Найти, спасти — уничтожить

— Здесь так шумно. Нарцисса взглянула на себя в маленькое груглое зеркальце и аккуратно поправила собранные на затылке волосы. Драко пожал плечами. — Неудивительно. Это финал чемпионата мира. Десятки тысяч волшебников пришли посмотреть на игру. «Даже семейка Уизли с Поттером в сборе.» Малфой искоса посмотрел наверх на разрисованных рыжих близнецов, стоящих чуть правее, и фыркнул. Он изо всех сил удерживал себя от того, чтобы не пялиться на собравшихся наверху, потому что до сих пор всё, что происходило там, было интереснее пустого поля. Все игроки устраивали демонстрацию в воздухе. Мать была права. Шум стоял невыносимый, особенно сейчас. Гигантский стадион гудел и переливался, а издалека походил на огромный светящийся шар. — Пройдём к своим местам, — стал подгонять жену и сына Люциус. — Скоро начнётся матч. В этот момент стадион взревел ещё громче, потому что на поле вышли болгарские Вейлы. Драко сам не смотрел — услышал из разговора отца и матери, перекрикивающих толпу. Он сунул руки в карманы и посмотрел себе под ноги на дощатый пол. — Драко, ты смотришь? — Нарцисса, не глядя, потрепала сына по руке. — Да, — ответил он, а сам продолжил смотреть на узкие щели между досками под ногами, в которых виднелись головы стоящих внизу людей. — Драко. — отец потянулся к нему через плечо жены, и требовательно похлопал по спине. Руку он там и оставил, ласково приобнимая женщину. Та прильнула к нему поплотнее. Малфой закатил глаза и развернулся к ним. Вейлы распустили свои сизоватые чешуйчатые крылья, отливающие серебряным блеском под светом ламп и прожекторов. В сочетании с лоснящейся тканью их голубовато-серебристых шёлковых платьев выглядело это потрясающе. Крылатые женщины-птицы закручивались в вихре, стремящемся до самых верхних трибун и снова оседали на зелёное поле. Их гибкие стройные тела плавно переплывали в воздухе, меняясь местами. Драко отвлёкся от танца, засунул руки в карманы, поднял глаза на ярус выше. Прямо над Малфоями, когда они заняли своё место в министерской ложе, стояли Уизли, но теперь они все были заняты происходящим на поле. Слизеринец смотрел на Грейнджер, которая присела на корточки, чтобы завязать шнурки. Она вдруг исподлобья взглянула на Драко. Тот был застан врасплох, но теперь делать вид, будто он не пялился на Гермиону и, как ни в чем не бывало, отворачиваться к полю было уже поздно. Тогда Малфой подмигнул девушке. У той от удивления приоткрылся рот, и она взволнованно захлопала ресницами, а потом рывком встала и развернулась обратно к друзьям. Драко хохотнул, отвёл взгляд и опустил голову, скрывая дурацкую улыбку, которую был не в силах сдержать. Он радовался, что родители были заняты представлением талисманов команд и не видели, что именно его развеселило. Парень снова обратился к полю, но теперь на нём, вместо крылатых Вейл, кружили дементоры. Улыбка в момент исчезла с его лица. Чёрная туча тварей поднималась всё выше и выше, однако, кажется, никого, кроме Драко их присутствие не волновало. Слизеринец попятился назад, а потом его нога куда-то провалилась, и он полетел вниз с трибуны... Чувство свободного падения заставило Малфоя дёрнуться, и, очнувшись, он вскочил на своей кровати. Книжный шкаф, кресло, тонкий балдахин спущен со стороны двери. В комнате темно и прохладно — в щель между окном и рамой просачивалась тоненькая струйка холодного влажного воздуха, от которого полупрозрачная штора, точно привидение, слегка колыхалась. Драко встал и хлопнул окном. Это был первый за последнее время спокойный сон. По его содержанию так сказать нельзя было, но, по сравнению с тем, что было несколько ночей назад, он был даже приятным. Драко редко снились давно забытые воспоминания. И тут, будто протестуя, метка на руке загорелась. Благодаря ей Малфой за очень короткий срок научился быстро контролировать свои эмоции и приводить в порядок мысли. Это было чем-то похоже на окклюменцию. Когда боль становилась несперпимой, он моментально выуживал из своих воспоминаний что-то отвлечённое. Но метка усиливала испытываемые чувства, обостряла их, накаляла докрасна, и это в разы усложняло задачу. — Нарцисса, не тревожь его, — послышалось за дверью. Кто-то коснулся ручки, но тут же отпустил её. — Он болен, Люциус, — заскулила мать. — Я чувствую, что с ним что-то не так. Женщина тихо заплакала. Её всхлипы утонули в широкой груди мужа, когда он прижал её к себе за плечи. — Тише. Драко в последнее время чутко спит. Люциус был не слеп. Он гордился этими изменениями. Гордился таким отчаянным стремлением сына стать лучшим солдатом Воландеморта, помочь семье. Но все его действия выглядели так, будто в корне ему не принадлежали, а поведение стало невероятно ожесточённым, грубым и пугающим. Первый раз за долгое время Люциус увидел былой страх на лице сына вчера вечером после нападения дементоров в министерстве. Он узнал об этом от Амбридж, которую встретил на втором уровне, и о чём рассказывать жене теперь ни в коем случае не собирался. Но уже по прибытии в поместье Драко был непроницаем. Всё же, будь у Люциуса выбор: потерять сына в лице завзятого Пожирателя смерти или, так и не вернув их семье былое величие, увидеть прежнего Драко, не способного убить даже маленькое животное — он бы с определённым колебанием выбрал второе. Родители понимали, что это как-то связано с его ранением, но, что именно происходит, Драко не рассказывал, при том признаки того что он страдает, были очевидны. Он всё время прячет предплечье в рукаве, перепирается и грубит, чего обычно не позволял себе делать с такой нередкостью, отчасти потому что ему никто никогда не давал для этого повод. Плач матери стих, и шаги стали медленно удаляться. Малфой только сейчас понял, что всё это время, замерев, вслушивался в происходящее за своей дверью. Он тяжело упал обратно на кровать, когда дверь в родительскую спальню хлопнула. Утром его ждёт поход на встречу с министром. Кто спас его от дементоров в отделе тайн? Кто-то из министерских? Как только Драко пришёл в себя, этот вопрос не давал ему покоя. Для него было очевидно, что почти все ключевые роли в министерстве были отданы сторонникам Воландеморта, большинство которых не имели Патронуса, но все оставшиеся не особенно проникались к ним добротой. Солдат в одежде Пожирателя смерти вызывал уважение скорее из страха и наслышанности о его деяниях и способностях, чем из каких-то положительных чувств. Всё же, хоть об этом и не говорили, значительная часть волшебников была против режима Тёмного лорда, но была слишком напугана, чтобы открыто идти против него. И ещё одна проблема — Снегг. Драко передёрнуло. Что, если он рассказал Воландеморту обо всём, что знает? И как много ему известно? Малфой не сомневался, что намного больше, чем он думает. Профессор всегда был необычайно скрытным и изворотливым — прирождённый слизеринец. ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК «Двенадцатого марта маглорождённый волшебник, подделавший свою родословную, Дирк Крессвелл, в ходе суда по делам магловских выродков признанный опасным преступником, и приговорённый заключению в тюрьму Азкабан, напал на судью и, не без посторонней помощи, сбежал из министерства и скрылся. Отдел Магического правопорядка уже занят поисками. Дело остаётся открытым. Урегулирует ли глава магического правопорядка неправомерное использование магии и защитит наших детей от «случайных» убийств? Мирон Вогтейл, чистокровный волшебник и солист небезызвестной музыкальной группы «Ведуньи» заявил об убийстве Доротеи Вогтейл — своей четырёхлетней дочери. Трагедия произошла в западном Йоркшире в городе Брадфорд около шести часов вечера, двенадцатого марта в квартире оказавшего сопротивление Комиссии по делам магловских выродков Донагана Тремлетта — бас-гитариста музыкальной группы «Ведуньи». Волшебник был признан опасным для магического общества и убит тем же днём чуть ранее. Обвинённые Мироном в убийстве Доротеи Пожиратели смерти всё ещё не привлечены к ответственности. «Несчастный случай», — пожимая плечами, отвечает новый глава магического правопорядка, вставший на место Корбана Яксли, Долорес Амбридж...» Драко стало паршивей некуда. Это определённо была она — та девчонка, что убил Руквуд. Значит, она не была одной из Тремлеттов. Нарцисса взяла в руки газету, брошенную сыном на стол, и, пройдясь глазами по первому заголовку, прижала руку ко рту. — Не бери в голову, Драко, — произнёс Люциус, насаживая на вилку кусочек тоста и обмакивая его в жёлток на тарелке, заметив то, как побледнел сын. Он уже успел просмотреть выпуск первее всех. — Всё очень быстро уляжется и забудется. Они втроём уселись вместе завтракать впервые за месяц. Отец не без труда заставил Драко поесть с ними в отдельной маленькой столовой, прежде чем тот отправится в министерство с отчётом для Тикнесса и Амбридж. Да что уж поесть вместе с ними. Хотя бы просто поесть его заставить было куда сложнее. Малфоя мутило от запахов еды, а уж тем более после прочитанного, и он очень быстро съел, вернее, проглотил всё то, что ему было положено в тарелку, чтобы и без того смертельно расстроенная мать не умерла от горя прямо за столом. Драко невесело усмехнулся. Он так и не смог заснуть. Жжение и сухость в глазах были такими сильными, будто из его глаз вот-вот посыпется песок. — Это же не ты её убил. Драко нервно хлопнул рукой по столу, родители вздрогнули. Терпение закончилось, и, чтобы не развивать конфликт, он залпом проглотил чашку чая и встал из-за стола так резко, что столовые приборы на нём зазвенели. — Спасибо, — выдавил парень сквозь зубы. — Вынужден откланяться. Дела не ждут. Клюнул мать в висок, забрал из её рук газету и поспешил оставить родителей в столовой прежде, чем кто-то из них успеет его остановить. Драко пропустил уже больше двух месяцев учёбы. Образование в этой семье стояло как минимум на втором месте после чистоты крови. Снегг заверял, что ему разрешат доучиться и сдать экзамены в то время, когда это будет необходимо. Сейчас на фоне всего происходящего Малфою учёба казалась таким пустяковым и незначительным делом. Кругом творится чёрт-те что, а кто-то умудряется всерьёз думать в это время о такой вещи, как херова учёба. В голове просто с трудом укладывается. Даже тех, кто сейчас находится за стенами Хогвартса и далёк от откровенного зверства, что творится снаружи, непременно касаются новые установленные порядки. Все без исключений чувствуют на своих шкурах, что происходит что-то плохое, когда их одноклассников маглорождённых отстраняют от учёбы и судят как преступников; когда в городах Англии творятся беспорядки, паника и убийства. «Наступили темные времена. Наш мир еще не сталкивался с угрозой больше, чем та, что нависла над нами сейчас.» Драко задумчиво встал у высокого окна в большом зале, оперевшись на спинку стула, и потёр уставшие глаза большим и указательным пальцами. Белое, как лист бумаги, лицо Вогтейла смотрело на него с первой страницы «Ежедневного пророка», брошенного на стол. Драко рывком развернулся к камину и швырнул в него летучий порох. — Министерство магии.

***

Присутствие Дирка Крессвелла, свободно владеющего гоббледуком, оказалось очень полезным в посещении банка Гринготтс для того, чтобы добраться до сейфа Беллатрисы Лестрейндж. Волшебник был готов помогать им в знак благодарности за то, что ребята поспособствовали его побегу от суда министерства, что приговорило его к пожизненному заключению в Азкабан. Гермиона, разумеется, могла рано или поздно придумать что-то другое, но, к сожалению, до понимания гоблинского языка на указателях в банке ей было очень далеко. — У меня больше не осталось сомнений в том, что ещё один Крестраж находится в школе. Более того — ни у кого из ребят не осталось. Грейнджер плотно прижимала к себе сумку, в которой где-то лежала чаша, радуясь, что они наконец продвинулись в своём деле. — Мне хватило проникновения в банк Гринготтс и нашего разрушительного побега из него. — Рон расстёгивал куртку и сощурился под ярким полуденным солнцем. — Сейчас только середина марта, а солнце палит как ненормальное. — Застегнись, — строго приказала Гермиона. — Ветер ледяной. Не хватало нам ещё твоей простуды. — Скоро солнце скроется, и начнётся дождь со снегом. — подхватил Гарри. — Я слушал прогноз. Уизли закатил глаза но послушно застегнулся. — Давайте где-нибудь остановимся и уничтожим уже эту чашу. — Мы не можем, — в один голос произнесли Поттер и Грейнджер. — Это ещё почему? — Меч остался у Малфоев, когда мы бежали. — Да. Крюкохват позаботился, — фыркнул Гарри. — Тогда у нас один путь — в Хогвартс? Этот вариант звучал логичнее всего. Но так же легко и быстро снова попасть в замок навряд ли выйдет, потому что, в связи с последними событиями, охрана замка, как и Министерства, будет усилена. Тем более, что ребята находились очень далеко от него, а идти пешком из-за таяния снега и грязи в лесах становилось всё сложнее. На улицах Лондона и в Хогсмиде ребята были как на ладони у Пожирателей, а Гермиона ощущала острую потребность в посещении лавки с ингредиентами для зелий, боясь, что в такой мокрый период их очень быстро сгубит простуда. Болеющие, они навряд ли будут годны для спасения мира. Тем не менее, насчёт чаши Пенелопы Пуффендуй они не ошиблись. Справочник, что достал для них Драко, оказался намного полезнее, чем они ожидали. Грейнджер тяжело вздохнула. Она не знала, что желание увидеть кого-то может быть настолько сильным, что даже станет способно причинять боль. Она не видела Драко, казалось, целую вечность. Мало того, даже не слышала никаких новостей о нём. Она даже удерживала себя от желания достать книгу и взглянуть на цифры, написанные рукой Малфоя, но сегодня не выдержала. К её удивлению форзац был пуст. Этого следовало ожидать. Хранить эти записи так, что любой сможет их прочесть, было крайне небезопасно. Тогда Гермиона почувствовала себя ещё хуже. Она расстроенно хлопнула сборником сказок и тоскливо уставилась в темноту перед собой. Небо плотно заволокли облака. Даже луна не светила. Тканевая пола́ лизнула Гермиону по затылку. Наружу вышел Гарри и молча уселся рядом. — Хочешь, иди погрейся и поспи, — вполголоса проговорил он. — У меня сна ни в одном глазу. Грейнджер вздохнула. — У меня тоже. — После твоего возвращения, похоже, Рон — единственный из нас троих, кто теперь спит крепко и спокойно. Поттер выдержал небольшую паузу. — Ты много значишь для него. В груди у девушки болезненно защемило. — Я знаю, Гарри, но... — Не пойми меня неправильно. Моё мнение о Малфое не изменилось, но я, как и Рон, хочу, чтобы ты была счастлива. Пусть даже если с Малфоем. Скрывать и отрицать что-либо сейчас было бы глупо и бесполезно. Гермионе даже стало легче от осознания того, что теперь ей не придётся больше врать друзьям. Она украдкой стёрла подступившие слёзы рукавом, надеясь, что в темноте Гарри этого не заметит, и уронила голову на плечо друга. — Я вижу какими натянутыми стали ваши с Роном отношения, — тихо продолжал он. — Но он вовсе не хочет разрывать с тобой связь. — Знаю, — шмыгнула носом Грейнджер. — Но когда ревнует, Рон становится таким...таким... — Невыносимым? — Да. И не думает, что говорит. Поттер хохотнул. — Он всегда был таким. Но на самом деле Рон тоже очень переживает. Ребята немного помолчали. Они почти не видели друг друга в темноте, но чувствовали: Гермиона — плечо Гарри щекой, Поттер — то, как щекотят его шею выбившиеся из хвостика девушки кудрявые пряди. Грейнджер вспомнила, как на пятом курсе её точно так же утешал Гарри после ссоры с Роном из-за Лаванды Браун. Тогда она тоже злилась на Уизли и думала, что их дружбе придёт конец, но, к счастью, всё встало на круги своя. Это воспоминание заставило Гермиону воспрять духом. Все обязательно будет хорошо.

***

Утром двадцать девятого марта троица планировала поход в Косой переулок для посещения Аптеки Малпеппера. Гермиона, как самая сознательная и ответственная из всех троих, не без труда уговорила друзей на этот опасный шаг. Честно говоря, она и сама осознавала риск быть пойманными, но всё равно настояла на своём. Оборотное зелье, ингредиентов для которого уже было недостаточно, могло пригодиться им в крайнем случае для того, чтобы проникнуть в замок, а бодроперцовое было необходимо снова простывшему Рону — эти аргументы оказались достаточно весомыми для Поттера и Уизли, и они собирались, не медля, отправляться. Как только ноги Гермионы коснулись мощёной дороги, она не сразу сообразила, что происходит. Гарри первым нашёлся — он нырнул на землю и отполз к стене дома. Ребята приземлились прямо в эпицентре какой-то битвы. Воздух сотрясали вспышки заклинаний, метающихся над их головами, люди сновали из стороны в сторону, кричали, падали — кто-то из них уже был повержен и лежал ничком на земле, едва не затоптанный несколькими парами ног. Гермиона рванула следом за Роном, что, пригнувшись, побежал прочь с места действий и тянул её за собой. Он указал на переход между домами, и они ускорились. Гермиона разглядела, что толпа почти на треть состоит из Пожирателей. Из общей массы их выделяли блестящие серебряные маски. Они безжалостно били по людям, хватали бегущих из разрушенных домов детей и женщин за руки. Грейнджер вжала голову в плечи от громкого взрыва и летящих в разные стороны кусков стекла. Пальцы Рона выскользнули из руки девушки, она потеряла его из виду, и в бешеном движении вокруг было не понятно, куда он делся. Гермиона отпрыгнула поближе к стене дома и осела на землю, закрывая голову. Произошёл сильный толчок, и её отбросило в узкий тупик между домами. Грейнджер быстро отошла от резкого удара под дых и испуганно воззрилась на приближающегося к ней Пожирателя смерти. Он был полностью скрыт под одеждой — ни кусочка обнажённой кожи. Его голову покрывал чёрный капюшон, лицо скрывала жуткая маска, проходившая на череп, даже руки были облачены в перчатки. — Остолбеней! — выкрикнула Гермиона, отползая назад, но маг рассёк палочкой воздух и отбил её атаку. Девушка произвела ещё одну попытку, но безуспешно. Она в ужасе представляла самый наихудший исход этой встречи. Он убьёт её. Неужели, всё так и закончится в этом грязном тёмном тупике в Косом переулке? Грейнджер больше не увидит ни своих родителей, ни друзей. Ни даже Драко. Пожиратель медленно сокращал расстояние между ними широкими шагами, когда девушка отползла в тупик, и больше деваться ей было некуда. Когда мужчина оказался совсем рядом, он вдруг взял онемевшую Гермиону подмышками и поставил на ноги. Всё произошло так быстро, что она смогла всё осознать только когда в следующую секунду больно плюхнулась на задницу в каком-то соседнем переулке. Грейнджер оцепенело подняла глаза на жуткий блестящий силуэт. Мужчина смахнул рукой с лица, и его маска растворилась, рассеялась в воздухе чёрной дымкой. — Мисс Грейнджер. Драко смотрел на Гермиону сверху вниз, нагло ухмыляясь. Он расхохотался, снял капюшон и подал ей руку. Девушка открыла рот, но слова застряли в горле. Тело ощущалось тяжёлым и напряжённым, совершенно непослушным. Она с трудом поднялась на ноги. — Такая встреча в столь неромантичной обстановке. Грейнджер всё ещё молчала. Она пялила на Драко широко распахнутыми неподвижными глазами и не могла пошевелиться. Всё произошло так быстро. Несколько секунд назад она прощалась с жизнью, с родителями, друзьями, с Драко. А сейчас стоит непонятно где с Малфоем в этом его наводящем страх одеянии и дурацкой ухмылочке. И она ещё не успела подумать о том, что случилось с её друзьями или случается прямо сейчас в Косом переулке. — В тебя, попали заклинанием оцепенения? — Малфой тряхнул её за плечи. Глаза-льдинки впились в лицо Грейнджер. — Что. — запинаясь, проговорила она. — Что это было? — Меня вместе с другими отправили разбирать беспорядок. Я должен быть сейчас с отцом в Уилтшире, но здесь дельце получше. Гермиона стремительно приходила в себя, тревога нарастала. Она ждала, что Драко станет её отчитывать, но тот лишь аккуратно подтолкнул её за угол, чтобы скрыться от лишних глаз. — Если бы ты хотя бы иногда читала то, о чём пишут в газетах, то знала бы, что происходит, и не стала соваться в самое пекло. Всё-таки Грейнджер поспешила с выводами. Следующим этапом возвращения к ней здравого рассудка стало крайне яркое осознание того, что перед ней стоит Малфой. Настолько яркое, что в груди болезненно зажгло. Драко, кажется, прочёл её мысли или увидел нечто в глазах, что раскрыло для него все её чувства — чёрт его знает, как ему это удалось. Парень прижался к гриффиндорке губами, прильнул к ней всем телом, плотно, тепло, не дал даже шанса опомниться, глотнуть немного воздуха. Гермиона оказалась выброшена куда-то за борт, задушена его запахом, утонула в нём, вспыхнула до самых корней волос. Искра, прибежавшая между ней и Роном на свадьбе Билла и Флёр, была ничем по сравнению с этим, и Грейнджер в миг пожалела о том, что не поняла этого раньше. Не знала, что бывает вот так по-другому. Чувственные искристые вспышки, подобные ударам молнии. Гермиона хотела... — абсолютное безрассудство. — Драко, — пролепетала она, отстраняясь. В ответ — низкий грудной звук. Нет, почти рычание. Взрыв. Земля под ногами задрожала. Вопли, грохот, пыль. — Чёрт, — прошипел Малфой. — Я переместился недостаточно далеко. По спине Грейнджер пробежал холодок. Это значит, что к ним приближается то, что происходит в Косом переулке. Через несколько секунд здесь будут Пожиратели. — Уходи, — приказал Драко таким ледяным тоном, что Гермиона вздрогнула. — Я должен вернуться. «Рон и Гарри.» — Я не могу уйти сейчас, — возразила девушка. Ещё один взрыв, и она осела на землю, прикрывая голову. — Ты совсем из ума выжила? — перекрикивая шум, рявкнул Малфой. — Но Рон и Гарри остались там! «По моей вине.» — Сейчас же, Грейнджер! — Нет! Гермиона буравила слизеринца взглядом, пока тот не сдался. По его лицу поползла черная дымка, и скрыла его под гладкой полнолицевой серебрянной маской. Глаза-льдинки посмотрели на девушку из небольших отверстий. Даже без объяснений по ним было ясно, что он хотел сказать. Сейчас он покинет её. Грейнджер проводила его взглядом, когда он развернулся и зашагал сквозь густую пыль в самый центр разрушений. Рухнувшая недалеко арка за его спиной отделила их друг от друга, и девушка осмотрелась по сторонам. Рыжая голова промелькнула между домами.