Район пропавших душ

11 апреля, 5:22. Трасса Асан-Сеул.

      На улице уже рассветало. Утренние лучи солнца окрашивали когда-то чёрный холст в розовые, лиловые цвета. Пейзажи за окном машины переживали ежеминутные метаморфозы: тесно прижатые друг к другу ветхие здания сменялись раскинувшимися по всей земле рисовыми полями, а они же плавно росли и превращались в величавые горы.       Однако какое дело до того, что за окном, когда на носу висит дело, от которого зависит жизнь Сонхва? Он, поджав под себя ноги, в не самой удобной позе расположился на заднем сидении машины. Юноша то вписывал, то перечеркивал свои мысли и догадки в маленьком чёрном блокноте, который лежал у него на коленях.       Пак склонялся к тому, что преступником являлся Минги. Увиденные заявления о пропаже кричали ему об этом. Как бы Сонхва ни хотел отрицать этот факт, но все улики указывали на его друга. Однако либо интуиция, либо детективная чуйка подсказывала ему, что всё не так просто, как может показаться на первый взгляд. Поэтому он всё это время, слушая записи разговоров, пытался докопаться до правды. Но, к сожалению, всё путалось и превращалось в какую-то кашу из произвольных и отчасти бредовых предположений. Информации было слишком мало и много одновременно.       «Почему ничего не сходится?», — спросил себя Сонхва, со злостью зачёркивая очередную запись в блокноте.       Хонджун, не поворачивая головы, взглянул на младшего через зеркало. Сжавшаяся от отчаяния и напряжения фигура Сонхва не могла не вызвать жалости в сердце Кима. Ведь Пак не заслужил всего этого. Облегчало лишь то, что наконец-то он сможет быть в безопасности рядом с ним, хотя бы ненадолго.

***

Два часа назад. 11 апреля, 3:18. Город Асан, район Ончон.

      Перед Сонхва лежали все снимки, сделанные, предположительно, самим Ночным Душегубом. Эти изображения не вызывали в Паке ничего, кроме безграничного отвращения и дикого ужаса. Юноша старался держать себя в руках, не поддаваться панике, ведь хотя бы он должен сохранять рассудок в такой ситуации.       Уён, прикрыв рот рукой, старался сдержать свои рвотные позывы, однако через минуту он со всех ног рванул в ванную комнату. За младшим последовал Сан, который все время успокаивал друга. После того, как Чона стошнило, он начал истерично плакать, бить о пол и кричать: «Ёсан! Ёсан, ты же жив, правда?! Ёсан!».       Хонджун же был парализован от страха, он даже не мог нормально вдохнуть воздух. Лишь пялился вниз, на фотографии и сжал свои пальцы до белых костяшек.       Все были погружены в ужас и отчаяние. Казалось, им уже ничто не поможет, даже сам Бог или Дьявол были бессильны. «Что же нам делать?», — спросил себя юноша, сердце которого провалилось в пятки от страха.       Уён, на трясущихся ногах вышел из туалета. Сан был позади него и, положив руку на его спину, шёл за младшим. Подойдя к Сонхва, Чон схватил его за плечи и, захлёбываясь слезами, проговорил: — Пожалуйста… Сонхва… уезжай в Сеул вместе с Хонджун-хёном и переждите всё там. Пожалуйста… — Уён, — обратился к нему Пак, кладя свою ладонь на ледяные руки друга. — А как же вы? Вы точно под такой же угрозой, как и я. Ты же сам сказал, пока мы вместе- — Нет! Это не так! Это не одно и то же! — истерично прокричал Уён. — Мы не в такой опасности, как ты! Этот сукин сын тебе уже два раза пригрозил! Два! — Но ведь Ёсан пропал… и Чонхо тоже… — И я не хочу, чтобы ты тоже пропал! А если ты не уедешь, то это рано или поздно случится, — жалобным тоном вымолвил младший. — Но а вы? Кто вас защитит? — с беспокойством спросил Пак. — Я не могу вас тут бросить. Пожалуйста, Уён, ты всегда был на моей стороне. Прошу тебя, дай мне шанс.       Уён, поджав губы, бегал глазами по всей комнате, не зная, как убедить своего друга уехать отсюда. Он не боялся ни за себя, ни за других так же, как за Пака. Ведь на то были очевидные причины. Однако Чон не мог донести их до головы Сонхва. И вдруг, случайно бросив взгляд на Хонджуна, Уён спросил: — А ты не боишься за Хонджун-хёна? — Что? — Пока ты здесь, он не уедет. Так? — с надеждой обратился он к Киму.       Хонджун тут же ответил: — Да.       Он понял намерения младшего, но в своём ответе не соврал. Сонхва, поворачиваясь лицом к старшему, проговорил: — Хонджун-а… ты не обязан- — Но он не уедет, — перебил его Уён. — Пока не уедешь ты. И он дал тебе об этом знать. Поэтому ты рискуешь не только своей жизнью. Вот почему тебе стоит уехать, чтобы уберечь от всего этого хотя бы Хонджун-хёна.       Сонхва действительно было страшно за Хонджуна, он бы не хотел, чтобы тот сталкивался с этой по-настоящему опасной ситуацией лицом к лицу.       Но Ким был не единственным, за кого переживал Пак. Поэтому он, обернувшись назад к Уёну, сказал: — Пойми меня, пожалуйста. Если я уеду, тогда с вами может что-то случится. — С нами вряд ли. Мы никак не ввязывались в расследование. Зачем Душегубу нас убивать? Однако… он тебе ясно дал понять, что нужно остановить расследование. И пока ты тут активно пытаешься поймать маньяка, он будет прилагать все усилия, чтобы ты остановился. И в эти усилия входят похищения и убийства твоих близких. — Ты… мне действительно стоит всё это бросить? — с отчаянием спросил Пак и продолжил: — Хотя да, это правильно, но…я не знаю… — Я тебе этого не говорил, — ответил Чон. — Я тебе сказал уезжать отсюда. Сделав это, ты сохранишь жизни и нам, и Хонджун-хёну. Ты понимаешь о чём я? — Кто будет знать, что ты там делаешь? — риторически спросил Сан.       Сонхва понимал, что Уён был прав. Именно поэтому он всё-таки согласился сделать так, как ему сказали его друзья, пусть у него в сердце и таилась тревога за них.

***

      Хонджун, не отвлекаясь от дороги, спросил Сонхва: — Ты как? — Я? Ну… в порядке, — оторвав взгляд от блокнота, ответил Пак. — Я не уверен, что оно так. Ты в последнее время получал слишком много травм, а толком не лечился. Может, мы заедем сперва в больницу? — Нет, всё в порядке, правда. — Хм… хорошо. Но как только станет хуже, скажи, ладно? — Да, конечно, — проговорил Сонхва и тут же спросил: — А ты сам как? Тебе тоже от инспектора досталось. — Ах, ну… нормально? Правда спина болит, но я думаю, ничего такого. Ходить могу, так что переломов нет точно. — Вот оно как… — Сонхва, может поспишь? Нам ещё долго ехать, а ты наверняка устал. — Я не могу спать, пока дело не раскрыто. — Оно может подождать, верно? — Нет, не может. — Сонхва-я. На отдохнувшую голову же легче думается, не так ли? — Но сейчас не время отдыхать. Извини.       Хонджун сдался в попытках убедить Сонхва отдохнуть, поэтому он сосредоточился на дороге, не отвлекая младшего от своего дела.       Пак, в свою очередь, окунулся с головой в расследование. Он перечеркнул все записи и, отбросив все ненужные мысли, решил начать всё с самого начала. Как говорил им офицер Хван на одной из лекций: «Когда не получается найти выход из лабиринта, нужно вернуться к исходной точке и начать свой путь заново». Сперва Сонхва решил собрать характеристику маньяка, опираясь на слова свидетелей.

Связан с медициной. »…он учится на медицинском факультете». »…он говорил, что учится на врача». »…это была какая-то смесь из наркотиков или психотропов, в которую входил и пирацетам. Причём, хочу отметить, этот коктейль был очень грамотно составлен».

Привлекательная внешность. «божественный красавчик».

      Однако, по словам Юн Джонхана, тот выглядел «обычно, никаких особенных черт, кроме того, что он был очень высоким». Сонхва сошёлся на том, что для каждого человека понятие «красота» очень разное.

Крепкое телосложение. «у него было очень крепкое телосложение».

Похож на Сонхва со спины. »…вы очень похожи со спины, именно поэтому я вас перепутала». «Это ты! Это был ты! Это точно ты!».

Богатый. »…этот человек очень богато выглядел».

Буква «С» в имени. »…этот незнакомец представился по одному, но на карте было написано совсем другое имя…он толком не разглядел, но увидел там «С».

Как-то связан с событиями, случившимися пятнадцать лет назад. «Ты не говоришь о том, что я сделал пятнадцать лет назад, а я о том, что ты тут творишь». «Что пятнадцать лет назад, что сейчас, ваша семейка не менялась никогда. Такие же мерзкие и беспринципные!»

«Пак Сонхва, ты действительно так сильно хочешь докопаться до правды? Неужели тебе не жалко себя, своих друзей? Или поступишь точно так же, как и твой отец пятнадцать лет назад?»

Был знаком с Чон Соён.

      Не все характеристики совпадали с Минги, предполагаемым маньяком. Во-первых, тот не был богат, это наверняка. Минги даже не хватало денег на прожить, а уж на то, чтобы угощать всех жертв напитками или даже просто выглядеть богато, у него не было средств. Во-вторых, только один человек сказал о том, что преступник был высоким. Если бы Душегуб действительно был ростом выше среднего, то об этом бы точно упомянули.       Однако отрицать причастность друга к загадочным убийствам и пропажам Пак не мог. Слишком много фактов, которые указывают на то, что Минги тоже играл какую-то роль в этой истории.       Тут же Сонхва вспомнил своё предположение, которое пришло к нему очень давно.

»…в качестве подарка за ваши блестящие догадки, я подтверждаю, что Пак Миён, Кан Ёсан, Чхве Джихо, Хван Хеджин и, конечно же, Чон Соён — мои жертвы».

      Почему же он не упомянул Сон Йеджин? То, что Душегуб заранее отбирает жертв, было фактом. Однако было странно, что убийца ничего не написал про неё. Сначала эта догадка показалась притянутой за уши. Но, проанализировав снимки, и вспомнив то, в какие дни Минги пропускал свою работу, у Пака в голове сложился пазл. Для начала, Минги отсутствовал в те дни, когда была убита Йеджин, и было совершено нападение на Джонхана. Также фотография девушки была взята из её соц-сетей. У Сонхва возник вопрос: «Почему же Душегуб не сфоткал её перед убийством, как и всех остальных?».       И только сейчас он понял, что тот не смог этого сделать. Ведь Ночной Душегуб не убивал Йеджин и не нападал на Джонхана. Это сделал Минги. Ведь только Юн упомянул характеристику, похожую на Сона. И, возможно, тогда в туалете на Уёна напал Минги. На это указывает предположение Хонджуна о том, что слишком уж сильно преступник себе противоречит. «Сначала мне показалось, что этот тип — нарцисс. Если прочитать его первую записку, — указал пальцем на камеру Ким, на экране которой была та самая найденная бумажка, — то между строк можно прочитать его заявление: «Поймайте меня если сможете». Но в тот же день он пишет: «Не связывайся со мной». Этим же он говорит: «Останови расследование, иначе хуже будет». Я вообще не понимаю логики его поведения. Сначала заявлять на весь мир о себе, а потом запугивать людей, чтобы те не копали под него».       Именно с этих слов у Пака родилась догадка о том, что всё не так просто. И из этого следует другой вывод. Ночной Душегуб — это не один человек. Их двое. Незнание и отрицание этого факта мешало Сонхва добраться до правды, именно поэтому он долгое время топтался на месте.       С этого момента юноша решил сосредоточиться на словах свидетелей, связанных с оставшимися жертвами. Достав из сумки эти ненавистные, злосчастные фотографии, Сонхва начал внимательно рассматривать каждую из них, анализируя то, что изображено на этих поистине пугающих снимках.       Он не знал сколько часов глядел на них, но спустя, казалось, вечность, Пак нашёл то, что его смутило. «Есть ли смысл душить человека в два оборота, если одного будет достаточно? На то, чтобы обмотать шею два раза верёвкой, уйдёт какое-то время, а жертва сможет легко высвободиться, пока маньяк будет обвязывать его. И странно, что он смотрит прямо в камеру, когда другие — на лицо Душегуба, либо вообще куда-то в сторону из-за страха».

«Я чувствую, что он жив…и обязательно вернётся к нам. Я знаю, что это случится».

      По телу пробежал мерзкий холодок. Сонхва был готов к тому, что Минги окажется Ночным Душегубом, но не он. Это неприятное осознание начало постепенно приходить в голову Пака, однако юноша не мог просто поверить в то, что именно он окажется виновником всех событий. «Нет, нужно больше доказательств, нужно больше фактов. Это лишь догадки», — повторял себе Сонхва. Он всё это время бросал взгляд то на фотографии, то на записи в блокноте.       В голове была лишь одна задача: найти связующее звено между событиями пятнадцатилетней давности и незапланированным убийством Соён. И только тогда Сонхва сможет наконец-то дойти до разгадки. Но в глубине души Пак понимал, что уже знает ответ.       Закрыв блокнот, юноша убрал его в сторону. У него трещала голова от всей информации, которую он анализировал. Может, неверие в действительность или усталость заставили его остановиться на время. Сонхва сел в более удобную, расслабленную позу и опрокинул голову назад, в надежде на то, что эта боль пройдёт. Прикрыв глаза, Пак постепенно погружался в сон, который, на его удивление, не являлся тем повторяющимся кошмаром.

***

      Резкая, острая боль отдавала в боку. Чуть приоткрыв глаза, Сонхва не увидел ничего особенного: он находился на том же заднем сидении, и Хонджун вёз его куда-то.       Однако за окном юноша увидел… снег? «Эй, не засыпай, ладно?» — прозвучал до боли знакомый голос. Но это был не его сосед. Чуть приглядевшись, Сонхва понял, что этот человек был похож на Хонджуна, однако им не являлся.       Пак хотел было что-то сказать, но боль мешала ему говорить. Горло нещадно першило, поэтому даже попытка произнести хотя бы одно слово венчалась неудачей. Незнакомец, крепко хватаясь за руль, продолжил: «Ты должен быть в сознании, пока мы не доедем до больницы, хорошо? Давай поговорим». Сонхва действительно хотел бы побеседовать с этим человеком, но он не мог.       Молодой человек спустя пару минут заглушил машину и, как только он повернулся к юноше, Пак узнал кто это был. Его спаситель. Бомджун с лёгкой улыбкой на лице проговорил: «Знаешь, у меня есть младший брат. Да, он немного старше тебя, но я думаю, вы с ним подружитесь. В следующий раз я вас обязательно познакомлю. Его зовут Хон…».       Не успел Ким договорить, как его образ стал размываться.

***

      «Мне жаль, но тебе было отказано», — прозвучал чей-то голос из трубки телефона. Это разбудило Сонхва. Он хоть и проснулся, но не стал открывать глаза. Не было сил сделать даже это. Именно поэтому Пак неподвижно лежал и подслушивал чужой разговор. Раздался глухой удар о что-то. Кажется, Хонджун был сильно разозлён. Он, громко выдохнув, с раздражением спросил: — Можно узнать причину? — Эти пропажи и убийства висят на отделе полиции города Асан. И центральные органы не будут их рассматривать, пока оттуда это дело не перепадут им. — Блять, — выругался Ким и продолжил: — я ждал эти два дня, и в итоге мне отказали. Мингю, ты же прокурор! У тебя не получилось убедить их всё-таки рассмотреть дело? — Я прокурор, а не всесильный Бог, — не менее раздражённым тоном ответил так называемый Мингю, — я вообще-то и так тебе услугу оказал, как кузен. Если бы не я, они бы вообще даже смотреть не стали. — Так они и не сделали этого! — Но хотя бы разъяснили причину. — Блять. И что нам делать? — Я не знаю. С полицией Асана никак не получится договориться? — Эта полиция, похоже, в сговоре с Ночным Душегубом. Как ты думаешь, сможем ли мы договориться? — Что? Серьёзно? — удивлённо спросил собеседник. — Да. И похоже, это как-то связано с делом пятнадцатилетней давности. — О господи. Какова же судьба, не так ли? — с иронией проговорил Мингю и продолжил: — ты был прав, когда предположил, что эти пропажи и то, что случилось пятнадцать лет назад, связаны. — Именно, — ответил Ким, — этот тип, Ким Сынхван, похоже договорился с этим маньяком о том, чтобы он не рассказывал о чём-то. А инспектор, в свою очередь, не будет выдавать преступника. — Что? Даже так? Я…я действительно не могу в это поверить. — Я тоже. — Хм. Как ты думаешь, можно ли как-то устроить общественный резонанс? Мне кажется, под давлением центр сможет хотя бы рассмотреть дело, а в лучшем случае, довести до суда. — Я тоже думал об этом, но боюсь, что на это уйдёт много времени. — А есть другой выход? — риторически спросил собеседник. — Нет, — с безысходностью в голосе ответил Хонджун.       После оба внезапно замолчали. Сонхва всё так же не открывал глаз, ожидая продолжения разговора. Может и было отчасти подло с его стороны греть уши, однако любопытство было сильнее морали.       Несколько минут спустя кузен Хонджуна спросил: — Может заедешь к нам сегодня? — Хм. Нет, извини, сегодня не получится. — Почему? — Работа. Я и так задержался на командировке, которая должна была занять всего три дня.

«Командировка на три дня? Тогда почему он снимал квартиру?».

— Так ты же и так планировал задержаться, нет? — Да, но они-то не знают об этом. Поэтому нужно приехать туда и объяснить всё. Оставлю Сонхва у себя дома и поеду в KBS. — Ах, ясно. Ты же не спал всю ночь, может хотя бы передохнёшь? А им скажи, что ещё задержишься. — Работа не ждёт. Там такой завал без меня, нужно всё разгребать. — И ты туда на всю ночь? — Скорее всего. — Не боишься оставлять у себя дома чужого человека? — Сонхва мне не чужой. Я не думаю, что он натворит бед, пока я на работе. — Как знаешь. Что ж, звони ещё. Буду ждать. — Хорошо, спасибо. Передавай жене привет от меня. — Обязательно. Кстати! — резко выкрикнул Мингю, отчего Сонхва чуть дёрнулся. — Да? — Ты меня спрашивал про мини-рацию, помнишь? — А? А! Всё, вспомнил. — Я её заказал тебе. Должна прийти сегодня. — Ох, не стоило! — Не притворяйся вежливым, окей? Это маленький презент от меня. — Спасибо, правда, — с неподдельной радостью сказал Ким. — Не за что, маленький шпион. — Я журналист, вообще-то! — Ладно, понял. Всё, тогда до скорого. — Пока! Спасибо ещё раз. — Всё-всё, давай.       За весь этот разговор у Сонхва появилось больше вопросов, чем ответов. Но, к сожалению, напрямую он спросить их не сможет.

11 апреля, 9:58. Город Сеул, район Ёндынпо.

      «Сонхва-я, просыпайся», — тихо проговорил Хонджун, хлопая по колену младшего. Пак, лениво приоткрыв один глаз, а затем другой, начал осматриваться: он всё ещё был в машине, однако за окном вместо живописных пейзажей природы красовались стеклянные башни, которые стремились ввысь к небу.       Сонхва видел такое только в кино, и юноша не мог поверить, что эти бетонные джунгли находились прямо за окном. У Пака спёрло дыхание от изумления, он не мог налюбоваться этими небоскребами, в которых отражался серо-голубой небосвод, огромными дорогами, и людьми, одетыми по последнему слову моды.       Сон как рукой сняло, и Сонхва с любопытством рассматривал каждую деталь, мелочь, которую он видел. Вдали за высокими стеклянными башнями можно было увидеть ту самую реку Хан. Всё это было похоже на кино, Пак, привыкший видеть лишь ветхие домишки и бескрайние леса в Асане, не мог поверить своим глазам.       Хонджун, завидев такую забавную для него реакцию младшего, легко усмехнулся и, остановившись у светофора, спросил: — Как тебе Сеул? Нравится? — Боже мой… конечно! И ты видишь это каждый день? — Ну да. Я тут живу. — Ах… вот оно как…       Через пару минут они уже были на месте. Оставив машину на парковке, двое вышли оттуда прямо к лифту, который, как и само здание, был прозрачным. Сонхва не понимал такой одержимости ко всему стеклянному, ведь со стороны оно хоть и выглядело красиво, но на деле это вызывало лишь дискомфорт оттого, что каждый болт и трос был виден юноше. Когда они начали подниматься вверх, бетонные серые стены резко сменились на виды утреннего Сеула. Изначально Паку это показалось весьма захватывающим, но по мере того, как они поднимались выше, становилось страшнее. Юноша отвернулся в противоположную сторону и сверлил взглядом двери лифта, через которые, слава богу, ничего не было видно.       Как только они вышли из тесной стеклянной коробки, Сонхва увидел перед собой лишь одну чёрную дверь и ничего более. Это смутило его, ведь странно, что на всём этаже не было ничего, кроме неё.       Хонджун, вбив код в замок, отворил дверь и пропустил Сонхва первого в дом. Квартира поразила Пака не меньше, чем сам Сеул: юноша вошёл в огромный зал, а через панорамные окна можно разглядеть парк Йоидо, на территории которого ещё цвели вишнёвые деревья. Подняв свой взгляд, Сонхва увидел на потолке свисающую хрустальную люстру.       Осмотрев интерьер, он подметил, что старший предпочитал избыток во всём: двухметровые винные полки, виниловые диски с пёстрыми обложками, гордо развешанные по всей стене, огромный чёрный диван, на котором лежала гора плюшевых игрушек, и, конечно же, прозрачный рояль, стоящий посреди комнаты. У Пака невольно появилось чувство дежавю. Юноша пусть и предпочитал минимализм во всём, даже в стиле одежды, но его не смущала такая обстановка в доме.       Однако Пака злило во всём этом лишь одно — беспорядок. И в глаза тут же бросился разбросанный повсюду мусор, хаотично валяющиеся пластиковые фигурки, игрушки. Про липкий от еды пол и замазанные, мутные окна Сонхва решил ничего не говорить.       «Как можно запустить так сильно свой дом? Тут нужно вызывать клининговую армию, чтобы всё это привести в порядок», — подумал про себя Пак, оглядывая квартиру Хонджуна.       Он, небрежно бросив своё пальто куда-то в сторону, подошёл к Сонхва и, взяв младшего за руку, повёл его на второй этаж. «Извини за беспорядок, я не ждал гостей, — оправдался Ким и продолжил, — в следующий раз я обязательно приберусь». Пак ничего не ответил, лишь стыдливо опустил взгляд.

«Неужели так сильно видно моё негодование?».

      Когда Сонхва вошёл в спальню Хонджуна, он не был удивлён тому, что там царил не меньший хаос, чем в зале. Хотя сейчас это его уже не волновало, и юноша, подбежав к кровати, тут же нырнул в подушки и развалился там, словно у себя дома. Киму не нравилось, когда люди так беспардонно вели себя у него дома, однако Пак был исключением во многом. Он лишь улыбнулся, глядя на то, как младший, словно ребенок, подминает под себя одеяло.       Однако Хонджун, казалось, кое-что вспомнил. Поэтому он быстро подбежал к рабочему столу, заваленному тоннами различных бумаг и разноцветных папок, и начал активно их перебирать, складывать их в свою сумку. Сонхва не понял такого внезапного порыва старшего. Он поднялся с кровати и, подойдя к нему со спины, вслух предположил: — Ты что-то потерял?       Голос младшего остановил Хонджуна, и он замер. Паку показалось, что тот над чем-то задумался. Юноша лишь глядел на Кима в ожидании. Старший же внезапно начал вытаскивать только что убранные в сумку горы бумаг и класть их обратно на стол. Сонхва смутило такое странное, непредсказуемое поведение Хонджуна. А он, вытащив и небрежно кинув на своё рабочее место последнюю красную папку, не лежавшую до этого там, повернулся лицом к Паку и сказал: — Нет. Просто понял, что в этом нет смысла. — В чём? — Потом узнаешь, — с хитрой улыбкой проговорил Ким. — Хм. Ладно, — с недоверием сказал Сонхва. — Так, ты наверное устал, да? Тогда спи тут. — А ты? Где ты будешь спать? — спросил Пак, уже зная заранее ответ. — Я на работу. — Ах, вот оно как. Может всё-таки отдохнёшь? — Я бы очень хотел, правда, — с небольшой грустью признался Ким, — но у меня есть дела, которые нужно сделать сейчас. — А ты надолго? — Наверное. На ночь точно.       Сонхва был обеспокоен за Хонджуна, ведь он не спал всю эту ночь, переживал эти ужасные события вместе с ним. Поэтому Пак должен был убедить старшего хотя бы вернуться домой сегодня. Сокращая дистанцию между ними, он обнял старшего за талию и, положив голову тому на плечо, жалобным голосом проговорил: — Не уходи надолго, пожалуйста. Вернись сегодня домой, ладно?       Ким прекрасно понимал, что это была маленькая хитрость со стороны Пака, однако, как бы он ни хотел, сил противиться этому у него не было. Он слегка потрепал Сонхва за волосы и ответил: — Ладно. Я постараюсь сегодня прийти домой. — Точно? — Я постараюсь. — Нет. Пообещай, что придёшь, — настоял Сонхва. — Хах, хорошо, обещаю, — с усмешкой ответил Хонджун, пальцы которого не двинулись ни на миллиметр.       После Ким тихо прошептал младшему на ухо: «Хорошо выспись, ладно? Если проголодаешься, закажи себе еду и расплатись моей картой. Я приду поздно ночью, не жди меня». Сонхва не хотел отпускать Хонджуна из своих объятий, однако он нехотя, но убрал свои руки.       Когда Ким уже собирался уходить, Пак окликнул его: — Хонджун! — Да? — обернулся к нему старший. — У-удачи на работе. И возвращайся домой.       Яркая улыбка расцвела на лице Хонджуна, и он, махая рукой, ответил: — Спасибо. Обязательно приду.       Дверь захлопнулась.       Сонхва хотел было завалиться на кровать и наконец-то погрузиться в объятия Морфея, однако он не мог не взглянуть на те бумаги, которые в ожидании смотрели на Пака в ответ. «Это же чужие вещи, я не буду в них копаться»

«Но почему он так себя вёл? Что это за документы?»

«Это не твоё дело. Иди спать»

«Но как я могу спать, когда тут лежит такая кладезь?»

«Сонхва, Хонджун слишком много сделал для тебя, ты не можешь его огорчить снова, копаясь в его вещах»

«Откуда он узнает? Его же нет дома»

      Любопытство опять одержало победу над благородством. И Сонхва, подойдя к столу, принялся рассматривать всё, что там было — горы бумаг и папок. В глаза Паку бросилась та самая красная папка. Взяв её в руки, юноша прочитал то, что было написано на ней: «Личное дело Пак Сэвона. Составлено: 13 марта. Получено: 7 апреля». Сонхва трясущимися от предвкушения пальцами открыл папку. Расшифровки аудиозаписей, письма, фотографии — то, что было аккуратно сложено и рассортировано в ней. «Пак Сэвон — бывший глава отдела полиции города Асан. Я как тот, кто работал на него около пяти лет, могу заверить, что он — человек, ставивший справедливость и правосудие на первое место. Однако, к сожалению, для Пак Сэвона цель оправдывала любые средства. Во время его последнего расследования против Кан Джемина он не жалел ни своих подчиненных, ни своего напарника, ни даже своего лучшего друга — Ким Сынхвана, который был предан ему до самого конца»

«Он заставлял нас добывать информацию, обличающую Кан Джемина. Мы как подчиненные не могли высказать свое мнение, лишь молча выполняли поручения. Однако после сам Кан Джемин узнал, что против него ведется расследование. И он всячески пытался это остановить. Кого-то он подкупал, кому-то угрожал. Мне пришло письмо о том, что если я продолжу добывать информацию, то с моей женой «может что-то случиться». Я показал это главе, но он мне сказал слова, которые я навсегда запомнил: «Мне плевать. Даже если умрет вся твоя семья, ты обязан выполнять мои приказы». Я тут же уволился из полиции».

«…от него отвернулись все. Нет, правильнее будет сказать, что он сам отвернул всех от себя. Пак Сэвон не справился со своими обязанностями как начальник отдела полиции. Единственный, кто был с ним до самого конца — его напарник. Совсем зеленый юноша, который даже полицейским не был. Обычный студент-журналист, который хотел помочь в деле».

«Я был долгое время личным ассистентом Пак Сэвона. Изначально он показался мне образцовым полицейским, но со временем я понял, что это — жестокий человек. Один раз я подслушал разговор с его лучшим другом, кстати, нынешним инспектором Ким. Тот говорил, что к нему поступило сообщение от Кан Джемина. Как я понял, тот грозился убить двух его дочерей. Но начальник Пак лишь ответил: «Да пусть их придавит грузовиком. Мне-то что? Ты мне никто, лишь подчиненный». И это после семи лет дружбы. Сначала я не мог поверить в это. Но когда его младшую сестру изнасиловал тот самый Кан Джемин, а он даже глазом не повел, я понял, что это поистине ужасный человек».

»…я уверена, что он подложил свою младшую сестру под этого старпёра. Откуда же тогда у него была эта запись? Я не поверю в то, что он проходил мимо и случайно записал, как его сестру насилуют где-то в лесу… для чего спрашиваете? Чтобы против Кан Джемина было то, что можно предоставить суду. Пак Сэвон прекрасно знал, что не сможет выиграть его, но он не мог себе позволить не наказать Кан Джемина… Хах, однако, кроме одного года условно, ничего ему не дали»..       Теперь для Пака прояснилось всё. Неприязнь всей полиции к нему и его отцу, ненависть со стороны его тети к её же младшему брату. Сонхва знал, что у него была другая родственница, однако все говорили, что та ушла из жизни по своей воле из-за «тяжёлой жизни».       Юноша испытывал странные ощущения внутри себя, ведь фигура праведного полицейского рушилась на его глазах. С комом обиды в горле он продолжил читать и анализировать все документы. Как бы истина ни колола глаза, но от неё не убежишь. Спустя многочисленные письма и фотографии, Пак добрался до заключения от неизвестного профайлера, который составил характеристику о его отце.

«Опираясь на показания свидетелей, я могу предположить, что Пак Сэвон был человеком жестких нравов. Он пренебрежительно обращался со своими подчиненными и близкими. Изначально все о нем отзывались вполне положительно, однако после расследования против Кан Джемина многие отвернулись от него. Его репутация начала падать в глазах других людей, включая его родственников и друзей. С ним остался только его напарник, Ким Бомджун, молодой студент-журналист. Можно предположить, что Пак Сэвон умело манипулировал им, поэтому тот был все время на его стороне. Даже после того, как раскрылись детали изнасилования его младшей сестры, Пак Сэволь, Ким Бомджун все так же помогал ему с расследованием.

Мое заключение таково: Пак Сэвон не пожалел бы никаких средств ради достижения своих целей. Он понимал, какая угроза нависала над ним, его подчиненными и семьей, однако игнорировал это и продолжал вести расследование. Могу предположить, что Пак Сэвон бы смог пожертвовать даже своими женой и сыном, если бы того потребовала ситуация».

      Сонхва видел в себе отца. Не зря многие говорили, что они похожи. Что-то внутри Пака перевернулось, и от этого осознания стало тошно. Юноша закрыл папку и начал копаться в других документах. Многочисленные бумаги были разбросаны по всему столу, и никаких пояснений к ним не было приложено, в отличие от личного дела Пак Сэвона. Поэтому Сонхва пришлось самому разбираться во всём, медленно собирая по кусочкам общую картину того, что произошло пятнадцать лет назад. И с каждой найденной уликой волосы на голове вставали дыбом от шока и ужаса происходившего тогда. «Газета «Чистая правда» В городе Асан на фармацевтической фабрике Kang&Farm, открывшейся всего год назад, случилась страшная авария. Жертв, к счастью, нет, однако пострадавших насчитывается около пятидесяти человек. Катастрофа, случившаяся на фармацевтическом заводе, имеет огромные последствия. Именно поэтому специалисты настаивают на том, чтобы люди не приближались к месту аварии ближе, чем на пять километров».

Асан — город, имеющий выход к Желтому морю. Прекрасное место, где можно осуществить различные торговые операции. Выкупить территорию на берегу, построить там фабрику и устроить аварию — гениальный ход. Возможно, Кан Джемин осуществлял продажу или покупку наркотиков там и до аварии, однако лишних глаз стало слишком много. Поэтому он решил инсценировать катастрофу, чтобы никто более не смог следить за ним.

«Газета «Вестник» Судно из Китая, прибывшее в город Асан, внезапно уплыло назад по прибытии инспекции. Кан Джемин, директор одной из крупнейших фармацевтических компаний, уверил, что на данный момент он и его команда разрабатывают новое лекарство. Именно поэтому он заказал некоторое сырье из Китая. Мэр заявил, что впредь такого больше не повторится, и он будет тщательно следить за каждым прибывшим судном и лично займется проверкой товаров на каждом из них».

Сонхва не мог не поразиться тому, как Кан Джемин мастерски выкручивался из каждой ситуации. Хотя, с другой стороны, на его стороне был сам мэр города. Поэтому неудивительно, что многие просто закрыли глаза на этот инцидент.

      Далее юноша наткнулся на бумагу, которая была прикреплена к этой вырезке из газеты.

«Проект Antimar Лекарство, призванное избавить человека от кошмаров, хронической усталости и улучшить общее состояние. Состав: опиум, пирролидин-ацетамид, дексамфетамин…

***

Процент эффективности: 0.000001%»

      Одно из составляющих «лекарства» показалось Сонхва очень знакомым. Он, достав телефон, начал искать его в интернете. Как оказалось, это было одно из веществ, входящих в состав пирацетама.       И сейчас у Сонхва точно не было никаких сомнений в том, что дело Кан Джемина и Ночного Душегуба связаны между собой. Пак продолжал дальше искать то, что даст ему подтверждение на уже известный ему ответ.       Проанализировав все документы, Сонхва пришёл к такому выводу: Кан Джемин, владелец одной из крупнейших фармацевтических компаний, многие годы пытался перевозить в Корею и продавать наркотики из Китая. И он нашёл способ — выкупить земли около побережья Желтого моря, построить там фабрику и инсценировать аварию. Так он сможет без проблем перевозить в страну вещества, не привлекая лишнего внимания. Однако в какой-то момент у правительства возникли вопросы о перевозе неизвестного товара из другой страны, но это было оправдано созданием нового «лекарства».       Пак Сэвон, начальник отдела полиции города Асан, и Ким Бомджун, студент-журналист, были инициаторами расследования против Кан Джемина. Они вместе со всей полицией добывали информацию против директора компании, и тот, узнав об этом, всячески пытался остановить их. Судя по письмам, кто-то уволился, кто-то погиб, но несмотря на эти по-настоящему ужасные события, Пак Сэвон не останавливался и принуждал своих подчинённых вести расследование. Но несмотря на обилие информации, обличающих Кан Джемина, они проиграли суд «из-за личной неприязни к подсудимому и недостатка доказательств против него».       И тут открывается другая страница истории, которая полна грязи и крови.

«Газета «Новый день» Вчера ночью в лесу у горы Ёнин полиция обнаружила пятнадцатилетнюю девушку по имени Пак Сэволь, находящуюся без сознания. Как она утверждала, на нее напал и изнасиловал неизвестный мужчина. Пак Сэвон, начальник отдела полиции города Асан и, по совместительству, старший брат пострадавшей, утверждает, что виновником преступления является Кан Джемин, директор фармацевтический компании Kang&Farm. В качестве доказательства он предоставил запись, сделанную во время преступления…».

«Газета «№1» Сегодня состоялся суд над Кан Джемином, обвиняемым в изнасиловании несовершеннолетней Пак Сэволь. Подсудимый предоставил письмо, написанное самой жертвой. Она писала: «Я вожделею вас…намерена встретиться с вами сегодня ночью, на горе Ёнин…». Пак Сэволь отрицает то, что письмо было написано ею, а её адвокат предоставил результаты экспертизы, где было доказано, что почерк не принадлежит потерпевшей. Также она предоставила другую записку, якобы написанную самим Кан Джемином, где говорилось: «Если тебе дороги твои брат и сестра, приходи на гору Ёнин в девять часов».

***

Суд заявил, что девушка добровольно совершила половой акт с обвиняемым в изнасиловании. Однако Кан Джемин был осуждён на год условно за сексуальную связь с несовершеннолетней.

***

В нынешнее время молодёжь готова оправдать свои глупые поступки любыми способами. Именно поэтому мы считаем, что Кан Джемин был осуждён несправедливо. А письмо, запись и результаты экспертизы были подделаны для того, чтобы хоть как-то обелить своё лицо перед общественностью».

      Сонхва чувствовал безграничные обиду и боль за молодую девушку. К сожалению, она невольно попала в грязную игру между Кан Джемином и его отцом. Пак не знал, кто действительно являлся злодеем в этой ситуации: полицейский, который написал за свою сестру письмо, тем самым подставив её ради того, чтобы посадить преступника в тюрьму, или человек, который изнасиловал несчастную девочку и оправдал это тем, что она сама этого хотела.       Картина прошлого наконец-то сложилась. Сонхва уже собирался оставить всё, лечь в кровать и уснуть, забыв это как страшный сон. Но на глаза попалось ещё одно письмо, которое заинтересовало любопытного юношу. «От: Пак Сэён Кому: Ким Хонджун       Отвечаю на ваше двадцатое по счёту письмо. Я не намерена вам давать никаких показаний. Смерть Пак Сэвона не должна более касаться никого. Оставьте в покое меня и моего племянника. Не смейте даже связываться с ним. Если я узнаю, что вы хоть как-то попытаетесь контактировать с Сонхва, я этого просто так не оставлю.       Насчёт моего брата…я его и братом не считаю более. Этот подонок наконец-то поплатился за все свои грехи, включая смерть нашей Сэволь. А ваш брат умер из-за собственной глупости и наивности. Ему не стоило доверять такому человеку, как Пак Сэвон. Прошу вас оставить это дело и больше никогда в жизни не вспоминать то, что случилось пятнадцать лет назад».       Как и подозревал Сонхва, Хонджун не просто так переехал к нему. И, возможно, старший и сейчас использует его в своих целях. Пак не хотел даже думать об этом, и он со злостью кинул письмо куда-то в сторону.       Правда давила на юношу, он не мог принять её, как бы сильно ни хотел этого. Он без сил осел на кровать и пытался хоть как-то переварить то, что только что узнал. Помимо обличения его отца, Сонхва осознал другую истину, связанную с Ночным Душегубом. И его догадка подтвердилась, ибо связующим человеком между смертью его отца и убийством Чон Соён был…       Звук нового уведомления отвлёк юношу от своих мыслей. Пак, разблокировав свой телефон, увидел четыре входящих сообщения: Анонимный номер: Теперь ты стал мною Анонимный номер: Каково это быть Ночным Душегубом? Анонимный номер: Я намного ближе, чем ты думаешь Анонимный номер отправил изображение.       Это была фотография старого причала. Сонхва сразу же понял, что это за место.       Пак, свернув сообщения, начал копаться в новостях, и от ужаса у него затряслись руки. «Полиция обвиняет Пак Сонхва в похищении и убийствах молодых студентов»

«Пак Сонхва является тем самым Ночным Душегубом, который держал в страхе жителей города Асан»

«Сегодня ночью пропало пять студентов. Со всеми из них в последний раз контактировал Пак Сонхва, молодой студент полицейской академии»

«Пак Сонхва объявлен в розыск. Свяжитесь с нами, чтобы предоставить любую информацию о нём».

      Вдруг раздался звонок в дверь.