Район пропавших душ

8 апреля, 13:15. Город Чонан, район Тучон.

      Молодая девушка с небрежно собранными волосами и усталыми, тяжёлыми глазами, из-под которых выглядывали чёрные мешки, широко раскрывая дверь перед гостями, жестом приглашала их войти в квартиру. Сонхва и Хонджун, зайдя внутрь, осматривали интерьер: скромная прихожая, на стене которой развешаны различные, красочные полароидные фотографии.       Сняв обувь, Сонхва несмелым, медленным шагом последовал за хозяйкой квартиры. А Хонджун остался там же и внимательно рассматривал вывешенные картинки, запечатлевшие тёплые воспоминания жизнерадостной девушки.       Девушка и юноша сели на пол за низкий, старый деревянный столик, на котором лежали различные газеты и журналы с пестрящими заголовками.

«В городе объявился маньяк? Или же беспросветная молодёжь наживает сама себе проблемы?» «Молодого студента, написавшего пост в интернете о маньяке, откачивают в больнице из-за передозировки наркотиками» «Молодёжь подстроила историю с Ночным Душегубом»

Джису, заметив бегающие по обложкам глаза Сонхва, улыбнулась и в оправдание сказала: — Я слежу за всеми новостями, касающимися этого дела. — Да, я вижу, — ответил Пак, неуверенно доставая из большой, чёрной сумки маленький диктофон. — Вы не против, если наш разговор будет записываться? Это поможет нам при расследовании. — Ах, д-да, конечно — ответила она, нервно заёрзав на месте, и судорожно перебирая пальцами ткань своих домашних потёртых брюк.       Сонхва был так же напряжён. Плотно сжав свои красные от нервных укусов губы, он вдохнул побольше воздуха в свою грудь, чтобы хоть как-то собрать все свои мысли в одно целое. И, трясущимися пальцами нажав на кнопку диктофона, он начал: — Итак, в-вы можете для начала представиться? — Д-да, конечно, — проговорила Кан. — Моё имя К-Кан Джису, мне двадцать три года. Я лучшая п-подруга детства пропавшей 4-го апреля Пак Миён.       Девушка не находила себе места, нервно перекручивая ноги, руки — делала много лишних и странных движений, говорила с запинками.       Сонхва был не лучше: судорожно кусал губы, то крутил, то сжимал ручку в ладони, избегал взгляда с собеседницей.       Это было плохо для Пака, ведь его цель — разговорить Джису и вытянуть из неё максимальное количество информации. Но тяжёлая, душная атмосфера, повисшая между ними, никак не располагала к этому.       Хонджун внимательно наблюдал за работой Сонхва. Именно он настоял, чтобы юноша сам попробовал провести «интервью» с предполагаемым очевидцем.

***

Час назад

      Дорога в Чонан была нелегкой для Сонхва: он тщательно продумывал то, что нужно будет задать старшему, записывая идеи в блокнот. Однако его всегда терзали сомнения по поводу верности того или иного вопроса, поэтому он множество раз то перечёркивал, то заново переписывал их.       Хонджун же напротив выглядел очень весёлым и бодрым: стуча по рулю, громко подпевал очередную попсовую песню Майкла Джексона, пытался дразнить Сонхва, дёргая его то за щеку, то за плечо, и, конечно же, попивал свой холодный американо, с противным звуком высасывая из трубочки последние остатки кофе, которые застряли между кубиками льда.       Если посмотреть на них со стороны, покажется, что каждый из них находился в своём мире: один с хмурым, как у самой смерти, лицом и в чёрных, траурных одеждах, казалось, ехал на похороны, а другой, накинув на себя синий, вязанный кардиган, и нацепив на пальцы разноцветные кольца, с озорным, энергичным настроем будто отправлялся на корпоратив.       Откинув голову на сиденье, юноша устало вздохнул: — Вообще ничего не лезет в голову! — с этими словами он хлопнул себя по лбу блокнотном. — Ничего, на ходу придумаешь. — Ты что, прямо с моей головы будешь читать и задавать вопросы Джису-щи? — Нет, — непринуждённо сказал старший, отпивая уже не американо, а растаявший лёд на дне. — Ты будешь их задавать. — Что?! — удивлению и возмущению Сонхва не было предела. — Ким Хонджун! Ты знаешь, кому это вообще говоришь?! Мы не можем ни в коем случае завалить это дело! — Ничего не знаю, — отрезал старший. — Ты поговоришь с Джису-щи, не я. — Хён, — жалобно обратился к нему Сонхва, складывая руки в мольбе. — Ты же не можешь так поступить со мной. Я же вообще полный ноль в общении! — Ну вот научишься! — с издевательской усмешкой ответил Хонджун. — Тебе рано или поздно придётся это сделать. Да не парься, это не будет так трудно, как кажется. — Ну конечно, ведь для тебя это вообще мелочи. — Сонхва-я, — улыбка сползла с лица Кима, и он серьёзно обратился к младшему: — то, что я постоянно работаю с людьми ещё не значит, что это легко для меня. Я прекрасно понимаю тебя, но если ты будешь вечно избегать людей, из тебя выйдет херовый полицейский, а это уже в свою очередь значит, что ты не сможешь исполнять свои обязанности.       Сонхва тяжело вздохнул. Слова старшего неприятно отдавались внутри, ведь это была правда. Но… — А если я не смогу справиться? А если я всё испорчу? — Не думай об этом. Все условия располагают к успеху: желание Джису-щи самой поделиться с нами информацией, а также твои намерения, которые совпадают с её. Тем более, это же ты договорился с ней о встрече, не я. Это значит, что она тебе с большим рвением ответит на вопросы, чем мне. И ещё, — они остановились на светофоре, и Хонджун, положив руку на плечо Сонхва, повернулся к нему и, глядя ему в глаза, подбадривающе сказал. — Я буду рядом. Если что-то пойдёт не так, я вмешаюсь и разрулю ситуацию, не бойся. — Я… я постараюсь.       Всю оставшуюся дорогу юноша не проронил ни слова, готовя себя к самому худшему.       А Хонджун, стараясь подбодрить и подготовить к беседе с Джису младшего, начал: «Давай я тебе расскажу, как правильно проводить интервью с людьми. Это же можно считать своего рода интервью?».

***

      Сонхва, заметив пристальный взгляд старшего, сильно заволновался, не сделал ли он чего-то неправильного. Но, отбросив все лишние мысли, он продолжил беседу, нервно крутя ручку в руках: — Отлично. Я вижу, у вас на стене в-висят фотографии. Расскажите, какая из них самая дорогая и важная для вас?

«Начинай с очень простых, отвлечённых вопросов. Спроси, например, что-то про интерьер, одежду и так далее. Дай человеку расслабиться во время беседы, почувствовать себя комфортно в твоей компании».

— Ну…та, что в центре. Это год нашего с Миён выпуска из старшей школы. Мы всегда были вместе, и даже тогда мы договорились пойти в один университет. И тогда Миён-а мне сказала, что уверена в том, что мы до самой старости будем дружить, не расходясь ни при каких обстоятельствах, — с легкой улыбкой вспоминала Джису. — Она всегда была такой, немного инфантильной. Говорила, что мы подружки до гроба, словно ребёнок. Но за это я её любила. — Хм. Ясно. Можете ли вы как-то ещё охарактеризовать её?

«Задавай вопросы по теме, не сменяй её слишком резко».

— Ну, — девушка задумалась. — Да, она слегка инфантильная, наивная, сентиментальная, добрая… и очень красивая. — П-прекрасно! — улыбаясь во все тридцать два зуба, прокомментировал Пак, держа слова старшего в голове про очаровательную и располагающую улыбку. — Как упоминалось, вы пошли в один университет. На каком факультете она училась? — На дизайне. — Хорошо. А какая у неё была жизнь в университете? Она общалась со многими там или у неё был определённый круг близких людей? — теперь разговор легко лился сам по себе, Сонхва чуть успокоился, оставив бедную ручку в покое, и не натягивая до ушей фальшивую улыбку. — Ох, нет, — отрицательно покачала головой Кан. — У неё было очень много друзей и знакомых там. Каждые выходные со всем курсом она развлекалась на Ончоне. И я с ними иногда была, хотя, откровенно говоря, не сильно люблю клубы и бары.       Сонхва заметил, что Джису немного расслабилась, её жесты и мимика стали чуть более активными, и отвечала она на ответы очень развёрнуто. Но, к сожалению, было еще рано задавать главные вопросы. — Как вы обычно проводили время вместе? — Ну…мы гуляли по паркам, ходили в кинотеатр. Но в основном собирались у меня дома, пили шампанское, обсуждали всё: семью, отношения, мальчиков, которые ухаживали за нами, — легко посмеявшись, ответила Кан, заправляя выпавший локон волос за ухо. — Я полагаю, вы обе не были обделены вниманием в университете.       Собеседница стала более раскрепощённой в общении, пропали нервозность и постоянные запинки в речи, что не могло не радовать Сонхва, который тоже расслабился во время беседы. — Да, оно так. Однако у Миён, к сожалению, был просто отвратительный вкус на парней, поэтому мы в основном обсуждали косяки её ухажёров, — высказала Джису, чуть улыбаясь. — Ах, вот оно как, — Сонхва был в тупике, он не понимал, как вести диалог далее, однако он, ткнув пальцем в небо, спросил. — Обсуждали ли вы каких-то новых знакомых, друзей в последнее время? Тех же новых ухажёров? — Хм. О! — хлопнув ладонью по колену, Джису, казалось, вспомнила что-то важное. — Она две недели назад познакомилась с каким-то молодым человеком в Ончоне. — Что она рассказывала вам про него? Как он выглядел? — Честно, ничего особенного. Всё, что она мне рассказала, это то, что он учится на медицинском факультете, и ещё то, что он, цитирую, «божественный красавчик». Фотки она не показала мне, так как он, по её словам, собирается стать моделью, и ему нельзя распространять какие-то слухи насчёт себя. Поэтому я не знаю, как он выглядит. — Как звали этого человека? Она вам рассказала хотя бы по секрету? — Да-да. Ох, у него было такое странное имя. Чон Ги… Гымсок. Разве это относится к делу? — Ну, может быть. Каждая деталь важна. Хорошо, Чон Гымсок. Может она рассказывала, как он ухаживал за вашей подругой? Может, какие-то комплименты? Какие-то были действия от него? — Хм, да ничего такого. Ну, он говорил, что она милая, и у неё очень красивые глаза. Но ей часто такое говорят, я даже как-то и не обратила на такое внимания. — Глаза? — Да. У неё от природы они очень красивые и светлые, поэтому многие люди ей часто такое говорят. — Интересно. А как они общались? Через социальные сети? — Нет, просто по телефону.

«Черт!».

— Хорошо. Они договаривались встретиться, пойти на свидание? — Ох, нет-нет, — отрицательно ответила Кан. — Она хотела его выманить на свидание, но он постоянно отказывался. — Хм, вот оно как. Скажите пожалуйста, не происходило ли ничего странного с вашей подругой? Может она как-то поменялась в поведении незадолго до того, как она пропала? — это было довольно резко, но он не знал, как вывести их диалог к этому вопросу, именно поэтому в лоб спросил о том, о чём хотел. — Ну… ничего такого. Хотя… она несколько раз упоминала, что ей снится, как кто-то следит за ней, — собеседница заёрзала на месте.

«Вот оно!».

      Пак мог буквально почувствовать заинтересованный взгляд Хонджуна издалека. Сонхва, кажется, нашёл зацепку, которая им был нужна: — Следит? Ранее ей такого рода сны не снились? — Ох, не припомню. Она иногда говорила о том, что несколько раз ей снился какой-то человек, который наблюдает за ней из-за двери спальни. — Она как-то описывала его? — Нет. Может это неправильно говорить вам, но раз вы докапываетесь до этого, — Джису немного замялась, — Она некоторое время посещала психолога и пила таблетки. Нам говорили, что кошмары и бессонница — побочный эффект. Поэтому мы не обратили на это внимания. Мне кажется, это просто был побочный эффект от таблеток. — Хорошо, я вас услышал, — это было то, что подтверждало его догадку, но пока данных было очень мало. — Прошу вас, не распространяйтесь об этом никому. — Хорошо-хорошо, я никому не расскажу. Скажите пожалуйста, а с какого момента её начали беспокоить кошмары? — Ну…не помню. Может недели две-три назад, — неуверенно ответила Джису, сильно сжимая пальцы до костяшек. — Итак, сейчас самый главный вопрос.

«Если собираешься задать какой-то тяжёлый вопрос, подготовь человека к нему, предупредив его об этом. Так он будет серьезно настроен на разговор».

      Сонхва, тщательно подумав над тем, что лучше задать собеседнице, спросил: — Что делала Миён-щи перед тем, как пропасть? — Ну, честно говоря, ничего необычного. Она, как всегда, собиралась пойти с друзьями в клуб на Ончоне. — Она пропала до того, как пошла в клуб? — Честно, точно не знаю. Возможно, до. — Хорошо. Как вы поняли, что она пропала? — Мы договорились с ней встретиться в восемь на станции метро, чтобы я могла передать ей конспекты, которые забирала у неё на время. И вот, я пришла и ждала её около часа. Но она не пришла. Это не было похоже на неё, — Кан тяжело вспоминала это, делая долгие паузы между предложениями. — Продолжайте, я вас внимательно слушаю. — Я сильно разозлилась и поехала к ней домой. Мы знаем пароли друг-друга от кодовых замков, поэтому я без проблем открыла дверь. Но никого в доме не было. Я оставила тетради и ушла. Подумала, что она уже пошла гулять. И вот, я поехала домой, и за одну станцию мне написала её однокурсница и спросила где Миён. И так мы все поняли, что она пропала, и подали заявление в полицию… — Джису-щи, — положив руки на трясущиеся плечи, обратился к ней Сонхва, — вы — большая молодец. Спасибо, что рассказали нам так много, это действительно поможет нам. — П-Пак Сонхва-щи, — слёзы катились с её покрасневших, опухших глаз, — прошу вас, найдите эту тварь. Я предполагаю, что за это ответственен кто-то. Нет, я в этом полностью уверена. И как только найдёте этого сукиного сына, сообщите мне, я лично оторву ему голову за мою Миён-и.       Сонхва, вытянув мизинец вперёд, решительно сказал: «Даю вам слово». Они скрестили пальцы, и Пак точно знал, что сдержит свое обещание, несмотря ни на что.

8 апреля, 15:25. Город Чонан, район Тучон.

      Двое наконец-то вышли из дома Кан Джису и встали недалеко от парадной. Сонхва, потянувшись на месте, с громким вздохом опустил руки и слегка наклонил корпус. Этот разговор высосал из него все последние соки, но он был рад достигнутому результату, ведь эта беседа действительно дала много ответов и подсказок для раскрытия преступления. — Я сделал это. Боже, я это сделал, — победоносно объявил Пак сам себе.       Хонджун, кладя ладонь на макушку Сонхва, принялся трепать его волосы и с лучезарной улыбкой на лице похвалил: — Ты действительно сделал это. Молодец, Шерлок, отличная работа. — О боже, как же это тяжело. Я чувствую, будто из меня душу высосали. Боже, как ты все эти годы вообще жил? — Да ладно тебе, не преувеличивай. Со временем вольёшься и уже невольно сам будешь проводить мини-интервью даже со своими друзьями. — Фу, нет-нет, никаких интервью с другими больше! Я больше не буду этого делать, дальше ты сам! — А разве это не одно единственное, которое мы должны были провести? — К сожалению, нет, — устало ответил Пак. — Есть ещё и другие жертвы, не забывай. — А Джису-щи разве нам не дала достаточно информации? Даже имя назвала. — Хён, ты серьезно думаешь, что такой продуманный и расчётливый маньяк, как Ночной Душегуб, будет говорить своё имя всем налево и направо? Он может назвать что-то похожее на своё имя. — Ладно, это имеет смысл. — На самом деле у меня есть ещё одно предположение. — И какое же? — Ну, — Сонхва хотел поделиться своими догадками, но остановил себя. — Если я найду достаточно фактов, чтобы подтвердить его, я тебе расскажу.       Вдыхая свежий, весенний воздух, двое наблюдали за распускающимися во всей своей природной красе вишнёвыми деревьями, посеянными вокруг дома. Расцветающая сакура превратила этот маленький, непримечательный двор в нежно-розовый океан из лепестков. Пышные бутоны, распустившись, тут же опадали на землю, создавая цветочное одеяло.       Хонджун и Сонхва, стоя рядом друг с другом, любовались завораживающей красотой тёплой весны, которая, казалось, вдохнула жизнь в этот маленький мир. Вдруг подул легкий ветерок, закружив в изящном танце тысячи лепестков.       Один цветок, не выдержав напора весеннего ветра, случайно упал на руку Кима, который собирался стряхнуть с себя розовое конфети из сакуры. Рассмотрев бутон, покрутив его у себя в руках, Хонджун аккуратно расположил его около уха Пака: — Т-ты чего? — спросил его Сонхва, слегка притрагиваясь к маленькому цветку сакуры. — Да так, просто подумал, что на тебе это будет смотреться лучше, — с мягкой улыбкой ответил Ким. — Откуда ты такие слащавые слова берёшь? — смущённо спросил Пак, щеки которого тут же налились краской. — Да так, смотря на тебя, я уже знаю, что хочу сказать, — с напыщенной романтичностью ответил старший. — Какой же ты ванильный, — прокомментировал Пак, и, сгребя с земли опавшие лепестки сакуры себе в ладонь, кинул их в Хонджуна. — Ещё раз что-то такое скажешь, устрою тебе цветочный душ. — Ах так, — Ким, последовав примеру младшего, в две руки набрав кучу лепестков, повернулся и выдохнул побольше воздуха в ладони, чтобы розовое конфети полетело прямо на Сонхва.       Они, словно маленькие дети, устроили себе войнушку и кидали в друга друга опавшими цветами и лепестками, будто это были снежки. Пак, набрав в ладонь побольше «оружия», вплотную подошёл к своему «врагу». Одной рукой он крепко держал «противника» за талию, а второй, в которой он сжимал цветы, небрежно размазывал их по лицу старшего.       Хонджун пытался отстраниться, но крепкая хватка Сонхва не давала ему этого сделать. «Сдавайся!», — прокричал ему в лицо Пак, тут же хватая старшего двумя руками. И в этот момент он понял, как близко он находится к Хонджуну, настолько, что мог почувствовать его сердцебиение. Всего пару секунд они молча смотрели друг на друга, затаив дыхание. Но для Сонхва это показалось вечностью. Розоватые щёки, сбивчивое дыхание, слегка приоткрытые красные губы и, конечно же, обсидиановые глаза, в которых он видел самый яркий свет — все это почему-то завораживало Сонхва, и он не мог оторвать взгляда.

«Что со мной?..».

      Дуновение прохладного ветра отрезвило их, и они тут же отдалились друг от друга, не осмеливаясь встречаться взглядами. Растерянный, смущённый Пак пытался привести свои мысли в порядок. Он не понимал, почему он вообще засмотрелся на Хонджуна, не оттолкнул его, не отстранился.

«Что это вообще было такое?».

      Спустя пару минут тишины и раздумий, Ким, поправляя свой вязанный кардиган, сказал: «Нам пора домой».

8 апреля, 16:05. Трасса Чонан-Асан.

      Из колонок во всю играли попсовые песни, к которым Сонхва успел привыкнуть за такое короткое время.       Однако, не обращая внимания на посторонние звуки, он в наушниках внимательно переслушивал запись их с Джису разговора и отмечал в блокноте важные детали, пытаясь хоть как-то скомпоновать всё в один маленький список зацепок. Хонджун, заметив это, сбавил громкость музыки и из любопытства спросил: — До чего-то получилось докопаться? — Ну, — запрокинув голову вверх, Пак тяжело выдохнул, прикрыв глаза. — Пока я не услышу рассказы других людей, очень тяжело вычленить правду от лжи. В силу того, что преступник не глуп, он мог много где соврать о себе. — Знаешь, я следил за ходом вашего разговора и внимательно наблюдал за Джису-щи, — несмело начал Хонджун, нахмурив брови и вдохнув воздух сквозь зубы. — И что-то понял? — Да. Она тебе кое-где соврала. — Что?! — ручка выпала из рук от удивления. — Стой, она же довольно честно и раскрыто отвечала на вопросы. Где именно она соврала? И зачем ей вообще это делать? — Сонхва-я, вот тебе моё наблюдение после многолетней работы с людьми — то, что человек тебе развёрнуто отвечает на вопросы, не значит, что он отвечает на них честно. Она говорила, дословно: «Она несколько раз упоминала, что ей снится, как кто-то следит за ней». Это далеко не так. Я думаю, это было намного бóльшее количество раз, и мог бы предположить, что это было чуть ли не каждый день. Но она просто не обращала на это внимания. И сейчас Джису-щи поняла, что пропажа её подруги и эти странные сны связаны между собой, поэтому она решила их упомянуть, пусть и в таком ключе. Плюс её оправдание с побочным эффектом от лекарств вообще очень странное. — Но такое разве не возможно? Психотропные вещества активно влияют на мозг и нервную систему, поэтому всё возможно. — А знаешь у меня какое предположение? — ухмыльнувшись, проговорил Ким. — И какое же? — Джису-щи упомянула о том, что Миён-щи ходит «некоторое время» к психологу. А что если это не от лекарств появляются кошмары, а от кошмаров она пила лекарства? — Почему ты так думаешь? — он не задумывался об этом, поэтому ему было интересно откуда у его друга такие интересные предположения. — Она же её лучшая подруга. Почему она сказала «некоторое время»? Она не знает сколько по времени её лучшая подруга ходит к психологу? Обычно, когда дело касается временных данных, люди говорят «день», «неделя», «год» и так далее, они прикидывают какой-то примерный временной промежуток. Но Джису-щи намеренно скрыла этот факт. Ведь начало кошмаров Миён-щи и её поход к психологу совпадают по времени. — Боже мой, — Сонхва слушал Хонджуна с открытым ртом и искренне восхищался его крайней наблюдательностью и чуткостью, которая помогала ему легко распознать ложь. — Хонджун-хён, ты действительно докопался до того, до чего бы я не смог. — Хах, опять же, многолетний опыт журналиста. Переходя к нашей теме, я могу с уверенностью сказать, что Миён-щи несчётное количество раз жаловалась своей подруге на кошмары, но та просто закрывала на всё это глаза. Я не могу сказать, что она делала это из злых побуждений, я даже могу предположить, что она винит себя в том, что её подруга пропала. Однако, то, что она пыталась скрыть от тебя такой важный факт, крайне опечаливает. — Хонджун, тогда почему ты не вмешался, когда она начала врать мне? А если бы она ещё где-то соврала? — Я не был уверен, как мои действия отразились бы на вашем диалоге. Если бы я вмешался, она бы снова закрылась, а, возможно, вообще бы перестала отвечать на вопросы. Сонхва-я, не волнуйся, в других моментах она тебе не врала. — Я на это надеюсь. — Поэтому, молодой полицейский, никогда не недооценивай и учитывай человеческую психологию. Улики — неоспоримый факт, но поведение подозреваемого или свидетеля даст тебе намного больше информации. — Психология человека — самая непостоянная вещь в этом мире. При желании её можно сломать, изменить и так далее. Однако я признаю, что твои наблюдения крайне полезны и небезосновательны. Они действительно сходятся с моими догадками, хорошо дополняя их. — Приятно быть полезным, — с легкой ухмылкой ответил Хонуджун. — Ну, мы хотя бы узнали, что кошмары ей снились гораздо чаще. — Можно ли это вообще назвать кошмаром? Может он действительно следил за ней ночью? — Вполне вероятно, но я склоняюсь к тому, что это могло быть и сном. Возможно, он следил за ней в другое время, но её страхи и переживания преобразились во сне. Ведь так это зачастую и работает.       Сонхва до этого момента не верил в силу психологии, да и сейчас у него были некоторые сомнения. Однако слова старшего не были лишены смысла, и если учесть его догадки, то картина происходящего хорошо складывается. Но пока Пак ещё не поговорил с другими свидетелями, поэтому пазл на тот момент не был собран до конца.       И всё же, если с Кан Джису им повезло, ведь она была не против встречи и беседы, то он не был уверен, будут ли согласны другие дать хоть какую-нибудь информацию. Насчёт Соён и Ёсана Сонхва не сильно волновался, ведь он был лично с ними знаком и ему известно, у кого можно спросить информацию о них, однако: — Остались ещё жертвы, о которых очень мало информации. Хван Хеджин и Чхве Джихо. Я не смог найти ничего об их близких. А насчёт Йеджин я ещё ничего не искал. Но я думаю, через социальные сети можно связаться с её парнем, которого она упоминала.       Хонджун задумался, сжимая крепко руль. И вдруг спросил: — Есть ли места, в которые они часто ходили? — Ну, — юноша открыл телефон и начал просматривать профили жертв в соц-сетях. — Хеджин-щи, судя по фотографиям, посещала какую-то модельную школу, а Джихо-щи часто ходил в один спортзал. Но разве этого будет достаточно? — Да, не сомневайся, — уверено ответил Хонджун. — Почему? — Ты забыл, кто я? — Ах, точно! — Пак уже и забыл, что Ким являлся одной из значимых фигур крупнейшей компании KBS. — Но разве у тебя есть такие полномочия? Ты можешь просто пойти и запросить личные данные какого-то человека? — Сонхва-я, я один из представителей государственной телекомпании, мне не нужны никакие разрешения, чтобы потребовать нужную информацию от любого. — Даже у полиции? — с надеждой спросил Пак. — Даже у полиции. Но не в нашем случае. Если они не чурались уничтожить улики при свидетелях, вряд ли они представят нам достоверную информацию касаемо жертв. Поэтому я спросил у тебя про места, куда жертвы часто ходили. Мы можем приехать туда чуть позже и спросить, например, адрес проживания. — Почему не сейчас? — он не понимал, что им мешало прямо сейчас раздобыть нужные данные. — Сонхва-я, посмотри на меня, — с возмущением сказал Ким. — Я, одетый в ярко-синий кардиган, со всеми побрякушками на руках заявлюсь к людям и скажу: «Главный редактор крупнейшей теле-радио компании KBS, Ким Хонджун, прошу вас выдать всю информацию касаемо того-то, того-то». Да меня просто нахер пошлют. — Просто покажи бейджик и всё, в чём проблема? — Ты что?! Нет, не пойдет. Внешний вид — ключ к расположению, — объяснил Хонджун Сонхва, словно ничего не знающему ребёнку. — Именно поэтому ты прошлой ночью оделся как клишированный мафиози из фильмов, — сказал юноша с усмешкой, вспоминая его грандиозное появление на месте преступления. — В яблочко! Если хочешь заняться этим прямо сейчас, мы должны заехать домой и я переоденусь в свою шкуру серьёзного журналиста.       Сонхва немного забавляла такая дотошность во внешности. Если быть честным, то он был полностью согласен со словами Хонджуна. Увидев его впервые, Пак вообще не воспринял его серьёзно и принял Кима за чокнутого. И как же он был сильно поражён тому, как этот яркий подросток-хиппи превратился в типичного злодея из нуарных фильмов.       Утомлённого Сонхва уже клонило в сон. Он, повернувшись на бок, пытался уснуть, но постоянная тряска не давала ему этого сделать.       От скуки Пак начал разглядывать разные мелочи в машине: нелепые игрушки миньонов, которые в ряд стояли на панели, брелок в форме маленького винилового диска, который качался из стороны в сторону, разбросанные бумаги в бардачке, среди которых он увидел мусор, крошки от чего-то, различные банки с жвачками и пакеты с печеньями.

«Как в таком сраче можно вообще держать свою машину?».

      Ким, сосредоточенный на дороге, вообще не смотрел, чем занимается Пак. А он активно прибирался у него в машине, вытаскивая весь мусор из бардачка. Далее он достал влажные салфетки из сумки и начал протирать панель и эти странные фигурки желтых человечков.

«Боже, он вообще ни разу не протирал свою машину?».

      Хонджун, только заметивший, что Сонхва был чем-то активно занят, поинтересовался: — Ты что делаешь? — Прибираю твой срач. — Что?! Это не срач, а творческий беспорядок! — возмущённо ответил старший. — Назови говно розой, и оно розой не станет. — Сонхва-я, ты вообще ничего не понимаешь! Тут было всё организованно. — Да? А вековые фантики от жвачек и крошки печенья тоже были организованы? — Сонхва-я, ну нет у меня времени убираться, что поделаешь. — Тогда дай мне убрать этот хлам! — раздраженно бросил Пак. — Ты правда это сделаешь для меня? — с напыщенным восхищением спросил Ким. — Я тут тоже буду кататься, придётся. — Женись на мне! — одной рукой вытащив одно из его многочисленных колец, сказал он. — Хонджун, мы оба мужчины, какого хера? — Сонхва уже утомили такие странные шуточки от его старшего. — Ну, хотя бы возьми в качестве подарка. Оно тебе подходит.       Юноша взглянул на протянутое ему кольцо: серебряный ободок, на котором красовалась восьмиугольная звезда, в центре которой был расположен камень. Это кольцо сильно выбивалось на фоне других, так как те были в основном без камней, и сделаны из разноцветного пластика. Сонхва очень понравилось предложенное кольцо, но ему не хватало смелости или наглости принять такой подарок.       Остановившись на светофоре, Хонджун повернулся к Паку, взял его руку в свою и аккуратно надел украшение на безымянный палец левой руки и сказал: — Я был серьёзен, когда сказал, что дарю его тебе. — Но зачем? — младший действительно не понимал для чего ему дарят такие подарки за просто так.       Хонджун, немного задумавшись, ответил спустя пару секунд: — Хм, не хочешь, чтобы это было подарком, пусть будет залогом. — Залогом? В смысле? — Ты мне его вернёшь тогда, когда мы поймаем Ночного Душегуба. Будешь смотреть на него и вспоминать о нашей общей цели. А пока носи. — С-спасибо, — робко поблагодарил Сонхва, любуясь кольцом. — Оно очень красивое. — Видишь, какой у меня хороший вкус! — с улыбкой на лице ответил Ким, погладив Пака по голове.       Весь оставшийся путь двое ехали в тишине, каждый в своих мыслях. Сонхва за всё это долгое время впервые думает не о расследовании: его вгоняет в ступор такое странное поведение соседа. Он не мог понять, чего он добивается. Это не было похоже на его привычную дружбу с тем же Юнхо или Уёном. Но и какой-то романтической симпатией не веяло. Он видел взаимодействия тех же Сана и Уёна, где всё предельно очевидно, а Ёсан и Чонхо совсем по-другому ведут себя.

«Чего же ты хочешь?».

      От размышлений его отвлекло громкое уведомление в телефоне. «Я жив, сучка!». На лице расцвела яркая улыбка и Сонхва, тряся старшего за плечо, с нескрываемой радостью прокричал: — Едем в больницу, срочно! — Что? — спросил Ким, растерянный и удивлённый такой резкой сменой настроения. — Уён очнулся!