Район пропавших душ

11 апреля, 2:57. Город Асан, район Ончон.

      Запыхавшиеся Уён и Сан наконец-то выбрались из района без единого фонаря к наполненным светом неонов улочкам Ончона. Всё это время они беспрерывно бежали от разъярённого, словно злая собака, полицейского.       Когда стало понятно, что всё уже позади, и за ними более никто не гонится, Чон без сил опустился на колени прямо посреди дороги, где проходящие мимо люди бросали на него непонимающие и косые взгляды.       Сан, жадно глотая воздух, на трясущихся от усталости ногах поплёлся в сторону друга и, хватая его за руку, прерывисто промолвил: — Уён-а…вставай. Давай, вставай…пошли домой. — Мне плохо, — тихо ответил Уён, сжимая свой бок. — Подожди минуту, пожалуйста.       Чхве, напугавшись не на шутку, начал судорожно трясти младшего за плечи и осыпать того бесконечными вопросами: — Что случилось? Где болит? Эй? Уён! — Да подожди ты! — раздражённо выкрикнул Чон и, вдохнув воздух сквозь зубы, проговорил: — Всё хорошо, просто после операции ещё ничего не успело восстановиться. Я в порядке. — Эй, ты хотя бы встать можешь? — спросил Сан, дёргая Уёна за руку.       Чон с огромным трудом, не без помощи старшего, смог еле-еле встать на ноги, однако, сделав всего один шаг вперёд, тут же свалился вниз. Хватаясь сильнее за свой бок, он с усмешкой проговорил: — Видимо, не всё так уж и хорошо, хах. — Я вызову такси, мы поедем в больницу. — Стой! — выкрикнул ему младший. — В какую больницу? — В ту, где ты был. А что? — Нет-нет, со мной всё в порядке. Всё действительно хорошо, не нужно волноваться. Просто дай мне время, подожди — с паникой протараторил Чон, махая руками. — Не надо в больницу. — Ты даже встать не можешь, как это не надо? — с непониманием спросил Чхве. — Не надо, просто не надо, — умоляюще проговорил Уён, и, хватая ладонь старшего, он, глядя в глаза собеседника, чуть тише проговорил: — На то есть свои причины, понимаешь о чем я?       Сан не был глупым человеком, поэтому, к счастью для Уёна, ему не нужно было повторять два раза. Однако старший не был в курсе всех событий, поэтому всё ещё не до конца понимал причины паники младшего и его нежелание идти в больницу. Чхве, тяжело выдохнув, опустился спиной к другу и сказал: — Залезай.       Чон лишь спустя пару секунд понял жест Сана и обхватил того руками и ногами, словно обезьянка. Старший без труда поднялся, хватая колени друга, и проговорил: — Если не хочешь в больницу, то нужно пойти домой, отдохнуть. — Ладно, — тихо ответил Уён и, выдержав небольшую паузу, неуверенно спросил: — Останешься у меня? — Да.       Они медленно шли по почти опустевшей улице. Музыка, редкие прохожие, мигание ярких, неоновых фонарей — всё это создавало своеобразную, даже немного интимную атмосферу для них двоих, пусть они и были снаружи. Чон сильнее обнял Чхве за шею, опустил голову на его широкое плечо и, громко сглотнув, тихо, еле слышно прошептал: — Прости меня.       Сан, чуть повернув голову в сторону младшего, с непониманием спросил: — За что? — Ну… мне жаль, что тебе тоже пришлось… в это вляпаться.       Чхве промолчал и, обдумав свой ответ, наконец-то вымолвил: — Ну, кому-то нужно спасать тебя от твоей же недальновидности. — Эй! — возмутился младший, чуть щипая Сана за плечо. — Если тебе так не нравится, зачем ты мне помогаешь?       Старший внезапно остановился и, сильнее сжимая колени Уёна, ответил: — Ты мог бы уже догадаться за эти три года, зачем я это делаю.       Чон прекрасно знал, о чём говорил Сан, однако в глубине души не хотел этого признавать. И он, легко усмехнувшись, отмахнулся: — Я что, похож на экстрасенса? — Нет, но ты и не похож на дурака. Ты же прекрасно знаешь о чём я, не так ли? Знаешь же, почему я постоянно с тобой и пытаюсь тебе помочь?       Неловкая улыбка тут же сползла с лица, и Уён плотно сжал губы. Не было смысла врать Сану, однако и правду говорить тоже не хотелось.       Чхве, не напирая на младшего, ответил: — Если тебе так будет легче, просто прими это как… услугу? Я от тебя ничего не требую. — Но ведь- — Ты не обязан мне ничем, — перебил его старший. — Я с самого начала понимал, что мне ничего не светит. Однако это мне не мешает заботиться о тебе и прощать тебя даже тогда, когда стоило бы обидеться. — Я…я не знаю. Не знаю, как мне лучше поступить в этой ситуации, — тихо ответил Чон.       Сан, чуть улыбнувшись, проговорил: — Подумай. Я подожду столько, сколько нужно. Просто знай, что я приму твой любой ответ. — Почему бы тебе не заботиться о том, кто достоин этого и даст тебе то же самое в ответ? Я не самый лучший кандидат, ты же сам прекрасно знаешь. — Да, это было бы логично, — отметил Сан. — Однако я не могу, хоть и пытался. — Почему? — с недоумением спросил Уён. — Почему? — переспросил себя же старший. — Не знаю. Просто. — Сан… — Я ценю тебя не как тело, а как человека. Поэтому согласен быть с тобой в качестве кого угодно.       Удивление Чона невозможно было описать словами. Хотя он и догадывался о симпатии своего «друга», но даже не мог представить, что тот был готов быть с ним, несмотря ни на что. Уён старался сдержать свои рвущиеся наружу чувства и, глубоко вдохнув, трясущимся голосом спросил: — Чем я заслужил такое? — Чем? Хм… да много чем, перечислять будет слишком долго. Но самая главная причина — ты спас меня тогда, три года назад. Если бы не ты… — Сан-а… но… из-за этого? Но это же- — Да, ты всё время говоришь, что это мелочи, — опять перебил его Сан. — Может для тебя оно и так, но не для меня. Таких «мелочей» было очень много, но из них и сложились мои чувства к тебе. — Я правда не достоин этого… Сан-а, ты не обязан из-за этого быть со мной. — Это — не обязанность. Я не отдаю тебе долг, просто делаю это из своих побуждений.       Из глаз Уёна потекли жгучие слёзы, он был действительно тронут словами Чхве. Однако он не был уверен в том, что чувствовал к нему. Именно поэтому всё это время он отгонял от себя эти мысли прочь, но сейчас Чон столкнулся с ними лицом к лицу.       Сан, выдержав небольшую паузу, продолжил: — И я не брошу тебя, ни в коем случае. Не поступлю так же, как твои родители. Да, иногда ты и правда творишь глупости. Но я всегда буду на твоей стороне. — Но ты же был против расследования! Отговаривал нас, — ответил ему Уён, стараясь найти хоть какую-то брешь или ложь в словах старшего. — Потому что я переживал за вас, в особенности за тебя. Я не хочу, чтобы ты рисковал собой из-за этого. Но если уж ты решительно настроен помочь им… я буду помогать тоже, хоть и не хочу этого. Я буду говорить тебе тысячи раз, что это глупо и бессмысленно, но никогда не брошу и буду с тобой до конца. — Почему? Почему? — постоянно спрашивал Чон, сильнее сжимая плечи старшего. — Потому что я люблю тебя.       Двое шли в тишине, которая изредка прерывалась всхлипами младшего. Уён не понимал, за какие подвиги он заслужил такое отношение к себе.       Пусть для Чона это ничего не значило, но для Чхве тот стал спасителем, который подарил ему второй шанс.       И каждый раз, смотря на свою руку, покрытую тёмными полосами прошлого, он вспоминал тот самый день, который стал для него и смертью и перерождением.

***

Три года назад. 10 июля, 23:12. Город Асан, район Щинин.

      Тьма царствовала на ветхой улице, где не горела ни одна лампа. Сан снова сбежал из дома, не желая слышать очередную ссору между родителями. Он надеялся, что хотя бы в его день рождения они смогут побыть семьей на день. Однако вместо подарка на праздник Чхве получил лишь оры и ругань.       Даже за километр было слышно, как «супруги» кричали друг на друга, били посуду или просто топали ногой о пол. Сан более не хотел находиться в той злополучной, маленькой комнатушке, поэтому он уже целый час наворачивает круги по району.       Всё было не слава богу даже в школе: задирания от одноклассников, замечания и придирки от учителей. И самое обидное — отсутствие Уёна, единственного друга и человека, который относился к нему на равных, несмотря на то, что Сан был из бедной семьи. Чхве надеялся, что хотя бы он сможет хоть как-то приукрасить этот день, но тот даже не написал ему поздравления.       Понурый, раздосадованный Сан уже в тысячный раз проходил свой дом. С грустью и болью глядя на единственное горящее окно, он закричал во всё горло: «Нет! Я так больше не могу!».       Юноша достал взятый из дома нож и со всей силы начал по привычке резать свои руки. Пусть и было темно, но свет из окна дал ему увидеть, как из многочисленных царапин выступали кровавые бусины.       Но Сану не было больно. Несмотря на то, что обжигающие, алые капли текли вниз по руке, а вены неприятно щипало. Но Чхве было плевать. Со слезами на глазах и многочисленными порезами на руке, Сан поднёс нож к горлу и был готов резко дёрнуть его в сторону, чтобы раз и навсегда покончить со всем. Ему надоело всё. И всего одно движение избавит Сана от вечных криков, слёз и боли. «Всего одно движение», — шептал себе он. — Эй! Сан-а! Что ты делаешь?! Что с тобой! — где-то издалека послышался тот самый голос.       Сан обернулся назад и увидел Уёна на велосипеде, фонарь которого светил прямо на него. Чхве слегка зажмурился, прикрывая глаза руками, и после чего послышалось: — Эй! Что такое?! Что с твоей рукой?! — кричал Уён, подбегая к Сану, — о боже, это ты сделал? — Ну… это… просто… — Что такое? Тебя кто-то обидел? — обеспокоено спрашивал младший. — Н-нет, просто, — Чхве не хотел отвечать на этот вопрос, и он замялся, пряча руки назад.       Вдруг послышались новые крики матери и какой-то резкий и глухой удар о что-то. Уён осознал, в чём была проблема, и не стал более давить на друга.       Дёргая Сана за край футболки, он потянул его вперёд со словами: — Пошли, тебе нужно обработать раны. — Больницы же не работают. — Ничего, сами справимся. Пойдём в круглосуточный и купим там бинты, мази или что-то ещё. — Нет-нет, всё в порядке. Не стоит, правда. — Не спорь и просто иди, хорошо?       Сан не стал противиться другу и он сел на велосипед, сзади друга. Уён с трудом тронулся с места и старался вести как можно аккуратнее, чтобы Чхве ненароком не свалился вниз.       Тяжело дыша, младший пожаловался: — Блять, как же трудно, оказывается, катать ещё кого-то. — Я могу встать и пойти пешком, — с грустью ответил Чхве, собираясь слезать. — Нет-нет! Сиди! — ответил Уён. — Всё нормально. Мы почти доехали.       По дороге они заехали в магазин. Уён начал кидать в корзину всё подряд: различные мази, бинты, ножницы, пластыри, даже йод и перекись. Сан хотел было остановить друга, ведь многое из этого можно и не брать, но младший уже подбежал к кассе. Чхве подошёл к другу и бросил взгляд на монитор впереди. От цены на экране у Чхве упала челюсть на пол, но Чон с лёгкостью расплатился со всем и, хватая за руку старшего, спросил: — Сильно болит? Подождёшь ещё пару минут? — Д-да, всё нормально.       Снова сев на велосипед, они ехали ещё около десяти минут, разговаривая на разные темы. Уён был замечательным собеседником, поэтому Сан не чувствовал никакой неловкости рядом с ним. Это было одной из причин, почему младший был единственным, с кем мог общаться Чхве.       Двое наконец-то доехали до того самого места — небольшого парка с видом на озеро. Как ни странно, тут было намного больше фонарей, чем во всём районе, где жил Сан.       Уён припарковал велосипед около входа и, достав какую-то коробку и огромный пакет из корзинки, прошёл вперёд по тропинке, шагая рядом с другом. Они любовались деревьями, обмотанными светящимися гирляндами.       Все это было так очаровательно для Сана, он не мог оторвать взгляда от такой красоты. Чон, заметив это, немного усмехнулся и проговорил: — Красиво, не так ли? — Да… — Ну, тут главная фишка не в этом, и даже не в озере. — А в чём же тогда? — Этот парк не закрывают даже ночью, и мы с друзьями тут спокойно можем тусоваться до утра и пить пиво. — Ах, вот оно как, — с неловкой улыбкой ответил Сан. — Да-да, идеальнее места не найдёшь.       Спустя всего пару минут они дошли до скамьи, которая была прямо напротив озера. Уён и Сан устало опустились на неё, и Чон, копаясь в пакете, изучал всё накупленное в магазине: — Так, сначала надо… что надо? — Я и сам не знаю. — Блин. Сейчас, секунду.       Уён достал телефон из кармана и начал кого-то набирать. Гудок. И ещё. Но ответа нет. Чон, кусая губу, чуть возмутился: «Черт, Ёсан, почему у тебя вечно телефон отбирают? Ладно, есть ещё Юнхо».       И снова гудки, но на этот раз трубку взяли сразу же: — Да? — спросил тот сонным голосом. — Эй, Юнхо-я, ты спал? — А как ты думаешь? — Прости, у нас ЧП. Ты не знаешь, как обрабатывать царапины? — А? Что? А ты не знаешь как? — с недоумением спросил Юнхо. — Слушай, у меня по естественным наукам сорок баллов, а по медицине двадцать. Как ты думаешь, знаю ли я? — Ну… ты пробовал зайти в интернет и поискать там? — Ага, вобьешь «как обработать рану», а скажут, что у тебя рак мозга и нужно в больницу. — Ладно-ладно, сейчас объясню.       Юнхо начал объяснять Уёну что и как делать, словно маленькому ребенку. Тот послушно следовал инструкциям друга, как можно аккуратнее наносил мази и обматывал бинты.       После Юнхо внезапно спросил: — Ты ещё не закончил? — Нет. — Это разве так долго? Или просто рана большая? — Ну… как сказать, просто Сан-       Не успел Уён продолжить, Сан тут же посмотрел на него умоляющим взглядом. Чон, наклонив голову, как бы извинился перед другом. Спустя секундную паузу Юнхо продолжил: — Сан? Из класса 1-2? Что-то с ним случилось? — Ну… я был у него в гостях, ведь сегодня его день рождения. А он случайно поранился, когда торт разрезал. Рана небольшая, просто я медленно её обрабатываю. — А? Ладно. Сан меня слышит? — спросил старший. — Да. — Сан-щи, с днём рождения! Я и не знал, что ты общаешься с Уёном. Как-нибудь познакомимся и пообедаем вместе, ладно? — Ах, д-да, хорошо, — немного испуганно ответил Сан, ведь Чон-старший был неким авторитетом в школе. — Хорошо. И будь аккуратнее с ножом, и не доверяй его Уёну! — Эй! — возмутился младший. — Он вообще, знаешь, такой растяпа. Он может не только себя этим ножом порезать, но и тебя и весь твой дом. — Пока! — отрезал Уён, выключая телефон.       Вскоре Чон из-за спины достал коробку и, открыв её, достал оттуда торт. Сан от изумления не мог проронить и слова, а Уён с лучезарной улыбкой сказал: «С днём рождения! Извини, что не поздравил тебя раньше, просто… были кое-какие проблемы, пришлось даже из домашнего ареста сбежать, чтобы тебя поздравить. Да, немного поздно, но я успел, не так ли?».       Чхве тут же расплакался на глазах у Чона, словно маленький ребенок. Он начал судорожно вытирать слёзы с глаз, пытаясь выдавить из себя хоть слово.       Уён зажигал свечки на торте и, поднеся десерт к Сану, продолжил: «Загадай желание и задуй. Но загадай что-то важное и хорошее, ладно?».       Может быть это и было глупо, но Сан загадал проводить каждый свой день рождения в компании своего друга. Вдохнув побольше воздуха, Чхве с первой попытки задул все огни, и двое, достав палочки, небрежно отламывали куски десерта и ели.       Ночь была волшебной для Сана: яркая луна, которая красиво отражалась на глади воды, деревья, украшенные гирляндой и Уён, который был главным украшением всего праздника. Наконец-то юноша смог за всё это время справить свой день рождения без скандалов и слёз. Лишь смех и улыбки.       Сан взглянул на друга, и в какой-то момент он осознал, насколько же тот был прекрасен. Чхве и раньше понимал, что Уён обладал очень привлекательной внешностью, не зря он являлся самым популярным учеником школы вместе с Юнхо. Однако Сан ранее не придавал значения деталям: лисьим глазам, родинке на пухлых губах и острым скулам. Уён заметил, как Чхве буквально пялился на него и, ехидно улыбнувшись, спросил: — Нравится? — Очень, — бессознательно ответил Сан, однако после одёрнул самого себя и, размахивая руками, оправдывался: — То есть, это не то, что ты подумал! Я просто не-       В ответ младший заливисто рассмеялся и, бросив мягкий взгляд на друга, сказал: — Да ладно тебе, всё нормально. Я многим нравлюсь. — Да, но… но ты же парень. — И что? — спросил Уён, ближе придвигаясь к Сану. — Для тебя это проблема? — Ну…       Сану было нечего ответить, и он просто отвернулся от друга, бросая взгляд на озеро. С того момента Чхве начал понимать, что Уён может стать для него кем-то большим, чем просто другом.       После встречи с Чоном жизнь стала постепенно налаживаться. Сан подружился со всей компанией младшего, да и в школе его стали реже дёргать учителя и одноклассники, а к выпуску издевательства и вовсе прекратились.       Он основательно взялся за свой внешний вид, стал больше заниматься спортом вместе с Ёсаном и Уёном. А уже через два года Чхве стал просто неузнаваем, на его глазах развернулась история о гадком утёнке. Чуть ли не каждый месяц он получал десятки признаний от девушек, а многие бросали на него восхищенные, томные взгляды.       Однако в его сердце был один человек, который смог разглядеть в нём нечто большее, подарить ему шанс на новое, светлое будущее. Именно поэтому Сан в каждый свой день рождения загадывал то, чтобы все оставшиеся годы он справлял этот праздник обязательно с Уёном. Ведь для него он был дорог как никто другой.

***

      От воспоминаний о своём прошлом его отвлек Уён, который судорожно щипал его за плечо.       Сан, чуть повернув голову назад, спросил: — Что такое? — Эй, там Сонхва прошёл, а он меня проигнорировал. — Сонхва? — с непониманием переспросил Сан. — Ты уверен, что это был он? — Да, уверен. Он был ещё со своей сумкой, я её из тысячи узнаю.       После недолгой паузы до них наконец-то дошло осознание. Сан, сильнее схватив Уёна за колени, побежал со всех ног в сторону дома Сонхва и Хонджуна и, глотая воздух, он спросил: — А ты уверен… что это была его сумка? — Да, сомнений нет, — ответил Уён.       Тревога в сердце нарастала с каждой секундой, однако Чхве старался убеждать себя в том, что младший просто-напросто ошибся и обознался.       Однако когда он увидел вдалеке синюю голову, то паника сильнее овладела им. Сан побежал к Хонджуну, за которого держался еле стоящий на ногах Сонхва. Оглядев их двоих, он не заметил ничего в их руках.       Сан с огромными от страха глазами спросил: — Где вы были? Почему так долго? — У нас были кое-какие проблемы, — ответил Сонхва. — А почему вы- — Кто-то был с твоей сумкой! — перебил его Чон. — Он, кажется, шёл к вашему дому. — Что? С моей сумкой? Ты уверен в этом? — с недоумением спросил Пак. — Да, это точно она, я клянусь тебе!       Все тут же рванулись с места, и Сонхва, несмотря на боль, старался не отставать от друзей. Хватаясь сильнее за Кима, он тихо прошептал: «Это не к добру. Вообще не к добру…»

11 апреля, 4:05. Город Асан, район Ончон.

      Еле поднимаясь по лестницам, четверо тут же двинулись вперёд по серому, старому коридору. И, подойдя ближе к двери своей квартиры, Сонхва увидел бросающуюся в глаза его чёрную сумку.       Сердце забилось в груди сильнее, отдавая кульбит по всему телу. Хонджун, придерживая младшего за плечо, трясущимися пальцами вбил код в замок и осторожно отворил дверь, впуская остальных внутрь.       Сан, опуская Чона на пол, первым прошёл вперёд, с настороженностью осматривал каждый угол квартиры. Он заглянул везде: комнаты Сонхва и Хонджуна, ванная, лоджия. И, выдвигая стеклянную дверь, Чхве облегчённо ответил: «Всё в порядке, никого нет».       Остальные вошли в зал. Сонхва, без сил упав на пол, кинул сумку в центр. Пак понимал, что ему предстоит проверить всё содержимое и он, сжав зубы, сквозь страх схватился за молнию, на которой висел огромный брелок в виде звезды, когда-то подаренный ему Уёном. Потянув за замок, Сонхва раскрыл края сумки и взглянул туда: там не было ничего особенно, всё было на месте.       Однако, чуть покопавшись внутри, юноша нащупал небольшой бумажный конверт, который он несмело достал оттуда. С виду не было ничего особенного, всё выглядело довольно безобидно, но, дёрнув за край бумаги, Пак увидел, что внутри были какие-то фотографии, повёрнутые задней частью к нему.       Сонхва разом достал все из конверта и положил стопку снимков на пол. Паку было страшно смотреть туда, однако рано или поздно это придётся сделать. Резко выдохнув и зажмурив глаза, Сонхва быстро перевернул их лицом вверх, и вдруг он услышал крики Уёна.       Медленно открыв один глаз, а затем и второй, Пак увидел то, что никогда не забудет, что будет преследовать его в кошмарах до конца жизни. «Десять негритят отправились обедать»: На снимке изображен заплаканный, испуганный Ёсан, который красными глазами смотрел вперёд, прямо в объектив.

«Один поперхнулся, их осталось девять»: Юноша лежал на полу, было видно только его плечи и голову. В рот Кана были впиханы какие-то окровавленные тряпки, а вокруг шеи была обмотана в два оборота веревка.

«Девять негритят, поев, клевали носом»: Пак Миён, своими светлыми, золотыми глазами смотрела куда-то за объектив, будто боялась взглянуть на того, кто делал снимок.

«Один глаз не открыл, и их осталось восемь»: Девушка с вырванными глазами скорчилась в гримасе боли. По её щекам текла кровь, которая окрасила её лицо в багровый цвет.

«Восемь негритят в трактир ушли потом»: Это была фотография из персонального аккаунта Сон Йеджин. Она с улыбкой на лице воодушевленно смотрела куда-то в сторону, а её длинные волосы развивались на ветру.

«Один не возвратился, остались всемером»: Разорванная щека Йеджин была запечатлена во всех подробностях: её выглядывающие из дыры зубы, окровавленное лицо и красные, мёртвые глаза.

«Семь негритят дрова рубили вместе»: Это была фотография Джонхана, лежащего на кушетке. Он, сжав рот, со страхом смотрел куда-то мимо камеры. Можно предположить, на лицо маньяка.

«Зарубил один себя, и их осталось шесть»: Перерезанное горло, «отрубленные» волосы — всё то, что увидел Сонхва в тот день, однако снимок был сделан из окна палаты.

«Шесть негритят пошли в трактир гулять»: Хван Хеджин опустила голову вниз и спрятала её в подогнутых коленях.

«Одного ужалил шмель, их осталось пять»: Всё тело девушки было исколото иглами, однако руки были не тронуты.

«Пять негритят судейство учинили»: На снимке Чхве Джихо, казалось, был без сознания: опущенная вниз голова, прикрытые глаза, расслабленное лицо.

«Оторвали ноги, осталось их четыре»: Юноша корчился от боли, сжавшись. Его руки и ноги были отрублены, он не был более похож на человека.

«Четыре негритенка пошли купаться в море»: Запуганная Ким Юджин прижалась к тёмному углу и с ужасом смотрела куда-то за камеру.

«Один попался на приманку, и их осталось трое»: Жертва была пронизана от и до крючками от удочек: глаза, губы, щеки, руки и ноги. Приглядевшись, Сонхва заметил, что у девушки не было ушей.

«Трое негритят в зверинце оказались»: Это было то, чего Пак никогда бы не хотел видеть в своей жизни: на фотографии был изображён Чонхо, прикрывавший своё лицо ладонями. Можно было почувствовать даже через снимок то, как юноша был напуган.

«Одного схватил Ночник, вдвоём они остались»: Чхве отвернул голову в сторону, но можно было увидеть, что из его рта рекой текла алая кровь.

«Двое негритят легли на солнцепёке»: Это был незнакомец, который со злостью смотрел куда-то вверх.

«Один сгорел — и вот один, несчастный, одинокий»: С первого взгляда невозможно было понять, что было изображено на фотографии, но, приглядевшись, Сонхва понял, что это был обугленный, сгоревший труп. Как ни странно, у него не было носа.

«Последний негритенок поглядел устало»: Это была не фотография. А бумага с зеркальным покрытием. Сердце Сонхва заколотилось сильнее, но он отодвинул находку в сторону и увидел записку: «Он расследование вёл, и никого не стало».

      Перед Сонхва лежали все снимки, сделанные, предположительно, самим Ночным Душегубом. Эти изображения не вызывали в Паке ничего, кроме безграничного отвращения и дикого ужаса. Юноша старался держать себя в руках, не поддаваться панике, ведь хотя бы он должен сохранять рассудок в такой ситуации.       Уён, прикрыв рот рукой, старался сдержать свои рвотные позывы, однако через минуту он со всех ног рванул в ванную комнату. За младшим последовал Сан, который всё время успокаивал друга. После того, как Чона стошнило, он начал истерично плакать, бить о пол и кричать: «Ёсан! Ёсан, ты же жив, правда?! Ёсан!».       Хонджун же был парализован от страха, он даже не мог нормально вдохнуть воздух. Лишь пялился вниз, на фотографии и сжал свои пальцы до белых костяшек.       Все были погружены в ужас и отчаяние. Казалось, им уже ничто не поможет, даже сам Бог или Дьявол были бессильны. Смогут ли они найти выход?

***

8 апреля, 00:23. Город Асан, район Гунпёнри, фармацевтический завод Kang&Farm.

      Двое мужчин, покуривая, стояли около старого причала. Тьма окружала их, были видны лишь огоньки сигарет. Тот, кто постарше, небрежно отхаркнув слюну, проворчал: — Когда этот хер уже придёт? Двадцать минут стоим и ждём его. — Босс, он заплатил кругленькую сумму за товар, можно и сутки подождать, — с усмешкой ответил другой, помладше, и, выдохнув дым, продолжил: — Хотя, нам ещё в Японию плыть, будет не хорошо, если клиент задержится надолго. — Да, хуйня полная, — прокомментировал со злостью собеседник. — Вообще, не в его стиле опаздывать. Ладно, подождём ещё полчаса и отплываем.       Вдруг откуда-то послышались направляющиеся в их сторону шаги. Двое насторожились и, бросив сигареты в воду, взялись за пушки, пристёгнутые к их ремню. Спустя несколько секунд появилась незнакомая фигура: молодой человек, одетый в рубашку и брюки, медленно, вальяжно подходил к мужчинам, держа в руках огромный чемодан. «Босс», убрав руки с пояса, облегчённо выдохнул и, поворачиваясь к младшему, сказал: — Ах, похоже пришли за товаром. — Думаете? Но наш клиент был совсем другим в прошлый раз. Или это уже кто-то другой? — Нет, это просто его-       Не успел мужчина договорить, как в его голову прилетела шальная пуля. «Босс» тут же с шумом упал назад, в воду, а его тело медленно опускалось на дно, туда, где его никогда и никто не найдёт.       Младший упал и быстро полз назад, однако вскоре он оказался на краю причала. Юноша всё так же медленно приближался к мужчине, и тот, достав пистолет, прокричал: — Не подходи ко мне! Что ты хочешь?! — Ох, я вас не трону, — прозвучал низкий, но мягкий голос, — не бойтесь.       Молодой человек бросил огромный чемодан вперёд к «жертве» со словами: — Это — плата за неустойку. Более мы не нуждаемся в ваших услугах, товар можно не привозить. Передайте это своим начальникам. — Ч-что? — с непониманием спросил мужчина. — Я сказал, что в товаре более не нуждаемся. Теперь ясно?       После юноша резко развернулся и медленно шёл туда, откуда и пришёл. Мужчина подполз к чемодану и, обняв его обеими руками, со страхом спросил: — К-кто вы? Зачем вы убили босса? Почему вы отказались от товара? Что происходит?       Незнакомец, тяжело выдохнув, с раздражением ответил: — Слишком много вопросов, я не намерен на них отвечать. Если вы так хотите, можете задать только один. — Кто вы? — тут же спросил мужчина.       Юноша, повернувшись корпусом назад, с ядовитой ухмылкой на лице ответил: — Ответить тяжело. Во мне много лиц. Но одно из них люди называют Ночным Душегубом.       Молодой человек в эту же секунду испарился. Было ощущение, будто он сюда и не приходил. Мужчина с чемоданом в руках тут же побежал прочь, к судну, стараясь забыть всё, что только что произошло.