Найти, спасти — уничтожить

Чья-то хлодная рука нежно треплет по щеке. Сильная боль во всём теле сигнализирует о том, что пора бы пошевелиться; предплечье раскалилось до невозможности — такую боль Драко испытывал разве что только на второй день после получения ранения, когда оно не давало ему ни сна ни покоя. Малфоя тотчас же настигло какое-то жуткое чувство. Он всё ещё здесь. Мурашки побежали по телу. — Мой мальчик, — скулила над ним мать. Драко предпринял попытку подняться к ней, дать знать, что он слышит её, но у него едва получалось пошевелить хотя бы пальцем. — Я думала... Слёзы сорвались с ресниц Нарциссы, ударились об одежду сына. Слушать её вот так оказалось даже сложнее, чем пытаться встать. Малфой, наконец, смог приоткрыть глаза — лишь приоткрыть, потому что веки неудержимо стремились слипнуться обратно из-за яркого света — и первое, что он смог увидеть, был потолок тошнотворно-зелёного цвета; длинная люминесцентная лампа светила чуть подальше впереди. Минута, вторая — способность двигаться постепенно возвращалась. Тогда Драко предпринял ещё одну попытку подняться, та выглядела несколько неуклюжей, но через какое-то время он уже сидел рядом с притихшей матерью. По правде сказать, парень и сам не знал, стоит ли что-то сейчас говорить. Атмосфера была какой-то хрупкой и неустойчивой — одно неловкое слово, движение, и всё развалится. Он огляделся вокруг себя: отец стоит у окна, и больше никого в комнате, вернее, как Драко позже понял, палате. Что-то произошло, пока Малфой отсутствовал. Мать была не на шутку встревожена, но перегружаться этими мыслями едва ли хотелось. Голова казалась распухшей, тяжёлой. Заметив сына, пришедшего в сознание, Люциус поспешил подойти. — Зачем ты это сделал? — тихо, но настойчиво заговорил. — Как ты мог позволить ей отравить себя? «Ей»? Драко на секунду впал в ступор от того, с какой странной стороны всё произошедшее раскрылось перед родителями. — Дорогой, — Нарцисса мягко коснулась его руки. — Не нужно сейчас... — Почему? — не тратя сил на бесполезные церемонии, спросил Драко. — Почему я не умер? Отец выпрямился, развернулся и зашагал обратно к окну. — Твоя метка. — замолчал, но Драко терпеливо ждал продолжения. Он бросил короткий взгляд на свежую повязку у себя на предплечье и изо всех сил напрягся, чтобы смысл услышанного хотя бы частично дошёл до мозга. — Она отравляла тебя на протяжении двух месяцев после того, как ты оказался ранен. Мы пока не знаем, как всё связано, но один яд нейтрализовал действие второго. Малфой как громом пораженный вперился пристальным взглядом в отца. Звучало бы намного лучше просто скажи он, что ему во время вкололи противоядие. Пусть даже если бы это была ложь. Малфой потерянно обвёл палату, заметил на прикроватной тумбе «Пророк». Лицо Поттера на главной полосе заставило его немедленно схватить газету. — «...смена руководящего лица...Пий Тикнесс предстанет перед судом...одержал сокрушительную победу над Тёмным лордом... прежний режим работы министерства будет восстановлен...новое законодательство и новый глава департамента...» Родители молчали. Драко тут же стала ясна причина всеобщего беспокойства. — Мы искали тебя по замку, — нерешительно подала голос Нарциса. — Боялись, что ты погиб. Расспрашивали о тебе у одногруппников. Корнер рассказал, что видел, как ты спускался с астрономической башни, и у нас появилась надежда. А потом я... Голос её плаксиво оборвался. Малфой не слушал. Он опустил голову и закрыл лицо руками. Лучше бы он умер, чем сидел здесь и осознавал, что натворил. Тёмный лорд повержен. И, казалось, произошло то, о чём он мечтал с того самого момента, как на его глазах погиб Дамблдор, а в родном доме, который он считался самым безопасным и родным местом, стали твориться ужасные вещи, но до радости не было абсолютно никакого дела. Это было даже хуже, чем все его кошмары, что он видел в бредовом лихорадочном сне, чем все самые страшные исходы битвы, что лезли в его голову. Мысли закружили бешеным вихрем, по очереди вспыхивали и угасали. Вот он обмозговывал информацию из газеты, за ней загорелась обеспокоенность о грядущих разбирательствах с министерством, о судах и приговоре, который вынесут их семье, потом всё снова вернулось к Грейнджер. Драко замер... — Отец, — аккуратно начал он. — почему ты решил, что Грейнджер меня отравила? Люциус посмотрел на жену, будто спрашивая разрешения на тот ответ, который собирается озвучить. Они продолжительное время смотрели друг на друга, словно общаясь посредством мысленной связи. — Её тело не нашли. Пожиратели, что были приставлены к тебе, ничего не помнят о том, что произошло; один из них убит. — отец громко фыркнул. — Не нужно обладать большим умом, чтобы догадаться, что всё подстроила эта чертовка. Драко, огрошенный столь резким потоком новой информации, снова схватился за голову. Совсем недавно он был уверен, что убил их двоих, и это казалось ему что ни на есть самым настоящим концом, но уже сейчас, через каких-то полчаса разговора с родителями Малфой понял, что теперь он ни в чём не может быть уверен. Драко отравил себя и Грейнджер этим утром несколько часов назад, выжил при невероятных обстоятельствах, очнулся в больнице Святого Мунго и узнал от отца с матерью, что Грейнджер сбежала. Отравила Драко и пропала без вести. И теперь никто не знает, где она. Драко зарылся в ладонях и зажмурился от резко вспыхнувшей пульсирующей боли в висках. Ну и бред...и всё же... — Драко, — мягко заговорила Нарцисса, касаясь рукой плеча растерянного сына. — Тебе уже разрешили вернуться домой. Малфой очнулся. — Да, — сказал он и медленно и бережно, спустил сначала одну перебинтованную ногу с кровати, потом вторую здоровую и наступил на холодную плитку. — Хочешь вернуться прямо сейчас? У Драко не было ни секунды времени, чтобы думать над ответом даже на такой простой вопрос. Он промолчал, надеясь, что мать поймет его без слов, схватил палочку с тумбочки и сменил больничную одежду. Мать аккуратно коснулась его плеча. Малфой коротко бросил: — Сейчас.

***

Пустующие развалины замка, среди которых около четырёх часов назад творилась настоящая война, встретили Драко достаточно недружелюбно: от камней около аркад, где происходили взрывы, исходил жар из-за медленно дотлевающих углей, некоторые места были полностью завалены смесью из обломков мебели, стен и перил. Большой зал был абсолютно тих и пуст. Не было в замке ни одной поверхности, которой не коснулась пыль, поднявшаяся в воздух. Однако, башенки Хогвартса мягко подсвечивались утренним солнцем, и Драко не заметил ни одного тела на пути в астрономическую башню, в том числе и в том месте, где его нашли родители. Поднимаясь по лестнице — единственной, которая отделяла Малфоя от места назначения — он пощупал себя по груди, в том месте, где совсем недавно висел ядовитый кулон. Теперь под пальцами ощущалось кое-что круглое и плоское, походившее на крупную монету. Драко перешагнул последнюю ступеньку, встал в двух метрах от перил и потянул за золотую цепочку. Его руке оказался карманный маховик времени. Парень ухватился указательным и большим пальцами за крошечную шестерёнку. Он затаил дыхание. Один оборот, второй, третий... Астрономическая башня понеслась куда-то мимо него с такой скоростью, что всё окружающее пространство замелькало смутными пятнами. Сердце забилось в груди точно сбрендившая птица в клетке, даже голова закружилась, но Драко сосредоточенно продолжал делать обороты. Стоп. Он снова твердо стоял на ногах. Небо стемнело, поднялся шум. Малфой перегнулся через перила и глянул на фасад школы: всё как и должно быть. Только теперь ему нужно было понять, в какой точно момент он переместился. Слизеринец услышал чей-то голос и нырнул за большой выступ в стене. Судя по звукам, студенты уже не снуют сумасшедшим потоком по лестнице, и все находятся внизу — это значит, что вот-вот подойдёт нужное время. Драко незаметно прошмыгнул к лестнице и рванул вниз, обогнул коридор, спустился ещё ниже, и тут вдруг его кто-то окликнул — оказалось, Корнер Майкл тащится прямо у него на хвосте. Чёртов когтевранец. Малфой ни на секунду не остановился, ускорился, оказавшись на втором этаже, когда понял, что оторвался, и спрятался за колонной. Действовать надо было быстро. Парень достал палочку из внутреннего кармана и направил её на спину одного из Пожирателей. — Империо. Драко стал наблюдать за тем, как тот медленно развернулся и ударил другого парализующим заклятьем. Малфой не зря сделал выбор в пользу него. Уже через несколько минут обескураженные внезапной сменой проведения товарища Пожиратели обездвиженные лежали за каменной стеной. Терять время больше нельзя было. Воспользовавшись отвлечённостью подчинённого, Драко юркнул за колонну поближе к тому месту, где сейчас должен быть он и Грейнджер, чтобы подгадать подходящий момент. Слизеринец невольно ахнул, завидев свою собственную спину. Дрожащие и израненные руки плачущей Грейнджер отчаянно сжимали на ней его мантию. До ушей Малфоя доносились тонкие всхлипы и рыдания, и это было в несколько раз невыносимее наблюдать со стороны, чем непосредственно, обнимая её, безутешно льющую слёзы о погибшем Поттере. Вот Драко из прошлого рвёт цепочку на своей груди. В этот момент другому не достаёт духу смотреть, и он зажмуривается, прячась за развалины. Через несколько секунд парень падает на пол рядом с Грейнджер. Тогда он, наконец, обращается к происходящему перед своими глазами. Он всё ещё не видит лица Гермионы, и рад этому, иначе, боялся, не сможет подойти в нужный момент. Секунда, вторая. И Драко бросился к девушке. Однако замер. Что он собирается сделать? Плечи парня мелко задрожали, он почти ослеп от резкой боли в руке, от которой уже успел отвыкнуть. Малфой достал палочку и обратился ею к метке, держа руку над лежащей без чувств Грейнджер. С мгновение он сдерживал в себе магию, что была готова вырваться и действовать, а потом отпустил, и она потекла по его венам, мысленно направленная к палочке вся без остатка. Драко вытянул из метки чёрную струящуюся нить, подобную нитям воспоминаний, хранящимся в кабинете Дамблдора, и направил её на Грейнджер. Нить осела на её шее лёгкой чёрной дымкой. Всего на несколько секунд, а потом растворилась, исчезла, вобралась внутрь через крошечную ранку от укола. Малфой не знал, почему, но был абсолютно уверен, что это сработало. Гермиона жива.