом за ней. Грейнджер не без опаски приблизилась к большим приоткрытым дверям, а потом быстро юркнула внутрь через небольшую щель, когда краем глаза заметила приближающихся в её сторону фигур двух знакомых тёмных магов. Пожиратели смерти: брат и сестра Кэрроу. Минерва Макгонагалл прямо сидела на своем месте за длинным учительским столом чуть левее от середины, а Слизнорт через стул от неё уныло ковырял вилкой глазунью с овощами в своей тарелке. Снегга не было видно. Гермиона не стала медлить, в такой неподходящий момент проникаясь жалостью к преподавателям, оглянулась по сторонам и в спешке схватила с пустого гриффиндорского стола несколько фруктов, уложила в бумажный пакет три тоста и две булки с повидлом, закрыла сумку и поспешила удалиться из зала, пока ученики не начали прибывать в случае, если их было больше, чем Гермиона предполагала. Без Драко войти в гостиную Слизерин было невозможно, поэтому она отправилась на седьмой этаж, место близ кабинета Горация Слизнорта, спряталась за колонной одной из стрельчатых арок ближе к окну, опустилась на холодный камень и достала яблоко, а за ним — увесистый том «Тайн наитемнейшего искусства» Оула Буллока, облачённый в твёрдую обложку из потёртой чёрной кожи. Поначалу эта книга отталкивала Гермиону, но, прочесав в ней главы о создании и уничтожении крестражей по несколько раз, привыкла постоянно иметь с ней дело. И вот она снова взяла книгу, когда-то хранящуюся в запретной секции, в руки и стала бесцельно просматривать тексты о тёмной магии в надежде зацепиться за что-нибудь важное. На самом деле на все вопросы Гарри, Рона и Гермионы о крестражах она уже давно ответила, а на те, где их искать и вовсе не могла, но девушка не оставляла надежды что-то найти. Упрямство было её скоре отрицательным качеством, чем положительным. Руки чесались взяться за библиотечные книги Хогвартса, найти какие-то важные упоминания из прошлого, что, к сожалению, делать было очень опасно. Шаги, направляющиеся в сторону Грейнджер, заставили её напрячься. Она наложила на себя чары, а потом увидела Драко, удаляющегося за поворотом, — в той стороне находилась Директорская башня. Гермиона немного подождала, вскочила со своего места и тихо последовала за Малфоем. Девушка была права. Она шла за ним до самого конца коридора с горгульей, перекрывающей ход на винтовую лестницу, ведущую наверх к кабинету директора. Горгулья требовала назвать пароль. Так всегда было при Дамблдоре. Верно, и сейчас потребует. Но Драко подошёл к ней вплотную и оголил тёмную метку на предплечье. Гермиона ахнула. Каменная фигура вдруг склонила голову и подняла тяжёлые крылья, пропуская парня к лестнице. Гриффиндорка рванула вслед за ним под крыло горгульи, едва не оказавшись прищемлённой под его тяжестью. Стараясь быть чуть поодаль от Драко, девушка стала взбираться вверх по спирали. Казалось, лестница была просто бесконечной, но Малфой ни секунды не медлил. Портреты на стенах кабинета были обиженно повернуты к стене, и лишь портрет Дамблдора лицевой стороной наружу висел над учительским столом. Альбус с картины внимательно проследил за Малфоем, не обратившим на него никакого внимания, а потом посмотрел на невидимую Гермиону и кивнул. Девушка вздрогнула и перестала дышать. Он видит её? Быть не может. Гриффиндорка посмотрела на себя — она всё так же сливалась с окружением. — Если это ты, Грейнджер, советую прямо сейчас появиться. У неё перехватило дыхание. — Как ты понял? — Возможно, я не вижу, но я слышу тебя, — спокойным ровным тоном произнёс Драко, рассматривая интересующий его высокий стенной шкаф с книгами. — И, к тому же, качество твоих чар зависит от концентрации. Когда ты её теряешь, выглядишь как помехи в воздухе. Малфой повернулся к девушке только головой, не разворачивая туловище, и ухмыльнулся. — Ещё старик. Он тебя выдал. — Прошу прощения, мисс Грейнджер, — тут же подал голос Дамблдор с картины над столом. Гермиона дёрнулась. — Но с моей стороны было бы невежливо проигнорировать ваше появление. Я рад снова вас видеть. В носу Грейнджер защипало, глаза заблестели от поступивших слёз, и она тут же сморгнула их. — Не беспокойтесь, профессор. Я тоже очень рада. Портрет смолчал, но морщинистое лицо Альбуса слегка растянулось в улыбке. — Профессор. — Гермиона взволнованно сжала край свитера. — Скажите: знак, нарисованный чернилами в той книге, он ведь как-то относится к «Сказке о трёх братьях»? Старик загадочно улыбнулся, пригладил бороду и еле заметно кивнул. Девушке даже подумалось, что ей показалось. — И давно ты следишь за мной? — не глядя на неё, спросил Драко. Он пробега́л глазами по первым страницам книги, что вытащил с полки напротив. — От кабинета Слизнорта, — честно призналась гриффиндорка и приблизилась к нему, заинтересованно всматриваясь в разноцветные корешки. Огромное множество книг о Защите от тёмных искусств, магических научных исследованиях, величайших событиях и культуре Волшебной Британии девятнадцатого и двадцатого веков, истории магии, алхимии и древних искусствах. Батильда Бэгшот, Миранда Гуссокл, Квентин Тримбл, даже Арго Пиритс. Гермиона заворожённо прошлась взглядом по плотным рядам, упирающимся прямо в каменный стрельчатый потолок. — Не теряй голову, — не без тени шутки предупредил Драко. Девушка сердито посмотрела на него, но ничего не сказала. Она задумчиво провела рукой вдоль ряда на уровне своих плеч, и в глаза ей бросилась знакомая голубовато-серенькая маленькая книжонка. Сомневаясь в своих догадках, Грейнджер подцепила её, потянула на себя и удивлённо ахнула — «Сказки Барда Бидля». Она неспеша пролистнула несколько страниц, чтобы убедиться в том, что держит в руках абсолютную копию той книги, которую ей передал Руфус Скримджер из Министерства почти полгода назад — даже неизвестный знак на титульном листе «Сказки о трёх братьях» находился на том же месте. Эту же книгу она оставила Гарри и Рону, когда уходила. Гермиона исподтишка посмотрела на портрет бывшего директора. Она была не на шутку озадачена. — Что у тебя? — Драко приблизился и заглянул за плечо Грейнджер на обложку раскрытого у неё в руках сборника сказок. — Бард Бидль? Гриффиндорка помедлила, прежде чем заговорила начистоту. — Полгода назад Руфус Скримджер передал мне эту книгу, завещанную Альбусом Дамблдором. — Ну и? — не понял Малфой и пожал плечами. — Почему тебя это так удивляет? Полагаю, существует много копий этой книги, и ничего необычного в этом нет. Это как тиражирование учебников. Гермиона повернула к нему голову. — Это абсолютная её копия, Драко. Вплоть до заметок. Парень нахмурился. Между его светлых бровей пролегла глубокая складка. Он закивал каким-то своим мыслям. — Согласен, это странно. Драко вдруг осенило. — Постой. — от внезапного порыва дыхание его перехватило. — Заметки? Чернилами? — Ну да. — Гермиона опешила. — А что? — Хочешь сказать, что вторая точно такая же книга сейчас находится с Поттером? — Да, но я не уверена... — Дай-ка её мне. — Малфой нетерпеливо протянул руку. — Полностью идентичны? Он стал листать тонкие пожелтевшие страницы сказок, бегло осматривая, пока Гермиона в недоумении переводила взгляд с книги на Драко и обратно. Она раскрыла рот, чтобы что-то спросить, но парень предупредил это заранее: — Пока никаких вопросов, Грейнджер. Мы уходим.