Найти, спасти — уничтожить

— Гарри! Гермиона! — звал Рон, растрёпанный и весь в пыли. — Рон! — Гермиона откликнулась, но Уизли не услышал. Тогда она, надрываясь, завопила изо всех сил, перекрикивая шум. Рон, судя по всему, услышал её, потому что в следующее мгновение он стал выискивающе озираться по сторонам, и девушка рванула по направлению к другу. — Гермиона. Он облегчённо вздохнул, но для радости времени не было. Гарри всё ещё был где-то там, в самом центре разрушений, а, может, уже нет, и снуёт по улицам в поисках друзей. В любом случае ребятам было необходимо воссоединиться — о другом развитии событий и речи быть не могло. Особенно сильно об этом переживала Гермиона. Она воспротивилась, когда Уизли стал тянуть её в противоположную сторону. — Мы не можем бросить здесь Гарри. — Мы и не бросаем. Надо где-нибудь укрыться, — не успокаивался Рон. Он с трудом утянул за собой Грейнджер, которая, кажется, приросла ногами к земле. Двое быстрым шагом устремились прочь по улице, вернее, Уизли шёл, а Гермиона почти бежала за ним, едва поспевая и спотыкаясь на объемных камнях покрывающей дорогу брусчатки. Миновав несколько лавок, они отдалились от Косого переулка и шли по, Грейнджер показалось, жилому району, ещё не затронутому боевыми действиями, по крайней мере сегодня. Гермиона не задавала вопросы Рону — посчитала их неуместными, сбивающими — хотя в голове её их было несчётное множество. Но всё-таки не сдержалась: — Куда мы идём, Рон? — Старик Перкинс, — после паузы начал отвечать он. — Бывший коллега моего отца из Отдела противозаконного использования изобретений маглов. Он нам ещё палатку одалживал. Нехорошо, конечно, впутывать его, но у нас нет выбора. Больше я не знаю куда пойти. Тут Гермиона почувствовала себя ещё хуже. Что, если они из-за неё навлекут на старого и больного Перкинса беду? Девушка осознавала, что другого выхода у них действительно нет, и смиренно следовала за Роном. Они приблизились к неприметному двухэтажному перекошенному дому, почти сливающемуся с окружающей застройкой. Уизли ухватился за тяжёлое кольцо и силой постучал по деревянной двери — тишина. Он стукнул ещё раз, и тут, дверь сдвинулась. В маленькую образовавшуюся щёлку выглянул серый, поблекший, обтянутый дряблой кожей глаз на высоте чуть ниже роста Гермионы — старик сутулился из-за прострела в спине. — Уизли? — проскрипел Перкинс и распахнул дверь шире. — Простите. — Рон бесцеремонно проскользнул в дом, утянув с собой Гермиону. — Мистер Перкинс, мы в чрезвычайном положении. Прошу... Прогремел взрыв, окна задрожали. Усталое выражение на лице старика сменилось обеспокоенностью: он сдвинул седые брови, зажевал губами и зашагал вглубь комнаты, жестом указывая следовать за ним. Рон сразу двинулся за Уорбеком, а вот Гермиона немного помедлила, но Уизли настойчиво тянул её за руку. В полной тишине Перкинс провёл их в большое подсобное помещение, с забитыми под завязку каким-то банками и мешками шкафами, и Грейнджер ахнула: Гарри сидел на полу у торца одного из них, крепко прижимая руку к кровоточащему плечу. Он поднял глаза на пришедших и натянуто улыбнулся. Гриффиндорка бросилась к другу. — Гарри, — тонко воскликнула она. — Я сейчас. Потерпи немного. Поттер оторвал свою дрожащую руку от плеча и позволил Гермионе снять с себя свитер. Глубокая рваная рана обильно сочилась кровью. — Сейчас, — вторила она и тряслась как осиновый лист то ли от страха, то ли от волнения — даже сама Грейнджер не понимала, но отчётливо испытывала чувство огромной вины. Она надкусила и разорвала первый попавшийся под руку платок на два болтающихся друг на друге куска и перетянула плечо Поттера повыше раны. Руки тряслись, как ненормальные, не слушались, похолодели. Девушка наконец отыскала в сумке экстракт бадьяна и, не медля, криво покапала на повреждение. Оно тут же зашипело, изошло маленькими рваными клочками пара и стало медленно стягиваться. Гарри громко втянул носом воздух и дёрнулся, пока Рон крепко держал его с другой стороны. Уизли облегчённо выдохнул так, будто не дышал всё это время. Гермиона вдруг почувствовала, как глаза её защипало от слёз, она тут же сморгнула их, но те снова подступили, и тогда гриффиндорка с силой потёрла лицо рукавом. Старик Перкинс стоял недалеко от них, сложив перед собой руки в замок. Грейнджер подняла на него глаза, когда развязала импровизированный жгут. — Спасибо вам большое, — дрожащим голосом произнесла она, на что мужчина медленно кивнул. Его растрёпанная пушистая седая шевелюра склонилась вместе с ним. — Как Артур? — обратился он к Рону. Уизли горько усмехнулся, но утвердительно кивнул и ответил после небольшой паузы: — Бывало и лучше, мистер Перкинс. — Да-да, — согласился старик и понимающе закивал. — Слышал, ему недавно пришлось покинуть Министерство. Мы с ним не работали вместе последние пару лет после его перевода в другой отдел. В подсобке воцарилась тишина, такая неловкая, что Гермиона не выдержала и нарочито кашлянула. Внутри неё зудело отвратительное, не дающее покоя чувство, что вот-вот в дом ворвутся Пожиратели, и что им просто необходимо покинуть старика, пока того не прикончили из-за них. Если это случится, Грейнджер просто не переживёт. Она нервно сжала руки в кулаки и почувствовала, как они слиплись: пальцы и ладони были покрыты кровью, собственно, как и пол, заляпаный красными разводами, и рукав свитера Гарри. Шум снаружи усилился настолько, что стало слышно даже глубоко в подсобке. Перкинс кинулся к люку в полу, но не успел ничего сделать, как Рон подоспел к старику до того, как тот начнёт со своей больной спиной самостоятельно поднимать его. Гриффиндорец отодвинул квадратную дверцу в сторону и заглянул внутрь. — Куда он ведёт? — Куда-то в магловскую часть Лондона. Я живу здесь не так давно. Никогда не приходилось пользоваться. После его слов Гермиона хотела было предложить просто переместиться, но просмотрела на бледного растрёпанного Гарри, походившего на старую уизлевскую сову Стрелку после долгого перелёта, готовую вот-вот рухнуть замертво, и тут же отбросила эту мысль. Неизвестно ещё, сколько по времени Поттер истекал кровью. Он тяжело поднялся на ноги, и Грейнджер взяла его под локоть, беспокоясь о том, как бы он не рухнул. — Я в порядке. — Гарри мягко освободил от неё руку и натянул на себя куртку. — Ну, я пошёл, — заговорил Уизли, уже свесив ноги в отверстие люка. — Нет времени медлить. Он боязно посмотрел на болтающиеся в темноте носки своих ботинок, нырнул вниз и полностью исчез. Какое-то время было тихо. Гермиона взволнованно сжала рукав Гарри в кулаке. — Всё путём, — наконец отозвался Рон. — Тут не глубоко. Спускайтесь. Здесь внизу было сыро и в несколько раз холоднее, чем снаружи. Как только Гермиона последней спустилась, в нос ей ударил затхлый земляной смрад; под ногами её захлюпала вода. Когда девушка сделала шаг, под ботинком что-то хрустнуло, и она ойкнула — оказалось, крысиный череп. — Люмос. Через двадцать минут тишины, наполненной лишь громкими шлепками трёх пар ботинок о воду, Грейнджер стало казаться, что тоннелю нет конца. — Жуткое местечко, — проговорил Рон, пытаясь разрядить обстановку, но ребята молчали, сосредоточенно смотря под ноги. Тоннель то расширялся, то снова сужался так, что даже Гермионе приходилось пригибать голову, не говоря уже о Роне. Совсем скоро они настигли тупик. Уизли ударил локтем по круглому люку над их головами, потом ещё раз, и тот поддался. Сквозь тонкую щель просачивался белый дневной свет. Все трое замерли, прислушиваясь к происходящему наверху, где было почти совсем тихо. Тогда они сдвинули крышку люка, Рон встал на ступеньку ржавой лестницы, подтянулся и выглянул наружу. Не было сомнений в том, что они выйдут где-то в Лондоне. — Ну и где мы? — хором произнесли Рон и Гарри, когда все трое оказались на поверхности. Гермиона осмотрелась по сторонам: какой-то тёмный, узкий тупиковый проулок, мусорные баки, лужи, —словом, ничего сразу не определить. Ребята вышли на тротуар. Кажется, Гарри понял. — Мы на Чаринг-Кросс, — произнёс он. — Предлагаю убраться отсюда подальше. И зашагал к дорожной развязке. Идеи, лучше, чем потеряться в центре Лондона, кишащего людьми, не нашлось, поэтому ребята смиренно последовали за Поттером. Город был обыденно оживлён. Если бы Гермионе было необходимо переместиться, это место было бы самым последним в списке вариантов. Но, возможно, сейчас он был самым лучшим. Хочешь, чтобы тебя не могли найти — спрячься там, где тебя искать и не подумают. Живот Грейнджер жалобно заурчал. За два дня у неё маковой росинки во рту не было, не считая трёх кусочков старого тёмного шоколада. Гермиона помедлила, засмотревшись на фасад книжного магазина в доме 84. «Открыто 7:00-0:00» — Ты серьёзно? — зашептал Рон, когда они перешагнули порог супермаркета. Гермиона сделала вид, будто не услышала и зашагала вдоль стеллажей с продуктами. Гарри не выказывал возражений то ли потому что у него не было на это сил, то ли он разделял желание Гермионы запастись хоть какой-то едой. — У тебя есть деньги? — спросил он. — Да. К счастью, магловские деньги не пользуются популярностью в волшебном мире. Грейнджер стоило значительных усилий для того, чтобы вытащить со дна бисерной сумки кошелёк и кучку монет. Под косым пристальным взглядом кассира она оплатила три сендвича в вакуумной упаковке и двухлитровую бутылку питьевой воды. — Это определённо лучше, чем воровать сливу, — с набитым ртом проговорил Рон. После нескольких укусов Гермиона ощутила прилив жизненных сил. Она не ела ничего сытного с её предпоследнего нахождения в замке, когда ей приходилось тайком выносить фрукты и выпечку из большого зала во время завтрака. А Гарри не ел. Он был страшно бледен и выглядел так, будто в его голове кипела какая-то невероятная работа. По его лицу не было понятно, о чём он думает, но очевидно, что это как-то связано с их нынешним положением. — Поешь. — Гермиона толкнула его локтем в бок. — Я съем за тебя, если ты не будешь, — предупредил Рон, после чего поймал на себе строгий взгляд подруги. Гарри вяло распечатал упаковку и надкусил сендвич. — Нам нельзя здесь долго оставаться. Грейнджер свело живот. Всё это было так глупо и не к месту. Расслабляться нельзя, необходимо быть на чеку, не взирая на голод и усталость — вот о чём думал Поттер. Эти несколько часов спокойствия — лишь одолжение, поблажка, несколько секунд для того, чтобы перевести дыхание, а может, и для того, чтобы ударить по троице в тот момент, когда они этого меньше всего ожидают.

***

ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК «Революция или очередное сопротивление режиму Тёмного лорда?» «Бунты в волшебной Великобритании за последние несколько недель учащаются с каждым днём. Мятежники устраивают нападения на Пожирателей смерти на улицах Лондона. Также девятого апреля в ходе крупной схватки в министерстве погибли двое человек, ещё трое госпитализированы. В результате всех происшествий было вынесено решение об усилении наблюдения за населением и патрулировании улиц. Все подозрительные лица будут приглашены на допрос отделу магического правопорядка, вынесенные решения которого апелляциям поддаваться не будут.» Камин полыхнул едким зелёным племенем. Нарцисса небрежно отбросила газету на столик, со звоном поставила чашечку на блюдце и бросилась к сыну. — Драко, наконец-то. — она бегло осмотрела его с головы до ног. — Я волновалась. Малфой видел мать впервые за несколько недель. Он вяло улыбнулся, завидев привычное беспокойство в её усталых светлых глазах. — Ты был у министра? Парень помотал головой. — Сегодня я пошлю ему письмо. — Сейчас в министерстве небезопасно. — миссис Малфой выдохнула с облегчением. — На сколько... Двое повернули головы в сторону внезапно появившегося на этаже Люциуса. Отец молча дошёл до центра зала и, развернувшись на каблуках, опустил взгляд на пустую топку камина. Молчал мужчина очень долго. — Дорогой? — аккуратно окликнула его жена. Ответ последовал тут же: — Нарцисса, оставь нас с сыном ненадолго. Драко напрягся. Отец о чём-то не хочет говорить при матери. О чём-то серьёзном и, вероятно, на разговор о чём очень долго решался, вынашивал его в голове, обгладывал до костей. Миссис Малфой обеспокоенно переводила взгляд то на мужа, то на сына, взволнованно вцепилась в рукав мантии второго. Парень молча кивнул ей, и та, помедлив, вышла на лестницу. Убедившись в том, что шагов матери больше не слышно, он медленно подошёл к камину на место рядом с Люциусом. Драко внезапно почувствовал себя точно посланным на эшафот. Хотя внешне этих чувств не выдавал. — О чём ты хотел поговорить, отец? — произнёс, глядя в топку. — Тёмный лорд крайне доволен твоей работой под его руководством, — не без тени гордости произнёс Малфой-старший, хотя голос его был натянут, словно струна, до предела, звенел и перебивался. Парень был готов выдохнуть. — Ты передал ему мои извинения за то, что я не смог поприсутствовать на собрании из-за дел в министерстве? Драко говорил это, зная, что у него не было никаких дел в министерстве. Он просто не хотел быть там, потому что ненавидел смотреть в лица людям за столом и видеть в них себя не только по тому, как они одеты, но и в том, что совершили. — Всем среди Пожирателей известно о промахе Треверса и Джагсона. Мы едва не пострадали из-за них. Парень вздрогнул и замер точно врос в пол под ногами. Его губа нервно задрожала. — Драко. — Люциус медленно положил руку на плечо сына и крепко сжал. — Окажи услугу Темному лорду. Он низко склонился к нему, и до слуха Малфоя-младшего дошёл лишь надрывный зловещий шёпот: — Убей грязнокровку. Громко, ровно и настолько пугающе чётко, что не приходится задумываться: а это ли имел ввиду он на самом деле, произнося эти слова? Это не всерьез. Шутка. Первосортный юмор отца. Но "убить грязнокровку", к сожалению, именно это и значило. — Он не будет этого делать! — выскочила Нарцисса с лестницы. — Он ещё ребенок! Я не позволю... — Послушай, Цисси. — Люциус развернулся к жене и нежно, но требовательно обхватил её лицо большими холодными руками. — Этим мы обеспечим себе безопасность под крылом Тёмного лорда, понимаешь? Это наш шанс подняться с колен. Нарцисса заскулила. Сын хотел подойти к ней, но не смог сдвинуться с места. Ноги онемели, не послушались. И снова перед его глазами озеро, холод, синие ледяные губы. В голову больно ударило, болезненный скрежет в виске заставил зажмуриться, потерять равновесие. — Таково требование Тёмного лорда. — прогремел голос отца, похожий на далёкий грозовой шум. Драко не помнил, что было дальше. Он впервые за два месяца после ранения потерял сознание.

***

Всё началось поздно вечером в замке второго мая. Время года, когда по утрам рано встаёт солнце, греет башни и башенки Хогвартса, поднимаясь высоко в небо в двенадцать часов; зеленеют и оживляются теплицы, трава на холмах; ученики много времени проводят на улице, готовятся к экзаменам и предвкушают летние каникулы. Но в этот год всё было по-другому. Северус Снегг прибыл к Тёмному лорду с новостью о том, что Орден феникса, возглавленный Гарри Поттером, проник в замок, и Воландеморт выступил им навстречу огромной армией Пожирателей, очевидно превышающей количество армии противника, не считая целой оравы до смерти напуганных подростков. — На этот раз я не смогу прикрывать вашу спину, если вы дадите слабину, — шепнул на ухо Драко Снегг. — В этом нет необходимости, — бесстрастно проговорил Малфой, застёгивая рукав и натягивая перчатки, стоя в зале поместья. Чувство, которое он испытывал на протяжении последней недели после разговора с отцом и сейчас, было сродни изощрённой пыткой. Внутри всё натянуто точно тетива лука. Вот-вот что-то лопнет, разорвется, и нет сомнений в том, что это будет больно. Северус круто развернулся и исчез где-то внизу. Драко посмотрел на Пожирателя смерти в отражении тёмного окна и совершенно случайно разглядел в нём себя. Так ужасно, как сейчас, он не выглядел даже после встречи с дюжиной дементоров в министерстве магии, хотя по ощущениям было примерно тоже самое. Тот в отражении смотрел на Драко с кривой натянутой ухмылочкой, походившей больше на злобный оскал. Парень резко разорвал с ним зрительный контакт, развернулся и, скомандовав своей группе идти, отправился на место битвы.

***

Спустя несколько часов громкого ожесточенного боя, на счету армии Хогвартса было около пятидесяти убитых и больше восьмидесяти серьёзно раненых. В хаосе под высокими стенами замка звучат пронзительные крики о помощи, болезненные, душераздирающие. Небо застилает густая пыльная туча, мешает дышать и видеть, слезятся глаза. Драко уже не помнил, во сколько они выдвинулись на замок. Пожиратели, проникнувшие внутрь после команды Воландеморта атаковать, терпели немалые потери. Потребовалось совсем немного — увидеть разможжённых в лепёшки обвалившейся стеной нескольких солдат — чтобы осознать это. В серых от пыли мантиях оставшиеся Пожиратели походили на привидения, и особенно Малфой, белый как лист бумаги. Рана на его ноге безнадежно сочилась кровью даже после нескольких попыток пережать бедро; ладони и локти покрыты ссадинами от нескольких падений. Он идёт за Грейнджер уже несколько часов, будто нарочно оттягивая момент их встречи, долгожданной и одновременно совершенно нежеланной, прикрываясь мыслью о том, что совершенно не знает, где её искать. С ней Уизли и Поттер. С ними она в безопасности. «В отличие от тебя.» Штанина, болезненно мажущая по ране, прилипла к бедру, пропитанная кровью. Драко упал на холодный пол, усыпанный обломками статуи в конце каменных аркад, и перевёл дыхание, воспользовавшись моментом, когда его никто не видит. На небе уже чуть светало. Наступало утро. Через пару минут всё стихло. Почти ничего не было слышно, кроме завываний привидения, плывущего в сторону Малфоя. Он отпрыгнул за колонну и зашипел от боли. Драко поднялся на ноги и заковылял к разрушенному фонтану. Он растерял всех, с кем прибыл в замок несколько часов назад. Ложное ощущение того, что всё закончилось, позволяло немного расслабиться. Где отец с матерью? В порядке ли они? Наверняка тоже где-то в замке. Малфой ужаснулся от внезапной мысли, что что-то могло произойти, но тут же отбросил её, грубо отшвырнул от себя. А Грейнджер уже?... Драко помотал головой и зажмурился. Он видел сегодня, как второкурсники попадали под дубины троллей, что размахивали ими и сшибали всех без разбора. Видел, как егеря тонули в Чёрном озере, хватались друг за друга, топили в воде в попытке спастись, выплыть на берег из толщи живых и мертвых тел. Студенты, трусливо поджав хвосты, пытались сбежать от сражения, спускались к лодкам у берега, отчаянно неслись в чащу запретного леса, прятались за развалинами — не каждый был готов сражаться со знанием того, что может оставить в стенах замка свою жизнь, как те, что лежали замертво на полу в большом зале, те, кто умерли мучительно, но с чувством выполненного долга, те, кто умер внезапно, даже не успев этого осознать. Драко был в состоянии, в котором не понимал, жив он ещё или уже мёртв. От момента, как он приказал своим выдвигаться на замок, до настоящего — всё было точно покрыто полупрозрачной дымкой, как небо, застланное облаком пыли. Вдруг Малфою послышался голос Гермионы, и он невольно вытянул шею в сторону звука. Никакой Грейнджер. Он, верно, свихнулся? И не знаешь, что ужаснее: сойти с ума или действительно услышать её сейчас. — Гарри Поттер мёртв! — услышал Драко. На этот раз был уверен, что ему не мерещится. — Мёртв! Голос Воландеморта прогремел во внутреннем дворе так, будто тот использовал громкоговоритель. Он перекрикивал весь шум, созданный оставшейся выжившей частью школы, выглянувшей наружу. Его белую, гладкую макушку касался свет исходящий от бледно-голубого неба, едва-едва освещённого первыми лучами солнца. Тёмный лорд возглавлял толпу людей в чёрных мантиях, точно таких же, как и у Драко — уцелевших Пожирателей смерти. В груди у Малфоя похолодело. «Гарри Поттер мёртв.» — Грейнджер, — одними губами произнёс он, выглядывая из-за колонны на толпу учеников. Грейнджер. Она там. Её лицо перекосила гримаса ужаса. Вот-вот зальётся громкими рыданиями, схватится за голову. Но она рывком разворачивается и убегает вглубь замка. Закрыв глаза на боль, Драко рванул навстречу ей с другой стороны, взбежал по лестнице и в момент перехватил её наверху в полуразрушенном коридоре под одной из стрельчатых арок. Гермиона остановилась, замерла. — Гарри... — из её глаз брызнули слёзы. — Он... Голос оборвался, точно до предела натянутая струна, слова оказались задержаны где-то в груди огромным комом. И Грейнджер, наконец, разразилась громкими рыданиями так по-детски, по-настоящему, бросилась в объятия Драко, а тот лишь обхватил её за плечи и замер на месте, словно окаменел под тяжестью тела девушки, повисшего на его шее. Он на секунду задался вопросом: кого Гермиона видела перед собой? Видела ли она того же Драко, что и он в зеркале над раковиной в ванной? Видела ли перед собой своего убийцу? Он знал, что его сопровождали по дороге сюда. Это было их заданием: проследить за тем, чтобы Грейнджер не сбежала, и ничто не помешало Малфою выполнить свою часть работы. Смерть гриффиндорки для Воландеморта не стоила ровным счётом ничего. Это была, скорее, своеобразная проверка — поразительное зверство. Стоит ей попытаться уйти, её в ту же секунду убьют. Все они — все шесть пар глаз сейчас смотрели на них двоих, видели их близость. Нет. Их обоих убьют. Слизеринец выполнял всё так, будто отрепетировал этот пункт дочиста, отчеканил каждое движение, будто так оно и должно быть, хотя сам боялся даже представлять себе этот момент, не говоря уже о том, чтобы прокручивать его в голове. Драко сорвал с шеи кулон, подаренный матерью, и, ни секунды не колеблясь, вонзил его острое ядовитое жало в нежную шею Грейнджер. Та пискнула и дёрнулась, но парень крепко-крепко прижал её к себе. Через несколько секунд она затихла и обмякла. Изо всех сил пытаясь не смотреть, он оторвал её тело от себя и уложил рядом. Драко даже не взглянул на наполовину полную тёмно-красной жидкостью склянку кулона в своей дрожащей руке, сжал покрепче и ударил себя в то же место, что и Грейнджер, быстро и без колебаний. Глаза застилала пелена. Неужто слёзы? Малфой крепко зажмурился — сухо. Должно быть, снаружи снова творится хаос. Стены дрожат невообразимо или же это трясётся вовсе не замок? Драко вложил ещё теплую руку девушки в свою холодную ладонь и бездумно прижал к губам. Голова закружилась раньше, чем началось действие яда. Тело онемело до пояса, боль от раны на бедре поблекла, размылась. Лишь метка полыхала, кажется, даже сильнее обычного. И вот он — момент, когда, наверное, наступает смерть. Хотя откуда Драко было знать, какова она? Несколько секунд ожидания оказались какими-то сумасшедше длинными. Малфой оцепенело рухнул на бок, но боли от удара об острые камни не последовало. Всё исчезло: нежная рука Грейнджер в его руке, боль, светлеющее утреннее небо. Даже он сам.