Звездная

Полгода назад. А как вы проводили время в школе? Бывало ли у вас ощущение тревоги каждый раз, переходя через ворота школы и сворачивая к нужному корпусу? Приходилось ли немного сбавлять ход, подходя к повороту в стороне класса, чтобы трезво оценить возможную опасность? Безусловно, школьная пора не такая цветущая, как нас убеждают взрослые. Как и любая другая тихоня класса, Стелла Металл отличалась низкой социальной активностью, больше проводя свободного времени в компании нельзяграмма, рассматривая как весело другие люди проводят свое время, а также сайтов для начинающих писателей. Ее больше интересовала чужая жизнь, нежели своя. И это было нормально. В тот день события происходили статично, как и всегда. Мальчишки обсуждали теории очередного популярного фандома, перекрикивая друг друга, девчонки шептались маленькими группами о своем. Но в тот день произошло то, что навсегда изменило прежнюю школьную жизнь. Все началось с окликивания ее в дверях группой наиболее социально активных девчонок, обсуждающих видео. - Стелла, подойди. Высокий голос Шварц привлек внимание не только самой Стеллы, но и другие компании, остановившиеся недалеко. Ей пришлось подойти, чтобы не привлекать еще больше внимания. – Ты ведь знаешь, как я люблю видео с животными. Мой папа вчера нашел настоящую гориллу прямо посреди города, представляешь? Смотри. Лицо Стеллы, так старательно держащее маску невозмутимости, которая казалось передавалась по наследству, дрогнула. Девчонки захихикали. - Ты ведь знаешь, кто это? – медово тянет Шварц. Из динамика телефона проигрывается протяжный звук отрыжки, а после гогот. - И что дальше? Достаточно трудно было сдержать дрожащий голос, но удалось. И это не понравилось Шварц. Та шире улыбнулась, оглядываясь по сторонам, и намеренно громко сказала: - Это же твоя мать, да? – казалось, будто весь коридор обернулся. – О, мне было бы так стыдно, если бы это была моя мама. Напивается с байкерами, ведет себя как мужик, а может ее и по кругу после этого…Эй, ты куда пошла?! Сердцебиение эхом отдавалось в ушах. Стелла и сама не заметила, как сорвалась с места и забежала в класс. Нужно лишь делать вид, будто бы все хорошо, что это нисколько ее не волнует, тогда и они сдадутся. И все было хорошо до самого четвертого урока, пока в чат класса не пришла рассылка. То самое видео с подписью «Мамаша Стеллы Металл. Смотреть всем!» Казалось, это длилось вечность: смех, перешептывания и насмешки касательно того, почему Стелла не одевается как ее мать, ей бы пошло. Никто не пытался донести до адекватности окружающих. На перемене мимо кабинета прошли Ди и Хэви, не заглянув внутрь. Стелла ощутила, как осталась одна и впервые, кажется, пожалела, что не имела хороших отношений с братьями. даже Ди и Хэви прошедшие мимо кабинета. Идеальная картинка семьи Металл, которую выстраивает Глэм, дала трещину. Чертова Анжела. Наше время. Семья Металл собралась за общим завтраком на кухне. Сопровождением приема пищи был лишь звон посуды и редкое чавканье Хэви, который явно хотел прийти в школу пораньше. Когда очередной блинчик оказался запихан целиком в рот и был запит большим глотком теплого молока, Ди скривился, предчувствуя скорое закашливание и пережеванный «салют». - Подавишься же, - говорит Ди и показательно отрезает ножом кусочек пышного блинчика, копируя, как и всегда, столовый этикет отца. - Не говори под р-ру…Кха! - Говорил же. - Да жри ты нормально, - прикрикивает Вики, наблюдая как Хэви допивает молоко и откидывается на спинку стула, глубоко дыша. - Но я спешу, сегодня Марк принесет портативку. Он сделал предзаказ на нее еще зимой прошлого года, представляешь? – залпом рассказывает Хэви в предвосхищении. – Если приду позже него, точно не увижу ничего! – Хэви, недостаточно пережеванная пища приводит к более длительному ее перевариванию, вызывая процессы гниения и брожения. В результате снижается эффективность пищеварения, что в крайних случаях способно привести к интоксикации организма. – Сказал Глэм, но заметив непонимающий взгляд Хэви, обобщил. - Жуй тщательнее. - Ладно. За столом снова стало тихо. Но в этот раз разговор решил начать сам Глэм. Только вот все его разговоры превращались в допрос. – Дети, а чем вы занимались вечером? Аппетит Ди и Стеллы незамедлительно пропал. – Да я вчера один всю катку тащил, а тут «бац»…электричество отключилось. Ну я спать пошел, все равно слили. Глэм едва сдержал усмешку. – Ди? Стелла? Ди нервно покосился в сторону сестры, которая так и не подняла глаз, и перевел взгляд обратно на отца. – Да мы фильм смотрели один. Ничего особенного. – Что за фильм? – Буквально сразу спросил Глэм, ставя сына в тупик. – Про одну семью, которая решила взять собаку из приюта. - Стелла, не хочешь тоже поделиться? Он знает, знает. - Стелла. Приходится поднять глаза на отца и осознать ошибку. Она и сама не знает, откуда взялась эта храбрость. Просто в тот день казалось, что хуже уже не будет. В тайнике была старая флешка со скаченным давно фильмом, говорили, что он может хорошо пощекотать нервы. Тогда это казалось закономерным. – Обычный фильм, - отвечает девчонка, чувствуя, как отец пронизывает своим недовольством насквозь. – Это ведь не один их тех фильмов, которые запрещены в нашем доме? Ди напротив едва заметно вздрагивает и почти просит сестру не говорить ему правду. Стелла отвечает кивком головы. – Прекрасно. На кухне снова стало тихо. Ди и Стелла почти не смотрят друг на друга. – Я доел, пап, - встает из-за стола Хэви, тоже чувствуя это напряжение. - Побежал, опаздываю! Входная дверь вскоре захлопывается. Напряжение можно буквально ощутить физически. Доминирующая аура Глэма давит на своих детей, как и обычно. Но это нормально, ведь отец никогда не ошибается в собственных действиях. - Дети, будет правильно, если мы с мамой накажем вас за нарушение правил. – Наконец-то начинает говорить Глэм, скрестив пальцы в замке напротив лица. - Только если кто-то из вас не признается, что это именно он принес этот фильм на накопителе. Стелла вновь понимает, к чему все идет. - Предлагаешь настучать? – саркастически усмехается Ди. - Выражаясь более примитивно – да. - Это я сделала, - обрывает Стелла. - Ди не знал о содержании фильма. Все бессмысленно. - Тебе есть что дополнить, сын? Ди явно сомневаясь смотрит на сестру, но та едва уловимо качает головой, прося не влезать в это. Раньше, когда их отношения были намного хуже, он несколько раз понес наказание за нее. И ничего хорошего это не принесло, лишь усугубило ситуацию. - Нет, отец, - снимает с себя ответственность Ди. - Хорошо. Вы можете оба идти в школу. Дети почти одновременно вскакивают со стульев, чтобы поспешить дом, но в спину им доходит то самое «наказание». - А ровно в шесть часов, дочь, я проверю твое «домашнее задание» у себя в кабинете. Ди явно видит побледневшее лицо сестры и слышит самодовольство в голосе отца.

***

Папа меня не обидит. В комнате давно погашен свет, тусклая настольная лампа бездушно освещает сложенные стопкой учебники за седьмой класс. За спиной ощущается едва уловимое движение. Мертвецки плавное, неспешное, возвышающееся. Холодные чуть костлявые пальцы проходятся подобно струнам по выпирающим подрагивающим обнаженным плечам, надавливают кончиками ногтей на выступающие кости и впиваются в стальной хватке. Папа, мне больно. - Прочитай еще раз задачу, - мягкий голос Глэма раздается в тишине. Он притворяется, что не раздражен, что не желает сбросить с этого стола учебники, которые он сотни раз уже видел за последние шестнадцать лет отцовства, не желает назвать ее бездарностью и идиоткой. Но этого не происходит. Не пристало срывать свою злость на дочь, таким он более не занимается. - Стелла, ну же. Он наигранно ласков и нежен, но в противовес ногти глубже впиваются в кожу. Следы. Они остаются на утро, десять полумесяцев симметрично украшают плечи. Даже оставляя отметины своей злости, он делает это идеально. - Основная функция лёгких — снабжение тканей кислородом. Какие ещё функции есть у этих парных органов? – Читает задачу девочка. - Так какие? - Легкие...они помогают… - Они не помогают, они выполняют функции. Какие, Стелла? - Я…я не могу вспомнить. Он злится. Учеба не дается ей также легко, как Ди. Она не так очаровательно наивна, любознательна, как Хэви. Стелла просто обычная, а это его не устраивает. И она это знает. - Некоторые до сих пор уверены, что момент сильного эмоционального напряжения заставляет процессы мозга работать быстрее. С твоего позволения, - рука почти полностью сомкнулась на нижней части лице девочки, закрывая рот ладонью и ноздри большим и указательным пальцем. Словно ледяная вода пробежалась по венам. Но она не сдвинулась с места, продолжая неподвижно терпеть любые воспитательные приемы родителя. Если они помогут ей лучше усваивать информацию, то так тому и быть. - Если я надавлю сильнее, перекрою тебе доступ, это «кое-что» перестанет поступать в твой мозг. Какая функция? – Взгляд Глэма лихорадочно оценивает послушность дочери и покорность. - Доставка кислорода клеткам и тканям, - бормочет девочка в ладонь отца, чувствуя, как не может вздохнуть, тот сильнее зажимает ноздри. - Вдыхаем кислород, а выдыхаем… - …углекислый газ. - Умница, дочка, - Глэм резко убирает руку с лица девочки, та глубоко вдыхает ртом и тяжело дышит. Очаровательная покорность, которой так не хватает в жизни. Глэм не сдерживает поры невесомо пройтись губами по виску, запечатлевая ласковый поцелуй. – А теперь продолжим. Я напомню тебе еще одну функцию легких. Урок продолжается. Отец вплотную нависает сверху, расставляя руки по обе стороны стола от дочери. Жар его тела и легкий запах одеколона вновь напоминает о всех похожих до этого «занятиях», которые он проводил с особой строгостью и властностью. Она ждет следующей выходки, которая, возможно, вновь проверит ее выдержку и стрессоустойчивость. Прислушивается к дыханию сверху и замирает, когда негромкий шепот касается мочки уха. - Какую функцию выполняли легкие Анжелы, когда та «повесилась»? – В жилах вновь застывает кровь. - Подсказка: как много могли услышать случайные прохожие, в любой момент способные сейчас донести на тебя? Словно хищник перед броском, Глэм с нетерпением облизывает губы, ожидая долгожданного ответа. Он крупица по крупице собирал информацию всю ночь о произошедшем, составляя теории участия дочери с этой трагедии. Он думал, как заманить дочь в ловушку слов, поставить на перепутье и добиться вразумительного ответа. Стелла наконец говорит. - Легкие участвуют в образовании голоса. Упрямая, как и он. - Верно, - Глэм выпрямляет спину и отходит чуть дальше. – Как насчет заняться алгеброй и вспомнить теорию вероятности? - Папа, пожалуйста… Попалась. Развернувшись на стуле, Стелла готова почти броситься отцу в ноги, чтобы прекратить этот урок. Руки непослушно трясутся, как и коленки. Она боится. И это будоражит…Глэм тщательно прячет проглядывающую победную усмешку, опускается на корточки перед дочерью и накрывает ее дрожащие коленки ладонями. Холодная, чуть влажная кожа так приятно передает уязвимость девочки. Она сидит, внимательно внимая всему, чтобы он скажет или сделает. - В детстве ты была такой послушной девочкой. Ты спрашивала разрешение даже прежде чем пойти рисовать. Я знал, что все усилия, приложенные мной, не были напрасны. Но сейчас…я сомневаюсь. Быть может, Вики была права, и ты не наша… - П-папа, я ошиблась! Прости меня, прости. Анжела…она вынудила меня. Она говорила какая плохая у нас семья, а ведь это неправда. Папочка столько делает, чтобы наша семья была идеальной. Я хотела быть, как и ты. Прости меня, я всегда буду спрашивать у тебя разрешение. Верно, так и должно быть. Стелла ведь его девочка, а значит должна полностью осознавать свое место. - Маленькая подлиза, - посмеивается Глэм, прекращая урок. – А теперь время наказания, верно? Стелла кивает и отводит взгляд в сторону, когда глаза отца оценивающе осматривают домашние шорты дочери. Он берет со стола небольшой пульт и в тишине комнаты раздается легкое жужжание. Глэм не может отвести взгляда от навязчивых попыток дочери сжать ноги сильнее, сменить позу, спрятать лицо. Но ему необходимо видеть как алеют ее щеки, блестят лихорадочно глаза и едва уловимые стоны сходят с покусанных губ. Он ловит свою проказницу за подбородок, поворачивает к себе и жалеет, что не может сфотографировать это выражение лица. - Ты всегда была нужна лишь своему папе, звездочка. Со дня твоего рождения лишь я, твой папа, по-настоящему заботился о тебе. Поэтому ты должна слушать только меня, хорошо? Стелла жмурит глаза от накатывающей волны приятного чувства и кивает. - Умница, - шепчет он, притягивая дочь в свои объятия и накрывая вибрирующий шарик ладонью, увеличивая давление, - Папа не обидит. Стелла протяжно всхлипывает. Папа не обидит. Верно?