Район пропавших душ

11 апреля, 2:04. Город Асан, район Ончон.

      «Чонхо-я! Минги-я!» — громко кричит Сонхва, бегая по улочкам Ончона. Они уже который час пытаются отыскать своих пропавших друзей, но всё было безрезультатно. Всё, что видел перед собой Пак — зардевшие дороги когда-то людного района и косые взгляды в свою сторону.

«Это же тот самый студент, который зарезал кого-то в больнице?». «Да, это про него писали в газетах». «А я видела его в новостях. Вообще, какой-то он подозрительный, что-то даже проходить мимо него страшно». «Может он и других ну…похитил? Убил? Уж слишком много событий в последнее время происходит». «Вот именно. Сейчас по улицам бродит Ночной Душегуб, а полиция сидит сложа руки»

      Сонхва не мог понять, как же так получилось, что в глазах других он стал тем самым преступником, который вселял ужас в них. Неужели даже общественность была против него? Пак, сильнее сжав кулаки, старался не слушать злые, испуганные, осуждающие его голоса. Юноша на секунду сбавил свой шаг, а затем и вовсе остановился, чтобы остудить свой пыл и наконец-то успокоить бушующий от тревоги, словно шторм, разум. Однако с каждой секундой становилось всё сложнее контролировать свои мысли.       «Неужели я действительно стал для них Ночным Душегубом?» — с горечью подумал Сонхва. — Может у Сана с Уёном какие-то успехи? — спросил Ким, резко кладя ладонь на трясущееся плечо младшего.       Это касание помогло вывести Сонхва из водоворота своих же мыслей. — Нет. Если бы они их нашли, то связались бы с нами, — ответил Пак, обхватывая себя руками. — Ситуация хуже некуда. Неужели он дошёл и до Чонхо. Боже, мне нужно было с ним оставаться всё это время. Это я виноват…       Хонджун, резко, грубо развернув к себе Сонхва, обхватил его лицо и, глядя прямо ему в глаза острым взглядом, сказал: — Сонхва, ты не виноват. За всё ответственен Ночной Душегуб, не ты. Никто не знал, что так случится. — Нет, я знал. Он пил эти гребанные таблетки, и я знал об этом. Нужно было его повести в больницу, не надеяться на то, что он сам со всем справится, — виновато прошептал юноша.       Ким несколько раз громко хлопнул младшего по щекам, тем самым приводя того в чувства, и ответил: — Сонхва-я, соберись! Твоё чувство вины не поможет нам найти их. Пока ты здесь занимаешься самобичеванием, их уже сто раз могли похитить и зарезать. Успокойся!       Сонхва молчал, пытаясь привести свой разум в порядок. Хонджун был прав, однако он ничего не мог поделать со своими мыслями, которые лезли ему в голову. Пак, сжав зубы, пытался выровнять рваное дыхание, но это плохо получилось.       Хонджун чуть расслабился и, отпуская лицо Сонхва из своих ладоней, тихо проговорил: — Извини. Просто нам сейчас правда нужно не впадать в панику или отчаянье. По крайней мере сейчас. — Я понимаю… я всё понимаю, — ответил чуть успокоившийся юноша и, беря руку старшего в свою, продолжил: — просто- — Я слышу, что говорят другие, — перебил его Ким. — И не представляю, какого тебе, особенно с твоими тараканами в голове…       Вдруг к ним выбежала другая часть «команды поисков». Подбежав к старшим, Уён спросил: — Нашли их? — Нет, — отрицательно ответил Ким, громко выдыхая, — а вы? — Тоже. Что нам делать? — обеспокоено спросил Чон, глядя на Кима с надеждой. — Идти в полицию, других вариантов нет, — предложил Сан и, обеспокоено взглянув на Пака, спросил его: — Сонхва, с тобой всё хорошо? Ты почему такой нервный?       Пак тут же посмотрел в сторону друга, и, слегка мотнув головой, с натянутой улыбкой ответил: — А? Д-да, да, я в норме, — отмахнулся он. — Ладно, пошлите в полицию.

11 апреля, 2:23. Город Асан, район Пунги, отделение полиции.

      По сравнению с постоянно освещённым Ончоном, тут было так темно, хоть глаз выколи. Четверо с телефонами в руках освещали себе дорогу, однако это не слишком помогало, и они буквально видели лишь то, что находилось в паре метров от них. — Не нужно было слушать вас, а просто поехать сюда на машине, — возмущался Хонджун, крепко ухватившись за руку Сонхва сильнее, — мы сейчас будем мотать круги по всему району. — Да ладно тебе, мы уже всё тут на ощупь знаем, — ответил Уён, — ещё минут десять, и будем на месте.       Молодые «полицейские» действительно хорошо ориентировались в этой местности, ведь им ранее приходилось часто посещать по тысяче раз отделение полиции из-за практики. И поэтому, несмотря на кромешную тьму, они понимали, куда идти, знали каждое дерево на этой дороге, каждый камень, лежащий на земле.       Однако Хонджун, в отличие от них, чувствовал себя крайне некомфортно. Он всё время пятился назад, в сторону Уёна и Сана, и дрожал, как осиновый лист. Пак, заметив такое тревожное состояние Кима, старался не отдаляться от старшего, и, схватив старшего за руку, вёл его, словно маленького ребенка. — Ты в порядке? — обеспокоено спросил Сонхва. — Д-да, всё хорошо, — громко сглотнув, с поддельным спокойствием ответил Хонджун.       Пак не совсем понимал, чем вызвано такое тревожное состояние Кима, но не стал его спрашивать насчёт этого, продолжая путь.       Уён, идя сзади, шептался с Саном о чём-то: — Да смотри, прям вылитый он. Особенно в темноте.       Пак, развернувшись к «парочке», с любопытством спросил: — Что? «Вылитый он» — это кто? — А? Ты всё слышал? — Я вообще-то буквально в паре сантиметров от вас, — ответил Сонхва, закатывая глаза. — Ах да. Ну ладно. — Так о чём вы говорили? С кем я похож? — С Ёсаном. — Что? — с недоумением спросил старший. — В каком месте? — Нет, вы с ним не похожи, но иногда ты как-нибудь встанешь или идёшь, у меня прям чувство дежавю, — оправдывался Уён. — А? Я не слышал никогда такого. — Ну, вообще-то, иногда реально похожи, — добавил Сан. — Я думаю, у вас просто походка и позы бывают идентичными. Но это только иногда. — О боже. Это вам от тоски по нему кажется? — Ну, немного? — признался Чон. — Но знаешь ли, он вообще-то мой лучший друг. — Хм, ну…бывает? Но, я думаю, не стоит ни на что надеяться, ведь- — Я чувствую, что он жив, — сказал Уён, не давая Сонхва закончить. — И обязательно вернётся к нам. Я знаю, что это случится. — С чего ты так решил? А вдруг- — Сонхва, какой же ты толстокожий, — перебил его снова младший. — Мог бы и подыграть.       Сонхва не знал, что ответить. Уён был прав, и Сонхва действительно иногда не хватало чувства такта и эмпатии. И поэтому он, судорожно махая рукой, извинился: — Прости, мне правда не нужно было так говорить.       Оставшуюся дорогу они провели в тишине, иногда отвлекаясь на лёгкие, бессмысленные разговоры о погоде и темноте на улице.       И вот спустя десять минут они уже стояли в белом, светлом коридоре отделения полиции. Казалось, Ким чуть-чуть успокоился, однако всё равно выглядел несколько встревоженным. Пак решил спросить старшего об этом чуть позже, когда они со всем разберутся.       Дежурный полицейский средних лет развалился на сиденье за стойкой и, громко зевнув, спросил их: — Что вас сюда привело? — Сегодня пропали наши друзья, мы пришли написать заявление, — ответил Сонхва. — Подождите пару минут, я свяжусь с инспектором.       Мужчина нажал на чёрную кнопку и, прислонившись к микрофону, объяснил всю ситуацию инспектору Ким.       Тот устало спросил у дежурного: — Кто пришёл писать? — Пак Сонхва, — ответил за полицейского юноша, немного приблизившись к микрофону. — Сегодня ночью пропал наш друг и- — Сонхва? — перебил его полицейский. — Ах, извини, я не смогу вас сегодня принять. Зайдите как-нибудь попозже, может, завтра? — Извините, инспектор Ким, но это дело срочное, — вмешался Сан. — Заявление о пропаже человека должно быть составлено как можно раньше, ведь шанс найти его падает с каждым- — Извините, я занят.       И инспектор отключился. Для многих это показалось очень подозрительным, и Уён взглянул на Сонхва непонимающим взглядом.       «Что это только что было?», — спросил про себя Пак. Сан тоже был в ступоре от такого странного, неподобающего поведения полицейского, однако он стоял молча, не проронив слова, как и Хонджун.       Дежурный, тяжело выдохнув, сказал: — Придётся тогда повременить до завтра. — Но вы же понимаете, что это полный бред? — возмущённо спросил Сонхва. — Пока вы тут просиживаете свои места, люди пропадают. — Да, но я ничем не могу вам помочь. Единственное, что вы можете сделать — прийти сюда ещё раз завтра. — Но ведь- — Извините, ничем не могу помочь, — грубо перебил его полицейский, поднимая руки. — Что вы от меня хотите? — Компетенции? Выполнения своих обязанностей? — О боже, такой же твердолобый, как и свой отец, — закатив глаза, проговорил мужчина. — Я же сказал, что ничем не могу помочь. Идите уже, а?       Сонхва хотел было наброситься на того дежурного, но Сан, хватая его за ворот, извинился перед полицейским и вывел всех четверых силой наружу.       Они, выйдя из отделения, не понимали, что им делать дальше. Сан, смотря на Сонхва, спросил: — Так, всё понятно с ними. И что же нам делать? — Сейчас я уже не знаю, — ответил Пак, громко выдохнув, и, запрокинув голову, продолжил: — Я даже не знаю, есть ли смысл приходить сюда ещё раз. Вообще, всё это так странно… — Может попробуем связаться с Чонхо и Минги ещё раз? Я ему сейчас позвоню.       Около пятнадцати минут все пытались дозвониться до двоих, но это было в бестолку. «Абонент временно недоступен», — эта злосчастная фраза уже въелась в голову, и каждый раз, когда они набирали одни и те же номера, звучал этот надоедливый, машинный голос. «Что же нам делать? Почему этим занимаемся мы, а не полиция? Почему они такие безалаберные? — спросил Чхве, опуская голову. — Неужели, когда мы исчезнем, нас тоже не будут искать… боже…». Кажется, никто из них не знал, как поступить, однако…       Уён, жалобно оглядев всех, быстрым, твёрдым шагом направился назад, в сторону отделения. Остальные, стоявшие снаружи, не понимали такого странного и неожиданного действия со стороны Чона.       Уён вошёл внутрь и, перегнувшись через стойку, со всей силы, до хруста в костях, ударил дежурного прямо в лицо. — Что вы себе позволяете?! — возмутился полицейский, хватаясь за челюсть. — Слышь, сукин ты сын, как ты себя можешь вообще полицейским называть, когда сидишь тут без дела и не помогаешь людям?! Ты что, купил себе это место?! — кричал изо всех сил Уён, снова замахиваясь на дежурного. — Уён-а, остановись! — кричал ему Сан и вот-вот хотел подбежать к нему, однако Хонджун остановил его, выставляя руку перед ним. — Не вмешивайся и смотри, — отрезал Ким.       Сонхва совсем не понимал, что вообще тут творится, и лишь смотрел на то, как Чон бил и оскорблял дежурного, откровенно провоцируя того. Покрасневший от злости мужчина набросился на Уёна, но тот ловко увернулся и пулей выбежал наружу. Полицейский, очевидно, последовал за ним, громко бранясь на «правонарушителя».       Чон, схватив Сана за руку, убежал прочь со всех ног, крича двоим вслед: «Сонхва! Хонджун! Не медлите!». Дежурный выбежал из здания и, словно разъярённая, бешеная собака, пытался его догнать.       Сонхва, взглянув в сторону отдела, не увидел ни одной души там. «Хорошо у Уёна котелок варит, — с легкой улыбкой прокомментировал Ким, хватая младшего за руку. — Пошли, они долго не смогут бежать от дежурного».       Двое побежали внутрь здания, и Пак глазами искал тот самый кабинет, с которого началась вся история. Возможно, там сидел и человек, из-за которого развернулся весь этот кошмар, продолжавшийся до сих пор.       Вот она, та самая заржавевшая железная дверь с замыленным, замутнённым окошком. Хонджун был готов вот-вот с ноги ворваться внутрь, однако его одёрнул Сонхва, без слов показывая пальцем заглянуть туда.       В кабинете они увидели чуть качающегося из стороны в сторону инспектора, который стоял к ним спиной и опускал какие-то бумаги в шумный шредер. Немного приглядевшись, юноша увидел телефон, по которому полицейский с кем-то разговаривал. Шум машинки, дальнее расстояние — всё было подстроено будто против него. Но Пак, напрягая свои уши, пытался хоть что-то разобрать из разговора мужчины, и сумел даже кое-что расслышать.       «Слушай, я не могу тебя и дальше отмазывать. Люди не глупые, они прекрасно догадываются обо всём, — со злостью проговаривал полицейский. — За сегодняшнюю ночь я получил целых пять заявлений! Пять! Либо ты успокаиваешься, либо я тебя больше не прикрываю! Понятно?!». Инспектор прервался на минуту, опрокидывая в себя очередную бутылку виски, и продолжил избавляться от каких-то бумаг.       До Хонджуна и Сонхва окончательно дошло, что полиция точно связана с Ночным Душегубом. Если ранее Пак предполагал, что они бездействовали из-за своей безалаберности либо глупости, то сейчас он понял, что изначально весь полицейский отдел был на стороне маньяка, пытаясь прикрывать его злодеяния. Кровь в венах кипела, Сонхва еле сдерживал себя, чтобы не наброситься на инспектора Кима, который, как он считал ранее, был единственным адекватным человеком во всей полиции Асана. Но Пак сдерживал себя и слушал разговор дальше, пытаясь хоть что-то разузнать из него.       «Что?! Ты не смеешь меня, инспектора полиции, так грязно шантажировать. Я не могу этого сделать!» — внезапно воскликнул полицейский. Что-то явно поразило его.       Звуки шредера остановились, мужчина влил в себя ещё больше алкоголя и, тяжело вздохнув, проговорил: «Ты не говоришь о том, что я сделал пятнадцать лет назад, а я о том, что ты тут творишь. Так мы договаривались».       После нескольких секунд последовал громкий стук стеклянной бутылки о стол, и инспектор дрожащим голосом продолжил: «Ю-Юнхо либо Сонхва? Ты издеваешься?! Я не могу… нет, я не могу вот так поступить».       Спустя несколько секунд мужчина со злостью кричал в трубку, скидывая рукой стопку бумаг на пол: «Что пятнадцать лет назад, что сейчас, ваша семейка не менялась никогда. Такие же мерзкие и беспринципные! Нет! Я так не могу».       Пару глотков виски, и полицейский намного тише продолжил: «Но я и так лишил его родителей. Я не могу поступить так с Сонхва…».       Внутри юноши бушевали различные эмоции: гнев, злость, ненависть, жалость, обида и грусть. Он не понимал, как реагировать на то, что только что услышал. С той зимы жизнь юноши перевернулась на сто восемьдесят градусов, он прошёл через такие испытания, которые он хотел бы забыть, словно страшный сон. В конце концов Пак убедил себя в том, что это было лишь стечением неудачных обстоятельств. Однако сейчас ему стало ясно, что по сути виновник торжества стоял прямо за дверью. Если бы не он, Сонхва бы никогда не познал ужасного одиночества, постоянной вины за всё происходящее и, конечно же, горя от потери самых близких людей.       Вдруг раздался неожиданный звук уведомлений. Сонхва, медленно повернув голову в сторону Хонджуна, увидел у того в руках телефон и огромную панику на лице старшего. «Кто здесь?!» — прокричал инспектор, направляясь к двери.       Пак прекрасно понимал, что нужно бежать отсюда как можно дальше, однако что-то толкало его вперёд. Когда железная дверь отворилась со скрипом перед ним, Сонхва набросился на мужчину с кулаками. Всё то, что копилось в нём эти пятнадцать лет, вырывалось наружу, и он уже не был в силах себя контролировать. «Бежим!» — кричал ему Ким, дёргая назад младшего, но Пак уже не слышал его, продолжая размахивать кулаками.       Инспектор ударил юношу прямо в солнечное сплетение, и Сонхва тут же опустился на землю, задыхаясь. От резкой боли весь воздух в легких выбило наружу, и он сжался, хватая себя за живот. «Блять! Сонхва!» — кричал ему Ким, пытаясь поднять Пака, но тут же получил резкий удар ногой о спину и упал прямо на младшего.       Инспектор, подходя к ним, спросил: «Что именно вы услышали? Что именно вы узнали?». Но они молчали. Хонджун пытался встать, однако с каждой попыткой в его голову или спину прилетал удар всё сильнее и сильнее. Сонхва пытался изо всех сил хотя бы сделать вдох, но резкая боль в животе отдавалась по всему телу. «Я спрашиваю, что вы услышали?!» — повторил полицейский, снова пиная Хонджуна.       Ким упал на Пака так, что прикрывал собой младшего от многочисленных ударов мужчины. Однако из-за веса, который давил на грудь, Сонхва было труднее пытаться вдохнуть воздух. Охватившая Сонхва паника не давала ему мыслить рационально и найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации.       Постепенно глаза начали закрываться, а по щекам потекли слёзы. Вдруг Хонджун прошептал младшему: «П-прости…меня…».       Сонхва стиснул сильнее зубы и отвернулся в сторону, чтобы не смотреть на то, как полицейский безжалостно избивал Кима ногами и постоянно спрашивал: «Что вы услышали?!».       На полу юноша увидел разбросанные бумаги. Пак, приглядевшись, увидел знакомые имена на них.

«Пропавшая: Ким Юджин. Заявитель: Сон Минги». «Подруга Хван Хеджин из модельной школы?» «Пропавшая: Чхве Юми. Заявитель: Сон Минги». «Сестра Чхве Джихо? И она тут?»

      «Что? Это всё-таки был он?» — подумал Пак. Это стало ему напоминанием о том, зачем они здесь и чего добивались.       «Соберись! Соберись!» — кричал себе мысленно Сонхва, приводя свой разум в порядок. Закрыв глаза, он вспомнил всё, чему его учили в академии, и Пак постепенно, медленно смог восстановить своё дыхание.       После многочисленных ударов о спину Хонджуна полицейский выдохся, и он отступил назад к стене, и, оперевшись на неё, смотрел на своих «жертв», жадно глотая воздух.

«Сейчас!».

      Сонхва одним движением скинул с себя старшего и быстро встал на ноги. Инспектор пребывал в замешательстве, и затормозил из-за выпитого ранее алкоголя. Это и сыграло на руку Сонхва.       Он, подняв бессознательного Кима себе на руки, со всех ног выбежал из кабинета и направился прочь, прямиком к выходу. Но вскоре за ним последовали быстрые, громкие шаги и крики полицейского: «Остановитесь! Вы арестованы! Мы не закончили!».       Сонхва бежал туда, куда глаза глядят. И в какой-то момент он понял, что плутал по лесу. Тьма. Она окружала их повсюду, скрывая их от посторонних глаз. Силы иссякали и юноша уже не мог таскать на руках старшего.       Но в какой-то момент Пак, ступив ногой вперёд, не чувствует под ней землю, и падает вниз. Юноша сильнее схватился за Кима и, перевернувшись спиной вперёд, пытался защитить его от падения. Они катились вниз по траве, и вдруг Сонхва почувствовал резкий удар о спину и… воду?       Сначала он испугался и подумал, что это была его кровь, однако вскоре понял, что он упал в мелководный ручеёк, у которой был склон вниз. Сонхва примерно понимал, где они находятся, ведь ранее видел это место, проезжая с Хонджуном по мосту.       Пролежав в воде ещё некоторое время, Пак успокоился, ведь теперь их никто не преследует. Он крепко обнимал Хонджуна, который, кажется, постепенно приходил в себя. Спустя несколько минут Ким начал судорожно дёргаться в руках младшего.       Сонхва, крепко обнимая его, прокричал: — Хонджун, это я, Сонхва! — Сонхва? — испуганно спросил Ким. — Боже. Где мы? Почему так темно? — Мы в реке, — уже намного тише ответил Сонхва. — Что?! — удивился Хонджун. — Что ты тут лежишь?! Вставай! — Я не могу. У меня нет сил… — А если нас унесёт?! Мы же в реке! — паниковал старший. — Это — мелководье. Тут воды как в луже, никуда нас не унесёт. — О боже, — проговорил Хонджун, опуская голову на грудь Сонхва. — Ты как? — Ну… не очень? Весь мокрый, ещё воняю тухлятиной из-за воды. И спина болит, — проворчал Сонхва, но после легко усмехнулся. — Вообще, только сейчас я начал понимать, в какое дерьмо мы с тобой вляпались. — В дерьмо, связанное с полицией, — добавил Хонджун. — Я даже не представлял, что всё настолько плохо… — Я тоже, — прошептал Сонхва.       Он взглянул наверх. Ночные тучи закрыли луну и звёзды, и не было видно почти ничего вокруг, лишь изредка далёкие фары проезжающих по мосту машин. Двое будто находились в вакууме, и лишь звук воды давал им понять, что они были снаружи. Пак только сейчас почувствовал, как тело Хонджуна сильно трясло. Успокаивающе гладя его по спине, он обеспокоено спросил: — Что такое? Что-то случилось? — Н-нет, ничего, всё в порядке. — Хонджун, — обратился к нему Сонхва, — ты обещал мне.

***

— …пообещай мне одну вещь. — Какую? — Когда я тебя спрашиваю «что с тобой?», ты мне честно отвечаешь на этот вопрос. Без отговорок, — сказал Хонджун, протягивая мизинец младшему, — договорились? — Я соглашусь, только если ты мне дашь такое же обещание.       Такой ответ был вызван не только из вредности. Пак действительно хотел хоть как-то отблагодарить старшего, не быть для него обузой и помочь тогда, когда это нужно будет ему.       Немного замявшись, Ким всё-таки согласился на такой уговор. Они пожали друг другу мизинцы в знак того, что они сдержат обещание, данное друг другу.

***

      Хонджун долго молчал. Сонхва не торопил старшего с ответом, терпеливо выжидая его. Ким, громко выдохнув, тихо, еле слышно прошептал: «Я боюсь темноты».       Для Сонхва наконец-то прояснилась причина такого тревожного и странного поведения старшего ранее. Он, продолжая гладить того по спине, тихо напевал ему песню, иногда покачивая Кима из стороны в сторону.       Когда-то в детстве Пак тоже боялся темноты, до такой степени, что не мог спать по ночам в своей комнате. И каждый раз, когда он приходил в слезах к матери, она брала его на руки и, слегка раскачивая сына из стороны в сторону, напевала ему детскую песенку о звёздочке.       Это действительно помогало, поэтому Сонхва надеялся, что это сработает и с Хонджуном.       Ким, сжавшись в объятиях Пака, спросил: — Даже смеяться не будешь? — А почему я должен? — Ну… это ведь странно, что взрослый мужчина боится темноты. — Всё хорошо, — ответил Пак, хлопая того по спине. — Думаешь? — Да. Главное, что я не боюсь. И я с тобой, — прошептал младший.       Пак перебирал разные песни из памяти и, крепко обнимая старшего, напевал ему то, что приходило в голову. И вдруг:

«Холодные снежинки Упадут и растают. Знай, что ты словно цветок, Который обязательно распустится весной»

      Хонджун внезапно прекратил трястись от страха. Для Сонхва это был знак:

«Я буду с тобой С тобой…».

      Ким, дёрнувшись, удивлённо спросил: — Откуда ты знаешь эту песню? — Ну… я её услышал когда-то. — И… ты её запомнил? Она тебе понравилась? — Да, — чуть улыбнувшись, ответил Сонхва. — Я хотел скачать её, но нигде не смог найти. Это ты написал её? — Да, — тихо ответил Хонджун. — Тебе действительно понравилось? — Конечно! — восторженно сказал Пак. — Это очень красивая песня. Я действительно хотел послушать твои другие песни, но побоялся, что ты мне снова откажешь. Поэтому не просил об этом…       Хонджун, казалось, не верил в то, что сказал младший. Он немного неуверенно, тихо спросил: — Я могу тебе их напеть? — Конечно!       Сонхва внимательно слушал мини-концерт от Хонджуна, наслаждался им и иногда пытался даже аплодировать. Ким, казалось, был окрылен, и продолжал петь сочинённые им песни. Без прикрас, для юноши это была самая красивая лирика, которую он когда-либо слышал в своей жизни.       Но вдруг Хонджун остановился, и Сонхва с недоумением спросил: — Всё? — Да. А что? — Нет, ничего, — отмахнулся юноша. — Ты очень красиво поёшь. — Правда? — с надежой спросил старший. — Да. Я бы без сомнений скачал себе в плейлист твои песни. Особенно Horizon. Мне очень понравился текст, который ты написал, — с восхищением отметил младший. — Вообще не понимаю, зачем ты пошёл в эту журналистику, когда мог уже блистать на сцене. — Вау…ты серьёзно? — Да, — ответил Сонхва, гладя Хонджуна по голове. — У тебя действительно талант. — Ты не шутишь? — с неверием спросил Хонджун. — Похоже на то, что я шучу? Хонджун, я тебе говорю это на полном серьёзе. Мне редко какие песни нравятся, но твои это просто… вау, это космос.

***

«Ты действительно хочешь стать продюсером? Это даже не профессия. Сынок, выбирай что-то реальное и нормальное» «Извините, но вы не подходите нам. Ваша музыка только для особенного слушателя, понимаете?» «Хонджун-а, просто признай, что у тебя нет таланта. Писать музыку, наверное, не твоё. Попробуй что-нибудь другое» «У тебя же брат был журналистом. Так и ты будь. Зачем тебе вообще всё это?» «Я отформатировал твой ноутбук, чтобы ты не занимался больше такой ерундой! Садись за учебники и готовься к экзаменам»

***

      Послышались тихие всхлипы, и Сонхва испугался за старшего. Судорожно гладя того по спине, он спросил с паникой в голосе: — Хонджун-а, что такое? Что-то болит? Что такое? — Сонхва-я, — сквозь слёзы проговорил Хонджун. — Я н-не заслуживаю тебя. — Что?! Что такое? Почему ты так говоришь? — Я-я, я никогда… мне никогда никто такого не говорил, — чуть заикаясь от плача, ответил Ким. — Тебе действительно нравится? И-или ты просто жалеешь меня?       Улыбающаяся луна наконец-то вышла из-за ночных туч, освещая всё вокруг. Звёзды красивой россыпью раскинулись по всему небосводу, мерцали и красиво отражались в блестящих глазах Хонджуна. Блики на воде, словно бриллианты, играли с лунным светом, и было ощущение, будто они лежали прямо на звёздах. Сонхва, посмотрев на старшего, с улыбкой ответил: — Честно-честно, твои песни — одно из лучших вещей, что я когда-либо слышал. И я не откажусь от своих слов ни в коем случае.       Сияющие капли потекли из глаз Кима, и он, опустив голову на грудь младшего, прошептал: — Спасибо. Спасибо тебе…       Тьма наконец-то отступила. Спустя несколько минут Сонхва, не без помощи Хонджуна, смог встать, и они наконец-то выбрались на сушу. Развалившись на земле, двое наблюдали за звёздным небосводом. Ким каждый раз не мог не удивляться тому, какими они были яркими тут, в забытым богом городке Кореи. И он, заворожённо смотря наверх, проговорил: — Когда всё закончится, я обязательно приеду сюда ещё раз, чтобы снова посмотреть с тобой на ночное небо.       Вдруг до Сонхва пришло осознание того, что Хонджун когда-то покинет его. Почему-то эта мысль отдавалась в сердце небольшой тоской, и он проговорил: — Хонджун, знаешь…мы всё это время были вместе, что я не могу даже представить, что ты когда-нибудь уедешь отсюда… — Честно, я тоже, — признался Ким. — Да, нас связывает дело, однако…я так сильно привык к тебе за это время…и когда я буду уезжать, будет очень тяжело расставаться с тобой. Слишком уж ты мне полюбился, мой Шерлок. — О боже, — с лёгкой усмешкой ответил Сонхва, и после спросил: — А что ты будешь делать дальше, после того, как уедешь? — Ну, — Хонджун задумался. — Как и обычно, работать на KBS, жить. А ты? — Я не знаю, — честно ответил Пак. — Я даже не уверен, что вообще смогу дожить до того, как все эти пропажи и убийства закончатся. — О боже, не думал, что у тебя такие мысли в голове, — немного удивлённо проговорил Хонджун, и после с улыбкой на лице продолжил: — Но пока мы рядом, никто из нас не умрет. — Правда?       Почему-то вопрос Сонхва был задан слишком серьёзным тоном, что крайне удивило старшего.       Хонджун хотел перевести всё в шутку. Однако посмотрев на Сонхва, он передумал. И, тяжело выдохнув, он честно ответил: — Я надеюсь на это. Но никто не знает, что будет дальше и как всё обернётся.

***

Пять дней спустя 16 апреля, 22:46. Город Сеул, район Ёнгон, больница при университете Сеул.

      Хонджун, подойдя к мертвенно бледному телу, взял его за ледяную руку, в которую было воткнуто огромное количество игл от капельниц. Подняв взгляд, он увидел перед собой сотни экранов аппаратов, подключённых к больному. Из глаз предательски потекли слёзы, обжигающие щеку.       «Эй, Шерлок, как же наш уговор отдать мне кольцо? А ты его потерял. Давай искать. Вставай. Вставай…» — захлёбываясь слезами, проговаривал тихо Хонджун, слегка дёргая юношу за руку. Он упал на колени от бессилия и медленно опустил свою голову к груди Пака, чтобы успокоить себя тем, что тот ещё дышал, был жив.       Но Хонджун ничего не слышал. Ни пульса, ни дыхания… лишь механический писк, противно бьющий по ушам.